Текст книги "Самый жаркий день лета"

Автор книги: Киа Абдулла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

Сьюки Тейлор теребила пуговицу на белоснежной шелковой рубашке, которую носила по последнему писку моды, стильно заправляя одну полу за пояс, а другую оставляя свободно свисать вдоль широкой штанины темно-синих брюк. Девушка вежливо улыбнулась начальнице со свидетельской кафедры. В такой серьезной обстановке Сьюки со своей подростковой челкой выглядела совсем юной. Как будто скрывая что-то, она сомкнула руки перед собой.

Лейла серьезно тревожилась. У них со Сьюки были хорошие отношения, но нельзя было не признать, что временами Лейла вела себя грубо с подчиненной. Не исключено, что Сьюки затаила тайное желание отомстить за долгие вечера в офисе и унизительные задания, которые сваливались ей на голову: забрать одежду из химчистки, свозить машину на автомойку, заплатить штраф за превышение скорости, прежде чем извещение пришлют по почте, – не лучшее применение образования в престижной дизайнерской школе Сен-Мартин. Однако Лейла, пусть и нещадно гоняла ассистентку, все же продвигала ее по службе, приглашая на встречи с клиентами и советуясь с ней по важным вопросам. Она старалась быть хорошим наставником и открывать Сьюки новые возможности для самореализации, но была ли эта благосклонность обоюдной?

Эдвард Форшелл подошел к свидетельской кафедре, сияя пронырливой улыбкой.

– Мисс Тейлор, вы являетесь личным ассистентом мисс Саид. Мы можем рассчитывать на то, что вы досконально знаете ее расписание?

– Да.

– Над чем работала мисс Саид в июле нынешнего года?

Сьюки убрала челку, но волосы снова упали на глаза.

– Она работала над проектом по заказу банка «Мерсерз» по реконструкции их центрального офиса.

– Это был необычный проект?

– Да. Время выдалось очень напряженное для всех сотрудников. Нам поставили очень сжатые сроки, поэтому мы засиживались на работе допоздна и постоянно срывались друг на друге.

– Включая мисс Саид?

Сьюки нахмурила брови.

– Нет. Мисс Саид всегда держала себя в руках.

– То есть она не склонна выражать эмоции?

– Нет. Она всегда спокойна. И я ценю это ее качество, хотя поначалу считала ее какой-то снежной королевой.

Лейла напряглась. Она ненавидела, когда ее так называли.

Эдвард, наоборот, выглядел как добравшийся до сметаны кот.

– Она всегда спокойна, – протянул он, – и напоминает снежную королеву. То есть она никогда не показывала признаки рассеянности, неряшливости, забывчивости?

– Нет, – Сьюки энергично покачала головой. – Скажем так, у нее тоже бывает стресс, но она умеет это хорошо скрывать. К любым вопросам подходит профессионально и собранно.

– И ничего не забывает?

Сьюки расплылась в белоснежной улыбке:

– Нет, Лейла всегда знает, что делает.

– Вы упомянули, что мисс Саид сохраняет спокойствие в стрессовых ситуациях. Что вы имеете в виду?

Сьюки взмахнула рукой, блеснув стильным серебряным колечком:

– Когда поджимают сроки сдачи или назревает конфликт, она всегда готова вмешаться и потушить пожар.

– Это касается только профессиональной сферы или вы замечали за ней подобные качества и в личных делах?

Лейла снова принялась нервно крутить пуговицу.

– Ну, я не провожу с ней много времени за пределами офиса. – Она отвела глаза, что не ускользнуло от внимания Эдварда.

– В показаниях полиции вы заявили, что часто выполняли ее личные поручения: забирали вещи из химчистки, записывали начальницу в салон красоты. Это соответствует действительности?

– Да.

– То есть вы все-таки видели ее за пределами офиса?

Сьюки смутилась.

– Да.

Форшелл внимательно посмотрел на свидетельницу.

– В таком случае я позволю себе повторить вопрос. Лейла Саид проявляет спокойствие только в профессиональной сфере или вы замечали это за ней и в личных делах?

Сьюки нервно перебирала пальцами, словно принимая сложное решение.

– В общем, был один раз… – Она виновато посмотрела в сторону начальницы.

Эдвард знаком попросил ее продолжать.

