Текст книги "Самый жаркий день лета"

Автор книги: Киа Абдулла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Не хочу, – ответила она, продолжив путь.

– Ладно, – смиренно согласился Эндрю.

Ясмин чувствовала, что супруг провожает ее глазами, но не обернулась.

– Я схожу прогуляюсь, – сообщил он ей вслед. – Проветрю голову.

– Хорошо!

Она взялась за ручку двери в детскую, но тут обратила внимание на пятно краски на косяке. Они замазали шпатлевкой отметки, которыми обозначали на двери рост Тоби. Эти чуть видные следы не привлекали к себе внимания, пока в комнате кипела жизнь, но сейчас они навели на Ясмин праведный ужас. Она свернулась калачиком в своем кресле и долго глядела на темное пятно на сером ковролине – первый след, который оставил Тоби кровью однажды вечером. Ясмин закрыла глаза. Матери тяжело больного ребенка необходимо убить в себе все чувства. Убить часть себя, чтобы оставаться в здравом уме. Именно эта часть Ясмин отказывалась от помощи Эндрю. Чтобы быть хорошей матерью, казалось ей, надо принять мученичество. Она вспомнила, как однажды, когда она кормила Тоби, кожа у него вокруг рта просто лопнула, придав ему зловещий вид. Наклонившись, чтобы успокоить сына, Ясмин отпрянула в ужасе, закрыла глаза и долго не могла унять слез. Да что же это такое – кара за давно позабытый грех? Теперь она понимала: тогда в ней что-то сломалось. Воля к жизни покинула ее, и поэтому она в тот раз пыталась навсегда заснуть в ванне.

Теперь она хотела знать только одно: что Макс умер не просыпаясь. Если бы она удостоверилась в этом, то еще смогла бы найти себе место в жизни. Возможно, смогла бы даже сосредоточиться на простых радостях в других ее областях. Но какая радость в пустом доме? Неужели ее желание снова родить и правда так смехотворно? Эндрю был непоколебим, несмотря на все ее слезы и уговоры: может, на этот раз у них родится дочка, они будут ее баловать и укрывать от любой опасности, они сделают все правильно. Но Эндрю отказывал Ясмин с таким металлом в голосе, какого она еще не слышала.

Ей было очень горько, что супруг так открыто игнорирует ее желания. Особенно ярко это проявлялось на фоне того, что на протяжении всего брака Эндрю увивался вокруг жены и исполнял все ее капризы, понимая, кто из них кого добивался. Нынешний резкий отказ подталкивал ее к мятежу. Ясмин полусознательно нащупала в кармане телефон, вынула его и прокрутила чаты в Ватсапе. Ее переписка с Джейсоном, полная флирта, была нечастой, но тянулась на протяжении многих лет.

А что, если?..

Шальная мысль принесла ей удовольствие. Ясмин вспомнила все их случайные столкновения: рука Джейсона у нее на оголенной спине, его горячее дыхание на шее – в тот раз, когда толпа прижала Ясмин к его груди в забитом вагоне метро на Ковент-Гарден. И тот корпоратив, на котором оба в хлам напились. Если Эндрю не позволяет ей зачать ребенка, возможно, она сделает это с Джейсоном. Его можно соблазнить в два счета. Поздний вечер на работе, пара бокалов чего-нибудь покрепче, номер в отеле. Туманная перспектива сложилась в стройный план действий, перейдя из разряда фантазий в реальную возможность. Ясмин так и сяк крутила эту идею в голове, будто преступник, обдумывающий ограбление банка. Сама возможность успокоила ее, сняла с плеч тяжелый груз. Скорее всего, она никогда не прибегнет к этому средству, но наличие выбора – последняя надежда, если Эндрю все же откажет, – позволяло дышать свободнее. Внизу хлопнула входная дверь, и Ясмин восприняла это как знак.

* * *

Лейла услыхала знакомый сигнал дверного звонка: длинный, потом короткий. Так звонил Уилл в те вечера, когда забывал ключи. Сначала Лейла решила просто проигнорировать супруга, но потом вспомнила, что у него есть ключи и он просто войдет внутрь.

