Текст книги "Самый жаркий день лета"

Автор книги: Киа Абдулла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5

Ясмин сидела в детской, сжимая в руках давно остывшую кружку чая. Дневной влажный воздух будто застыл в комнате – все равно что завернуться в мокрое полотенце. Ясмин чувствовала, как кожа источает липкую влагу. Она поднесла к лицу одеяло Макса и глубоко вдохнула. Одеяло пахло только лимоном – его как раз постирали. Приятный, но искусственный аромат. Эта маленькая несправедливость привела ее в ярость. Почему судьба так жестока к ней? Она швырнула одеяльце через всю комнату, но легкий кусок полотна перышком опустился на пол, не принеся облегчения.

Ей требовалась помощь, Ясмин это знала и понимала, что случится, если она откажется от нее. Она не позволила себе снова погрузиться в размышления, а вместо этого опрометью вылетела из детской и позвала Эндрю, сбегая вниз по лестнице. Он не всегда слышал ее, когда сидел у себя в кабинете. Иногда ей приходилось надрывать глотку, и она злилась на мужа, хотя понимала, что виноваты особенности здания.

В кабинете Эндрю склонился над ноутбуком, нахмурив лоб. Он поглядел на супругу. Ясмин показалось, что он понял, насколько ей нужна поддержка, и сейчас встанет и подойдет к ней.

Вместо этого он лишь спросил:

– Все в порядке? – Бесцветная мантра, которую он твердил дни напролет.

Увидев, что взгляд мужа снова вернулся к экрану, Ясмин оставила при себе невысказанную мольбу: «Нет, не в порядке. Мне нужна помощь!»

– Что ты делаешь? – спросила она, обходя стол. Прочитав поисковый запрос на экране: «Статистика детской смертности в автомобилях», Ясмин напряглась.

– Что ты делаешь? – повторила она.

Эндрю пробормотал:

– Собираю кое-какую информацию, – и потянулся, чтобы закрыть ноутбук, но она перехватила его руку.

– И что говорит твоя информация?

Эндрю замешкался.

– Говорит, что десятки детей ежегодно забывают в автомобилях.

Ясмин пригляделась к табличке на экране и ткнула пальцем в строчку с 2019 годом, где значилось число 52.

– Стольких оставили в прошлом году?

Эндрю скривился.

– Нет, столько умерло. Это статистика только по США.

Ясмин прижала кулак ко рту. Ужас ситуации был слишком велик, чтобы осознать его. Столько сломанных судеб. Разбитых семей. Уничтоженных одной нелепой оплошностью.

– Я подумал, что это может ей помочь.

– Ей?

Эндрю прокрутил страницу на экране вниз.

– Статистика говорит, что в пятидесяти четырех процентах случаев детей забывали случайно. Если это так распространено, возможно, пойдет на пользу в деле Лейлы.

Ясмин попятилась.

– Ты это для Лейлы смотришь?

Он обернулся.

– Ну да, она… – Заметив, что супруга злится, Эндрю осекся. – А не надо было?

Ясмин резко бросила:

– Эндрю, Лейла убила нашего сына.

– Она делала мне одолжение, Яс, – мягко возразил Эндрю. – Ведь это я должен был везти его в детский сад.

Ясмин закипела от ярости.

– Какая разница! Не имеет значения, должен ты был или не должен! Это она его везла. Она за него отвечала. А сама болтала по телефону, Эндрю! По своему треклятому телефону!

– Милая, мы тоже постоянно звоним друг другу с дороги.

Она покачала головой:

– Не в тот момент, когда Макс в машине.

– Ну же, милая, – Эндрю будто журил ее за нечестность.

– Что? – с вызовом спросила Ясмин.

– Ты знаешь, что это неправда.

Она сузила глаза.

– Я никогда не звонила по телефону, когда везла Макса.

Эндрю посмотрел на жену умоляющим взглядом.

– Я не звонила!

– А как насчет четверга, по дороге к стоматологу?

Ясмин огорошило, что Эндрю так легко поймал ее на лжи. От возмущения и отсутствия аргументов для спора она начала задыхаться. Злобно сбросив ноутбук мужа со стола, она отбежала к двери. Эндрю вскочил как ужаленный:

– Да что ты творишь?

