Текст книги "Самый жаркий день лета"

Автор книги: Киа Абдулла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Эндрю выдохнул, выпустив облачко пара.

– Господи, Ясмин.

– Прости меня.

Он напряженно посмотрел на супругу.

– Мне этот парень никогда не нравился. Он считает, что можно флиртовать с чужими женами, потому что они уже заняты, а значит, это всего лишь невинная игра. О чем ты изначально думала, когда писала ему?

– Это был просто дурацкий порыв, но я тебе обещаю, что ничего не имела в виду.

– Тогда зачем ты мне вообще рассказала?

– Мне показалось, что лучше рассказать.

Эндрю набычился.

– Ладно, – наконец ответил он, но Ясмин видела, что он по-прежнему хмурится.

Она протянула ему бокал вина.

– Пообещай мне одну вещь.

Он принял бокал, но поставил на песочную дорожку перед скамейкой.

– Какую?

Ясмин подождала, пока Эндрю не обратит взгляд на нее.

– Пообещай, что мы что-нибудь сделаем со своими жизнями. Что не превратимся в одну из скучных бездетных пар, которые заполняют дни садоводством и сериалами на «Нетфликсе». Пообещай, что мы будем путешествовать по миру, узнавать новые места, жить на полную катушку.

Лицо мужа приобрело скорбный вид.

– Пообещай, – настаивала Ясмин.

– Обещаю, – Эндрю снова сжал ее ладонь. – Я обещаю тебе все на свете, Ясмин.

Она прижалась к его груди, ощутив, как он потеснее закутал их обоих пледом. Теперь остались только он и она – новая, усеченная версия их семьи.

Часть третья

Глава 16

Затея принадлежала Уиллу, но, сгоряча согласившись, Ясмин теперь нерешительно переминалась с ноги на ногу.

– Давай! – Зять подошел к ней, но не стал хватать за руку. Их обыкновение обниматься постоянно бесило и Лейлу, и Эндрю. Уилл показал рукой на бассейн: – Отличная погода для купания.

– Февраль на дворе! – воскликнула Ясмин.

– Но погода-то отличная, – улыбнулся Уилл.

А он ведь прав, отметила Лейла. Вечер прохладный, но не настолько, как раз можно нырнуть.

– У меня с собой и купальника нет, – отмахнулась Ясмин.

– Как будто раньше это кого-то останавливало, – парировал он. Уилл был подчеркнуто весел. В свое время Ясмин тоже обиделась на него за колонку о Максе, и теперь он каждый раз старался вновь завоевать ее благосклонность.

Лейла наблюдала за ними с другого конца лужайки. Она в каком-то смысле жалела мужа из-за его безграничной веры, что его старания могут отвлечь родных от смерти младшего члена семьи.

– Он так старается снова собрать нас вместе.

Эндрю задумчиво поглядел на бокал с пивом.

– Я могу его понять. Все теперь так сложно.

Лейла что-то пробормотала в знак согласия. Прошло шесть недель с момента оглашения приговора, и те несколько раз, что они встречались, были напряженными и неуютными, словно они разучились быть семьей. Уилл, стремясь искупить предыдущие ошибки, очень помогал Лейле: отпугивал журналистов, пока те не потеряли интерес к истории, занимался всеми покупками и делами по дому, позволив жене снова сфокусироваться на работе. Но Лейла не способна была искренне отблагодарить его за это. Уилл терпел и терпеливо вновь и вновь старался починить разрушенное семейство, собирал родных за пивом и, как в старые добрые времена, травил байки из своих журналистских приключений – о том, например, как он притворялся известным футболистом в блоге газеты.

– И вот полисмен обыскивает его и спрашивает, откуда у него пять штук в заднем кармане штанов. – Тут Уилл заговорщицки прищурил глаза. – А Марио смотрит ему прямо в глаза и отвечает: «Потому что я богатый!» Надо было видеть рожу этого копа! – В этом месте Уилл разражался смехом, приободряя остальных.

А вот теперь он крутился вокруг Ясмин на краю бассейна, угрожая столкнуть ее в воду.

Лейла, наблюдая за ними, почувствовала неожиданный прилив радости.

– Да толкни ее уже! – крикнула она, и оба с недоумением воззрились на нее. Но в следующую секунду Уилл, вооруженный напутствием жены, столкнул Ясмин с края бассейна, и она нелепо плюхнулась в воду, запищав от неожиданности. Лейла захохотала. Вот она, младшая сестренка.

