Текст книги "Самый жаркий день лета"

Автор книги: Киа Абдулла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

– Давайте-ка поподробнее. – Шепард положил на стол свою внушительную записную книжку и открыл страницу с графиком. – Вас вызвали на работу. Могу я поинтересоваться, кто вам позвонил?

– Мне не звонили. Автоматический сигнал тревоги приходит мне на телефон.

– Откуда?

– Из нашей серверной. Если какая-то часть сервера падает, мне на телефон приходит эсэмэска.

– Так это текст, а не звонок?

Эндрю повертел в руках кружку.

– Ну да. Мы в шутку называем его повесткой.

– Можно посмотреть, как это выглядит?

Эндрю поколебался.

– Да, наверное… – Он вынул из кармана телефон, нашел нужное сообщение и протянул аппарат Шепарду: – Вот.

Детектив поглядел на экран – больше для серьезности, чем для знакомства с текстом. Записал в свой блокнот: «7:54».

– И что произойдет, если вы проигнорируете вызов?

– Меня мигом выпрут. – Эндрю заметил удивление в глазах гостя. – Я понимаю, звучит грубо, но это правда. Каждый час поломки сервера обходится нашим клиентам в сумму порядка двадцати тысяч фунтов. – Он пустился в объяснения механизма работы сервера. Говорил Эндрю легко, прекрасно ориентируясь в своей профессиональной области.

– Хорошо. Что вы сделали после того, как получили повестку?

Эндрю поерзал на стуле.

– Ну, я слегка запаниковал. Двадцать минут на дорогу до детского сада, двадцать минут до серверной, итого – тринадцать тысяч фунтов, только чтобы сдать сына воспитателям.

Шепард поднял бровь:

– С такой стороны я об этом не думал.

– При моей специальности учишься считать, да. – Эндрю картинно повесил голову. – Иногда забываешь о важных вещах.

Полицейский дал собеседнику несколько секунд, прежде чем продолжить:

– Макс спал, когда вы сажали его в машину?

– Да.

Шепард занес ручку над тетрадью, стараясь как можно точнее сформулировать вопрос.

– А для него нормально спать в такое время?

– Да шут его знает, – ответил Эндрю. – После трех лет никакого «нормально» не остается, привычки меняются каждый день.

Шепард сдержанно улыбнулся.

– Лейла выглядела взвинченной, как человек, который спешит?

– Нет.

– Она не злилась на вас за неожиданную просьбу в последний момент?

– Нет. Ей обычно только в радость помогать нам.

– Можете описать ее поведение в то утро?

Эндрю задумался.

– Она выглядела как обычно. Никакой спешки, никакой тревоги. Как всегда.

– Хорошо, вы передали ребенка Лейле и отправились на работу. Когда вы поняли, что Макса нет в детском саду?

Эндрю заглянул за подсказкой в телефон.

– В районе половины двенадцатого, когда проверил голосовые сообщения. Я запускал трассировку на сервере, это долгий процесс, и у меня как раз появилась передышка.

Детектив сделал пометку в записной книжке.

– И что говорилось в сообщении?

– Звонила Джина, администратор детского сада. Она сказала, что Макса сегодня не привезли, и спрашивала, что случилось. Я запаниковал и позвонил Лейле.

Шепард изобразил удивление.

– Вы запаниковали уже тогда? Вы недостаточно доверяете свояченице?

– Да любой родитель запаникует, если ему сообщат нечто подобное.

Шепард смотрел в глаза собеседнику, готовясь к следующему, очень неудобному вопросу:

– У Лейлы могли быть причины навредить вашему сыну?

Эндрю округлил глаза.

– Н-нет. Лейла любила Макса. Это все… – Он тряхнул головой, сдерживая эмоции, и прокашлялся. – Это все трагическая ошибка.

Шепард помолчал, изучая свои заметки. Нужно было дать собеседнику время взять себя в руки.