– Ты бесчувственная сволочь! – заорала Ясмин. – Да как ты смеешь обвинять меня в том, что я рисковала Максом?

Эндрю сжал кулаки от бессилия.

– Я такого не говорил. Я сказал, что мы оба пользовались телефоном в машине и это не угрожало Максу.

– Угрожало, Эндрю. Угрожало!

Муж набрал воздуха, чтобы закричать в ответ, но сумел проглотить свою злость.

– Как ты вообще смеешь мне такое говорить? – Ясмин указала рукой в сторону окна. – Как смеешь защищать ее?

– Я ее не защищаю.

– Защищаешь. – Ясмин снова сорвалась на крик: – Ты пытаешься мне объяснить, почему она не виновата!

– Я не… – Эндрю сел на край стула. – Я не защищаю Лейлу. Просто… Макс должен был быть со мной. Я должен был за ним присматривать, а сам скинул его на Лейлу и… – Он бессильно взмахнул рукой. – Если бы я на самом деле захотел, мог бы отказать начальству. Мог позвонить и сказать: извините, я занят, мне надо отвезти сына. Но вместо этого я попросил Лейлу, потому что так было проще. Не она виновата. Вернее, не только она.

– Не смей так делать. Оба не смейте – ни ты, ни она. Мой сын мертв, и вы не смеете просить у меня снисхождения. Если вы оба виноваты – значит, вместе горите в аду!

Эндрю опустил голову, и Ясмин почувствовала секундный триумф оттого, что смогла уязвить мужа. Но уже через мгновение радость переросла в скорбь, Ясмин сжалась, опустилась на пол и зашлась в рыданиях. Эндрю встал со стула и топтался рядом, бессильно опустив руки, опустошенный услышанными от жены обвинениями. Ясмин прижалась головой к ножке стола, обхватила руками бездушный кусок дерева и начала выть – страшно, протяжно. Эти животные вопли были наполнены злобой и болью. Когда Эндрю нашел в себе силы подойти, она отогнала его криком, не понимая, как выразить словами гнев и скорбь, которые разрывали душу.

* * *

Шеп пытался настроить спинку кресла. После нескольких минут неудачных попыток он окликнул Мелани, секретаря отдела, и поинтересовался:

– Мелани, слушай, кто опять сидел за моим столом?

Не дождавшись ответа, он продолжил борьбу с ручкой настройки, коротко выругавшись. Детектив пребывал в плохом настроении. В основном, конечно, из-за соседского пса, который непрерывно скулил и лаял до рассвета, не дав ему выспаться. К тому же все выходные Шепарда терзала смутная догадка, которую он не мог уловить и сформулировать.

Детектив погрыз карандаш, смакуя вкус дерева, но, почувствовав свинцовую кислинку, отложил его на стол. Многие годы службы в полиции научили Кристофера тому, что подобные мысли приводят к проблемам. В тот момент, когда подозреваемый уже определен и обвинение выдвинуто, не стоит снова копаться в деталях: это очень плохая идея. Но что-то в недавнем разговоре с родителями погибшего малыша его тревожило. Шепард без конца вспоминал свой визит к ним и пытался определить, какая деталь головоломки не складывается.

Расправившись наконец с креслом, он откинулся назад, закрыл глаза и вспомнил коридор дома Андерсона. Коллеги подтрунивали над его привычкой уходить в «чертоги разума», будто недоделанный Шерлок Холмс. Но зато детективу удавалось отчетливо вспомнить все детали. Вот он идет по захламленному коридору, входит в пространство хорошо освещенного зала, объединяющего в себе кухню и гостиную. Вот глядит на палисадник за окном, на маленькую дверку для кота в правой нижней части двери. Кристофер попытался вспомнить, было ли еще что-нибудь, связанное с котом: когтеточка, миска с водой, лоток? Возможно, кот был раньше, но теперь его не держат.

Ладно, что там дальше? Он продолжил умозрительный осмотр. Вот камин, фотографии на полке: счастливое семейство; Макс в объятиях матери. У Шепарда не было своих детей, но имелся большой опыт работы с семьями, и детектив понимал, что ребенку на фотографии примерно два года. Значит, фото сделано в прошлом году.