Эндрю взглянул на свояченицу.

– Думаю, она справится.

Лейла сжала его руку:

– Похоже на то.

Наклонившись, он чмокнул ее в щеку.

– Спасибо тебе. За то, что заботишься о ней.

– Ну что, вас ждать или нет? – прикрикнул Уилл.

Лейла взглянула на Эндрю, вопросительно подняв бровь. Тот картинно закатил глаза. Оба синхронно встали и пошли к бассейну, раздеваясь до нижнего белья. В воде они распили бутылку вина на четверых. Ясмин придвинулась поближе и положила голову на плечо сестре. Этот мимолетный знак доверия придал Лейле уверенности. За шесть недель после оглашения вердикта суда в их отношения вернулась тактильность. Ясмин была фанатом объятий, запросто прикасалась к руке собеседника, чтобы подчеркнуть важную мысль, могла опереться на плечо незнакомца, чтобы поправить туфлю, и обнимала Макса так крепко, что тот начинал вырываться. Отсутствие прикосновений экстравертной младшей сестры ощущалось как пропасть. Теперь, когда та дремала у нее на плече, Лейла снова почувствовала, что они одно целое.

Ясмин встрепенулась и подняла бокал, чтобы произнести тост.

– Макс обожал этот бассейн. Помните? Каждый раз, когда он сюда приходил, вся одежда летела на лужайку, и он тут же оказывался в воде.

Лейла вздрогнула. Они не говорили о Максе с самого окончания суда.

Ясмин убрала прядку с лица. В подсветке, идущей из-под воды, ее кожа обрела призрачно-голубоватый оттенок.

– Что мне больше всего разбивает сердце, так это то, что Макс и Тоби не знали друг друга. Они оба были такой важной частью нашей жизни, однако жили и умерли, не подозревая друг о друге. – Эндрю потянулся, чтобы успокоить жену, но Ясмин отстранилась: – Нет, все в порядке. Я не буду плакать. Просто… я хочу их помнить, понимаешь?

– Да, – кивнул Эндрю. У него блестели глаза – то ли от слез, то ли от мерцания воды.

– Ты помнишь, как Тоби все время жевал правой стороной рта? И Макс делал то же самое. Он унаследовал это? А что еще у них было общего?

– Оба могли заснуть где угодно, – подхватил Эндрю. – Помнишь, я однажды чуть не наступил на Макса, потому что он свернулся калачиком на нижней ступеньке?

– Они постоянно выдумывали совершенно безумные объяснения, – улыбнулась Лейла. – Мне один раз попало что-то в глаз, и Тоби сказал: «Это кость динозавра».

Все рассмеялись. Делясь воспоминаниями, они словно возвращались из пустыни на знакомую территорию семейного счастья, понимая, что малыши будут всегда рядом и не покинут их.

* * *

Шепард прислушивался к знакомому звону чашек, которые мыла на кухне Карен, уборщица. Это не входило в ее обязанности, но Шеп уже устал извиняться перед ней за своих коллег. Он мрачно поглядел в собственную чашку. Кофе давно остыл, но детективу совершенно не хотелось мешаться под ногами у Карен ради свежей порции. Они работали молча. Даже приветствия были молчаливыми: оба ограничивались вежливым кивком. Карен не осуждала Кристофера, который надолго задерживался в офисе, когда его коллеги уже давно ушли. Только сейчас, без посторонних глаз, детектив вытащил из нижнего ящика стола увесистую папку с кипой бумаг внутри. Кристофер знал, что пора успокоиться и забыть про это дело – со времени оглашения вердикта минуло шесть недель, жизнь шла своим чередом, – но загадка Лейлы Саид никак не отпускала разум детектива.

Он разное повидал за время службы, но вердикт «невиновна» в отношении Лейлы Саид потряс его до глубины души. Присяжные обычно ненавидели детоубийц. Особенно женщин. Особенно таких женщин, как Лейла, – успешных, умных, профессиональных. Время от времени и самому Кристоферу хотелось дать ей совет: нельзя сидеть с такой идеальной осанкой, нельзя так уверенно поправлять волосы! Нельзя вести себя так спокойно и сдержанно, зарыдай хоть раз, покажи, что ты горюешь! Но оказалось, что все это не имело значения: присяжные в любом случае освободили ее.