– У Лейлы случился выкидыш на работе.

В зале поднялся шум. Внезапно открывшаяся роль Лейлы-матери, пусть и не случившейся, тут же прибавила ей симпатии коллегии присяжных. Лейла, однако, не почувствовала никакого облегчения, понимая, что именно сейчас расскажет Сьюки.

– Ясно, – кивнул обвинитель. – Можете описать, что случилось?

Сьюки посерьезнела.

– Кажется, был вторник. Начало недели у Лейлы обычно особенно загружено. Я увидела, как она вошла в кабинет, а пару минут спустя она позвала меня. Лейла была не за столом, а в своей уборной. У нее… – Сьюки вздохнула. – У нее началось кровотечение. Я запаниковала, но она меня успокоила. Когда я предложила поехать в больницу, Лейла отказалась. Сказала, что это происходит уже в четвертый раз и она знает, что делать. Просто попросила меня принести влажные салфетки и прокладки.

Эдвард кивнул.

– После я… ждала ее снаружи. Помню, меня трясло и я старалась не заплакать. Лейла привела себя в порядок, вышла и продолжила.

– Продолжила?

– Продолжила работать. У нее были переговоры по скайпу.

Публика в зале огорошенно притихла. Лейла съежилась под испытующими взглядами присяжных. Она вспомнила свои ощущения в тот день: что-то мокрое и теплое течет по бедрам, и внутри будто образовалась дыра. Прагматизм взял вверх, когда она поняла, что сейчас заляпает кресло. Извинившись перед аудиторией на экране, она перебежала в уборную, оттуда набрала внутренний номер и попросила Сьюки помочь ей: «Принеси мне белье из нижнего ящика стола, пожалуйста. И тампоны». Потом Сьюки застыла в дверном проеме, округлив глаза от ужаса. «У меня выкидыш, – объяснила Лейла. – Не распространяйся об этом, пожалуйста». Она быстро смыла кровь и переоделась. Такое случалось уже в четвертый раз, какой смысл паниковать и привлекать внимание?

Эдвард поднял палец.

– Позвольте мне уточнить услышанное. У мисс Саид случился выкидыш во время переговоров, и после она продолжила беседу как ни в чем не бывало?

Сьюки искала пути к отступлению.

– Нет, я пытаюсь сказать, что она была в очень стрессовой ситуации, но проявила профессионализм, потому что звонок был очень важным…

– Важнее гибели ребенка?

Вопрос прозвучал слишком жестко, и по залу пробежал возмущенный ропот. Клара Пирсон перегнулась через стол и что-то ядовито прошептала своему коллеге.

– Я прошу вас следить за выражениями, мистер Форшелл, – заметил судья Уоррен.

Эдвард почтительно склонил голову.

– Конечно, ваша честь. Прошу прощения. – Снова повернувшись к Сьюки, он переформулировал вопрос: – Итак, мисс Саид, пережив столь значительное событие, продолжила общаться с коллегами, верно?

Сьюки судорожно сглотнула.

– Да.

– Будет ли справедливым сказать, что работа чрезвычайно важна для Лейлы, и если придется выбирать между личной и профессиональной сферами, она предпочитает уделить время последней?

– Не знаю, справедливо это или нет, но…

– Однако в той ситуации так и было? – Обвинитель повысил голос, добиваясь ответа.

– Да.

Эдвард коротко кивнул и продолжил:

– Я бы хотел обратиться к событиям двенадцатого июля. Вы позвонили мисс Саид в восемь минут девятого. Поведайте нам, пожалуйста, в чем состояла суть вашего звонка.

– Конечно. Наша команда собиралась на важную встречу с представителями банка «Мерсерз». Один из руководителей потерял чертежи. Они были выполнены в большом формате, копировальный центр еще не открылся, поэтому мы не могли просто распечатать их заново. Я знала, что в кабинете Лейлы есть резервная копия, но не могла туда попасть.

– У кого есть ключи от кабинета?

– У Лейлы.

– Больше ни у кого?

Сьюки виновато наморщила лоб:

– Вообще-то запасной ключ существует, но его вечно не найти. У нас оставалось два варианта: либо Лейла приезжает и открывает свой кабинет, либо мы едем презентовать проект без чертежей, что достаточно абсурдно. – Девушка пожала плечами. – Вот я и попросила Лейлу приехать.

