Текст книги "Самый жаркий день лета"

Автор книги: Киа Абдулла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– Нет уж, в нашем контексте она была профессиональной, только я сформулировал ее обыденными словами. Ни к чему не обязывающее вежливое приглашение.

Клара прищурилась:

– И мисс Саид предпочла проигнорировать его, так? Поэтому вы сочли ее снежной королевой? Потому что она отвергла ваше небрежное приглашение на кофе?

Детектив насупился:

– Вы ищете во всем смыслы, которых там нет.

– Я так не думаю, – мягко возразила Клара, будто это было окончательным аргументом. – Детектив, вы устроили целый аттракцион из одного-единственного ночного визита моей подзащитной в супермаркет. Откуда вам доподлинно известно, что с ребенком дома никого не оставалось?

– Мы ясно видели это на видеозаписи.

– Хорошо, но как вы можете утверждать, что в других помещениях не было ни одного взрослого?

Шепард не отступал:

– Потому что мы ясно видели это на видеозаписи.

– Да, но она не доказывает, что в доме не было других взрослых.

– Кого, например?

– Супруга Лейлы, например.

– Она разведена, – усмехнулся Шепард.

– Вообще-то, у них временные разногласия, – смягчила формулировку Клара. – Я думала, вы понимаете разницу, учитывая, сколько времени вы провели над изучением личных данных мисс Саид. – Клара широким жестом указала в сторону аквариума с подсудимой. – Вы когда-либо спрашивали у Лейлы, оставляла ли она Макса одного преднамеренно?

– Спрашивал.

– Что она вам ответила?

– Что не оставляла.

– А спрашивали ли вы у Лейлы, оставляла ли она Макса одного со своим мужем?

Шепард выдвинул вперед квадратный подбородок.

– Нет.

– Так вам доподлинно неизвестно, был ли ее муж в доме Андерсонов в тот вечер?

– Я думаю, мы бы заметили его на видео.

– Вы думаете? – возмутилась Клара. – Мы не можем работать с вашими домыслами, детектив. Нам нужны только факты. Учитывая все доказательства, вы точно знаете, что Лейла Саид оставила Макса одного в ту ночь?

– Я думаю, что можно…

– Детектив, я настаиваю! – рявкнула Клара. – Задам вопрос снова: вы точно знаете, что Лейла Саид оставила Макса одного в ночь, которую мы обсуждаем?

Из-под воротника рубашки по шее Кристофера поползли красные пятна.

– Нет, вынужденно признал он.

– Спасибо. – Клара быстро опустила голову, стараясь скрыть улыбку от присяжных.

Лейла тяжело сглотнула, нащупав ответ на ранее заданный самой себе вопрос: насколько далеко можно зайти, чтобы доказать свою невиновность? Теперь Лейла поняла, что готова идти до конца.

* * *

Запустив пальцы в шевелюру, Лейла немного растрепала волосы, чтобы выглядеть помоложе. Она стерла с уголка рта немного размазавшуюся помаду, но нахмурилась, обнаружив, что под ней скрывается сухая, потрескавшаяся кожа. Расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, Лейла поправила длинный локон, чтобы он игриво опускался в ложбинку меж грудей. Отступив на несколько шагов от зеркала, она осмотрела себя и почувствовала легкое отвращение. Что за дешевые манипуляции! Как странно: всю жизнь она была твердо уверена в своих принципах, но с легкостью поменяла их, когда потребовали обстоятельства. Лейлу вовсе не тянуло нарушать закон. Она с пиететом относилась к порядку, честности и законности и всегда считала, что не способна кривить душой, поклявшись перед судом. Но сейчас, когда у нее над головой занесли топор, Лейла отбросила свои моральные убеждения. Она не желала отправляться в тюрьму и была готова на что угодно, лишь бы избежать тяжелой участи. Если взамен придется внушить Уиллу иллюзию, что они могут снова сойтись, так тому и быть.

Лейла услышала характерный двойной сигнал дверного звонка, длинный и короткий, и поспешила вниз, чтобы впустить супруга.

– Я решил, что лучше не открывать самому. – Уилл с улыбкой потряс связкой ключей, а потом прошел внутрь и положил телефон на тумбочку, как всегда делал. – Выглядишь потрясающе, – похвалил он.