Шеп пригубил кофе и поморщился, когда холодная жижа стекла по пищеводу. Откинувшись в кресле, он внимательно посмотрел на папку. «Положи ее обратно в шкафчик. Закрой на замок и забудь», – шептал внутренний голос. Но детектив расслабился в теплом коконе, который окружал его: пустой офис, шебуршание Карен в дальнем конце помещения, приглушенный свет от уличных фонарей и настольной лампы. Он поглядел на открытку на стене: одинокий пастух в поле, давний подарок бывшей девушки. На обороте она написала сентиментальный текст, который он не мог вспомнить. Дотянувшись до открытки, Шепард поднес ее к глазам и перевернул: «Когда я одна, приведи меня домой». В тот день, когда она вручила ему эту открытку, он, помнится, закатил глаза и вздохнул, но теперь на Кристофера накатили теплые воспоминания. Все могло бы сложиться иначе: они поженились бы, завели детей, он забирал бы дочерей с музыкальных занятий или пацанов с футбольного матча, буквально приводя их домой. Интересно, в сорок пять уже поздно заводить семью?

Детектив взглянул на часы. Часовая стрелка переползла через восьмерку. Вздохнув, он углубился в изучение содержимого папки. Крис вновь пересмотрел расшифровки интервью, пытаясь найти отмычку, которая поможет раскрыть тайну. Перечитал медицинское заключение. Прометазин. Единственное лекарственное средство, обнаруженное в крови Макса. Ему нашлось невинное объяснение: родители боролись с приступами аллергии. Шепард просмотрел статьи в интернете, а потом, раздраженный неудобоваримым медицинским жаргоном, набрал номер патологоанатома, который проводил вскрытие ребенка.

– Бо на проводе, – ответил тот веселым голосом, будто его застали врасплох посреди недорассказанного анекдота.

– Бо, привет, это детектив Шепард из столичной службы. Простите, что так поздно звоню. У меня маленький вопрос, на который вы точно сможете мне ответить.

Бо довольно хрюкнул:

– У нас тут восемь вечера – это даже не начало рабочего дня, детектив! Чем могу помочь?

– Я вот пересматриваю заключение по делу Макса Андерсона. Прометазин – это же успокоительное, насколько я знаю. Нормально, что отец дал Максу прометазин с утра перед занятиями?

– В принципе, да. Если у ребенка приступы бывают с утра, имеет смысл бороться с ними таким способом.

Шепард почесал локоть сквозь рубашку.

– По разве ребенок не будет сонным?

– Да. но если выбирать между орущим ребенком и спящим ребенком, родители, как правило, предпочтут второе.

Шепард отметил это про себя.

– А вы уверены, что аллергия не представляла опасность для жизни?

Бо на секунду замолчал.

– Что вы там придумали, детектив? По-вашему, мы что-то упустили?

– Нет, – твердо ответил Шеп. – Я так вовсе не думаю. Но что-то в этом деле не дает мне покоя, и я никак не могу докопаться до причины.

Врач ответил дружеским советом:

– Поймите, его убила не аллергия. И не прометазин. Мальчик погиб, потому что его бросили в машине на солнцепеке. Послушайте меня: идите-ка домой, выпейте пива и забудьте про Макса.

Шеп вздохнул.

– Ладно, так и сделаю. Спасибо.

Он попрощался с патологоанатомом, но вместо того, чтобы последовать его совету, отправился на кухню за свежей порцией кофе и приготовился к долгой ночи.

* * *

Роберт Гарднер подошел к столу Лейлы и задумчиво поднял пресс-папье в виде фигурки богини Гестии[4]4
  Древнегреческая богиня, хранительница домашнего очага.


[Закрыть], давний подарок Уилла. «Подходящий талисман для архитектора», – сказал тогда Роберт партнерше.

– Что ж, это были интересные полгода, – заметил он теперь.

– О да, – согласилась Лейла.

– Вы с Уиллом снова вместе?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Потому что он чертов мудак.

Лейла с упреком покосилась на бизнес-партнера:

– Вряд ли тебя это касается, но да, мы вроде как вместе. Работаем над отношениями.

Роберт застонал:

– Значит, мне придется с ним встречаться на вечеринке банка «Мерсерз»?

– Вообще-то я не уверена, что мне стоит идти.

Гарднер театрально прищурился.

– Лейла, мы выиграли самый большой заказ в истории нашей компании, а ты не хочешь отпраздновать?