Шепард нахмурился и открыл глаза. У Ясмин на фотографии – стильное каре, сияющий ореол волос, которые едва доставали до подбородка. На прошлой неделе у нее были волосы ниже лопаток. Сорок сантиметров роста в год – такое вообще возможно? Детектив пробежался пальцами по клавиатуре. Экспресс-обращение к духам Гугла. Ответ очевиден: в среднем волосы у женщин вырастают на пятнадцать сантиметров в год. Фотографии явно больше года, но почему тогда Макс не вырос?

В голове забил набат. Дурная догадка заставила Кристофера зайти в административную базу. Сводный реестр всех рождений, смертей и свадеб на территории Англии и Уэльса. Вбив в поисковую строку имя и дату рождения матери, Шепард пролистал справочную информацию, все еще надеясь, что ошибся. Но нет, вот и ответ.

– Боже правый, – протянул детектив, вчитываясь в больничную запись. Всего лишь утро понедельника, а неделя уже обещает быть тяжелой. Органы опеки ему спасибо явно не скажут, но раз уж Кристофер наткнулся на новую информацию, скрывать ее тоже смысла не было. Потерев лоб в раздумьях, он схватил сумку и пошел к выходу. – Через час вернусь! – крикнул он Мелани, ощупывая карманы в поисках ключа от машины.

* * *

Лейла шагала в офис от автобусной остановки. Ее машина все еще находилась в полицейском участке у экспертов. Даже в балетках ноги страшно потели, и она чувствовала, как нагревается от асфальта подошва. Лейла заметила жирное пятно на подоле юбки и задумчиво разглядывала его несколько секунд. Она и забыла, какая грязь царит в лондонских автобусах. Лейла чувствовала ее всей кожей, как будто тело покрыл толстый слой высыхающей на солнце глины.

Оказавшись в холле, Лейла прошла прямо к лифту. Внутри она поглядела в зеркало, выпрямилась и взяла себя в руки. В лофте на пятом этаже из дверей лифта появилась совершенно другая женщина. Лейла прошла к своему угловому кабинету, слыша, как стихли разговоры коллег в зале. Пара человек попыталась продолжить беседу, как будто ничего не произошло, но их сдавленные голоса звучали неестественно, натужно. Внутри кабинета Лейла нащупала кнопку, закрывающую жалюзи на стеклянных стенах, чтобы спрятаться от излишнего внимания. После этого она рухнула на стул и положила голову на руки, стараясь не смазать макияж. Сегодня куча времени ушла на то, чтобы привести себя в порядок: рука со щеточкой для туши дрогнула и оставила длинную черную полосу на щеке, помада смазалась с ямки над верхней губой, волосы спутались в клубок. Лейла планировала прийти в офис раньше всех подчиненных, но пришлось заново наносить весь макияж.

Она включила компьютер. Обычно Сьюки заранее запускала его, но сегодня, по всей видимости, решила, что начальница не придет. Позвав ассистентку и попросив чашку кофе, Лейла пролистала заголовки новостей: сначала «Архитектурный обзор» и «Метрополис», а потом, вздохнув, переключилась на «Гардианс». Новость в боковой рекламной колонке гласила: «Лондонского архитектора обвиняют в убийстве племянника». У Лейлы сбилось дыхание. Такие прямолинейные слова, лишенные подробностей и нюансов. Она перечитала заголовок с десяток раз, пока буквы не утратили всякое значение. Наконец трясущейся рукой она прикоснулась к мышке и открыла ссылку.

В статье почти не было информации, но зато присутствовали высокопарные обороты вроде «раскаленная тень стеклянного монстра в испепеляющей летней жаре». Где-то в глубине тела, в желудке, начало неприятно крутить. Лейла потянулась за салфеткой, чтобы вытереть пот с лица, и подскочила от неожиданного стука в дверь.

Тихо войдя, Сьюки поставила кофе на стол начальницы. Девушка была талантлива и быстро осваивала профессию, но ее чрезмерно кроткая манера держать себя иногда раздражала. Сьюки задержалась возле стола, и Лейла подняла на нее глаза.

– В чем дело? – поинтересовалась она у ассистентки.

Сьюки переминалась с ноги на ногу.

– Я просто хотела спросить, не нужно ли вам что-нибудь еще.

Лейла слегка улыбнулась:

– Нет, кофе достаточно.