Лейла чувствовала себя неуютно. Она не обладала навыками обольщения, в отличие от Ясмин, способной сбивать мужчин с ног одним скучающим взглядом из-под длинных ресниц. Лейла же постоянно чувствовала себя угловатой и нескладной.

Они прошли на кухню. Лейла, не удержавшись, съязвила:

– Напишешь об этом?

– Нет, конечно, – вспыхнул Уилл.

Лейла сдержала желание сострить: разговор требовал деликатного подхода.

– Послушай, я испортил все на свете, но нельзя же так! – нетерпеливо начал Уилл. – Развод? Брось, Лейла! Мы обещали друг другу не бросаться такими словами. Ты всерьез хочешь развестись?

Она прижала ладонь к груди.

– Ты меня больно ранил, Уилл. – Лейла знала, чзо эта фраза заденет мужа за живое. Он всегда распалялся, когда жена демонстрировала свою уязвимость.

– Солнышко, я же ничего такого не имел в виду. Мне просто надо было как-то распутать этот клубок в голове, и я поступил так, как умею: написал об этом.

«Хорошо, что лайки и репосты совершенно никого не ранят», – хотела было огрызнуться Лейла, но вместо этого виновато нахмурила брови.

– Прости, я слишком бурно отреагировала.

Уилл потер шею под воротником рубашки.

– Последние два года выдались тяжелыми. Для нас обоих. Я долго делал вид, что ничего не происходит, и вот настал момент, когда пришлось все осмыслить, и я старался быть деликатным, по-честному старался. Я имею в виду… Ты вообще прочитала колонку?

Вот она, его слабость. Уязвимость и жажда признания, спрятанная под костюмом супергероя.

– Конечно, прочитала, – ответила Лейла. – Она… потрясающая.

Уилл засветился от гордости, умасленный аккуратной похвалой. Облокотившись на кухонную стойку, он подпер подбородок кулаками.

– Текст не проваливается в середине?

Лейла снисходительно улыбнулась:

– Ничуть. Ты всегда говоришь, что задача автора – вызвать у читателя желание прочитать следующую фразу. И в той статье тебе это удалось. Она… – Лейла закусила губу, будто подбирая нужное слово, – она ни на что не похожа.

– Ты правда так думаешь?

– Да! – горячо воскликнула Лейла.

Уилл выдохнул.

– Очень приятно услышать такое от тебя. – Он с облегчением улыбнулся. – Но, господи, не припомню тебя в такой ярости. Те слова про награды и мой заработок… Ух, это было жестоко. – Уилл проговорил шуточным тоном, но Лейла видела, что он максимально серьезен.

– Ты заслужил, – попыталась она изобразить игривость.

Уилл грустно улыбнулся.

– Наверное.

В разговоре наступила неловкая пауза, и Лейла поспешила заполнить ее:

– Хочешь выпить? У меня есть бутылочка «Джуры».

Перед этим она беспощадно вылила в раковину треть бутылки, чтобы не выдать особый характер покупки. Лейла налила мужу порцию, слегка разбавив виски водой. Передавая стакан, она будто невзначай задела его руку пальцами. Странно было играть в соблазнение с собственным мужем, с которым она состояла в браке уже девять лет.

Уилл сделал глоток, поморщился.

– Лейла, мне правда жаль, – серьезным голосом произнес он. – Я понимаю, что мне следовало сначала обсудить статью с тобой. Клянусь, я планировал этот разговор, но слова так легко складывались в текст, и мне захотелось показать их моему редактору. Он пришел в восторг, и я глазом не успел моргнуть, как он выложил статью в открытый доступ. – У Уилла засветились глаза. – Колонка набрала почти миллион просмотров, представляешь?

Лейла с трудом выдавила улыбку.

– Потрясающе.

– Это ты потрясающая! – воскликнул ее муж. И горячо продолжил, уловив полный насмешки взгляд: – Нет-нет, правда! – Он поставил стакан на стол. – Ты сделала меня лучшей версий себя самого. Господь свидетель, я знаю, что клише заезженное, но это чистая правда, Лейла. Ты… с тобой я повзрослел и был готов стать отцом. – Он судорожно сглотнул. – Понимаю, теперь нет смысла говорить, ведь наши планы рухнули ко всем чертям, но для меня это важно. – Уилл протянул было к жене руку, но опустил ладонь на стол. – Правда важно.