– Ну, скажем, после моего «отпуска» я не уверена, что ты хотел бы меня там видеть.

– Да ладно тебе. До сих пор куксишься? – Гарднер аккуратно поставил фигурку. – Перестань, это было исключительно экономическое решение.

– Понимаю. Я просто… не уверена, что готова выходить в люди.

– Почему? Ты не сделала ничего преступного.

Лейла поежилась.

– Сделала, Роберт, сделала. Меня просто посчитали невиновной.

– Ты же понимаешь, что я имею в виду, – ответил он, щелкнув пальцами. – Ты не уголовница, и нам важно показать это публике.

Она тяжело вздохнула.

– Ну так что, – упрямо продолжил Роберт, – я увижу твоего мудака-супруга на мероприятии?

Лейла улыбнулась:

– Нет. Лучше приглашу сестру. Будет славно провести время вдвоем.

– Превосходно, превосходно, – заключил Гарднер. – Это будет твердым политическим заявлением: между вами нет никаких проблем.

– Господи, какой ты циничный! Я же не поэтому хочу позвать Ясмин.

Роберт прикрыл рот кончиками пальцев, показывая, что умеет держать секреты.

– Хорошо, я отъеду пока. Увидимся в пятницу на вечеринке.

Лейла поглядела ему вслед, а потом, откинувшись на стуле, позволила себе расслабиться на пару минут. Предыдущие шесть недель были тяжелыми, но дела, кажется, наконец налаживались. Лейла больше не ловила на себе тяжелые взгляды сотрудников, приходя в офис. Она могла идти по улице, не думая о том, что все вокруг знают о ее вине. Несчастье с Максом навсегда останется на ее совести, но Лейла обнаружила, что можно и сейчас найти моменты спокойствия и даже радости. Эндрю и Ясмин потихоньку очухивались от потрясения, Лейла с Уиллом пытались построить семейную жизнь заново, а компания «Саид и Гарднер» процветала. Наверное, через некоторое время они все придут в себя. Лейла сняла пиджак и повесила на спинку стула. Пора приступать к работе.

В дверь постучали, и Лейла увидела незнакомую женщину. Она была кричаще красива, но одета с художественной неряшливостью. Особенно выделялись высокие ботинки фирмы «Доктор Мартенс».

– Кэти Бороу, – представилась посетительница, войдя без приглашения. – Прошу прощения, что врываюсь, но вы не отвечаете на мои письма, и я решила, что стоит объяснить мои намерения при личной встрече.

– Чем могу быть полезна?

– Я редактор журнала «Визор». Мы работаем над специальным выпуском о материнстве, и я хотела поинтересоваться, не хотите ли вы написать для нас что-нибудь.

Лейла встала из-за стола:

– Нет, спасибо.

Женщина подняла руки в оборонительном жесте.

– Прошу вас, выслушайте меня, Лейла. Нам нужна осязаемая картина всех сторон материнства. Вы прошли через столько сложных моментов: опекунство над младшей сестрой, бесплодие, попытка усыновления, присмотр за племянником. Вы столько можете добавить к нашей дискуссии!

Лейла проигнорировала тираду.

– Сьюки! – крикнула она, но ассистентки не было на месте.

– Ну же, Лейла, женщины должны услышать вашу историю.

– Нет, – закипая, ответила та. – Покиньте мой кабинет, пожалуйста. – Она положила руку на спину посетительницы и твердо подтолкнула ее в сторону двери.

– Если женщины смогут…

– И будьте любезны больше не беспокоить меня, – перебила Лейла, захлопывая дверь перед носом посетительницы, и дождалась звука ее шагов. Несколько раз встряхнув руками, чтобы справиться с нервами, Лейла приказала себе успокоиться и налила немного виски. Внимание по-прежнему ее пугало. Как будто из полотна ткани выбивалась ниточка, потянув за которую журналисты могли пустить на ветер всю ее жизнь.