Подождав, пока за девушкой закроется дверь, Лейла тяжко откинулась в кресле. Она действительно собирается заниматься делами? Сидеть у себя в кабинете, управлять компанией и делать вид, что все в порядке?

Снова стук в дверь, и Лейла уже готовилась зло огрызнуться, но в кабинет заглянул ее партнер Роберт Гарднер и вопросительно показал пальцем на стул.

Лейла согласно кивнула.

– Кофе хочешь?

Роберт покосился на графин с виски, который стоял у нее за спиной. Лейла не любила виски, но держала его для правильного антуража. «Я одна из вас, – как бы говорила бутылка посещающим кабинет начальницы мужчинам, – мне можно доверять».

– Нет, обойдусь, – Роберт махнул рукой.

Лейла понимающе кивнула.

– Спасибо, что зашел.

Гарднер ответил грустной ухмылкой. Лейла постоянно подкалывала его за редкие визиты на рабочее место. Ей казалось, что Роберт переложил ведение всех дел на Джайлса, своего заместителя, и валяет дурака. Не то чтобы деловой партнер был лентяем; он просто не любил рутины и постоянно повторял, что сорок пять – это отличный возраст, чтобы начать отходить от дел.

– Я решил, что с моей стороны предусмотрительно будет нанести тебе визит. – Он задумчиво поводил пальцем по деревянной столешнице, не зная, как подступиться к предмету разговора. – Ты как вообще?

Лейла смерила его подозрительным взглядом.

– Ты правда хочешь знать? – Роберт был наименее сентиментальным человеком из всего ее окружения.

Гарднер наклонил голову.

– Ты уверена, что стоило сегодня приезжать?

– Что ты имеешь в виду?

Партнер, колеблясь, потер затылок. Пора отбросить сантименты и говорить начистоту.

– Прошла всего неделя… с момента трагедии. Ты не хочешь немного прийти в себя?

Лейла уловила его колеблющийся тон.

– Ты меня спрашиваешь или даешь рекомендацию?

– Я никогда тебе не указывал, что и как следует делать. Ты же знаешь, Лейла.

– Тогда к чему ты клонишь?

Роберт вздохнул, вынужденно отбрасывая дипломатичность.

– Проект банка «Мерсерз». Мне кажется, сейчас стоит передать твои обязанности Джайлсу.

Лейла оторопела. Джайлс Сэлтер был первым сотрудником фирмы, которого целенаправленно нанял Гарднер. Он был из той породы мужчин, что слишком близко наклоняются, глядя в экран компьютера коллеги через плечо, и частенько позволял себе говорить с Лейлой свысока, хотя в компании она была выше по статусу. Она постоянно замечала, что в те моменты, когда они вместе входят в переговорную, клиенты обращаются сначала к нему, будто он был старшим, и Сэлтер не поправлял их. Уже несколько лет Лейла и Роберт постоянно спорили по поводу присутствия Джайлса в компании.

Партнер прекрасно уловил ее тревогу.

– Прежде чем ответить, прошу, послушай меня. Я знаю, что ты недолюбливаешь Сэлтера, но он принес нам в этом году больше двух миллионов – а ведь еще только июль. Клиенты его обожают, у него бешеная работоспособность. – Гарднер поднял палец, прося у партнера позволения закончить мысль. – Если я не путаю, суд у тебя назначен на декабрь. До него всего пять месяцев. Если ты продолжишь вести проект «Мерсерз», как мы выкрутимся в следующем году?

Лейла раздраженно ответила:

– Будем решать проблемы по мере поступления.

Роберт цокнул языком.

– Ты знаешь, как осторожно ведут себя эти старые бренды. Стоит появиться хотя бы слухам о том, что у нас проблемы, как мы вылетим из игры.

– Но контракт к тому времени будет уже подписан.

Роберт покачал головой в ответ:

– Не будь такой наивной, Лейла. Медовый месяц не растянется на весь год. Если они узнают что-то про твое дело, тут же перебегут с заказом к кому-нибудь из больших акул. Нам надо защитить бюро.

– Ладно, и чем ты предлагаешь мне заняться? Нянчить стажеров? Продавать печенье для сбора средств в пользу приюта для животных?

Гарднер облокотился на стол.

– Я прошу тебя взять творческий отпуск. Оплачиваемый, разумеется.