На Лейлу накатили эмоции. Она тяжело дышала, пытаясь уверить себя, что до сих пор притворяется. Уилл, видя ее замешательство, сделал робкий шаг навстречу жене и, не встретив сопротивления, сжал ее в объятиях.

Лейла почувствовала, как расслабляется тело.

– Мне тебя не хватало, – прошептала она, горячо дыша ему в рубашку. Пусть она и разыгрывала спектакль, но тихий голосок в глубине сознания твердил: все по-настоящему. Лейле и впрямь недоставало мужа. Тяжести его тела, звука шагов в кабинете наверху, голоса Уилла, когда он звал ее из необычных уголков дома: то из подвала, то из кладовки, где рылся в своих старых папках.

– Мне тебя тоже не хватало, – ответил Уилл, зарывшись лицом в ее волосы. – Думаешь, у нас получится все исправить?

Лейла закрыла глаза, пытаясь унять бурю эмоций внутри. «Исключительно ради дела, – повторяла она про себя. – Чистой воды обмен».

– Я всегда считала, что получится, – пробормотала она.

Уилл обнял ее еще крепче и нежно произнес:

– Раз уж усыновление отпало, может, у нас и у самих получится?

– Столько всего сейчас происходит, – прошептала Лейла, переходя к делу. – Если меня признают виновной, никаких «нас» уже не будет.

– Не признают, – возразил Уилл, повысив голос для убедительности.

Лейла отстранилась.

– В суде вчера зацепились за одну деталь, – она беспомощно всплеснула руками, – и я никак не могу вспомнить, что тогда на самом деле произошло.

– Ты о чем?

Снова вручив ему стакан с виски, Лейла рассказала о вчерашних показаниях в суде, муссирующих ее поход в «Вэйтроуз».

– Помнишь, как мы иногда приглядывали за Максом вместе? – Не дожидаясь ответа, она пошла в наступление: – Я не могу вспомнить, был ли ты в тот день.

Уилл нахмурился:

– Какого числа?

– Двадцатого февраля.

Уилл принес телефон и стал просматривать записи. Наблюдая за его поисками, Лейла продолжала щебетать:

– Мы ведь с тех пор проводили пару ночей вместе у Ясмин, и я подумала, что это мог быть как раз тот самый случай. Если бы я оставила тогда Макса одного, я бы точно запомнила. Но я не помню, а значит, ты наверняка там был.

– Но двадцатое февраля наступило уже после того, как мы…

– Знаю, – отрезала Лейла.

Уилл оторвался от экрана. По его изменившемуся лицу было видно, что он понял, куда клонит Лейла. Они разошлись за три недели до двадцатого февраля, и тогда они точно еще слишком обижались друг на друга, чтобы провести вместе уютный вечер. Но если Уилл был тогда вместе с женой, значит, она не оставляла Макса одного в пустом доме, верно? Уилл поднял брови и осмотрелся по сторонам, будто дом был полон соглядатаев.

– Так ты говоришь… ты говоришь, мы провели ту ночь вместе?

– Я говорю, что наверняка должны были, – бесцветно ответила Лейла.

Уилл почесал в затылке.

– Я… – Он нервно уставился на экран телефона, где в календаре, как видела Лейла с того места, где стояла, значилась только одна встреча поздно вечером. – По-моему, я там определенно был, – выпалил наконец Уилл.

Лейла внимательно поглядела на супруга.

– Мы женаты, поэтому ты не обязан свидетельствовать против меня, – она показала рукой на его телефон. – Я просто хотела убедиться, что память мне не изменила.

Уилл рассеянно кивнул. Потом кивнул еще раз, более решительно:

– Ты все запомнила верно.

Лейла почувствовала страшное облегчение. Уилл понял, в какую игру она просит его сыграть.

– И ты об этом не напишешь? – добила она мужа ласковым вопросом.

– Не напишу. Обещаю.

