Текст книги "Самый жаркий день лета"

Автор книги: Киа Абдулла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Эндрю ринулся к сыну и потащил его в дом, обещая угостить мороженым. Лейла поспешила к Ясмин, чтобы отвлечь ее пустой беседой. У ребенка просто сыпь. Как иначе.

– Что смотришь на «Нетфликсе»? – спросила Лейла первое, что пришло в голову.

Сестра целых десять минут описывала ей новый комедийный сериал с Анной Кендрик в главной роли: Ясмин не нравились мрачные фильмы про живодеров или похищенных подростков. Все десять минут у Лейлы бешено стучало сердце. Это просто сыпь. Господи, пускай это будет просто сыпь. Казалось, прошла целая жизнь, прежде чем Эндрю вернулся, перебросив хихикающего сынишку через плечо. Он подмигнул Лейле, и та смогла вздохнуть с облегчением.

Прошел месяц, и однажды Эндрю объявился у нее на пороге, дерганый, будто наркоман.

– Что случилось? – спросила Лейла, испугавшись вида зятя.

Он молча сел на ступеньку лестницы, будто у него отказали ноги.

Лейла испытующе оглядела Эндрю.

– Что-то с Ясмин?

Он затравленно посмотрел на нее, точно избитый пес.

– Нет. С Максом.

У нее перехватило дыхание.

– В чем дело? – Если что-то случится с Максом, Ясмин этого не переживет.

– У него тоже та болезнь, Лейла. У него БЭ.

Что-то будто сломалось в воздухе, и реальность треснула пополам.

– Нет, – прошептала Лейла.

– Да. – Эндрю быстро заговорил, словно стараясь перегнать собственный ужас: – Язвы у него появляются по ночам. Я пытаюсь скрывать это от Ясмин, сам купаю и одеваю утром, но прятаться вечно не получится.

Стены вокруг будто поплыли.

– Не может быть. Ясмин делала анализы. Врачи сказали, ребенок чист. Это не эпидермолиз. Он проявился бы при рождении, – бормотала она, не соглашаясь с ужасным фактом.

Эндрю сжал кулаки, будто вытягивая корабель ный канат.

– Про БЭ очень многое неизвестно. Это подлая штука, очень подлая.

Лейла перебирала в голове возможные объяснения.

– А что сказал врач?

– Врач? – Эндрю уставился на нее. – Я не показывал Макса врачу.

– Тогда откуда ты знаешь?! – взорвалась она.

– Потому что знаю! – заорал Эндрю в ответ. – Я провел с Тоби три года. Я знаю, как выглядит эрозия. Она даже пахнет по-особому, и Макс… он пахнет так же.

– Эндрю, нужно сделать анализы.

– И что дальше?

– А дальше мы… – Лейла отлично понимала, что дальше. Годы агонии.

Эндрю поглядел на нее и попытался объяснить мысли, которые крутились у него в голове:

– Лейла, ты видела только часть мучений, меньшую часть. Да, ты наблюдала повязки и крики. Но ты не была в родильном отделении, когда мы держали нашего новорожденного ребенка и его кожа оставалась у нас на руках. Ты не была там, когда врач отдал нам папку с диагностикой и сказала: «Лучше даже не смотрите», потому что содержание было слишком пугающим. – Он бессильно взмахнул рукой. – Знаешь, когда у Тоби воспалились слезные протоки, он ослеп на несколько дней. Ему было жутко страшно. Потом у него начало зарастать горло, и нам сказали, что придется вставлять чертову трубку. И даже если бы он все это выдержал, впереди его ждал рак кожи, никаких вариантов. Мы жили в оцепенении от ужаса и держались только потому, что все это происходило без перерыва. У нас просто не было времени остановиться и подумать. – Эндрю вновь поглядел на Лейлу, будто ища у нее заступничества. – Во второй раз я не вынесу. И Ясмин не вынесет.

– Хорошо, и что ты предлагаешь? Мы не сможем скрыть от нее болезнь сына.

Эндрю помолчал.

– Я нашел клинику в Голландии.

– Что за клинику? – с опаской спросила Лейла.