– Можем мы немного вернуться назад в вашем повествовании? Насколько я понял, вы проверили голосовые сообщения в районе половины двенадцатого. У вас не было нужды проверить раньше, что Макс благополучно добрался до детского сада?

Эндрю непонимающе глядел на него, приоткрыв рот.

– Я… ну, сын же был с Лейлой. С чего бы мне беспокоиться?

– А как насчет вашей жены? Администратор и ей позвонила?

– Обычно они звонят только одному из родителей. Я первый в списке – фамилия Андерсон идет раньше, чем Саид, – поэтому чаще всего звонят мне.

– А ваша жена не спрашивала у вас на протяжении рабочего дня, все ли с Максом в порядке?

Эндрю сердито нахмурился.

– А многие родители во время рабочего дня интересуются, что происходит с ребенком?

Шепард кивнул и мягко ответил:

– Хорошо, я понял. – После короткого молчания детектив посмотрел на часы. – Можно поговорить с вашей супругой?

Эндрю сморщился.

– Мне кажется, ей лучше отдохнуть, если вы не возражаете.

Шепард скорчил сочувственную мину, отработанную годами работы в уголовном департаменте.

– Я понимаю, что ваша супруга сейчас в крайне уязвимом положении, и могу вернуться, когда ей будет удобнее, – заметил он и сделал паузу, дожидаясь реакции Эндрю. – Но если она все-таки может ответить на пару вопросов, это значительно ускорит ход расследования. Как-никак, мисс Саид знает свою сестру лучше всех остальных.

Эндрю согласно кивнул, и детектив понял, что оборона прорвана.

– Я спрошу у нее, – ответил Эндрю.

Кристофер проводил его взглядом. Эндрю Андерсон явно оберегает жену. Может ли статься, что она – одна или вместе с мужем – что-то сделала с Максом и решила повесить ответственность на сестру? Притянутое за уши предположение, но Шепарду доводилось встречать вещи и похуже. Он сделал заметку в дневнике: просмотреть отчет патологоанатома. Вдруг там попадутся какие-то несуразности, вроде странных симптомов или несовпадающего времени смерти.

Он посидел, прислушиваясь, потом встал и осмотрелся в кухне. Книжная полка была заставлена кулинарными сборниками. Судя по всему, супруги – фанаты Рика Стайна[2]2
  Британский ресторатор и телеведущий, автор нескольких кулинарных книг.


[Закрыть]. Заложенный кирпичами камин служил красивой полкой, заваленной безделушками: китайский фарфоровый чайник, здоровенный пивной стакан, винтажный вечный календарь из сияющей меди. Ряд фотографий в рамках: вот юная Ясмин игриво глядит через плечо, разбросав по плечам длинные блестящие волны волос. Могла ли такая девушка убить своего ребенка? В ответ на собственный вопрос Шепард тяжко вздохнул.

– Детектив? – Ясмин стояла в дверном проеме. На ней были черные легинсы и огромная серая футболка с надписью «Императорский колледж Лондона», которая доставала ей почти до колен.

Шепард тепло улыбнулся.

– Ваша альма-матер?

Она поглядела на свою футболку.

– Нет. – Ясмин показала рукой на стоящего позади супруга. – Это его. Я не училась в университете.

– Школа жизни, да? – поинтересовался Шепард. тут же пожалев о нелепой шутке.

Ясмин села за стол, проигнорировав подкол. Детектив отметил про себя ее магнетизм: красота и мягкость движений мгновенно обезоруживали любого. Детектив осторожно, будто держал в руках драгоценную вазу, расспросил ее о вчерашнем дне и не спеша выяснил подробности ее передвижений, начиная с самого утра и заканчивая страшным визитом в больницу после звонка мужа. Потом он перевел разговор на Лейлу.

– Мне бы хотелось немного поговорить о ваших взаимоотношениях с сестрой. Вы не возражаете?

Ясмин кивнула, покраснев.