И правда: дверь скрипнула, и в коридоре раздались шумные шаги. Лейла поспешно смяла пластиковый пакет из магазина и кинула в мусорное ведро. Недовольно принюхалась к застывшему запаху грязной посуды и сырости от холодильника. Нельзя давать Уиллу удовольствие видеть ее в таком виде: растрепанной и потерянной посреди горы упаковок от готовых обедов. Но вот Уилл появился на пороге кухни. Из-за темных кругов под глазами он будто постарел лет на пять.

– Я так понимаю, ты пришел за своими пластинками? – едко осведомилась Лейла. – Когда закончишь, оставь ключ на тумбочке. – Она двинулась мимо него в коридор, но Уилл преградил ей путь:

– Ты помнишь день, когда мы повезли Макса в музей?

Лейла поглядела бывшему мужу в глаза.

– Ты не посмеешь, Уилл, – произнесла она холодно. – Ты, мать твою, не посмеешь.

– Ты думаешь, я просто разыгрываю театр? Думаешь, я притворяюсь? – Уилл сжал кулаки. – Разве ты не помнишь, как меня накрыло тогда?

Лейла ничего не ответила. Она, конечно, прекрасно помнила. Это произошло в прошлом году промозглым октябрьским утром. Они согласились присмотреть за Максом, поскольку Эндрю и Ясмин были приглашены на свадьбу. Упаковав малыша в синее пальтишко и красные штаны на подтяжках, они втроем поехали в Музей естественной истории на другом конце города. Пока Лейла стояла в долгой очереди за билетами, что-то привлекло внимание Макса, и он схватил Уилла за руку:

– Папа, папа, смотри!

Уилл встретился взглядами с женой, и между ними проскочила болезненная искра – напоминание о той жизни, которой у них никогда не будет. Уилл тогда схватил Макса на руки и понес к объекту интереса, восторженно о чем-то болтая с ребенком, но в ночь после этого прижимался к спине Лейлы, едва сдерживая рыдания. Она пыталась повернуться к нему лицом, но муж слишком крепко обнимал ее. Она так и лежала с открытыми глазами в темноте спальни, дав Уиллу шанс выплакать свое горе.

На следующий день Лейла впервые предложила взять ребенка из детского дома, но ее ждал решительный отказ. Уилл заявил, что хочет растить собственного ребенка и усыновление его не удовлетворит. Лейла не могла принять такого решения, и с тех пор начались долгие месяцы разлада. В каком-то смысле момент, когда Макс сжал своей ладошкой руку Уилла, стал началом конца их семьи.

– Я помню, – ответила Лейла. – Но почему тогда не быть честным? Если тебе больно, значит, тебе больно. Откуда этот язвительный цинизм в твоей колонке?

Уилл развел руками:

– Я ничего такого не имел в виду.

– Имел, Уилл. Имел, ведь ты больше всего на свете боишься, что твой образ мачо хоть на минуту приобретет человеческие черты и твои друзья по социальным сетям увидят в тебе нечто живое!

– Да брось, Лейла.

– Ответь мне тогда на один вопрос: точно зная, что ты натворил, точно зная, как мне больно от этого, – если бы повернуть время вспять, ты все равно написал бы ту статью?

Уилл шумно выдохнул:

– Я не знаю, что ответить.

– Нет, Уилл, знаешь, – прошипела Лейла. – Ответить на этот вопрос очень просто, и если ты этого не понимаешь, какого черта ты делаешь в моем доме?

Он сомкнул ладони в умоляющем жесте:

– Если бы я знал, что могу из-за этого тебя потерять, я бы никогда не написал статью. Успокойся, Лейла, мы же команда.

– Мы больше не команда, Уилл. Все, с меня хватит. – Лейла снова попыталась пройти мимо, но Уилл схватил ее за запястье. Его порыв, знак собственничества, вызвал в ней ярость. Повернувшись, Лейла с силой оттолкнула мужа. – Усвой одну вещь, Уилл. Этот дом больше не твой. Тебе запрещено приходить когда вздумается. А я тебе больше не жена, и не смей ко мне прикасаться без разрешения.

Он не опустил взгляд.