– Они провели эвтаназию двух детей с БЭ.

Лейла моргнула, парализованная нелепым ответом зятя. Наконец разум закончил логическую цепочку, и Лейла поняла намерение Эндрю. Она отпрянула от него, захрипев. Открыв было рот, чтобы закричать на него, Лейла тем не менее сумела сдержаться.

– Ты хочешь… – Она не смогла заставить себя закончить фразу.

Эндрю энергично замотал головой:

– Я уже прочитал условия: клиника не работает с иностранными гражданами.

Лейла выдохнула.

– Но есть другой выход.

Она снова посмотрела на Эндрю:

– Какой еще выход?

– Я прочитал недавно статью про мужчину во Флориде, который случайно оставил ребенка в машине.

Лейла почувствовала неприятный холодок внутри.

– Эндрю, что ты мелешь? Только не говори мне, что ты всерьез думаешь про это.

– Я уже все спланировал.

Лейла присела перед зятем на корточки, напряженно глядя ему в глаза.

– Эндрю, надо обратиться к доктору. Сделать анализы. Препараты улучшаются с каждым годом, мы его вылечим.

– Ты знаешь, что БЭ не лечится.

– Но должны же быть какие-то подвижки.

– Можно сохранить жизнь, да, но не избавить от мучений.

– Ты не знаешь наверняка.

– Я знаю достаточно! – рявкнул Эндрю. – И волнуюсь не за себя. Я переживу, смогу ухаживать за ребенком часы, дни, годы. Но Ясмин не выдержит его агонии. Только не с Максом. Когда появился Тоби, она не знала ничего другого, мальчик всегда был болен, но Макс… Это ее убьет.

Лейла села на пол, чувствуя, как закружилась голова.

– Эндрю, то, что ты предлагаешь, называется убийством.

– Это милосердие.

Лейла сжала кулаки. Ногти оставили глубокие белые борозды на ладонях.

– Немедленно прекрати такое говорить.

На лице у Эндрю была нечитаемая смесь эмоций.

– Знаешь, даже странно, что мы так сентиментально относимся к человеческой жизни. Мы отстреливаем оленей, если они слишком быстро размножаются, но совершенно не можем представить подобной участи для самих себя. Даже в качестве акта милосердия. Мы так яростно хватаемся за неприкосновенность человеческой жизни, что доходим до вершин антигуманности. Если бы животное страдало так, как страдал Тоби – и как будет страдать Макс, – мы немедленно прекратили бы его печальное существование. Однако людям отказываем в подобной роскоши.

– Эндрю, подумай сам, о чем ты говоришь.

– Я думал, Лейла. Только об этом и думаю.

– И сколько ты уже об этом думаешь?

Он судорожно сглотнул.

– Две недели.

– Две недели?! Две недели ты ходишь и думаешь о том, как убить собственного сына?

Эндрю нахмурился:

– Не говори так.

– А как мне еще говорить?! – Голос у Лейлы задрожал. – Эндрю, это безумие!

– Я все тщательно продумал.

– Прекрати. Мы отвезем Макса к врачу. Сделаем анализы. Определим следующие шаги.

– Это убьет Ясмин. Ты знаешь, что болезнь Макса ее убьет.

Перед глазами Лейлы живо встали воспоминания: вот она бежит по больничному коридору в поисках Ясмин; сестра лежит в кровати с мертвенно-синими губами. А вдруг на этот раз они не успеют ее спасти?

– Эндрю, если ты так думаешь, если хоть допускаешь такое, по-моему, тебе пора обратиться к врачу. – Она положила зятю руку на плечо: – Возможно, тебе…

Эндрю резким движением сбросил ее руку и оскалился:

– Нет, Лейла! Врачи мне не помогут. И Максу врачи не помогут. Я не допущу, чтобы моя семья опять прошла через такой кошмар. Я это сделаю. Если хочешь, вызывай копов, но я это сделаю. – Он показал рукой куда-то за окно. – У него язвы как от ожогов третьей степени. У моего сына прямо на коже. Появляются каждый день. Как нам жить с этим? – Голос у него сорвался.