– Спасибо, – благодарно ответила Лейла. Если Уилл встанет на ее сторону, никто не сможет доказать, что она бросила Макса одного. Зная это, она наконец расслабилась и постаралась не обращать внимания на вопрос, который стучал в голове: «Кто ты вообще такая?»

* * *

Ясмин оделась как для вечернего выхода в ресторан и теперь жестоко жалела об этом. Весь антураж совершенно не к месту: облегающее черное платье, пышная обивка кресел, безвкусный зеленый свет напольных ламп. Будто пение в караоке, начавшееся на два такта раньше музыки, все было в страшном диссонансе. Посмотрев на свое отражение в оконном стекле. Ясмин отметила мешки под глазами, с которыми не совладала бы никакая косметика, и секущиеся кончики волос. Она торопливо собрала пряди в пучок, но теперь показались проплешины, и Ясмин пришлось снова распустить волосы. Заметив, как в дальнем конце коридора появился Джейсон, она торопливо убрала руки от лица. Обернувшись, Ясмин поприветствовала молодого человека и чуть подалась вперед, позволив ему пробежать взглядом вниз от лица к груди. Неловко чмокнув Ясмин в щеку, коллега сел в кресло напротив нее.

– Я не ожидал, что ты позвонишь. – Голос Джейсона звучал напряженно, без обычных кокетливых ноток.

– Да уж конечно, – ответила Ясмин. Она наконец позволила себе обратить внимание на то, как он красив и ладно сложен. На работу Джейсон всегда приходил гладко выбритым и в накрахмаленной рубашке. Сегодня, с двухдневной щетиной, в потертых джинсах и ковбойской рубашке, он выглядел необычайно обаятельно. Ясмин схватила стакан с водой, растерявшись под его изучающим взглядом. Она привыкла упиваться своей властью, зная, что стоит ей лишь стрельнуть глазами, и он будет загипнотизированно следить за ее грациозными движениями весь вечер. Но сегодня она чувствовала себя неряшливой и некрасивой.

– Как ты? – спросил Джейсон.

Ясмин бессильно махнула рукой, не в силах сформулировать приемлемый ответ.

– А ты как? – вместо этого поинтересовалась она.

Джейсон задумчиво поскреб ногтем скатерть.

– Да все хорошо, – ответил он, и снова повисла тишина. Неловкость нарастала, и Джейсон заказал бутылку вина, после чего пустился в длинный монолог, в основном о работе. Должно быть, он заметил, как затуманились глаза Ясмин, потому что, перегнувшись через стол, взял ее за руку и мягко спросил:

– Хочешь поговорить о произошедшем?

Она помотала головой. Интересно, как бы он отреагировал, если бы Ясмин прямо сейчас твердо ответила: «Я хочу кое-чего большего». Слова жгли язык, и она пыталась заставить себя выговорить их. Как было бы просто тогда завернуть в отель напротив, заплатить наличкой и взбежать наверх, в номер. Ведь Джейсон не откажет. Даже в таком состоянии, с неухоженными волосами и жирной кожей, даже печальную и отрешенную, он наверняка желает ее.

– Так чего ты хочешь? – спросил Джейсон. Вот он, намек на возможность, проба границ. Он провел пальцем по ее мягкой ладони. – Можешь не отвечать. По-моему, я уже знаю.

Ясмин выдержала его взгляд.

– И? – выдохнула она, соблазнительно разомкнув губы. Обольщение шло ей, как любимая куртка.

– И мне не обязательно произносить это вслух, правда? – с улыбкой ответил Джейсон, скользнув взглядом по ее декольте.

Ясмин замерла в нерешительности, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Она понимала: если согласиться сейчас, уже не выйдет оправдаться излишком алкоголя или бесшабашной атмосферой вечеринки. Это будет взвешенное решение. Развилка приятно холодила, будто шелк на оголенной коже. Все останется между ними. Джейсон уже не раз доказал, что умеет хранить тайны. Она набрала воздуху в легкие, грудь всколыхнулась, но едва Ясмин собралась ответить согласием, как возле их столика остановилась официантка, разрушив магию сексуального напряжения.

– Вы уже готовы сделать заказ? – спросила она. Ее улыбка сияла, как стекло бокала.

– Да, – ответила Ясмин с облегчением. – Да, будьте добры.