– Я, возможно, здесь и не живу, Лейла, но это по-прежнему мой дом, а ты по-прежнему моя жена.

Она вызывающе вскинула подбородок.

– Значит, настало время подавать на развод. – Ее слова прозвучали как объявление траура, требующее немедленной тишины.

– Ты этого не сделаешь, – произнес Уилл еле слышно, почти шепотом.

– Тогда только тронь меня – и выяснишь, вру я или нет, – угрожающе процедила Лейла. Их разделял всего шаг, и в гнетущей тишине ей и впрямь на одну ужасающую секунду показалось, что Уилл ее сейчас схватит. Но чувство собственного достоинства взяло в нем верх, и он отступил.

– Не отказывайся от меня, Лейла.

– Ты знаешь, где выход, – бросила она.

Обойдя бывшего супруга, Лейла взбежала по лестнице и заперлась в спальне, полная злорадного удовлетворения, но все-таки вздрогнула от грохота закрывающейся двери, внезапного, как захлопывающийся капкан.

* * *

Шепарда весь день мучило тягучее предчувствие – будто легкая тошнота глубоко внутри. Предчувствие пульсировало в голове на протяжении утренней летучки, спутывало мысли весь день и вот теперь окончательно добило к вечеру. Когда за окном погас дневной свет и отдел опустел, Шепард сел за свой стол и стал внимательно пересматривать каждый лист в папке, пытаясь понять, что он мог упустить. Отхлебнув кофе, он с отсутствующим видом передвинул чашку подальше, чтобы не заляпать фотографию Лейлы. Чуть раньше один из коллег остановился у него за спиной, привлеченный изображением молодой женщины.

– Кто тут у нас? – с намеком протянул он.

– Тут у нас нарушитель, – отрезал детектив. Он знал, что все в отделе считают его занудой, но редко позволял себе ввязываться в обмен шутками. Еще в начале своей службы в полиции Шепард познакомился с неформальным сокращением ВИЛФ[3]3
  WILF (witness I’d like to fuck) – свидетельница, которую я бы трахнул (англ.).


[Закрыть], которое старшие коллеги часто использовали. Большинство из них не боялись произносить его вслух, например: «Десять из десяти по вилфометру!» А пара человек, бравируя, даже писали аббревиатуру в отчетах, а на резонные вопросы начальства придумывали невинные расшифровки наподобие «вероятность использования ложных фактов». С тех пор в отделе криминальных расследований произошли громадные изменения, но офицеры по-прежнему нарушали все запреты: разглядывали личные фото свидетельниц на «Фейсбуке», врывались к ним домой в неурочный час с якобы важными вопросами. Шепард и сам так делал с матерью Коры много лет назад, но твердо выучил урок и зарекся повторять ошибку.

Схватив фотографию Лейлы, детектив убрал ее на дно папки. Все улики приведены в порядок, но делу далеко до закрытия. Обвинение обнаружило новые существенные факты: в детстве Лейла оставляла Ясмин в одиночестве; отвела Макса к врачу, притворяясь его матерью; умудрилась продолжить видеоконференцию, несмотря на выкидыш. Все эти факты рисовали обвиняемую в новом свете, как холодную, расчетливую, противоестественно бесчувственную женщину. Но суд показал и другую ее сторону: любящую тетушку, увлеченно занятую развитием племянника, загруженную работой бизнес-леди, которая тем не менее находила время для игр с ребенком. Да, она иногда оставляла племянника наедине с телевизором, но это вряд ли тянет на проступок. Обвинителю придется копать глубже.

Шепард пролистал расшифровку интервью с Дженнифер Ли в надежде за что-нибудь зацепиться. Там было слово «придушить», но любой присяжный, имеющий детей, поднимет такое обвинение на смех. Следующие пару часов детектив заново просматривал расшифровки и видеозаписи. Наконец он достал из шкафа коробку с неиспользованным материалом и вывалил содержимое на стол. Команда обвинения уже много раз проверяла эти бумажки, но Шепард был в курсе, насколько ребята перегружены. Пусть он не осмелился бы сказать им такое в лицо – он ведь всего лишь скромный коп, – но они имели обыкновение упускать важные детали.