Телефон пискнул, пришло сообщение: «Еще раз простите за вторжение. Мы можем встретиться и поговорить? Кэти». Лейла тут же внесла номер абонента в черный список и швырнула телефон на стол, чувствуя неутихающую панику. Надо заняться уборкой, это всегда помогает. Лейла собрала раскиданные в беспорядке бумаги в одну высокую стопку и стала разбирать документы. Потом она вымела пыль из ящичков стола, крякнув при воспоминании, что надо наконец вернуть запасной ключ Сьюки. Протерла экран и клавиатуру, а затем перешла к электронным завалам. Сначала Лейла уничтожила содержимое мусорной корзины, потом просмотрела письма в рабочем почтовом ящике, удалив все неактуальные сообщения. После она почистила свои заметки. Удаление целых папок с компьютера напоминало катарсическое искупительное очищение. Сначала она удалила все материалы по усыновлению с сайтами приютов и агентств. Потом уничтожила папку «Криминал» с выписками из Уголовного кодекса, письмами от Клары и статьями по теме «Что делать, если вас обвиняют в убийстве». Наконец Лейла добралась до каталога, озаглавленного «БЭ», где были собраны статьи и рекомендации, касающиеся болезни Тоби: адреса благотворительных фондов и медицинских сайтов, длинные списки симптомов и способов лечения. С облегчением Лейла выделила иконку и нажала на «Удалить». Они уже хлебнули горя, и оставалось надеяться, что впереди их семью ожидает только хорошее.

* * *

Ясмин с недовольством наблюдала, как муж роется в их почте. Он уже привык вскрывать письма, адресованные жене. После смерти Макса Ясмин потеряла интерес к корреспонденции и складывала ее в большую кучу посреди коридора.

Эндрю, которому надоело уговаривать супругу разобраться с письмами, стал просматривать их сам. По какой-то причине он продолжал этим заниматься и сейчас. «Надо попросить его прекратить». – подумал Ясмин.

Просмотрев одно из посланий, муж нахмурился, а затем скомкал листок и выбросил в корзину.

– Что там было? – спросила Ясмин.

– Ерунда какая-то, – с отстутствуюшим видом ответил супруг. Услышав стук в дверь, он забросил почту и вышел из кухни.

Ясмин подошла к мусорному ведру и нашла смятый бумажный лист. Это было письмо из издательства с предложением написать книгу про ее трагедию. Разве за подобные вещи не платят миллионы? Она аккуратно свернула листок. Эндрю не стоило отказываться от таких предложений, не посоветовавшись с ней. Сунув письмо в карман, Ясмин услышала из коридора знакомый голос, и желудок моментально скрутило спазмом. Она поспешно вышла в коридор.

– Детектив Шепард! Что-то случилось?

Гость улыбнулся, но на его небритой физиономии улыбка больше походила на гримасу.

– Нет, ничего. – Слова, однако, прозвучали угрожающе. – Просто визит вежливости. Хотел удостовериться, что у вас все в порядке.

– Ах, ну хорошо, – ответила Ясмин и указала рукой в сторону кухни: – Чаю не хотите?

– С радостью соглашусь. – Детектив радостно потер руки, как азартный игрок в ожидании результатов ставки.

– Два кусочка сахара и немного молока, я правильно запомнила?

Шепард кивнул, впечатленный ее феноменальной памятью.

– Ничего себе, у вас хватка.

– Я делаю много чая, – ехидно ответила Ясмин. – Это основная часть моих служебных обязанностей.

– Вот как. – На мгновение он растерялся. – Вы снова вышли на работу?

Ясмин указала детективу на стул возле стола.

– Да, вернулась на прошлой неделе. Для меня приберегли место.

– Понимаю.

Она заметила, что Шепард рассматривает интерьер.

– Мы почистили дом, – признала Ясмин. – Было слишком тяжело повсюду натыкаться на детские вещи. – Поплотнее запахнув кардиган, она уставилась на закипающий чайник.

– Прекрасно понимаю, – ответил Кристофер, с благодарностью принимая из ее рук чашку.

К ним присоединился Эндрю.

– Мы не ждали вашего визита.

Ясмин не могла не отметить про себя холодный тон супруга.

– Ох, да, простите, что так ворвался. Хотел удостовериться, что у вас не осталось никаких вопросов по поводу произошедшего.

Ясмин задумчиво положила руки на стол.

– У меня нет. – Она взглянула на мужа: – А у тебя?

– Нет, – поспешно ответил он.

Ясмин заметила, как Эндрю внимательно рассматривает Шепарда.

– Мне жаль, что вас постигло такое несчастье. Я много раз работал с родителями, которые потеряли детей, и все переживают утрату с большим трудом. – Он задумчиво сделал глоток, но было что-то наигранное в его действиях. – Максу ведь было три, я правильно помню? – Шепард тепло улыбнулся, словно от приятных воспоминаний.