Она заказала самое большое блюдо в меню – телячью вырезку, запеченную с хрустящими луковыми кольцами, с гарниром из картошки по-деревенски. Пока они будут сидеть здесь и есть, они не смогут находиться в другом месте, занимаясь чем-то другим. И если Ясмин докажет сама себе, что способна спокойно выдержать присутствие Джейсона, значит, ей нечего бояться своих надуманных слабостей: безволия, двоедушия, эгоистичности.

– А вы, сэр? – обратилась девушка к Джейсону.

Тот не смог скрыть раздражения, пока делал заказ. Когда официантка удалилась, он посмотрел на свою спутницу.

– Что ж, видимо, в итоге мы просто обедаем, – заметил он не без насмешки в голосе.

– Похоже на то. – Она одарила его белозубой улыбкой, поднимая бокал вина.

Глава 13

Сегодня Лейла тщательно подобрала одеяние: стильное платье в голубую полоску и сдержанное пальто до колен в стиле Кейт Миддлтон. Утром она распустила волосы, пытаясь смягчить волевые очертания подбородка, но сейчас жалела об этом: прическе не хватало объема, и Лейле хотелось втянуть голову в плечи от ощущения оголенности. Сегодня выдержка давалась ей особенно трудно. Лейла чувствовала себя штангистом-тяжеловесом: одно неверное движение – и снаряд выпадет из рук со страшным грохотом. Очевидно, что, если сегодня все пойдет против плана, она окажется в тюрьме еще до Рождества. Эта мысль ужаснула ее. Лейла всегда знала, чего ей не хватает. Она сильная личность, она амбициозна, упорна, несгибаема. Но сейчас ей требовалось лишь одно качество: умение нравиться. Ей нужно понравиться присяжным. Сейчас, в ожидании того, когда ее вызовут давать показания, Лейла поняла, что не подготовилась. Надо было тренировать те навыки, которые так легко давались ее сестре: округленные в изумлении глаза, вспыхивающий на скулах огонь, дрожь в голосе, которая включала у окружающих инстинкт защитника. Она поняла это слишком поздно – Клара уже вышла на середину зала, чтобы зачитать речь в защиту подсудимой.

– Уважаемая коллегия присяжных, мы рассматриваем дело о смерти ребенка, – Клара сурово оглядела каждого присяжного. – Я повторю: мы рассматриваем дело о смерти ребенка. Хочу дать вам время переварить эту мысль, поскольку понимаю, как сложно говорить о таком. Я знаю, как сжимается сердце от столь жестоких слов, но не хочу смягчать их никакими эвфемизмами. То, о чем мы говорим, – страшно, трагично и отвратительно. Отрицать это невозможно. – Защитница поправила манжету рубашки. – Вы, возможно, задаетесь вопросом, почему я, как адвокат подсудимой, стремлюсь подчеркнуть тяжесть происшествия. – Клара сжала губы. – Что ж, ответ прост: я стремлюсь почувствовать то же, что и вы. Мы все должны признать, что чувствуем боль, злость, шок и скорбь. Я говорю это также потому, что собираюсь попросить вас о действии, которое потребует силы и смелости. – Клара сомкнула ладони. – Я прошу вас в полной мере прочувствовать эту боль. А затем, прочувствовав ее, отложить в сторону, поскольку для решения требуется ясность ума. Господа, вы исполняете свою роль, поскольку закон верит в вашу способность мыслить рационально. Чтобы оценить факты, необходимо справиться с эмоциями. Я понимаю, как это непросто, но – вслед за законом – верю в ваш холодный разум.

Клара указала рукой на Лейлу, которая старалась не съежиться под тяжелыми взглядами.

– Лейла Саид – любящая тетушка и успешная предпринимательница. Она управляет собственной компанией и является надежным членом общества. Она живет по соседству со своей сестрой, Ясмин Саид, и ее супругом Эндрю Андерсоном. В понедельник, двенадцатого июля, Эндрю позвонил Лейле и попросил отвезти Макса, ее племянника, в детский сад, хотя у нее был тяжелый период на работе. Поскольку они живут рядом, моя подзащитная постоянно отзывалась на просьбы семьи и присматривала за ребенком. От нескольких свидетелей мы слышали, с какой любовью Лейла относилась к своему племяннику и как интенсивно занималась его развитием.