– И вы звонили ей, чтобы сообщить об этом?

– Да.

– Что она ответила?

– Что уже едет прямиком в офис.

Обвинитель прищурился.

– Она так и сказала: «Я еду прямиком в офис»?

– Не точно так, но что-то вроде этого.

– Однако она поняла, что в офис необходимо явиться как можно быстрее?

– Да.

Эдвард поджал губы, демонстрируя глубокую задумчивость.

– Учитывая, что Лейла Саид способна перенести выкидыш и в следующую минуту вернуться к деловому совещанию, стало бы для вас сюрпризом, если бы она решила ненадолго оставить спящего ребенка в машине, чтобы разобраться с неотложной проблемой в офисе?

Сьюки переминалась с ноги на ногу, опасаясь отвечать.

– Вы сейчас под присягой, мисс Тейлор, – напомнил Форшелл. – Я настаиваю: удивило бы вас, если бы мисс Саид решила ненадолго оставить спящего ребенка в машине, чтобы разобраться с неотложной проблемой в офисе?

Напряжение в зале суда нарастало, и девушка еле сдерживала слезы.

– Нет, – коротко выдавила она. Ее тихий ответ был сравним с оглушительным выстрелом.

Лейла почувствовала, что ей трудно дышать. Слова Сьюки не стали для нее откровением. Увы, даже она сама дала бы тот же ответ, что и ее ассистентка. Лейла Саид выигрывала по жизни, потому что умела принимать сложные решения, которыми другие тяготились. Сьюки достаточно долго проработала с ней бок о бок, чтобы понять это.

– Спасибо вам за откровенность, – задумчиво произнес Эдвард. – Пожалуйста, останьтесь с нами еще на несколько минут.

В центр зала вышла Клара Пирсон.

– Мисс Тейлор, у меня буквально пара вопросов. Сколько вы работаете на Лейлу Саид?

– Три года.

– Можете описать ее манеру работы? Она засиживается до поздней ночи?

Девушка покачала головой:

– Нет, мы стараемся следовать принципам гармоничной компании: поменьше переработок, никакой деловой переписки по выходным. В жаркие дни мы переходим на летний режим с сокращенным рабочим днем в пятницу.

– Была ли та неделя, на которую выпало двенадцатое июля, обычной?

– Нет. Я уже говорила, что мы готовили презентацию большого проекта, поэтому задерживались допоздна последнюю пару недель. Лейла не любит показывать плохой пример, но иногда обстоятельства вынуждают.

– Учитывая, какое загруженное было время, посылала ли вам Лейла какие-нибудь сообщения одиннадцатого числа, в воскресенье?

– Да.

– Можете припомнить во сколько?

– Я обнаружила в электронной почте несколько писем от нее, когда проснулась в понедельник утром. Значит, она написала их очень поздно в воскресенье.

– Но это необычно для нее?

– Да.

– Учитывая, насколько поздно она легла спать, возможно ли, что на следующее утро она приехала более уставшей и рассеянной, чем обычно?

– Это было бы логично.

– Настолько уставшей, что могла, допустим, испытать временный провал памяти? Пусть даже в обычных условиях такое для нее нехарактерно.

Сьюки энергично закивала:

– Да, конечно!

– Спасибо, мисс Тейлор. – Клара повернулась к судье: – У меня нет больше вопросов, ваша честь.

К разочарованию Лейлы, снова поднялся Эдвард, не отпуская свидетельницу:

– Мисс Тейлор, вы сказали, что Лейла Саид обычно не имела привычки писать письма по воскресеньям. Скажите, часто ли такое случалось?

Девушка пожала плечами.

– Сложно сказать. Наверное, раз в месяц.

– Но не чаще?

– Вряд ли.

Эдвард кивнул приставу, и тот протянул Сьюки стопку серых листов.

– Мисс Тейлор, – заявил обвинитель, – вы держите в руках распечатку писем мисс Саид, которые она послала в течение полугода перед случившимся. Посчитайте, пожалуйста, сколько здесь воскресений, когда были отправлены сообщения?