Лейле пришло на ум еще одно воспоминание, более раннее: Ясмин плачет на полу в кухне, Тоби кричит на втором этаже. «Иногда я хочу, чтобы он наконец умер». Она ощутила прилив адреналина в крови.

– Эндрю, скажи, ты правда всерьез думаешь это сделать?

– Я не вижу другого выхода, – просипел тот.

– Не уходи от ответа.

Он сцепил пальцы.

– Я читал о таких случаях. Они происходят в случае внезапного сбоя в привычном расписании: папа отвозит ребенка в детский сад вместо мамы или один из родителей почему-то меняет маршрут. За такое почти никогда не наказывают.

– Ты не сможешь, Эндрю. Отступишь в последний момент. Ты не бросишь Макса.

– Я могу дать ему снотворное. Прометазин его отключит. На него легко получить рецепт: достаточно сказать, что у ребенка аллергия.

– Ясмин тебя возненавидит.

– Она меня простит. Когда-нибудь.

– Не простит, – возразила Лейла. – Просто не сможет. – Она замолкла, подавленная чудовищностью идеи, появившейся в голове. Потом Лейла медленно подняла глаза на собеседника: – Это должен сделать не ты.

Вот так все и началось.

Глава 17

Постель Лейлы была завалена платьями: бордовое от Александра Маккуина с дерзким вырезом, белая туника в пол с асимметричным воротником, неуместная безделица из красной тафты. Ясмин остановила свой выбор на канареечном мини, которое идеально подчеркивало ее фигурку. Она внимательно оглядела себя в зеркале и сверкнула широкой улыбкой:

– Мне нравится.

– Выглядишь сногсшибательно, – согласилась Лейла.

Они встретились взглядами в зеркале.

– Спасибо, что позвала меня. – Ясмин поправила локон. – Я понимаю, что пока нам сложно общаться, но все наладится, Лейла, я уверена. – Она потупилась. – Ты ведь знаешь, что я тебя простила?

Лейла выдавила фальшивую улыбку:

– Знаю.

Однако прощение не имело смысла, поскольку Ясмин не подозревала о том, что случилось на самом деле. Достаточно просто поверить в несчастный случай, смириться с жестоким поворотом судьбы, с неисповедимыми мотивами высшего разума. Но для Лейлы и Эндрю прощение их греха не предусматривалось: они договорились унести общую тайну с собой в могилу.

Ясмин разгладила руками платье и глубоко вдохнула, чтобы справиться с волнением.

– Хорошо, я готова.

Лейла открыла комод и достала миниатюрную сумочку фирмы «Селин»:

– Возьми. Она подходит к этому платью.

Иногда, заказывая дизайнерский аксессуар, Лейла выбирала сразу два в разных цветах, потом одалживала один Ясмин и отказывалась забирать обратно. «Пускай будет у тебя, – отвечала она мягко. – У меня есть еще один». Такими обходными путями она снабжала сестру люксовыми вещами, не задевая ее достоинство.

Ясмин защелкнула сумочку и посмотрела, как та гармонирует с платьем. Лейла присоединилась к ней перед зеркалом. Ей понравилось, как они выглядят рядом. Сама Лейла выбрала платье цвета морской волны; завышенная талия подчеркивала грудь.

– Ты тоже потрясающе выглядишь, – признала Ясмин.

– Спасибо. – Лейла чмокнула ее в висок, чтобы не испортить макияж. – Все наладится, малыш.

Младшая сестра кивнула. От радости у нее сияли глаза.

– Да. обязательно.

Взявшись за руки, они вышли из комнаты.

* * *

Шеп позвонил в звонок, надеясь, что встречается с этой семьей в последний раз.

Дверь открыл Эндрю. Он упал духом при виде Кристофера, но попытался сохранить лицо.

– Детектив, – кивнул он гостю. – Я гляжу, вы все не можете успокоиться.

Шепард скромно вытер ноги о коврик.

– Можно войти?

Эндрю поиграл желваками и неохотно кивнул:

– Входите.

Кристофер проследовал за ним на кухню, но вместо того, чтобы сесть за стол, оперся о кухонную стойку.

– Ваша жена здесь?