Детектив продирался через кучу макулатуры: телефонные счета Лейлы, список ссылок в интернете, по которым она переходила, отправленные ею письма, загруженные в соцсети фотографии. Сотни страниц бесполезного хлама. Шепард выудил очередное фото: здесь Лейла стояла на сцене, подняв руки, будто командовала армией. Все в ее образе говорило о власти: темно-красный оттенок платья, строгая прическа, точеная талия. Часто ли ей приходится посещать фитнес-зал? Пролистав личное досье, Шепард обнаружил, что она занимается бегом. Приводилась распечатка данных ее бегового приложения. Ежедневные тренировки по четкой программе: пять минут разогрева, пять минут кардио, полчаса высокоинтенсивных интервальных упражнений, пять минут расслабления. Лейла и впрямь во всем стремилась к вершинам. Шепард просмотрел ее расписание и выбрал самые частые остановки. Пять наиболее посещаемых мест: дом, офис, дом ее сестры за углом, супермаркет на соседней улице и «Сиам», скромная закусочная рядом с ее работой. Дальше детектив проверил информацию, касающуюся посещения Лейлой дома Ясмин. Обычно сестры виделись по выходным; этот ритм нарушался иногда визитами в середине недели – видимо, тогда Лейла присматривала за Максом, обычно поздними вечерами или в нерабочие дни. Оказывается, Лейла сидела с племянником по меньшей мере раз в неделю – Ясмин слукавила, когда давала показания. Могло ли что-то на протяжении многочисленных визитов к сестре продырявить непробиваемую броню чудо-женщины?

Шепард опять потянулся за кофейной чашкой, но понял, что она уже пуста. Наскоро просмотрев остаток бумаг на столе, он задумался, не пора ли заканчивать рабочий день. Ему нужно завтра хорошо соображать в суде, а все, чем детектив занимался последние несколько часов, было, по сути, бессмысленно. Необходимые доказательства уже подготовлены, и он лишь потакает собственной паранойе. Откинувшись на стуле, Шепард размял затекшие плечи. Хорошо, еще час работы – и он поедет домой. Кристофер поплелся в темный закуток кухни, чтобы сделать себе еще порцию кофе – крепкою и горького, как он любит.

Вернувшись за стол, Шепард на минуту закрыл глаза, согретый теплым янтарным светом настольной лампы. Потом покрутил плечами несколько раз, унимая боль в мышцах. Когда он поднял чашку с кофе, темный круг, отпечатавшийся на бумаге, очертил дату и время в передвижениях Лейлы: посещение супермаркета в ночь с четверга на пятницу. Оно отчетливо выбивалось из обычного расписания. У Шепарда возникла неясная идея. Он сосредоточился, поняв, что странное отклонение Лейлы от маршрута может к чему-то привести.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Детектив быстро перелистал бумаги и вытащил документ, за которым охотился. Наскоро просмотрев его содержимое, он оставил листок на столе, а сам, сжав кулаки, вскинул руки в победном жесте.

Глава 12

Одеваясь сегодня, Лейла совершила роковую ошибку. В попытке придать себе более профессиональный вид она сделала выбор в пользу белой шелковой блузы, но в ярком освещении судебного зала ткань просвечивала, и всему залу были видны очертания ее бюстгальтера и даже форма сосков. Обвинение так старалось выставить ее в выгодном для себя свете – холодная, расчетливая карьеристка с чертами роковой женщины, – и вот Лейла сама дает Форшеллу в руки все козыри. Будь у нее выбор, она бы сейчас с радостью оказалась в другой группе бездетных женщин: одиноких, всеми брошенных и печальных. Они хотя бы вызывали сочувствие. Лейла скрестила руки на груди, собирая ткань спереди в складки, чтобы хоть как-то прикрыться.

Эдвард Форшелл вызвал последнего свидетеля: детектива Кристофера Шепарда из службы столичной полиции. Обвинитель, конечно же, уже встречался с детективом раньше и счел его замкнутым и жестким человеком, несмотря на обаятельное приветствие: «Зовите меня Шеп!» Форшелл с удовлетворением отметил, что плохо сидящий костюм и мятый галстук не могут скрыть внешнюю брутальность детектива.