Сьюки взвесила в руках увесистую стопку. После нескольких секунд сомнений она покорно начала считать. Время, пока она перебирала страницы, тянулось мучительно долго, стрелки на часах будто перестали двигаться. Наконец свидетельница подняла голову:

– Двадцать семь.

– Двадцать семь воскресений за полгода, иными словами, буквально каждое воскресенье. – Эдвард методично поправил манжеты рубашки под черной судейской мантией. – Можете зачитать отметки о времени отправки? Возьмем, к примеру, январь.

Сьюки вернулась к первой странице.

– Одиннадцать пятьдесят семь, двенадцать ноль одна, час ноль семь… – Она сделала паузу. – Два двадцать.

– Зачитайте, пожалуйста, в какое время было послано последнее сообщение в воскресенье перед смертью Макса, одиннадцатого июля?

Девушка замешкалась, ища нужный лист.

– В одиннадцать пятьдесят семь.

– Таким образом, учитывая, что накануне Лейла Саид прекратила работу даже раньше, чем иногда бывало, уместно ли предположить, что она была ничуть не менее собранна, хладнокровна и уверена в своих действиях, чем обычно?

– Наверное… – Сьюки была в замешательстве. – Наверное, не меньше.

– Наверное, не меньше, – с видимым удовольствием повторил Форшелл. – Благодарю, мисс Тейлор, вы нам очень помогли.

Судья Уоррен объявил перерыв на обед, и Лейла направилась прямиком в туалет, где заперлась в кабинке – единственном надежном укрытии от атак обвинителя. Она старалась не думать о том дне, когда Сьюки застала ее всю в крови. Да, Лейла тогда сохраняла спокойствие, но к этому ее приучил собственный организм. Сколько раз можно оплакивать вездесущую потерю, одновременно титанически огромную и маленькую, как муравей? Лейла отказывала себе в возможности растеряться. Теперь она знала, что единственная максима, которая поддерживала ее внутренний стержень, способна столкнуть ее в могилу.

* * *

Жозефина Олсбрук была облачена в оливковый костюм в стиле восьмидесятых: широкие плечи и огромные лацканы, на одном из которых красовалась брошь с крупным камнем в золоченой оправе. Кучерявые волосы были подстрижены очень коротко, почти ежиком, а две глубокие морщины, пролегающие от уголков губ к подбородку, придавали свидетельнице слегка угрюмый вид. Завуч школы Роузмонт говорила в прямолинейной солдатской манере.

– Миссис Олсбрук, – начал Эдвард, – я полагаю, как глава учебного учреждения, вы всегда работаете в своем кабинете, вдали от гомона детей?

Миссис Олсбрук снисходительно улыбнулась и поправила обвинителя, когда тот закончил свой вопрос:

– Напротив, я придерживаюсь более практичного подхода. Каждое утро я выхожу встречать детей на игровой площадке и разговариваю с ними и с их родителями.

Эдвард покачал головой в знак восхищения.

– В таком случае, я полагаю, вы хорошо знаете родителей?

Директриса пожала плечами:

– И да и нет. Я сосредоточена на детях, а многим родителям хочется побыстрее сдать ребенка и сбежать, что в целом понятно.

– Конечно, но вы, по крайней мере, знаете родителей в лицо, – настаивал обвинитель.

– О да, безусловно.

– Вы узнаете Ясмин Саид?

– Да, это мама Макса.

– А Эндрю Андерсона?

– Да, это его отец.

Форшелл сделал небольшую паузу.

– А Лейлу Саид вы можете узнать?

– Да, – ответила Жозефина. – Это тетушка Макса.

– Действительно. Но откуда вам знакома ее внешность?

Не подозревая о том, какие показания были даны до нее, миссис Олсбрук ответила не задумываясь:

– Она привозила Макса несколько раз.

В зале повисло тревожное молчание. Несколькими днями раньше присяжные слышали совсем иное.

Эдвард театрально нахмурил брови, изображая сомнение.

– Вы не ошибаетесь?

– Нет.

– Но почему вы так уверены?

– Как вы сами сказали, при такой работе учишься запоминать всех в лицо. Я еще подумала, что она выглядит очень элегантно. Как настоящая бизнес-леди на рекламном плакате.

– То есть вы даже заметили, во что была одета Лейла Саид?

– Скажем так: я не смогу точно назвать предметы одежды, но вещи были стильные и хорошо подходили друг к другу.