– Да, три, – кивнула Ясмин.

– Трудный возраст. – Детектив сделал еще один глоток. – Замечали перемены в нем? Сложности в поведении?

Ясмин нахмурилась.

– Да вроде нет.

– Я интересуюсь, поскольку вспомнил, как ваша няня говорила, что Макс стал раздражительным в последние пару месяцев.

Ясмин махнула рукой.

– Ну разве что перестал вовремя ложиться спать, и только. – Она поглядела на Эндрю: – Помнишь, ты один раз даже вышел из себя.

Эндрю по-прежнему рассматривал Шепарда.

– Но у вас же нет детей, правда, детектив?

Тот почесал небритый подбородок.

– К сожалению, так.

– Когда вы сказали про трудный возраст, я решил, что вы судите по собственному опыту.

Ясмин под столом положила руку на колено Эндрю. Она не понимала, почему муж встретил гостя в штыки.

– Да нет, я постоянно про это слышу, – признался Кристофер. Перегнувшись через стол, он продолжил: – Значит, вам пришлось справляться с ночным буйством сына. А почему, как вы думаете, он стал раздражительным? Может, из-за аллергии?

Двое мужчин не сводили друг с друга глаз.

– Честно говоря, детектив, мы пытаемся залатать свою жизнь, и мне не очень хочется снова обсуждать смерть сына, особенно в столь странной обстановке и в субботу утром.

Ясмин напряглась. Обычно Эндрю вел себя гораздо вежливее.

– Простите. Не хотел бередить ваши раны, – пробормотал Шеп.

– Ничего страшного, детектив. – Эндрю прокашлялся. – Просто напоминать о сложностях в поведении сына, особенно в тот момент, когда мы не готовы к такому разговору, это… – замешкавшись, он встал из-за стола и похлопал себя по карманам. – Что ж, допивайте чай, а я займусь делами. Мы с Ясмин собирались пойти прогуляться.

Ясмин вежливо улыбнулась, прикрывая ложь супруга.

– Спасибо, что зашли, детектив.

Кристофер осушил кружку.

– Спасибо, что приняли, и еще раз прошу прощения за неожиданный визит. – Он проследовал за Эндрю в коридор.

Ясмин слышала, как мужчины разговаривают, но не могла разобрать слов. Шепард умолк, стоило ей выйти к ним, поднял руку на прощание и вышел на улицу. Эндрю закрыл дверь и тяжко прислонился к двери с закрытыми глазами, не замечая, что жена смотрит на него.

– Все в порядке? – спросила Ясмин.

Эндрю резко открыл глаза.

– Да, все хорошо. – Его слегка потряхивало от стресса. – Но лучше бы детектив предупредил о визите заранее.

– Почему ты так себя вел?

– Как именно? – рассеянно спросил муж.

– Я чего-то не знаю? – задала Ясмин новый вопрос.

– Нет.

– Тогда это что такое? – Она вытащила из кармана письмо из издательства.

Эндрю непонимающе смотрел на листок кремового цвета.

– Ты о чем?

– Нам предлагают издать книгу! Разве не надо обсудить это вместе?

Он серьезно поглядел на жену:

– Ты ведь сейчас шутишь.

– А почему нет-то? Сейчас куча людей этим занимается.

– Ты серьезно хочешь написать книгу о смерти сына?!

– Нет, но… – Ясмин пожала плечами. – Родители Мэдди Макканн[5]5
  Четырехлетняя девочка, украденная у британских родителей на португальском курорте.


[Закрыть] написали.

На лице у Эндрю было написано оскорбление.

– И ты хочешь стать такой, как они, да? – Он подошел ближе. – Дорогая, лучше нам уже пережить этот этап. Да с чего нам вообще писать книгу? Давай смотреть вперед. Мы можем поехать по Транссибу, как всегда мечтали, есть в мишленовских ресторанах, сходить на «Формулу-1» в Монако. Хватит зацикливаться на прошлом. – Он сжал жену в объятиях. – Согласна?

Ясмин положила голову Эндрю на грудь.

– Согласна, – ответила она, удивившись, почему его сердце бьется с такой бешеной скоростью.

* * *

Лейла смотрела в окно. Там, на фоне блестящих небоскребов, неторопливо текла Темза. Насколько Лейла настаивала на корпоративной культуре сохранения баланса между рабочей и личной жизнью, настолько же она любила приезжать в офис по субботам, когда весь Лондон погружается в летаргическое состояние, замирая после суетливой рабочей недели. Сегодня она надела джинсы и джемпер, а в кабинете и вовсе разулась и сидела, разминая большим пальцем одной ноги больное место на стопе второй.