– Детектив Шепард, спасибо, что нашли время поприсутствовать сегодня, – слащаво начал обвинитель. – Давно вы работаете в лондонской полиции?

– Скоро будет восемнадцать лет.

– А в отделе криминальных расследований?

– Четырнадцать лет.

Лейла быстро посчитала в уме. Если Шепарду сейчас примерно сорок пять, значит, он пришел в полицию в двадцать семь. Интересно, служил ли он перед этим в армии? Было что-то особенное в его осанке, наводящее на мысли о военном прошлом.

Эдвард задал детективу еще несколько вопросов, чтобы убедить присяжных в его высоком профессионализме, а потом перешел к разбору его беседы с Лейлой. Обвинитель брал то одну, то другую часть расшифровки, но наиболее обличающей деталью в них была сама манера Лейлы говорить. Сейчас она проклинала легкость и красноречие, с которыми давала ответы на любой вопрос Шепарда. В тот момент было бы явно уместнее разыграть безутешную истерику. Форшелл тем временем продвигался по расшифровке опроса, потихоньку собирая единую картину того дня. И тут он произнес фразу, от которой Лейла скривилась, будто жевала лимон.

– Детектив Шепард, мы несколько раз слышали в показаниях, как Лейлу Саид сравнивают со снежной королевой. Можете выразить свое мнение по этому поводу?

Кристофер задумался.

– Скажем так: я понимаю причины, по которым многие так считают.

– Это согласуется с образом женщины, которая способна оставить ребенка одного, если ей так удобнее?

Клара вскочила со стула:

– Ваша честь, моему коллеге прекрасно известно, что свидетель не может дать однозначного ответа на этот вопрос.

Судья вздохнул и с укором произнес:

– Мистер Форшелл.

Эдвард покорно склонил голову:

– Прошу прощения, ваша честь. – Повернувшись к свидетелю, он продолжил: – Детектив Шепард, утверждала ли мисс Саид в своих показаниях, что никогда не оставляла Макса одного в машине или дома преднамеренно?

– Именно так, – подтвердил Кристофер.

Эдвард попросил присяжных открыть материалы дела на нужной странице и задал следующий вопрос:

– Детектив Шепард, базируясь на данных геолокации телефона, перечислите, пожалуйста, пять мест, которые мисс Саид посещала чаще всего.

Лейла удивленно уставилась на обвинителя. При чем тут это? В перечне не найдется ничего неожиданного – ни квартиры любовника, ни наркопритона. Почему вдруг всплыл такой вопрос?

Кристофер перечислил адреса: дом самой Лейлы, ее офис в гавани Кэнэри-Уорф, жилище ее сестры, местный супермаркет «Вэйтроуз» и закусочная возле офиса. Лейла почувствовала беспокойство, по коже пробежали мурашки. Почему полицейский так многозначительно произнес название магазина, чуть ли не по слогам? Будто желал, чтобы оно отпечаталось в головах присяжных.

– А как насчет более редких в плане визитов мест?

– О, здесь сотни локаций: кинотеатр в Бетнал-Грин, ресторан в районе банка, сам банк, копицентр напротив офиса, множество баров и кафе.

– То есть мы видим обычную насыщенную городскую жизнь профессионала из среднего класса?

– Именно так.

Лейла выпрямилась на стуле, не понимая, к чему ведут эти двое.

– У вас была возможность проанализировать время посещения упомянутых локаций. Складываются ли они в единое расписание?

– В основном да.

Эдвард всей своей позой выразил интерес:

– В основном? Вам удалось найти что-то необычное?

– Да. В один из дней, судя по геолокации, она посетила «Вэнтроуз» в час ночи.

Три экрана на стенах зала включились, демонстрируя зрителям карту района Майл-Энд. Атмосфера в помещении мгновенно поменялась: присяжные перестали лениво переговариваться, а зрители на галерее, напротив, зашушукались.

– Красная линия – это данные фитнес-приложения Лейлы Саид. Как вы можете видеть, мисс Саид двигалась от аллеи Тредегар к супермаркету, провела там семь минут – с пятидесяти восьми минут первого ночи до пяти минут второго – и вернулась обратно.