Эдвард коротко кивнул.

– Можете навскидку припомнить, сколько примерно раз мисс Саид привозила Макса в детский сад?

Морщины в уголках рта Жозефины стали еще глубже.

– Не могу сказать.

– Больше одного раза?

– Дважды или трижды, я думаю.

– Дважды или трижды, – протянул Форшелл. – Когда она привозила племянника в последний раз?

Жозефина задумалась над ответом.

– Сложно сказать, но вроде бы я видела ее в канун Пасхи. Я еще подумала, что она удачно оделась, потому что ее фиолетовая блуза по цвету очень напоминала шоколадные пасхальные яйца от «Кэдбери».

Эдвард явно обрадовался этой небольшой детали.

– То есть это произошло в апреле?

– Да.

– Всего за три месяца до инцидента?

– Совершенно верно.

– Вы точно видели именно Лейлу Саид?

– Абсолютно точно.

– Но обвиняемая утверждает, будто никогда не привозила Макса в детский сад. Что вы на это ответите?

Жозефина нахмурилась:

– Это по меньшей мере некорректно.

– Это некорректно. – Голос Эдварда гулко разнесся по залу. – Благодарю вас, миссис Олсбрук. Вы нам крайне помогли. – Он склонил голову в знак уважения.

Вслед за Форшеллом на середину зала вышла Клара. Она говорила тихо, зная по опыту, что людей вроде Жозефины невозможно застращать.

– Миссис Олсбрук, когда вы говорили, что Лейла Саид была одета очень стильно, вы имели в виду, что она выделялась среди остальных мам?

– Нет, я не сравнивала ее с другими женщинами. Она сама по себе хорошо выглядела.

– Можете представить ее в окружении прочих родителей?

Завуч засомневалась.

– Нет, пожалуй. Но народ приходит и уходит в разное время.

– Однако вы можете представить ее стоящей у школьных ворот вместе с Максом?

– Ну, допустим, я не помню, чтоб она подводила мальчика ко мне.

– Какова вероятность того, что вы встречали Лейлу Саид в другом месте – на родительском собрании или школьном спектакле? Может, даже на чьем-то дне рождения? А потом автоматически перенесли ее образ на утренние часы?

Жозефина возмущенно поджала губы.

– Я уверена в том, что говорю. Я не посещаю частные мероприятия, а если бы Лейла Саид присутствовала на спектакле или родительском собрании, ее имя было бы у нас в базе.

– Я поняла, – задумчиво кивнула Клара. – Миссис Олсбрук, вы сказали, что запомнили встречу с Лейлой Саид в апреле из-за ее фиолетовой блузы. – Адвокат указала рукой на экран на стене, где появилась фотография Лейлы. – Вот такой?

Крупнозернистая фотография была сильно увеличена, но вполне позволяла рассмотреть наряд Лейлы: светло-серая юбка с фиолетовой, оттенка обертки шоколадок «Кэдбери», кофточкой.

Директриса уверенно кивнула:

– Именно такой.

Оставив изображение на экране, Клара продолжила:

– Расскажите, пожалуйста, дети какого возраста посещают школу Роузмонт?

– У нас есть группы детского сада с трех лет и школьники до одиннадцати.

– Куда они отправляются после одиннадцати лет?

– Мы являемся отдельным подразделением при старшей школе, так что, можно сказать, у нас полный цикл обучения.

– Где находится старшая школа?

– В пяти минутах ходьбы.

– Вы бываете там?

Жозефина кивнула:

– Да, постоянно. У них более современное оборудование, поэтому иногда мы проводим занятия там. К тому же в их зале проходят организационные встречи.

– Как часто вы там бываете, допустим, в неделю?

– Четыре или пять раз, по ситуации.

– То есть почти ежедневно?

– Да.

Клара улыбнулась.

– У вас общая база данных?

– Нет, у них есть своя.

– Таким образом, если кто-то посещает мероприятие в старшей школе, в вашей базе это никак не отображается?

– Нет.

Клара попросила пристава передать свидетельнице небольшой картонный прямоугольник.

– Можете сказать, что это такое?

– Временный пропуск для посещения старшей школы, – ответила миссис Олсбрук, даже не взглянув на картонку.