– Вы часто оставляли на Лейлу присмотр за ребенком?

Она задумалась, мысленно производя подсчет.

– Раз в две недели. Может быть, раз в неделю.

– Настолько часто?

Ясмин нахмурилась.

– Не думаю, что это так уж много. Разве много? Это она сказала?

Шепард не ответил.

– У Лейлы нет своих детей. По-вашему, она обладает достаточными навыками, чтобы присматривать за ребенком раз в неделю?

– Мы ее инструктировали.

– Но не беспокоились, оставляя Макса на ее попечение?

– Никогда.

– Лейла не жаловалась вам, что у нее проблемы с Максом?

– Нет. – Ясмин не нравились вопросы детектива. – Она планировала детей и часто говорила, что сидеть с Максом – это хорошая тренировка.

– Так и говорила?

– Возможно, не теми словами, которые выбрала я.

– То есть она не выражалась так открыто?

– Ну, они с мужем пытались зачать, поэтому я знаю, что они хотят детей, – ответила Ясмин неуверенным тоном. – Просто у них пока не получается.

– Это не провоцировало конфликты с вами?

Она потерла виски.

– Не конфликты, конечно, но иногда напряженность чувствовалась.

– В чем это выражалось?

– Когда я была беременна, Лейла не могла смотреть на меня или находиться рядом. Будто ей было больно. Потом все улеглось, но первые месяцы было странное ощущение.

– И сейчас все хорошо, так?

– Да, хотя… – Ясмин неуютно поерзала на стуле. – Иногда бывают споры. Я вижу, как она на нас смотрит – на меня, Эндрю и Макса, – когда мы бездельничаем и валяем дурака. И прямо чувствую ее взгляд.

Шепард ждал продолжения.

– Какой взгляд?

– Завистливый? – Ясмин одернула себя. – Нет, так неправильно говорить. Не завистливый, но какой-то тоскливый. Постарайтесь понять. Лейла всегда и во всем добивалась успеха. Она непревзойденная, дисциплинированная, зубами и когтями выбивает успех. Когда-то сестра решила, что ей нужно иметь детей, и когда выяснилось, что они с Уиллом не могут завести ребенка, для нее это было как пощечина. Постоянно видеть нас с Максом было для нее тяжелым испытанием, я думаю.

– И поводом для зависти?

Ясмин съежилась.

– Нет, это неподходящее слово.

Детектив сделал последнюю пометку.

– Мисс Саид, вы очень мне помогли. – Он поправил галстук и встал. – Я понимаю, как вам нелегко говорить о произошедшем.

Ясмин рассеянно кивнула. Сказанная банальность будто повисла в воздухе.

– Спасибо за уделенное время. Я вас оставлю. – Шепард направился к выходу, оставив нетронутой чашку остывшего чая.

Сев в машину, он включил на полную мощность кондиционер. Струя холодного воздуха била прямо в глаза. Вырулив на улицу, Кристофер поглядел через зеркальце заднего вида на промятое пассажирское место сзади. Возможно ли забыть ребенка? У Шепарда не было семьи, и он не мог себе представить постоянный пресс родительской ответственности, но сомневался, что можно случайно забыть в машине ребенка.

Оставить его в машине по необходимости – вот это уже более осмысленно. Родитель, в спешке забегающий в лавку при заправочной станции в поисках бутылки молока? Обычная картина. И вполне логичная. Неправильное решение, сделанное в сиюминутной горячке под давлением неожиданных обстоятельств.

С этими мыслями Шепард припарковался подле участка и добрел до своего рабочего места. На столе лежал плохо пропечатанный черно-белый лист: заключение патологоанатома. Детектив пробежал глазами текст. Предварительный диагноз: преждевременная смерть наступила вследствие гипертермического шока. Макс погиб от перегрева. Шепард тяжело опустился в кресло. Значит, по этой части сомнений больше нет. Хотела она того или нет, Лейла Саид убила своего племянника.