Лейла подалась вперед, точно так же положив локти на стол, и посмотрела Роберту в глаза.

– А если я откажусь?

Он внимательно изучил ее лицо.

– Если откажешься, я расторгну партнерство согласно пункту о репутационных потерях.

Лейла округлила глаза.

– Ты не посмеешь. – Она сумела сохранить холодный тон, но внутри запаниковала. Не верилось, что многолетний партнер и доверенное лицо угрожает вышвырнуть ее из компании.

– Мне бы не хотелось так поступать, – Гарднер вздернул подбородок, – но выбора нет.

– Роберт, – взяв себя в руки, мягко произнесла Лейла. Взвесив варианты, она поняла, что у Гарднера на руках все козыри: учитывая уголовное преследование и тяжесть обвинения, Роберт с легкостью мог доказать в суде, что Лейла навлекает на компанию дурную славу, и лишить ее статуса партнера. – Как ты себе это представляешь?

Он сплел пальцы рук.

– Лейла, я уважаю тебя больше всех, с кем мне случалось работать. Но иногда приходится нарушать границы и защищать друг друга от нас самих. – Роберт сделал паузу. – Помнишь, что было три года назад? Что со мной сталось бы, не вмешайся ты тогда? – Он подбородком показал на графин с виски. – Разве ты не грозила мне тем же самым?

Лейла вспыхнула от стыда.

– И что теперь? Расплата?

– Нет, – терпеливо возразил Роберт. – Я лишь пытаюсь сохранить предприятие. Все, чего я прошу, это чтобы ты на время передала дела и отдохнула.

Лейла пыталась мыслить рационально. Из опыта она знала, что с Робертом лучше сохранять рамки приличий и не выпускать наружу эмоции.

– Я не буду брать творческий отпуск, – ответила Лейла, – но могу работать из дома.

Гарднер задумался.

– Хорошо, – согласился он. – Но постарайся не светиться, ладно?

– Конечно, – ответила она с ледяной улыбкой.

Роберт облегченно выдохнул.

– Спасибо. И поверь, мне жаль, Лейла.

– Прямо-таки жаль?

Он встал и одернул брюки.

– Больше, чем ты думаешь. – Роберт горько улыбнулся и покинул кабинет, осторожно прикрыв дверь.

Лейла крутнулась в кресле, чувствуя, как земля буквально уходит из-под ног. Впервые в жизни она не видела выхода. Ее брак рушится, семья разбивается на осколки, а теперь и дело всей жизни, единственное, на что еще можно опереться, ускользает из рук.

* * *

Шеп осторожно постучал и прислушался к шагам в глубине дома – твердым и четким. Эндрю Андерсон открыл дверь, и на лице его под маской гостеприимства легко читалось раздражение.

– Детектив, – вежливо поприветствовал он гостя, изображая недоумение.

– Мистер Андерсон, – Шепард протянул руку в приветствии. – Эндрю, – поправил он сам себя. – Мне неловко вваливаться к вам без предупреждения, но могу я украсть несколько минут вашего времени?

Эндрю оглянулся на коридор.

– Что вам надо?

Кристофер развел руками.

– Мне просто надо задать вам и мисс Саид – Ясмин – несколько уточняющих вопросов. – Он замер в ожидании, не желая давить. Детективу хотелось увидеть обоих родителей, чтобы посмотреть на их реакцию.

Эндрю распахнул дверь пошире:

– Конечно, проходите.

Шепард вошел и тут же направился в гостиную, где, как он помнил, на каминной полке находилась нужная фотография. Ясмин в черных легинсах и сером джемпере на несколько размеров больше, чем надо, стояла за кухонной стойкой. Шепард отметил, что она красивее Лейлы, но не обладает той холодной невозмутимостью, которая придает ее старшей сестре притягательную загадочность. Детектив подождал, пока супруги сядут плечом к плечу, словно готовясь к обороне. Он устроился напротив них, потом слегка повернулся и указал рукой на каминную полку:

– Вы позволите?

Ясмин кивнула, недоуменно нахмурившись.

Шепард снял фотографию, оставив на полке чистую полоску, выделяющуюся в слое пыли. Поставив снимок на стол, детектив развернул его так. чтобы фото было видно всем троим.

– Кто это? – показал он на мальчика на картинке.