– Прочитайте вслух, пожалуйста, имя и дату посещения на пропуске.

Лицо у Жозефины вытянулось, когда она прочитала:

– Пропуск на имя Лейлы Саид, выдан первого апреля.

– Какова причина посещения?

– Школьная ассамблея.

Клара нахмурилась:

– Ассамблея? С чего это Лейле Саид посещать школьную ассамблею?

– Ну, иногда мы приглашаем на собрания лекторов, которые могут вдохновить учеников.

– Таким образом, успешная предпринимательница Лейла Саид проводила бесплатную лекцию в старшей школе?

– Не могу сказать точно, но пропуск говорит именно об этом.

Клара снова указала на экран.

– Эта картинка вам знакома?

Изображение отдалилось, и оказалось, что фотография Лейлы расположена на обложке школьного издания. Шапка гласила: «Ежемесячный журнал школы Роузмонт».

– Может ли статься, что вы вспомнили Лейлу Саид, которая якобы подвозила Макса к детскому саду, а на самом деле видели ее на выступлении в старшей школе?

Директриса выглядела подавленно.

– Если точнее, – Клара кивнула приставу, и тот передал свидетельнице еще несколько документов, – Лейла трижды присутствовала на школьных ассамблеях на протяжении года. Даты вы можете увидеть на пропусках. На отдельном листе мы выписали расписание ваших занятий в помещении старшей школы. Можете заметить совпадения, миссис Олсбрук?

Краска залила шею Жозефины.

– Все три совпадают.

– Ага! – воскликнула Клара. – Таким образом, вы абсолютно правы: Лейла Саид действительно посещала школу, как вы сказали, «дважды или трижды», но не детский сад и не для того, чтобы привезти Макса. Она давала бесплатные лекции в те дни, когда вы проводили занятия в здании старшей школы. А теперь, когда мы это выяснили, не кажется ли вам, что вы никогда не видели Лейлу Саид у ворот детского сада? Что на самом деле вы видели ее лишь в старшей школе?

Краска расползлась уже по всему лицу завуча.

– Ох, – сдавленно выдохнула она, и этот короткий звук был столь красноречив, что Лейла чуть не рассмеялась в полный голос.

– Вот именно, «ох», – констатировала Клара, оставив прежний уважительный тон. – Для протокола, миссис Олсбрук: теперь вы согласны с тем, что видели Лейлу Саид лишь в здании старшей школы?

– Да, – ответила свидетельница. – Возможно, так и было. Даже скорее всего.

– И таким образом ваше более раннее замечание о том, что мисс Саид подвозила Макса в детский сад, не соответствует истине?

– Боюсь, что нет.

Клара холодно улыбнулась:

– Благодарю вас. – Она повернулась к судье Уоррену: – Ваша честь, я закончила.

Когда судья объявил об окончании сегодняшнего заседания, Лейла ощутила робкую надежду. Клара мастерски разделалась с показаниями завуча. А деталь, которую они обсуждали, была между тем критически важна. Лейла никогда не привозила Макса в детский сад, а значит, попросту не помнила этой локации. Конечно, любой нормальный человек теперь поймет, что она поехала прямо на работу на автопилоте. Что это был моментальный провал в памяти: так отмечаешь про себя, что нужно поставить на зарядку электрическую зубную щетку, и сразу забываешь об этом, едва заканчиваешь чистить зубы. Мелкая рядовая ошибка.

Лейла благодарно улыбнулась Кларе и в этот же момент случайно поймала взгляд одного из присяжных. От его циничной улыбки и насмешливого излома брови ее окатило холодом. А вдруг этот любопытный незнакомец каким-то образом выяснил правду?

* * *

На улице лило как из ведра, и водяные змейки сбегали по оконному стеклу, то петляя, то чутко замирая на долю секунды. Ясмин сидела в тишине, морщась каждый раз, когда снаружи, освещая фарами комнату, проезжал автомобиль. Она понятия не имела, что у Лейлы было четыре выкидыша. Ясмин знала только про первый случай и твердо помнила, как сестра говорила ей: «Не волнуйся, каждая четвертая беременность заканчивается выкидышем. это не такое уж большое несчастье». А вскоре у Ясмин появился Тоби, и все силы стали уходить на малыша – тогда у нее просто не осталось времени следить за страданиями Лейлы.