Глава 4

Лейла потихоньку мерила шагами комнату, всякий раз останавливаясь у окна и рассматривая сереющее небо. Странные ощущения. Ей казалось, весь мир уже знает о том, что ее обвиняют в убийстве: таксист, который вез ее в понедельник домой из полицейского участка; почтальон, который постучал вчера в дверь; сосед, увиденный в саду вечером. Лейла пряталась от них, будто они могли наброситься на нее. Именно поэтому она сейчас ждала наступления темноты, чтобы выбраться из дому. Она оглядела пустую улицу, чувствуя, как неприятно сжимается что-то в животе. Понимая, что ей грозит за визит к сестре, Лейла не могла поступить иначе. Ей необходимо было поговорить с Ясмин, пусть даже в итоге последует наказание.

Дождавшись сумерек, она устремилась за угол на соседнюю улицу. Постучала в дверь – по привычке, будто Макс мог спать. Капризный малыш мог орать целый час, если его нечаянно разбудить. Резкий звук дверного звонка мог потревожить его сон – и тогда крики и плач начинались заново. От внезапного осознания того, что предосторожности больше не имеют смысла, у Лейлы встал в горле ком.

Щелкнула задвижка, и на пороге показалась Ясмин. Она была неумыта; через грязные спутанные волосы сквозила кожа головы. Сестры уставились друг на друга, и пространство между ними словно исказилось, подобно раздувшейся в костре консервной банке. Лейла открыла было рот, но Ясмин молча развернулась и ушла в глубь дома, оставив дверь распахнутой. Лейла осторожно ступила внутрь. Странно, насколько весь дом может поменяться в один вечер из-за трагедии. Раньше уютное и теплое, жилище сестры теперь выглядело захламленным и тесным. Лейла сняла обувь, опираясь рукой на висящую на вешалке груду пальто и курток, которые спружинили под ладонью. Затем Лейла подошла к гостиной и замерла в дверях. Ясмин указала рукой на софу. Еще одна неудобная мебель из «Икеи» – первое серьезное вложение младшей сестры в попытку соответствовать стильным картинкам из соцсетей. Лейла не стала садиться: говорить о сложных вещах лучше стоя.

– Ты специально?

Лейла непонимающе поглядела на нее:

– Ты о чем?

– Ты специально оставила Макса в машине?

Лейла сникла.

– Я бы никогда так не сделала. Никогда.

Ясмин не отступалась:

– Понятно, что ты не хотела причинить ему вред. Но скажи, ты сознательно оставила его в машине? Всего на минутку.

– Нет. Конечно, нет.

Ясмин приблизилась к сестре.

– Ты говорила по телефону, да?

Лейла моргнула. После секундного замешательства она кивнула.

У Ясмин перехватило дыхание. Не произнося ни слова, она влепила сестре пощечину. Чистый звонкий звук удара разнесся эхом по дому.

Лейла опустила голову. Щека горела, но она не прикоснулась к лицу.

– Прости, – сказала она. Голос оставался предательски спокойным.

У Ясмин от возбуждения дрожал подбородок.

– Ты ничего не забываешь. Любую мелочь отмечаешь в ежедневнике. – Она всхлипнула. – Как? Как ты могла забыть о Максе?

Лейлу выжигал изнутри пламенный стыд.

– С кем ты разговаривала? – спросила Ясмин.

Старшая сестра покраснела.

– Из офиса позвонили, – призналась она.

Ясмин кивнула, будто этот ответ был ключом ко всему.

– Если бы ты не висела на телефоне, ты забыла бы Макса?

Лейла искала соломинку для спасения.

– Не знаю, Ясмин. Я понятия не имею, что случилось бы тогда.