Эдвард нахмурился:

– Почему этот факт привлек ваше внимание?

– Потому что Лейла Саид живет на площади Тредегар, а не на аллее Тредегар. Адрес принадлежит ее сестре. В ту ночь обвиняемая сидела с Максом.

– Она сидела с Максом, но отправилась в супермаркет?

– Да.

– Откуда вы знаете, что она была там без ребенка?

– Потому что мы точно знаем, что мальчик оставался дома.

Лейла сделала медленный вдох, стараясь успокоиться; нельзя показывать окружающим панику Они ничего не докажут. Это случилось в феврале, прошел почти год. В супермаркете не хранят так долго записи с камер наблюдений, так откуда им знать наверняка?

– Откуда вам это известно? – повторил ее тайные мысли обвинитель.

– Ясмин Саид в прошлом году установила несколько камер, подключенных к видеоняне.

Лейла в изумлении разинула рот. Ясмин ни слова ей не говорила.

Шепард пояснил для присутствующих:

– Видеоняня – это незаметная система наблюдения, ее часто используют родители, которым приходится оставлять детей с нянями. В нашем случае устройство почти всегда находилось в режиме ожидания. Родителям оставалось лишь выбрать день, когда они уходили из дому, и система записывала происходящее в их отсутствие. Такие устройства достаточно дешевы при длительной эксплуатации и хранят записи дольше обычных видеокамер.

– И сколько может храниться запись?

Детектив выдержал паузу.

– Год.

Лейла закрыла глаза. В голове словно надрывалась пожарная сирена. Можно сколько угодно повторять самой себе, что нужно держаться и не показывать страх, но теперь было понятно, что все усилия пошли прахом. Как оправиться от такого удара? Лейлу накрыла волна разочарования. Безнадежность пропитала все ее мысли, будто запах скисшего молока – тяжелый и въедливый. Как Ясмин могла утаить от нее установку системы? Ведь Лейла ее родная сестра, а не сомнительная незнакомка, за которой надо шпионить.

– У нас есть запись с видеоняни, – продолжал Шепард. На экранах появилось зернистое серое изображение, напоминающее ролики с камер видеонаблюдения. Метка внизу показывала дату и время: 20/02/2021 01:00:00. Макс мирно спал в своей кроватке. В углу экрана оставалась карта района, на которой красная точка, обозначающая Лейлу, находилась в километре от дома Ясмин. Время было дополнительно обведено жирной красной линией: 01:00:00.

Лейла сразу почувствовала, как изменилась обстановка в зале. Присутствующие потеряли к ней всякое доверие. Как теперь были убеждены присяжные, Лейла оставила Макса одного и отправилась в супермаркет. События на экранах потихоньку развивались, время бежало, красная точка приближалась к дому. На видео из детской ничего не менялось, покуда Лейла не показалась в дверном проеме в десять минут второго. Красная точка теперь зависла над зданием.

Лейла поникла, наблюдая за своим изображением на экране. Вот она склонилась над племянником, аккуратно поправила одеяльце. Поставила два аптечных пузырька на тумбочку возле кроватки. На видео нельзя было разобрать этикетки, но Лейла помнила: в одной бутылочке была укропная вода, а в другой – успокаивающий лосьон для детей. Ей хотелось вскочить и рассказать всему залу, как Макс вел себя в тот вечер. Да, действительно, племянник был добродушным ребенком, но иногда становился просто невыносимым – и в ту ночь в особенности. Он кричал без конца, заходясь от ярости, и Лейла не понимала, как его успокоить. Она позвонила Ясмин и с раздражением обнаружила, что, в отличие от других матерей, ее сестра способна уйти на вечеринку и отключить телефон. Лейла помнила свою мысль: «Да что ж она за мать-то?» По иронии судьбы она осуждала тогда сестру за плохое исполнение той роли, к которой сама была совершенно не готова. В итоге Лейла искупала Макса, крепко держа его за руки, потому что он начал разбрызгивать воду из ванночки и ковырять ссадину на ноге, словно специально раздражая тетю. Потом Лейла его вытерла, покормила, одела и вывела в палисадник подышать свежим воздухом, но Макс продолжал рыдать и кричать, и она обыскала все полки в поисках средства, которое могло его успокоить. Понимая, что ребенка, скорее всего, мучают колики, Лейла искала укропную воду или крем для массажа, но все ящики были пусты. У Ясмин вроде была аптечная сумка, набитая препаратами, но Лейла не могла найти ее и постепенно наливалась яростью.