Ясмин думала, что у сестры с Уиллом проблемы с зачатием; она понятия не имела, что Лейла не может выносить плод. Сейчас она представляла. как сестра оттирает кровь в офисном туалете и делает вид, будто ее ничуть не задело произошедшее. Этот образ заставлял Ясмин выть от осознания собственной вины за самодовольные мысли, будто у нее есть кое-что, чего нет у сестры. У Лейлы – образованной, успешной, богатой – не было Макса.

Ясмин помнила, как после выступления Лейлы на школьной ассамблее к ней подходили другие детсадовские мамочки – у многих старшие дети учились в основном здании школы – и выражали восхищение: «Значит, Лейла Саид ваша сестра? Моя Джорджия просто бредит ею!» Даже на своей территории Ясмин не удавалось скрыться от совершенства старшей сестры.

Болезненная склонность сравнивать себя с Лейлой заставляла ее постоянно придираться к мелочам: к роскошным званым вечерам («Мы никогда не тратим столько на украшение стола!»), спонтанным поездкам («Конечно, у нас ведь Макс, мы не можем просто сорваться и поехать куда-нибудь»), даже к занятиям спортом («Тебе-то легко следить за собой, ведь ты же никогда и не теряла форму!»).

«У них в доме царит какая-то пустота, согласен?» – спросила Ясмин однажды у мужа, когда они возвращались с ужина у сестры. Пустота и впрямь ощущалась в белоснежной скатерти, ровных стенах, которые никто не разрисовывал фломастером, ровной стопке счетов и писем на тумбочке, даже в небрежно брошенном ноже для вскрытия корреспонденции. Тихо, спокойно и… холодно. Разве Ясмин не ощущала свое превосходство? Ее так и подмывало сказать: «Посмотри на мою насыщенную, бурлящую, полную людей жизнь и признай, что твоя жизнь пуста».

Узнав, через что Лейла прошла, Ясмин почувствовала порыв нежности. Ей захотелось подойти к сестре, обнять ее, простить и самой попросить прощения. Но сначала надо узнать правду. Ясмин должна услышать от коллегии присяжных, намеренно ли сестра оставила Макса. Она смогла бы простить Лейлу, если это и впрямь был несчастный случай. В конце концов, сколько родителей – да и просто людей – каждый день ходят по самому краешку? Водитель, который пропустил лишнюю рюмку за ужином; отец семейства, забывший сковороду на огне; мать, поленившаяся починить пожарную сигнализацию, – все они на волосок от трагической развязки. Неужели те, кто сделал ложный шаг посреди минного поля, хуже тех, кто чудом спасся? Если суд признает Лейлу невиновной, Ясмин сможет пройти через это испытание. Если же старшую сестру осудят, Ясмин никогда не сумеет ее простить.

* * *

Лейла отхлебнула чаю, чувствуя, как кожа мгновенно покрылась испариной. Почти кипяток, именно такой, как она любит. Взглянув на часы – они показывали восемь вечера, – она поняла, что до сих пор ничего не ела. Надо дочитать электронную почту, решила она, и заказать еду навынос.

Первое сообщение было от ее ассистентки: извинение за то, что она рассказала историю ее выкидыша. Лейла вовсе не обижалась на Сьюки, но ее разозлило, как Форшелл мастерски обернул подробности той истории против нее. Вспомнился его укоризненный тон: «Важнее гибели ребенка?» Забавно, однако, как превозносят мужчин, которые способны вернуться к исполнению служебных обязанностей после тяжелой трагедии, тогда как женщинам подобает рыдать неделями. Тот, четвертый, выкидыш был последней соломинкой. Лейла, конечно, слышала про героических женщин, переживших шесть-семь неудачных беременностей, прежде чем выносить ребенка, но с нее было довольно. Она тогда ощутила странное спокойствие и даже не оплакивала последнюю потерю. Лейла будто освободилась, сдалась в этой борьбе и в своей капитуляции нашла успокоение. Разве признание, что нельзя достичь всего, не приносит гармонию?