– Мы заранее говорили об этом, – Ясмин махнула рукой в сторону лестницы, – мы с Эндрю. Разработали целую систему, когда начали пользоваться этим детским креслом. Я читала, что нужно оставлять на переднем сиденье игрушку или детские ботиночки, чтобы не забыть про ребенка, и сказала Эндрю, что это хорошая идея, но мы никогда так не делали. А ты оставляешь себе напоминания о миллионе вещей.

Лейла подошла к сестре, чтобы обнять ее, но та отпрянула.

– Я не могу, – она выставила вперед дрожащие руки, – не могу к тебе прикасаться.

Лейла заговорила настойчивее:

– Ясмин, ты должна знать, что я не хотела этого. Ты обязана мне поверить.

Младшая сестра зло рассмеялась:

– Хватит. Хватит мне говорить, что я обязана делать. Всю жизнь ты мне указывала, куда идти и как себя вести. Понукала, точно какую-то скотину. А теперь ты вдруг забыла моего ребенка в машине! Худшей ошибки и быть не может, и почему-то она коснулась именно меня! Моего сына!

– Ясмин, пожалуйста, прекрати. Я не хотела этого.

– Не хотела?! – Ясмин перешла на крик. – Госпожа начальница, вечно в бегах, порхает с одной встречи на другую. Вечно в спешке. Я знаю, что тебе было некогда возиться с Максом. Не смотри на меня так! Думаешь, я этот твой тон не отличу, когда по телефону ты стараешься быть вежливой? О да, ты так ценишь свое время! Как смею я, презренный секретарь-ассистент, просить тебя, госпожу начальницу, присматривать за моим ребенком!

Лейла опустила глаза. Конечно, Ясмин ее раскусила. Как иначе. Сестра, с ее удивительно развитой эмпатией, считывала любые нюансы настроения окружающих.

Ясмин перешла на страшный шепот.

– Я спрошу еще раз, Лейла. Я понимаю, что ты не хотела причинить ему вред, но ты ведь сознательно оставила Макса в машине? Думала, на пару минут, да?

Лейла покачала головой:

– Я его любила. И ни за что не оставила бы одного.

Ясмин всхлипнула.

– Он проснулся, Лейла? Скажи мне. Он звал меня? Понимал, что умирает? Успел испугаться? Что он чувствовал? – Разрыдавшись, она рухнула на стул.

Лейла опустилась возле нее на колени. Мысль о том, что племянник мог проснуться и реветь в машине от ужаса и боли, разрывала ее сердце на части. Она ненавидела себя. Сильнее всего остального Лейла чувствовала ненависть к себе и понимала, что сестра тоже ее ненавидит. Возможно, будет ненавидеть до конца дней.

– Он спал, – ответила она. – Все время спал.

Неважно, что они никогда не узнают правды. Это единственный ответ, который она могла дать Ясмин.

* * *

Кристофер любил работать в вечернее время: шум оживленной улицы за окном стихал, и сотрудники потихоньку покидали участок, оставляя после себя воспоминания о прошедшем дне. Детектив приблизил видео с Лейлой на экране ноутбука и присмотрелся. Запись с камеры слежения здания, в поле которой попадала часть парковки. Зернистое видео не передавало выражения лица; глаза и вовсе превратились в пару сверкающих пикселей. Время съемки 11:31, 12 июля, день смерти Макса. Лейла будто бы не паниковала, она спокойно шла по проходу, сжимая в руке телефон.

– О чем ты думаешь? – прошептал Шепард, следя за ее движениями. Выпрямленная спина и быстрые шаги говорили о напряжении, но отнюдь не страхе. Лейла вышла на улицу и покинула экран. Если тебе кто-нибудь скажет, что ты оставил в машине маленького ребенка, ты будешь идти шагом или все же побежишь? Кристофер отмотал видео назад и снова посмотрел на Лейлу. Открываются двери лифта, она выходит. Направляется прямо к машине. Лишь на краткий миг Лейла выдает свое волнение, прижав ладонь ко рту. Не зная, что происходит, можно было бы подумать, что она идет за кофе.