Через два часа укачиваний Макс наконец заснул, и в этот момент Лейла была готова расплакаться от облегчения. Она помнила, как Ясмин сказала ей: «Если не знаешь, что делать, дай ему укропную воду, она обычно помогает». Лейла еще раз обыскала дом, но нашла лишь пустую бутылочку с парой капель на дне. Понимая, что Макс долго не проспит, Лейла приняла спонтанное решение добежать до ближайшего магазина. Это займет не больше десяти минут. Можно закрыть все двери и включить сигнализацию, так что в случае чего соседи поднимут тревогу. Риска никакого. Какая у нее была альтернатива – сражаться с Максом всю ночь, покуда Ясмин не нагуляется на вечеринке в честь своего дня рождения?

Лейла закрыла дверь и помчалась к супермаркету, даже не успев все еще раз обдумать. Чем ей грозит отлучка? Самое худшее – Макс проснется и будет орать все десять минут подряд. Для Лейлы – никакой разницы. Все будет в порядке, твердила она себе. И естественно, так и вышло. Лейла вернулась через десять минут, и Макс, хвала небесам, мирно посапывал у себя в кроватке. Он проснулся лишь час спустя, капризничая и заливаясь слезами. Лейла напоила его укропной водой, немного помассировала животик с лосьоном. И – о чудо! – ее усилия увенчались успехом. Когда Ясмин вернулась из загородной поездки в воскресенье вечером, Лейла сделала вид, что ничего не произошло. Откуда ей было знать, что последствия той вылазки могут однажды оказаться разрушительными для нее?

Эдвард Форшелл не стал зацикливаться на принципиально важном открытии. Он немного покружил по залу, зная, что уже выиграл симпатии присяжных. а потом, повернувшись к судье Уоррену, заявил:

– Ваша честь, у меня больше нет вопросов к свидетелю.

– Благодарю вас, мистер Форшелл, – ответил судья. – Думаю, самое время отдохнуть. Объявляю перерыв на обед, господа.

Лейлу выпустили из стеклянного отсека – прямо в объятия Клары. Адвокат под локоток вывела подзащитную из зала и затолкала в комнату для свидетелей. Скинув мантию, Клара села напротив Лейлы. В глазах у нее не было раздражения – только холодное разочарование.

– Вы несколько раз говорили, что никогда не оставляли Макса одного. Был в доме кто-то еще, когда вы ходили в «Вэйтроуз»?

Лейла начала отвечать, но осеклась, увидев странное выражение лица своей защитницы: та сощурилась, будто посылая предупреждение.

– Я… – только и успела выдавить Лейла.

– Вы просили соседа подойти и присмотреть за ребенком? Или позвали мужа? Он ведь был в трех минутах ходьбы, разве нет?

Лейла открыла рот, но ничего не ответила. Был февраль, и к тому моменту они с Уиллом уже разошлись.

– Я… – Смущение снова заставило ее замолчать. Сейчас Лейле больше всего хотелось разреветься и сказать Кларе, что она заслуживает тюрьмы, что ей надо отозвать прошение о помиловании, что она больше не выдержит ни секунды. Вместо этого Лейла подавил минутный порыв и пробормотала:

– Я не помню.

Клара сжала губы.

– Ну тогда подумайте хорошенько, – учительским тоном произнесла она. – Вы ведь умная женщина, Лейла. Я уверена, вы понимаете, насколько важен этот момент.

С этими словами адвокат вышла – ни тени сочувствия, лишь ледяное спокойствие, обжигающее холодом.

Лейла чувствовала, как водоворот паники тянет ее в пропасть. Надо решить проблему как можно быстрее – но ведь она не просила соседа помочь. Единственным человеком, который потенциально мог находиться в доме вместе с Лейлой, оставался Уилл. Только он может ее спасти. Лейла дрожащими руками достала из сумочки телефон и нашла номер мужа. Не размышляя ни секунды, она отправила ему сообщение: «Мы можем поговорить? Завтра за ужином в семь».