– Нет, она… – Эндрю замялся. – Она на вечеринке с сестрой.

Шепард почувствовал облегчение. То, что он собирался сказать, легче было обсудить наедине с отцом.

– Что же, чем я обязан удовольствию вновь вас лицезреть? – язвительно поинтересовался Эндрю.

– Прошу прощения, что донимаю, – Кристофер сложил ладони в жесте покаяния. – Буду с вами честен. Когда я приезжал в прошлую субботу, то спрашивал про аллергию у Макса, потому что не нашел ни единого доказательства, что она у него была. – Он замялся. – Я подумал, что вы использовали седативное средство, чтобы успокаивать мальчика по ночам.

Эндрю смерил его ледяным взглядом.

– Вы хотите сказать, что я травил собственного сына наркотиками?

– Вы удивитесь, если я расскажу вам о случаях, с которыми сталкивался! Но потом у меня щелкнуло в голове, – он махнул рукой в сторону окна, через которое был виден садик, – и я вспомнил, как вы говорили, что подстригали газон в июне, в тот же месяц, когда у Макса началась аллергия. – Движением головы Шепард указал на шкафчик над кухонной раковиной: – Можно? – Он открыл шкафчик и вытащил большую зеленую бутылку. – Подозреваю, пестициды вы тоже начали использовать в июне?

– Да.

Кристофер изучил этикетку.

– Масло нима[6]6
  Древесное растение, служащее источником природных пестицидов.


[Закрыть] может вызывать аллергические реакции. Когда я сопоставил факты, то понял, что предвзято к вам относился.

Эндрю заморгал.

– Что ж, надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство, детектив.

– Да, вполне. Я еще раз прошу прощения. Эта деталь не давала мне покоя, но, знаете, иногда интуиция и опыт полицейского могут направить по ложному следу.

– Да, но… – Эндрю поглядел на него. – Спасибо вам за заботу.

Шепард видел, что хозяин стремится поскорее его выпроводить. Интересно, подружились бы они, сложись обстоятельства иным образом? Может, проводили бы вместе вечера, с женами или без. Или он перехватил бы стаканчик-другой в баре с Эндрю, вместо того чтобы ползти в пустую квартиру. Он медлил, не спеша уходить.

– Так Лейла и Ясмин устроили себе что-то вроде девичника?

– Да, вроде того, – задумчиво пробормотал Эндрю.

Кристофер потоптался, ожидая, не спросит ли у него что-нибудь Эндрю, но потом молчание стало нелепо затягиваться, поэтому он со вздохом махнул рукой в сторону прихожей.

– В любом случае, если понадобится помощь, вы всегда можете мне позвонить. Номер у вас есть, – он похлопал себя по карману с визитками. – Еще раз примите мои соболезнования, мистер Андерсон.

– Спасибо, – ответил тот, не поднимаясь со стула.

– Я закрою за собой. – Шепард оставил хозяина обдумывать их разговор в пустующем доме, а сам направился на улицу, к машине.

Лейлу радовало, что они забронировали ресторан в центральной части города, в отдалении от ее бюро. Здесь, высоко над набережной Виктории, можно было видеть все изгибы Темзы до самого горизонта. Город призывно мигал огнями, и Лейлу впервые за много месяцев переполняли надежды на светлое будущее. Приобняв сестру, она представила ее всем своим коллегам, а потом остановилась поболтать с Джоном, долговязым симпатичным канадцем, который точно был во вкусе Ясмин. Подобные вечеринки всегда начинаются с нелепого официоза, и Лейла хотела удостовериться, что сестра будет чувствовать себя комфортно. Наконец она оставила их с Джоном наедине, а сама отправилась на поиски коктейля.

Ее перехватил Роберт.

– Знаешь, Ясмин очаровательна! – воскликнул он. – Теперь понимаю, почему ты ее скрывала от нас столько лет.

Лейла улыбнулась:

– И вовсе я не скрывала. Она постоянно бывает у меня, и ты бы точно ее встретил, если бы почаще появлялся на работе.

Роберт рассмеялся.