Тень пробежала по лицу Ясмин. Она откинулась на стуле и скрестила руки, словно защищаясь. Эндрю судорожно сглотнул раз, потом другой, пытаясь выдавить ответ.

Шепард терпеливо ждал ответа, наблюдая за супругами. Повисла напряженная тишина.

Наконец Андерсон прочистил горло и ответил:

– Это наш сын. Тоби.

Детектив почувствовал, как участилось сердцебиение. Интуиция вела его в правильную сторону.

– Что с ним случилось?

Эндрю глубоко вдохнул.

– Он умер.

Шепард тщательно следил за тем, чтобы его голос звучал помягче.

– Давно?

– Четыре года назад.

– Сколько ему было лет?

Эндрю нервно поерзал на стуле.

– Три года.

– Столько же, сколько Максу?

– Да.

Детектив взглянул на Ясмин. Она проедала взглядом столешницу, будто сидела на кухне одна.

– Что с ним случилось?

У Эндрю на виске запульсировала жилка.

– Все есть в его медицинских записях.

Шепард ответил умоляющим взглядом, будто резкая отповедь причинила ему боль.

– Конечно. Но я хотел бы услышать это от вас.

Ясмин не шевелилась. Она смотрела в стол отсутствующим взглядом, будто и не слышала разговора.

Эндрю взял со стола пустой стеклянный стакан и сжал его в ладонях, будто желая сломать.

– Тоби родился в две тысячи четырнадцатом. Он был нашим первенцем, мы безумно радовались его появлению. – Он горько усмехнулся. – Страшно уставали, но радовались. Мы тогда жили в жуткой квартире в Лейтоне, продуваемой со всех сторон, с постоянно включенным обогревателем. Шум от трассы доносился даже при закрытых окнах. Но мы были счастливы. Тоби был чудесным малышом. Я знаю, все родители так говорят, но он и правда был чудесный. Все вокруг нам это твердили. Первые дни прошли на удивление легко. – Он покосился на супругу. – Ясмин прекрасно справлялась с ролью любящей матери. Она… просто сияла. Но в какой-то момент мы начали замечать странности: ссадины на коже Тоби там, где ему натирала одежда. Потом он начал покрываться волдырями.

Мы сходили к врачу и выяснили… и выяснили, что у Тоби БЭ: буллезный эпидермолиз. – Эндрю закрыл лицо рукой. – Это генетическое заболевание кожи. Можете сами почитать. Я не хочу… – Он помотал головой, отгоняя страшные воспоминания. – Он умер от заражения крови в возрасте трех лет… вот что случилось с Тоби.

Шепард внимательно наблюдал за собеседником, но чувствовал лишь, что поставил себя в тупик. Он был уверен, что заметит в Эндрю чувство вины, но видел лишь чистую и светлую скорбь.

Андерсон продолжал, никем не прерываемый.

– Когда моя жена снова забеременела, врач предупредил, что ребенок с высокой вероятностью может страдать БЭ, один шанс к четырем, потому что и у меня, и у Ясмин есть этот ген. Мы были в ужасе, но Макс родился идеальным.

Эндрю закашлялся. Ясмин не вмешивалась, опустив голову и безвольно уронив руки на колени.

– Я очень сожалею, что напомнил вам об этих переживаниях, – сказал Кристофер. Он тщательно подбирал слова для следующего вопроса. – Я был удивлен, что вы ничего не рассказывали о первом сыне.

Эндрю напрягся.

– А надо было? – Он мельком глянул на жену. – Информация есть в медицинской карте.

Детектив заметил нотку смятения в голосе мужа – не метания уличенного преступника, но скорее беспокойство законопослушного гражданина, который опасается, что нарушил какое-то правило.

– Нет, конечно, – успокоил его Шепард. – Вы не могли бы дать нам доступ к его медицинской карте?

Эндрю кивнул, безмолвно подписывая подвинутую Кристофером форму разрешения.

– Я вас честно предупрежу, детектив. Там много всего, и большая часть просто… – он замешкался в поисках правильного слова, – просто кошмарна.

– Понимаю, – кивнул Шепард. – Мне всего лишь надо уточнить детали.

В разговоре повисла пауза, и детектив понял, что исчерпал лимит гостеприимства. Собрав бумаги, он аккуратно уложил их в папку.