К ее облегчению, ответ пришел почти сразу, разбитый на несколько коротких фраз, в духе Уилла: «С радостью», «Прости меня, родная», «Я хочу загладить вину».

Лейла обмякла от облегчения, когда громадная гора скатилась с ее плеч. Она тут же сделала в уме пометку купить по пути домой бутылочку виски «Джура», любимого напитка супруга. Ей предстоял сложный моральный выбор. Насколько далеко можно зайти, чтобы доказать свою невиновность? Лейла деревянными пальцами набрала в ответ: «Надеюсь».

Удалила. Подумала и написала: «Надеюсь, ты готов подтвердить это делом».

Скривившись, удалила и этот вариант, после чего коротко написала: «Увидимся».

Почувствовав боль в желудке, Лейла сообразила, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Но о том, чтобы выйти в коридор, страшно было даже подумать. Столь пристальное изучение документов породило в ней настоящую паранойю. Пугливость совершенно не была присуща Лейле, но сейчас ее обвиняли в убийстве, и от постоянного страха она растеряла последние остатки собственного достоинства. Здесь, в суде, она избегала встреч с другими в коридоре и опускала глаза в пол, лишь бы не встретиться ни с кем взглядами. Лучше оставаться в комнате, чтобы ее лишний раз никто не видел. Один пропущенный ланч – какая мелочь после стольких не съеденных из-за перегрузок на работе обедов! Лейла обняла себя руками, стараясь согреться в прохладном помещении, и терпеливо дождалась окончания часа. Наконец, за пять минут до начала заседания она решительной походкой вернулась в зал, в свои стеклянный аквариум для золотых рыбок.

Детектив Шепард вновь появился за свидетельской кафедрой. Он с улыбкой поприветствовал Клару, но в его осанке чувствовалось напряжение человека, ожидающего атаки. Лейла также заметила, что у полицейского мокрые волосы, будто он долго плескал себе в лицо водой, прежде чем вернуться.

– Детектив Шепард, – холодным тоном начала защитница, – ранее вы сравнили Лейлу Саид со снежной королевой. Можете объяснить, какие рассуждения стоят за этим определением?

Взгляд Кристофера на мгновенье скользнул к Лейле, будто бы против его воли.

– Ну, скажем, меня наводит на этот образ сочетание того, как она себя держит и что говорит.

Клара явно ожидала большего.

– Можете объяснить, что вы имеете в виду? Что значит «то, как она себя держит»?

– Она ведет себя крайне сдержанно.

– Мы все понимаем, что значит «снежная королева». Мой вопрос был о том, что именно в ее жестах позволяет вам судить о ней таким образом?

Шепард переминался с ноги на ногу.

– Во-первых, она не плакала. Когда мы опрашиваем свидетелей о смертях детей, они всегда плачут, но она полностью сохраняла самообладание.

– Что еще?

– Она вела себя очень спокойно. Сидела скрестив руки на груди, и на лице была такая, знаете, – Крис нахмурился, подбирая верное слово, – надменность.

Клара издала торжествующий звук, будто ответ свидетеля что-то прояснил, и достала из папки лист бумаги.

– Детектив Шепард, правда ли, что вы приглашали мисс Саид выпить с ней кофе?

Кристофер был изумлен вопросом.

– Не в том смысле, в каком вы хотите это выставить.

– А в каком смысле я хочу это выставить? – с невинным видом поинтересовалась Клара.

– Я не звал ее на свидание.

Улыбка расползлась по лицу Клары. Слово «свидание» – именно то, чего она ждала.

– Правда? А что вы тогда подразумевали? Это вообще нормальная процедура для офицера полиции – приглашать главного подозреваемого попить кофе?

Шепард вспыхнул:

– Это была просто небрежная фраза: «Если вспомните что-то еще, позвоните, и мы можем обсудить детали за чашкой кофе», что-то вроде такого.

– Небрежная? – выплюнула адвокат с отвращением. – То есть непрофессиональная?