– Постараюсь, если она продолжит нас посещать. – Отхлебнув шампанского, он отвел Лейлу за локоток в более тихий угол: – Не хочу грузить тебя делами весь вечер, но Эли из «Мерсерз» обмолвился, что может устроить нам презентацию в банке «Коуттс». Вот увидишь, мы выйдем в дамки уже в этом году. – Он поднял бокал.

Лейла чокнулась с ним своим напитком. Через плечо собеседника она увидела, как Ясмин смеется какой-то шутке Джона, и ощутила удовлетворение. Вот жизнь, какой она должна быть. Они с Робертом строят грандиозные планы для компании; Ясмин опять рядом, счастливая и беспечная; семейная жизнь с Уиллом возвращается в спокойное русло. «Все налаживается, – подумала Лейла. – Все и впрямь налаживается». Внезапно она сделала шаг вперед и чмокнула Гарднера в щеку, огорошив его.

– Давай устроим сегодня выходной, хорошо?

Роберт засмеялся:

– Давай. – Он развернулся и уверенно зашагал к супермодели, с которой сейчас встречался.

Лейла решила дать себе волю – в тех пределах, какие может позволить себе босс, конечно. Она знала свой лимит – четыре бокала; дальше на нее накатывало неприятное липкое опьянение, и она теряла твердость в ногах. Учитывая выпитое дома, это была уже третья порция. Надо следить за собой.

Лейла покружила по комнате, послеживая за сестрой – не нужно ли Ясмин убежище от толпы мужчин, которые собрались вокруг нее? Похоже, что нет: она наслаждалась вниманием, вернувшись в знакомую стихию мужского обожания. Оставив сестру купаться во взглядах аудитории, Лейла вышла на балкон, переступив через низкую раму окна. Снизу огромная баржа преодолевала арку моста, и Лейла зажмурилась, уверенная, что судно сейчас заденет опоры. Но баржа легко преодолела препятствие. Надо перестать беспокоиться о вещах, на которые не можешь никак повлиять.

– Привет!

Лейла обернулась:

– Привет.

Ясмин перелезла через раму и присоединилась к сестре.

– Как тебе вечеринка? – спросила Лейла.

Ясмин удовлетворенно кивнула, а потом присела на толстые бетонные перила, окружающие балкон.

– Устала?

– Нет, – расслабленно рассмеялась Ясмин. Она явно слегка перебрала.

Лейла села рядом и обняла сестру.

– Я рада, что ты сегодня согласилась прийти.

– Я тоже. – Ясмин обернулась и задумчиво поглядела на Темзу. – Господи, какой странный март намечается.

Лейла крепче сжала объятия. В марте Максу исполнилось бы четыре.

Ясмин подняла свой бокал с таким усилием, будто это был кузнечный горн. Она посмотрела на уличные огни сквозь стекло.

– Знаешь, я иногда думаю, что заслужила потерю сына. – Ее голос был тихим и необычайно спокойным.

Лейла уставилась на сестру:

– Почему ты такое говоришь?

– Ты думаешь, что я хороший человек, но я плохая. – Она неопределенно махнула рукой, зазвенев браслетами. – Знала бы ты, как я вела себя с Тоби. Как орала на него, умоляя заткнуться, когда он плакал.

Лейла слегка баюкала Ясмин.

– Это нормально, малыш. Я уверена, что каждая мама иногда орет на своего ребенка.

– Не так, как я. Не настолько грубо. – Ясмин сжала ножку своего бокала. – Я плохой человек, Лейла. Я тебе не говорила, но в прошлом году, посреди процесса, я встречалась с Джейсоном.

Лейла скорчила гримасу.

– Тем парнем с работы?

– Ага. Я сама написала ему. Притворилась, что это просто дружеская выпивка, но на самом деле… – она поежилась, будто заранее защищаясь, – планировала с ним переспать.

Лейла отстранилась и смерила сестру взглядом с ног до головы.

– Скажи мне, что ты этого не сделала.

– Нет, но планировала. Мне было очень одиноко и тоскливо.

Лейла начала было говорить, но Ясмин прервала ее:

– Есть еще кое-что. – Она набрала воздуху в грудь, решившись сделать признание. – Несколько лет назад, вскоре после смерти Тоби, я поехала на пикник. Помнишь, ты тоже собиралась, но не поехала.