В то утро она подъехала к дому Эндрю и подождала, пока он разместит Макса в детском кресле на заднем сиденье ее автомобиля. Кресло крепится спиной вперед; ребенок спал, а значит, за все время поездки не издал ни звука. Проснись он – и трагедии бы не случилось. Мальчик был бы цел, если бы его отец положил на переднее пассажирское кресло его игрушку, как делают многие родители. Или если бы детский сад располагался на обычном маршруте Лейлы, а не в пяти минутах в стороне. Любая из этих случайностей напомнила бы моей подзащитной о взятой миссии.

К сожалению, Макс спал на протяжении всего маршрута, а Лейла, занятая утренними делами, переключилась на автопилот, как мы все часто делаем по пути на работу. По дороге Лейла получила звонок из офиса. Заметим, что она, как ответственный водитель, пользуется автоадаптером, чтобы не отвлекаться от дороги.

Доехав до здания офиса, она автоматически, как делала тысячи раз, оставила машину на парковке, поднялась на лифте в кабинет и приступила к своим рабочим обязанностям.

Что ж, тут вы можете спросить, как вообще, черт подери, можно забыть про ребенка.

У меня самой есть дети, как, уверена, и у многих из вас. Уверена, вы сможете вспомнить хоть одну свою оплошность, вспомнить момент, когда вы теряли своего ребенка из виду. Возможно, вы были на пикнике и малыш убежал в кусты, или ходили по супермаркету и ребенок оказался в соседнем проходе, или он потерялся на пляже, слишком близко к воде.

Каждый из этих случаев мог бы обернуться трагедией, но по счастливому стечению обстоятельств все обошлось. «Слава богу, он здесь!» – говорим мы сами себе, зная, что спасение ребенка обеспечила воля случая, а не опыт и внимательность родителей. В деле Лейлы Саид тоже произошел случайный провал в памяти, и секундное упущение привело к трагедии, собравшей нас здесь. А все лишь потому, что она согласилась помочь зятю, который сам оказался в затруднительной ситуации. В итоге именно доброта и отзывчивость привели нас к обсуждению ужасной трагедии. Лейла Саид не виновна в преступлении. Она любящая и внимательная тетушка, которая переживает страшное горе. Я прошу вас не наказывать ее еще больше.

Лейла слушала речь Клары, с трудом сдерживая эмоции. Руки у нее покрылись гусиной кожей; она провела пальцем по векам, чтобы вытереть слезы – украдкой, боясь, как бы ее рыдания не приняли за спектакль. Лейла так и не поняла, как себя держать, чтобы вызвать сострадание присяжных, как показать свою невиновность, но теперь уже поздно было думать: Лейлу вызвали за свидетельскую кафедру.

Она прочла клятву, изумляясь, насколько чужеродно могут звучать знакомые слова: «Говорить правду, только правду и ничего кроме правды», – как будто комика заставляют играть древнегреческую трагедию. Как вообще надлежит себя вести, если тебя обвиняют в убийстве?

Клара обратилась к своей подзащитной мягко, сглаживая острые углы и показывая таким образом, что та достойна снисхождения и симпатии:

– У нас впереди долгий день, а то и два, Лейла. Если почувствуете, что вам требуется перерыв, не стесняйтесь сказать об этом.

Лейла согласно кивнула, понимая, что ничего такого она не скажет. Зачем тратить драгоценное время присяжных?

– Давайте начнем с утра двенадцатого июля. Чем были заняты ваши мысли, когда ваш зять позвонил с просьбой о помощи?

Лейла сосредоточилась, вспоминая судьбоносный звонок.

– Как всегда, ничего особенного. Обычный день.

– Загруженный?

– Да.

– Вы почувствовали раздражение, услышав его просьбу?

– Нет, – соврала Лейла.

– Что же, хорошо. Мы знаем из материалов полиции, – Клара сделала паузу, чтобы указать присяжным номер нужной страницы в деле, – что Макс спал, когда его сажали в машину. Вы можете описать поездку? Что происходило по пути?

Лейла вспомнила, как она вела с величайшей предосторожностью, будто это могло предотвратить надвигающуюся трагедию.