Шепард понимал, что реакция на кризисную ситуацию может быть очень необычной. Что означает спокойствие женщины – невинный шок или что-то более темное? Кристофер снова и снова просматривал видео в поисках любых зацепок. При личном общении Лейла произвела впечатление любящей тетушки. Но детектив знал, что внешний вид – особенно если он внушает доверие – может легко обмануть.

Он не всегда был столь циничен, но на такой работе сложно было оберегать свою веру в людей. Раньше Шепард сохранял наивное благодушие, но все разрушил случай с Корой, двухлетней малышкой, которая фигурировала в отвратительном преступлении. Крис с коллегой посетил дом девочки, который оказался аккуратным и уютным жилищем. Джулия, изящная и яркая молодая мама с хорошо подвешенным языком и в стильном платье, их очаровала. Как такая женщина может жестоко обращаться со своим ребенком? Теперь, оглядываясь назад, Шепард мог вспомнить простые и действенные приемы манипуляции: вот она в нужный момент прикоснулась к его руке, вот пустила слезу, мило и по-детски всхлипывая. Другие матери плачут очень некрасиво, захлебываясь в истерике. Даже в том, как Джулия сжимала руки, был неуловимый оттенок сексуальности.

Шепард вспомнил день, когда в последний раз видел Кору. Из детского сада сообщили о свежих царапинах, и он вызвался съездить для разговора с Джулией – ему хотелась побыть с ней один на один. Шепард ничего не имел в виду, ему просто нравилось ее успокаивающее присутствие. Джулия встретила его, ласково улыбаясь, и привычно пригласила в дом. В те моменты, когда она подходила к нему слишком близко, воротник рубашки начинал сдавливать ему шею. Детектив понимал, что ведет себя крайне неэтично. Нельзя так относиться к свидетелю. Но Кристофер до сих пор помнил чувственный запах ее духов и не мог забыть жгучее желание ее поцеловать.

Тогда он сдержался, хотя знал, что Джулия не будет протестовать. Он неуклюже отступил и чуть не снес шкаф с посудой. Хозяйка не подняла его на смех, лишь одарила еще одной теплой улыбкой. Шепарда ослепило ее очарование, он забыл про обращение из детского сада. Ему тогда было тридцать лет – возраст, в котором пора научиться сохранять холодную голову. В тот день он сел в машину и пятнадцать минут уговаривал себя наконец уехать. Гадал, следит ли она за его машиной из-за занавески, возможно надеясь, что детектив заглушит двигатель и снова постучит в дверь.

А три недели спустя Кора погибла. С того времени прошло шестнадцать лет, но давняя ошибка по-прежнему не давала Кристоферу спать по ночам. Он не задал те вопросы, которые должен был задать. Вместо этого он с готовностью согласился на кофе и распустил хвост, будто они сидели в кафе на первом свидании. Грация и обаяние молодой матери навели на Шепарда морок.

Иногда он думал, не из-за этого ли до сих пор остается один. С тех пор Кристофер не расставался с броней. Вот и Лейла Саид вела себя как идеальная тетушка счастливого малыша, но это не снимало с нее подозрений. Если она и впрямь планировала убить ребенка, Шепард выведет ее на чистую воду.

* * *

Лейла сидела в полумраке своей кухни и глядела в окно на садик, изучая вянущую от жары траву, освещенную луной. Обычно Уилл поливал газон, но они расстались уже пять месяцев назад, и теперь она была одинока в своем чересчур большом доме. Они купили его после того, как Лейла получила свой первый большой контракт. Как они были по-детски счастливы, перебегая из одной комнаты в другую! Уилл раскачивался на деревянной балке, Лейла уговаривала его слезть, а потом он неуклюже свалился на ковер, и они хохотали до упаду. Они распределили все помещения: вот кабинет и библиотека, вот спортзал для Уилла, вот вторая спальня для запланированного первенца. Лейла мечтала о материнстве, как о божьем благословении. Если она сможет вырастить собственных детей в любви, безопасности и заботе, которых так не хватало им с Ясмин, возможно, это исцелит ее давнюю кровоточащую рану. Она очень заботилась о младшей сестре в детстве, но последующие события наводили тень на все воспоминания. Образ матери, лежащей в ванной с неестественно бледным лицом, открытыми глазами и пузырьками воздуха, зацепившимися за волосы, преследовал Лейлу всю жизнь.