– Еще раз прошу простить меня за вторжение. Теперь я пойду, а вы отдыхайте.

Эндрю проводил его к выходу.

У двери Кристофер обернулся и показал рукой в сторону кухни:

– Как ваша жена?

– Справляется, – поспешно ответил Эндрю. Он открыл дверь в ожидании, пока Шепард покинет дом. – До свидания, детектив.

Полицейский вернулся в свою машину, оглушенный жарой. Сел, растер шею под взмокшим воротником, ослабляя удавку галстука. Такое было сложно переварить. Ясмин Саид и Эндрю Андерсон потеряли двух детей – и обоих, очевидно, не по своей вине. В голове не укладывалось, что такое вообще бывает. Шепард закрыл глаза и прислушался к спокойному стрекотанию кондиционера. Было бы славно, подумал он, отдохнуть сейчас пару минут.

* * *

Лейла поставила продукты на ленту кассы: контейнер с лапшой быстрого приготовления, замороженные овощи для жарки, банку с маринованными чили и пеструю упаковку соуса. Она поправила каждый продукт, чтобы они лежали под прямыми углами. Последние дни Лейла упорно боролась с этой напастью: желанием переставлять вещи, занять руки хоть чем-то. После разговора с Робертом она вернулась домой, чтобы в растерянности блуждать по пустой кухне, будто лодка, унесенная от причала бурей. Ей казалось, что она рассыплется в пыль, если остановится хоть на минуту. Лейла даже вышла на пробежку в тридцатиградусное пекло – это чуть-чуть помогло, но лишь на пару часов. Под вечер, страдая от безделья, она устремилась в супермаркет за едой, в которой не было нужды.

Кассирша, грузная дама в сияющем ореоле светлых кудряшек, поприветствовала клиентку. Сканируя код на каждом товаре, она улыбалась Лейле, будто чувствовала ее болезненное состояние и пыталась поддержать. Эта мягкость и открытость в лице кассирши развязали какой-то внутренний узелок, у Лейлы задрожали губы, и по щекам беззвучно покатились слезы. Кассирша остановилась и внимательно поглядела на посетительницу.

– Ох, дорогая! – Она оглянулась, будто ища помощи.

Лейла подняла ладонь, показывая, что все в порядке. Ее раздосадовало собственное проявление слабости.

– Что случилось, милая? Вам нужна помощь?

От успокоительного материнского тона Лейла только пуще зарыдала. Потом она провела пальцем под линией ресниц, смахивая слезы.

– Простите. – Стараясь успокоиться, Лейла трясущимися руками собрала оплаченные товары. – Все хорошо.

– Может, позвать кого-нибудь?

– Нет, спасибо. – Лейла осторожно указала на последние две упаковки, которые остались на ленте, и кассирша быстро их просканировала.

– Все уладится, дорогая, – заверила она на прощание. – Я обещаю!

Лейла заплатила и поспешно покинула магазин. Снаружи она огляделась в поисках укрытия, но площадь перед супермаркетом представляла собой открытое плоское пространство. Наконец Лейла просто повернулась лицом к стене и зашлась в рыданиях. Она пыталась совладать с собой, но плечи продолжали сотрясаться от всхлипов. В такие моменты было бы замечательно позвонить маме или тете – но в их семье не было старших родственников, только она и Ясмин. Мимолетная мягкость незнакомой женщины ярко напомнила Лейле о ее сиротстве.

– Лейла? – спросил удивленный голос за спиной.

Обернувшись, она увидела на краю тротуара Уилла. Заметив ее слезы, он инстинктивно бросился к супруге.

– Солнце мое, – Уилл прижал Лейлу к груди.

Закопавшись лицом в его футболку, она постаралась унять рыдания.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотала она и почувствовала движение его плеча, когда он указал рукой на вход в магазин.

– К тебе шел. Решил взять по дороге чего-нибудь.

– Где ты был? – Лейла поняла, что злится на мужа. Она знала, что больше не вправе претендовать на его личное время, но ожидала, что Уилл постарается быть рядом после событий минувшей недели. Вместо этого она получила лишь несколько эсэмэсок.

Уилл сжал ее в объятиях.

– Прости. Я собирался прийти раньше, но работал с утра до ночи.

– Но сейчас-то ты останешься? – спросила она дрогнувшим голосом.