– Ничего экстраординарного. – Она прокашлялась, стараясь сделать голос помягче. – Макс продолжал спать, а я поехала на работу. Мне позвонили из офиса по пути.

– Зачем?

– Мой коллега потерял несколько чертежей, ключевых для утренней встречи, а запасной распечатанный комплект лежал у меня в кабинете. Мне нужно было приехать и впустить сотрудников.

– Как это на вас подействовало?

Лейла чуть задумалась, прежде чем дать ответ.

– Я… была обеспокоена.

– Вы были обеспокоены из-за потерянных чертежей?

– Да. Я разозлилась из-за того, что коллега проявил безалаберность и потерял важную документацию. Я думала о том, нельзя ли попросить копи-центр, с которым мы работаем, открыться пораньше и распечатать для нас новый набор, или, быть может, все же показать чертежи в электронном виде, хотя клиенты настаивали на бумажной версии.

– Похоже, вы были сильно погружены в решение этой проблемы?

– Да.

– И что случилось потом?

Лейла вытерла потеющие ладони о платье, надеясь, что это останется незамеченным присяжными.

– Я приехала к офису, припарковалась на обычном месте и побежала наверх.

– Вы «побежали» наверх. Вы были в состоянии паники? – Клара прищурилась.

– Нет. Я не бежала в прямом смысле. Я спешила, но понимала, что мы успеваем.

– Вы не подумали о том, что разумнее сначала доехать до офиса, а потом отвезти Макса? – как бы ненароком спросила Клара, будто это было логичным, целиком приемлемым решением.

Лейла смутилась.

– Ну нет, я не думала об этом. – Голос у нее слегка задрожал. Лейла обрадовалась, что ей удалось изобразить уязвимость: ответ будто бы отражал ее искренность и покаяние.

Клара продолжила:

– Завуч детского сада Жозефина Олсбрук утверждает, будто бы видела вас у ворот учреждения. Мы установили, что, скорее всего, она ошибается, но я, с вашего позволения, уточню: вы когда-нибудь раньше отвозили Макса в детский сад?

Лейла твердо покачала головой:

– Нет, никогда.

– Что меня по-прежнему беспокоит, Лейла, так это утверждение детектива Шепарда, будто вы уже оставляли Макса одного ранее. Вы когда-либо оставляли племянника без присмотра, чтобы посетить супермаркет?

Лейла мучилась с этим вопросом всю предыдущую неделю. Размышляла о том, много ли людей врут в суде под присягой. Величие зала суда заставляет всех верить, будто свидетель говорит правду, но что скрывается за этой иллюзией? Какую силу возымеет экземпляр священной книги, если ты уже вознамерился слукавить перед присяжными?

– Нет, – ответила Лейла, стараясь контролировать голос.

Клара склонила голову к плечу.

– Но вы были в «Вэйтроуз» в час ночи двадцатого февраля?

– Да.

– И где был Макс?

– Дома. – Лейла заметила, как переглянулись члены коллегии присяжных.

– Один?

– Нет. – Лейла понимала, что сейчас сомневаться нельзя. – Ребенок оставался с моим мужем, Уиллом Кармайклом. – Она почему-то надеялась, что известное имя придаст ее словам солидности.

– Вы в этом уверены?

– Да. – Здесь, перед дюжиной присяжных, Лейла очень боялась, что лицо выдаст ее. Лгать посторонним оказалось гораздо труднее, чем казалось, когда она тренировалась в одиночестве.

Клара кивнула:

– То есть все умозаключения детектива Шепарда оказались ложными?

Лейла сглотнула.

– Да.

Клара обернулась к членам жюри, изобразив разочарование:

– Как видим, шумиха насчета похода в «Вэйтроуз» оказалось пустой болтовней. – Тяжко вздохнув, защитница поправила мантию, показывая, что пришло время возвращаться к более серьезным вопросам. – Что же, Лейла, неоспоримо является правдой одна деталь: ваша малолетняя на тот момент сестра, будучи у вас на попечении, оставалась дома в одиночестве в течение нескольких дней. Вы можете рассказать нам о причинах такого положения дел? Что вынудило вас оставить тогда Ясмин?