Когда она получила право опеки над Ясмин, то нашла самую дешевую квартирку на проезде Фринтон. Первые их ночи там пришлись на очень холодное время, девочки дрожали от холода и натягивали на себя всю одежду, которая у них была. Вечерние смены в «Маркс энд Спенсер», работа официанткой по выходным. Лейла краснела, вспоминая те времена, потому что ей было по-настоящему стыдно. Она подбирала объедки с тарелок в кафе, прятала от сестры напоминания о долгах за электроэнергию, пробивала свежие дырки в ремне, чтобы с костлявых бедер не спадали джинсы.

Стало немного легче, когда Ясмин подростком получила первую работу в офисе. Потихоньку они выбрались из долговой ямы и стали копить, но для Лейлы это означало поражение: сестра поставила крест на своем образовании. Не бросая работу официанткой в забегаловке, Лейла готовилась к сдаче дипломной работы. После выпускного она смогла получить место в архитектурном бюро «Фаррелл и Уайт» – по программе этнического разнообразия. Элеонор Фаррелл, миниатюрная хрупкая владелица бюро, взяла ее под свое крыло и быстро продвинула по служебной лестнице. Лейла доросла до позиции равноправного партнера, а потом, в двадцать восемь лет, покинула фирму и основала собственное бюро. Элеонора тогда, как ни странно, даже не потребовала подписать соглашение об отказе от конкуренции, только взяла с Лейлы обещание, что та не уведет за собой клиентов.

За следующие десять лет Лейла построила успешный бизнес. Тем временем Ясмин работала все в том же офисе, доросла до звания персонального ассистента и уткнулась в стеклянный потолок из-за отсутствия образования. Но сестра никогда не переживала по этому поводу: жизнь для нее вообще была устроена проще. Пока Лейла рвала жилы, младшая сестренка встретила понимающего мужчину, вышла замуж и забеременела.

В последние годы Лейла успокаивала себя тем, что успешно вырастила сестру, но все чаще признавалась себе в том, что тоскует по собственной большой семье. Отсутствие ребенка сквозило, как незакрытая форточка, и его приходилось деликатно обходить в каждой беседе. «У вас есть дети? Нет? Ох, тогда у вас наверняка куча свободного времени! Чем вы вообще занимаетесь после работы?»

Когда Ясмин забеременела, это, конечно же, стало радостью для всех. Но в тот момент Лейла пыталась выносить ребенка уже несколько лет, и то, с какой легкостью это получилось у Ясмин, воспринималось ударом под дых. Они с Уиллом прошли через пять процедур ЭКО и четыре выкидыша (одна из попыток и вовсе не дала результата). По ночам Лейла лежала в постели с открытыми глазами и приносила абсурдные клятвы: «Я брошу работу ради здорового ребенка; я отдам все деньги за здорового ребенка; да я и Уилла брошу ради здорового ребенка!» Она страстно хотела детей, и вид младшей сестры – радостной, полной сил и любви, – которой с такой легкостью удалось выносить плод, глубоко ранил Лейлу, лишенную счастья материнства.

Могут ли детективы узнать о ее отчаянии? Лейле казалось, что от нее буквально разит им. Могут ли они подумать, что она специально убила Макса? Свихнулась от ревности? Возможно, она и правда слегка тронулась умом, раз позволила себе так поступить. Или, сама того не замечая, уже давно и глубоко психически нездорова.