Лейла виновато кивнула. Летом 2017-го намечалась грандиозная вечеринка в загородном клубе, но в последнюю минуту ей пришлось сесть за работу.

– Я тогда по-прежнему очень погано себя чувствовала, и мне хотелось развеяться. Я слишком много выпила и…

Лейла подозрительно на нее посмотрела.

– Нет, Ясмин, ты не…

Глаза у младшей сестры заблестели от слез.

– Да.

– Господи. Но ты постоянно твердила, что он озабоченный.

– Так и есть.

– Эндрю знает?

– Нет. – Ясмин вспыхнула от стыда. – Я не то чтобы была несчастна с ним. Мы любили друг друга, но все слишком поменялось после смерти Тоби. Мы будто вместе войну прошли. Как можно быть сексуальной с человеком, с которым вместе сидела в окопах? Когда я видела его руки в крови и гное… – Ясмин помолчала. – Мне просто нужна была перезагрузка. Нужно было почувствовать хоть что-то, кроме злобы. Что-то теплое и светлое.

Лейла смирилась с услышанным и философски заметила:

– Слушай, у кучи людей бывают связи на стороне. Это не значит, что ты плохой человек или заслужила такие испытания.

– Да ты не понимаешь! – Ясмин отпрянула от ласкового касания сестры, будто кошка от попытки ее погладить. – Я забеременела.

Порыв ветра с Темзы заставил их вздрогнуть от холода.

Лейла притихла.

– А потом появился Макс.

– Не может быть, – прошептала Лейла, ощущая холодок, поднимающийся из желудка.

Ясмин махнула рукой в сторону реки, будто водный поток мог подтвердить достоверность ее слов.

– Может, – сказала она. – Эндрю не его отец.

Лейла выронила бокал и взвизгнула, когда осколки разлетелись по балкону. Ясмин быстро затараторила, чтобы оправдаться перед сестрой, но та не слышала ни единого слова. Эндрю не отец Макса. Макс не сын Эндрю. Значит, у Макса нет генов Эндрю. У ребенка не могло быть БЭ. Это новое знание вопило в голове, как пожарная сирена, разрывая череп. У Макса не было БЭ. Лейла не заметила, что сказала это вслух.

– Нет, и поэтому я так настаивала на том, чтобы сохранить ребенка. Когда вы с Эндрю уговаривали меня сделать аборт, учитывая, какие высокие шансы на генетическую болезнь, я отказывалась. Это был мой личный проект. Я не планировала такого. Лейла, но забеременела, и ребенок родился здоровым.

– У Макса не было БЭ, – повторила Лейла. – Но… Я…

Ужас душил ее, как огромная змея. Лейла готова была разорваться на части, будто перекачанный воздухом шарик, и боялась еще раз вдохнуть. Она вскочила, оставив на окне отпечаток потной ладони.

– Мне… Мне надо выпить, – буркнула она и перешагнула оконную раму. Через толпу она продралась в безлюдный коридор, миновала первую уборную и направилась к следующей. Запершись в кабинке, Лейла сползла в угол, закусив руками кулак, чтобы не заорать. Макс не болел. У него не было БЭ. Они с Эндрю убили здорового ребенка.

Какое-то время разум и тело Лейлы не принимали этот факт, цепляясь за остатки здравого смысла. Она ощутила, как внутри открывается черная дыра. Она беззвучно заорала, выдохнув влажный поток воздуха. Не было никакого акта милосердия. Не было никакого самопожертвования. Лейла убила здорового ребенка.

Рыдания сотрясали все ее тело, и Лейла подвывала высоким стакатто. Логическая часть личности, которая сохраняла спокойствие и спасала ее во время тяжелейших кризисов, провалилась в пропасть. Забившись в уголок, Лейла ревела от шока и липкого страха. Тесные стенки туалетной кабинки будто расступились, оставив режущий комок плоти без защиты от жестокой правды. Время шло. и сквозь плотный туман скорби Лейла ощутила, что может потерять разум. В конце концов, безумие у нее в крови.