Лейла молчала, стараясь сформулировать ответ. Потом она подняла взгляд на присяжных:

– Мы очень часто слышим о порядочной семье. Ее превозносят по телевизору, в газетах, в политических дебатах. Все наше социальное устройство крутится вокруг этого понятия, но обычно мы понимаем его очень узко: мама, папа, двое детей, бабушки и дедушки, которые могут помочь. Такое понимание не оставляет шанса огромному количеству людей: одинокому родителю, ребенку-сироте, попечителю и его партнеру, девушке и ее младшей сестре. Нас с Ясмин было всего двое, и я прилежно трудилась с утра до ночи. Мы имеем право называться порядочной семьей? – Лейла еле сдержалась, чтобы не стиснуть кулаки от ярости. – Я делала все, что могла. И один раз, один-единственный раз мне не удалось найти иного выхода. Я думала о том, чтобы оставить сестру с соседями, но у них самих три парня-подростка, и я решила, что для Ясмин будет безопаснее сидеть дома одной. – Лейла разжала пальцы. – Людям, у которых всегда была поддержка, сложно поверить в ситуацию, когда попросить помощи не у кого. Они уверены, что, конечно же, кто-нибудь да найдется. Но нет: люди падают в глубокую яму. а мы считаем их расходным материалом: приемлемая жертва ради благополучия большинства. Но если ты сама одна из упавших, тогда тебе внизу так… – Лейла остановилась, чтобы успокоить себя, – так одиноко. – Она коротко набрала воздуху в грудь. – Я совершила тогда неизбежное, чтобы у меня не забрали Ясмин.

В зале все затихли. Клара дала присяжным и зрителям некоторое время, чтобы переварить речь подзащитной. Потом она продолжила:

– Давайте поговорим немного о Максе. Мы слышали неприятные истории про его царапину, полученную на детской площадке, и про комментарий, который вы в сердцах обронили при няне. Но теперь я хочу знать, каковы были ваши отношения с племянником по сути.

Лейла рассердилась. Они очень сильно поспорили с Кларой перед заседанием на тему того, как давать показания. Лейла хотела больше поговорить про случай с посещением травмпункта и оправдаться перед присяжными, а Клара настаивала, что необходимо забыть про этот эпизод. Ни к чему зацикливаться на деталях, как она сказала.

– Расскажите нам о Максе, – настаивала защитница.

Странный вопрос. Как можно свести чью-то даже очень короткую жизнь к нескольким фразам?

Клара заметила замешательство Лейлы и построила вопрос иначе:

– Расскажите нам то хорошее, что вы о нем помните.

Лейла попыталась улыбнуться, но скривилась от отчаяния. Где-то там наверху на галерее наверняка сидит Ясмин. И уж точно рыдает, если вообще пришла сегодня.

– Он был замечательным ребенком. В прошлом году я спросила у него, какой подарок он хочет на день рожденья, он подумал минуту и потом сказал, что хочет пять синих пуговиц, – Лейла судорожно втянула воздух. – Посмотрел на меня и добавил: «Тетя, только они все должны быть разные!» – По щекам Лейлы потекли слезы, но она продолжала: – Я всю следующую неделю срезала пуговицы с разной одежды. Конечно, я ему накупила еще каких-то игрушек, но когда он получил эти пуговицы, он сиял от радости, как будто это лучшая вещь в мире. – Она сглотнула. – Я любила Макса. Любила больше, чем, наверное, смогу показать или описать.

Клара кивнула и мягко перевела разговор обратно к звонку Эндрю. Оставшееся утро она уточняла и собирала детали: было ли в машине жарко, какая температура была на улице, включала ли Лейла кондиционер, сколько слоев одежды на ней было надето, снимала ли она что-нибудь с себя, потела ли, открывала ли окно.

Лейла понимала, какого результата добивается Клара: доказать, что, даже если в самом деле Лейла оставила Макса в машине намеренно, она не обязательно понимала, что такая жара может его убить. Лейла отвечала на поток вопросов с тихим стоицизмом: гордая осанка, но печальный голос.

Наконец Клара подобралась к финальному вопросу:

– За всем этим мы забыли о том, что вы и сами потеряли любимого и близкого вам человека. Что вы чувствуете сейчас?