Попутно она наблюдала за фигурами на набережной. Все шли гораздо медленнее, чем принято ходить во время рабочей недели. Не видно было белых рубашек и пиджаков в очереди к кофейному ларьку. Ее внимание привлекло неожиданное движение под окнами: спешащий человек; видимо, кто-то не успевает доделать проект в срок. Приглядевшись, она заметила знакомые черты. Лейла прищурилась, не веря глазам, а потом похолодела от ужаса. Вот гость перешел дорогу, даже не поглядев по сторонам, вот юркнул в ее здание. Вскоре зазвонил телефон. Терри из приемной сообщал, что к ней посетитель.

– Впусти его, – велела Лейла. Надев туфли, она начала нервно расхаживать по кабинету. Зачем он явился? Как бы то ни было, ничего хорошего его визит не несет. Вскоре гость появился из лифта. В нетерпении Лейла покинула кабинет и пошла ему навстречу.

– Что ты тут делаешь? – зашипела она.

– Они всё знают, – с нотками паники сообщил мужчина.

Лейла напряглась.

– Эндрю, для начала успокойся. – Она затащила зятя к себе в кабинет.

Он подошел к окну и осмотрелся вокруг, будто в поисках наблюдения. Длинный брезентовый плащ придавал ему вид нищего рыбака.

– Они всё знают, Лейла. Или он все знает.

– Кто?

– Детектив Шепард. Он приезжал к нам сегодня утром.

Лейла ощутила кислый привкус во рту.

– Сядь, – скомандовала она.

Эндрю закрыл лицо руками. Он пребывал на грани истерики.

– Господи, как они узнали? – простонал он.

– Да ради бога, мать твою, Эндрю, успокойся! – Лейла указала на стул. – Сядь, говорю! – Она села рядом с ним, взяла его за руки и посмотрела в глаза: – Выкладывай, что он тебе сказал.

Судорожно втянув воздух, Эндрю высвободил руки и пересказал содержание утренней беседы. Все это время он вздрагивал от каждого шороха: жужжания пчелы у окна, рычания включившегося холодильника. Закончив, он так шумно вдохнул, будто вынырнул с глубины.

Лейла непонимающе уставилась на собеседника:

– И это все?

– Что ты имеешь в виду? Он спрашивал про Макса, про то, почему он в последний месяц плохо себя вел, почему плохо засыпал по ночам, была ли у него на самом деле аллергия. Он знает, Лейла. Он знает, что у Макса был БЭ.

– Эндрю, тебе надо успокоиться.

– А вдруг он пронюхает, что мы всё спланировали? – Он прижал руки к вискам, будто опасаясь, что вены взорвутся.

– Он ничего не знает, – возразила Лейла.

– Она бы не пережила такой кошмар еще раз, – всхлипнул Эндрю. – Это было невыносимо, господи. Столько часов бинтов, слез, истерик! Ты слышала, как Тоби орал? «Я ненавижу тебя, мама, я ненавижу тебя!» А Ясмин без конца терпела. Но сломалась бы, если бы все повторилось с Максом. Мы оба сломались бы.

– Знаю, – успокаивала его Лейла, – знаю. – Она наклонилась к нему: – Слушай, тебя некому винить, понял? Не ты это совершил.

– Я это придумал.

– Но сделала я. Я оставила Макса в машине.

Эндрю непокорно покачал головой:

– Я дал ему снотворное. Поэтому он спал.

Лейла почувствовала, что у нее заканчивается терпение.

– А я оставила бедного ребенка умирать. Ребенка, которого любила больше жизни. – Голос у нее стал чужим, хриплым. – Я посмотрела на него и ушла оттуда ко всем чертям. Я, именно я закрыла дверцу и ушла, и ты понятия не имеешь, насколько мне было тяжело, так что заткнись со своими причитаниями.

Эндрю взглянул на нее полными слез глазами.

– Я думал, все кончено, Лейла.

Она захохотала. Сейчас она ненавидела Эндрю за то, во что он ее втянул.

– Ты думаешь, это когда-то закончится, дорогой? Ты думаешь, мы просто успокоимся и продолжим жить, как жили? Эндрю, мы ребенка убили!