Закрыв сообщение от Сьюки, она кликнула на следующее, от Роберта Гарднера. «Что за ПОДОНОК? – возмущался он. – Одно твое слово, и я ему горло перегрызу!» Лейла беспокойно поежилась. Роберт любит разыгрывать драму, и она приучила себя не реагировать на его эскапады, но сейчас Лейла не понимала, в чем дело, и занервничала. Дотянувшись до телефона, она немедленно набрала номер своего бизнес-партнера.

– Я достану этого мелкого ублюдка! – рявкнул тот вместо приветствия.

– Роберт, – тихо урезонила Лейла, – что вообще происходит?

По голосу Гарднера было слышно, что он пропустил пару рюмок.

После нескольких секунд тишины он спросил:

– Ты что, не видела? – Роберт поцокал языком. – Этот слизняк, твой дражайший супруг, он написал про тебя.

Лейла судорожно вдохнула.

– Насколько все плохо?

– Очень плохо. – Гарднер опять цокнул языком. – Черт, Лейла, прости.

Само извинение повергло ее в ужас. У них с Робертом были здоровые приятельские отношения, которые никогда не переходили грань близости. Обычно партнеры ограничивались шуточными оскорблениями и дурацкими подколами. Поэтому сейчас серьезность тона собеседника заставила Лейлу покачнуться от страха.

– В его колонке?

– Ага.

Авторскую колонку Уилла читали десятки тысяч людей еженедельно. Прижав трубку к уху плечом, Лейла открыла сайт газеты, прокрутила страницу к списку авторов и нажала на имя Уилла Кармайкла. И обомлела. Заголовок был хуже пощечины: «День, когда мою жену обвинили в убийстве трехлетнего ребенка».

Она закашлялась, и во рту образовался кислый привкус желудочного сока.

– Лейла? – позвал Гарднер. – Мне жаль, что ты вышла замуж за такого позера.

В ушах шумела кровь.

– Спасибо, что сообщил, Роберт.

– Если я могу чем-нибудь… – начал было он, но Лейла уже повесила трубку. Она еще раз прочитала заголовок, убедившись, что ей не показалось, потом открыла саму статью.

Никто не ожидает услышать признание вроде того, что я услышал в июле. Моя жена говорила хриплым механическим голосом, будто солдат, выживший после бомбардировки. Она произнесла слова, которые изменили течение наших жизней: «Макс погиб. По моей вине».

Макс – это ее племянник или, скорее, наш племянник (ведь племянники супруги после свадьбы становятся и вашими), добродушный, отзывчивый малыш, пусть и не идеальный – как и все дети. Он дулся, когда ему что-нибудь запрещали. частенько не умел объяснить свои эмоции, и его переполняла энергия, которую сложно было перевести в конструктивное русло. Однако Макс всегда был щедрым, дружелюбным и нежным. На его последнем дне рождения я уронил на пол свой кусок торта, и он попросил у мамы нож, чтобы подезиться со мной своим ломтиком. Я предвкушал, каким ладным юношей он вырастет, и когда жена сказаза мне, что Макса больше нет, мой мир на мгновение остановился.

Остаток статьи Лейла прочла по диагонали, проглядев текст до конца странички.

Я спросил, как она себя чувствует, и она ответила: «Я не хочу об этом говорить». Я ощутил ее хрупкость, ее уязвимость, когда она попросила меня просто остаться, свернулась калачиком у меня на груди, вцепилась пальцами в воротник моей рубашки, как дети цепляются за родителя в поисках защиты. В этот момент я увидел в ней маленькое испуганное дитя, которое живет в каждом из нас, боясь окружающего огромного недружелюбного мира. Я обнял ее и занялся любовью с моей женой, потенциальной убийцей.

Лейла отстранилась от стола, испытывая нарастающее чувство шока – замирание сердца, будто от прыжка в пустоту. Гнев ослепил ее, как карикатурный злодей из мультфильма, подкравшийся со спины и накинувший ей на голову свой плащ. Уилл часто делал необдуманные поступки, но сейчас превзошел сам себя, выбрав для своей колонки такую тему.

Лейла посмотрела на фото супруга в углу экрана: растрепанные волосы, трехдневная щетина, надменно изломленная бровь. Выражение его лица взбесило ее, хотелось добраться до Уилла сквозь экран и дать звонкую пощечину. Лейла до боли сжала зубы, чтобы сдержаться и не разгромить комнату. Как он посмел?