Он поцеловал ее в макушку, потерся носом о мочку уха.

– Конечно.

Лейла бессильно повисла на муже, и они побрели к дому. Она вцепилась пальцами в ладонь Уилла, будто он пытался убежать. Обхватив жену одной рукой, Уилл нашептывал ей на ухо успокоительные нежности, пока они не дошли до площади Тредегар. Лейла поглядела в конец улицы, туда, где ее дом почти смыкался с домом Ясмин, стоявшим за углом.

– Они так близко. Мне никуда от этого не сбежать.

– Я понимаю, солнышко.

В доме они сразу прошли в кухню. Уилл поставил на стол ее пакет с продуктами.

– Прости, что не смог быть рядом. Мой редактор требует… – Увидев недовольный взгляд супруги, Уилл махнул рукой и забросил оправдания. – Неважно. Сейчас я с тобой, и все будет хорошо.

Он снова притянул Лейлу к себе, и они долго стояли молча, обнявшись, ощущая странную близость, в которой застревают пары, не в силах окончательно разойтись.

Потом Лейла чуть отстранилась.

– Я разрыдалась в супермаркете. Как раз перед твоим приходом.

– Милая! – Уилл, не отпуская ее, потянулся к столу, чтобы достать салфетку из серебряной салфетницы.

Лейла вцепилась в кусочек бумаги.

– Я просто… Просто слонялась по дому, делала вид, что все в порядке, а потом пришла в магазин, и та женщина была так добра ко мне, и я… распустила нюни.

Уилл нежно погладил ее по подбородку.

– Ты всегда пытаешься все решить самостоятельно.

Лейла подняла на мужа глаза, почувствовав щемящий приступ желания.

– Мне тебя не хватало.

Он опустил голову.

– Мне тебя тоже. – Помолчав, он показал ей на стул: – Сядь. Я приготовлю ужин.

Лейла покорно выполнила указание. Ее радовала легкость, с которой Уилл ориентировался на ее кухне.

Она смотрела, как супруг безошибочно порхает от шкафа к шкафу. Сначала Уилл разобрал пакет из супермаркета, недовольно поцокал языком при виде готовой лапши, убрал продукты в холодильник. Выбрал из овощей перезрелые, разложил на разделочной доске. Он обожал готовить: изысканная кухня тешила его самолюбие и подтверждал имидж альфа-самца. Ясмин, тоже фанатка кулинарии, иногда готовила с ним вместе, охая и ахая при виде плиты с шестью горелками и огромного американского холодильника.

В такие моменты Лейла и Эндрю сидели за столом и хитро переглядывались, пока их партнеры страстно обсуждали мелкие детали вроде того, стоит ли тушить маринованное филе лосося на водяной бане или запекать в духовке в банановом листе. Те вечера были такими уютными и теплыми. Но теперь безвозвратно ушли в прошлое.

Уилл на скорую руку приготовил пасту с соусом из трюфелей и шалфея. Порывшись в винном шкафу, он извлек оттуда бутылку белого и поставил все на стол. Зажигая свечи, он внимательно посмотрел на супругу.

– Ты справляешься, – произнес он скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Я… – Лейла не сдерживала эмоций, ее неловкие движения выдавали переживания, будто они были совсем близко, под тонким слоем кожи. Чиркни ногтем – и хлынет страдание. – Я не перестаю думать про то утро.

– Хочешь поговорить? – мягко поинтересовался Уилл.

– Я… понимаешь, у меня в голове будто чистый лист. – Лейла несколько раз сложила влажную салфетку. – Я перебираю в голове каждый момент и пытаюсь понять, где отключилась. Виноват даже не звонок из офиса. Как только Макс оказался в машине, я забыла о нем, будто кто-то на выключатель нажал. Я думала о чем угодно – о чертежах, о встрече, о том, успею ли выйти на пробежку… Но ни разу не подумала о том, что мне надо отвезти ребенка в детский сад. В голове ничего не было.

Уилл пригубил вина, внимательно глядя на жену. Лейла беспомощно развела руками.

– Если бы он пошевелился или издал какой-нибудь звук, сделал бы хоть что-нибудь, я бы вспомнила, что он в машине, но он спал молча, его вообще не было слышно, и вот… и вот я забыла.