– Из сострадания! – воскликнул он. – И любви.

– И что? Ну ладно, из любви и сострадания. Какая разница, черт тебя побери? – Лейла даже не подозревала, сколько злобы в ней накопилось. Все эти месяцы она сдерживала негодование, не позволяла взрывному коктейлю закипеть, не отпускала вожжи. – Это ничего не меняет. – В голосе Лейлы слышался металл.

– Да конечно меняет! – Эндрю захлопал ресницами, сдерживая слезы. – Ты помнишь, как вы глядели руки у Тоби? Помнишь, как он кричал, когда я распрямлял ему пальцы, чтобы не слиплись? Помнишь, через что мы прошли? Нельзя было допустить, чтобы с Максом случилось то же самое. А так мои мальчик умер без боли.

Внутри Лейлы проснулся стыд. Легко было винить Эндрю за то, что он придумал страшный план, но в глубине души она и сама знала: второго ребенка с такой болезнью Ясмин бы не осилила.

– И что нам теперь делать? – спросил Эндрю.

Он выглядел совершенно потерянным, и Лейла ощутила, что почва уходит у нее из-под ног.

– Тебе нельзя здесь находиться, – сказала она. – Вдруг тебя кто-нибудь увидит? Ты уже засветился на всех камерах.

– Мне надо было поговорить с тобой. Ты не отвечала на звонки.

Лейла постаралась сдержаться и не накричать на него.

– Послушай, забудь о детективе. Меня оправдали, а вам с Ясмин надо двигаться дальше. – Эндрю открыл было рот, но она оборвала его: – А если Шепард и вовсе зашел просто так?

– А если нет?

– Тогда я возьму все на себя, – решила Лейла.

Эндрю отчаянно замотал головой:

– Я тебе не позволю!

– Но ты уже позволил.

Он отстранился, пораженный тяжестью ответа.

– Так нечестно. Ты же знаешь, что я планировал все сделать сам.

Лейла резко откинулась на стуле.

– Извини, – сказала она, все еще сохраняя холодный тон. Встав, она подошла к шкафчику в углу и плеснула виски в два бокала. – Мы договорились, что больше никогда ни при каких обстоятельствах не станем это обсуждать. А теперь ты вламываешься ко мне на работу посреди бела дня, трясясь от паранойи.

– Это ты договорилась молчать. Я не давал согласия.

Лейла чуть не выплеснула ему в лицо содержимое стакана.

– И что ты предлагаешь делать, Эндрю? Снова пережевывать наш поступок? Убеждать друг друга в том, что мы не такие уж плохие люди? Что мы поступили благородно? – Она тяжко выдохнула. – Я не могу такого тебе сказать.

В голосе Эндрю была мольба.

– Ты единственный человек, с которым я могу об этом поговорить.

– А о чем тут говорить? – с презрением бросила Лейла.

– Ты не видела всего ужаса. Знаю, ты думаешь, что видела, но нет. – Он поджал губы. – Когда ему исполнилось три, у нас на улице была вечеринка в честь Хеллоуина. Тоби пошел туда в костюме мумии: мы замотали его бинтами с ног до головы. Через час раны открылись, кровь стала просачиваться сквозь бинты, и несколько человек, которые не знали о его болезни, подходили к нам и восхищались, насколько реалистичный костюм мы сделали, а мы с Ясмин… мы вежливо улыбались, потому что нельзя было плакать. – Голос у Эндрю дрожал. – Макс умер без боли. Он заснул навсегда, укрытый любимым одеяльцем, со своим плюшевым пингвином под боком. Вот что мы ему дали. Вот что дала ему ты, и я не могу не говорить об этом, потому что никто не совершал ради моей семьи более смелого и самоотверженного поступка.

Лейла опустила плечи от осознания тяжести содеянного. По воле судьбы они с Эндрю одновременно заметили неладное: язвочку размером с ноготок на правом плече Макса. Малыш как раз раздевался, чтобы окунуться в бассейн в гостях у Лейлы. Ясмин нарезала салат на кухне, отвлекаясь лишь для того, чтобы отхлебнуть любимого белого вина. Лейла сидела под пляжным зонтиком и видела, что Эндрю тоже заметил ранку. Они встретились взглядами и тут же поняли, о чем оба думают: «Не может быть!» Макса проверяли до и после рождения, и все анализы, хвала небесам, показали отрицательный результат.