Текст книги "Ты станешь моей (СИ)"

Автор книги: Кейт Морф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 57.

Аня

Я ставлю последнюю тарелку на сушилку, вытираю руки о полотенце и уже иду в комнату, когда раздается резкий звонок в домофон. Сердце вздрагивает, как будто кто-то ударил молотком изнутри.

Кто может звонить так поздно? На часах уже девятый час.

Папа подходит к трубке, нажимает кнопку:

– Кто?

Несколько секунд тишины. А потом папа поворачивается ко мне, его взволнованный взгляд впивается в меня:

– Это Артём.

У меня перехватывает дыхание. Я хватаюсь за косяк, ноги вот-вот ослабнут и я шлепнусь на пол.

Взгляд папы становится серьезным, внимательным, будто он пытается прочитать меня насквозь. И он спрашивает без слов, только кивком: впускать?

Я киваю слишком быстро, потому что если заторможу хоть на миг, Артём может исчезнуть, как сон.

Папа снова подносит трубку ко рту:

– Поднимайся, Артём.

Но потом вновь смотрит на меня:

– Он хочет, чтобы ты сама спустилась.

Я тут же срываюсь с места и бегу к двери. Папа всовывает мне в руки ветровку:

– Там дождь!

Я впрыгиваю в первые попавшиеся шлепки, даже не застегиваю молнию на куртке, и выбегаю на лестничную клетку. Сердце колотится так, будто я лечу вниз без лифта.

И пока бегу, мысли кричат внутри: я не смогла дозвониться Артёму, абонент был недоступен. И тогда я написала ему сообщение, длинное полотно. Расписала все до последней детали. Про Марину. Про Васю. Про фото. Про то, как меня вынудили. Все, что вспомнила на сеансе. Я отправила ему это сообщение, и руки дрожали так, что я едва попадала по буквам.

Я уже свыклась с тем, что он либо никогда больше не появится, либо придет. Вера была во второе.

И вот он стоит перед подъездом, под этим бешеным ливнем, ждет меня.

Я почти падаю, когда выскакиваю на улицу. Теплые капли бьют по лицу, волосы сразу прилипают к щекам, по ногам течет вода.

Но среди бушующей стихии я сразу вижу Поцелованного Тьмой.

Артём стоит недалеко от подъезда. Толстовка черная, насквозь мокрая. Вода течет с его волос, по скулам, губы сжаты. Он поднимает глаза и встречает мой взгляд.

И в этот миг у меня сердце останавливается.

Он делает шаг ко мне, и я вижу, как у него дрожат губы. Потом вдруг резко он опускается на колени прямо в грязную лужу. Брызги разлетаются, вода смешивается со слезами, которые он даже не пытается скрыть.

– Прости меня, Анюта, – его голос ломается, и у меня сердце разрывается на части. – Прости, что был таким мудаком. Прости, что оставил тебя одну, когда ты нуждалась во мне больше всего. Я так тебя люблю, что без тебя дышать не могу.

Я чувствую, как что-то внутри меня тоже ломается. И я падаю рядом, колени тут же промокают, но мне все равно. Я хватаю его за лицо мокрыми ладонями, слезы текут по моим щекам, смешиваются с дождем.

– Артём, я люблю тебя, – слова рвутся из груди, как будто я их держала годами. – Прости меня, пожалуйста, за все. Прости! Прости! Прости! Я не знала, я не помнила… Я никогда бы не предала тебя по собственной воле, никогда.

Он трясется, обнимает меня так крепко, что больно в ребрах, но мне неважно. Я слышу, как он рыдает прямо у моего уха, и впервые в жизни я не боюсь слез.

Мы оба сбрасываем оковы прошлого и обнуляемся.

– Ты моя, Анюта, – шепчет он мне в волосы, прижимает к себе со всей силы. – Всегда моя. Я больше никогда тебя не отпущу. Никогда.

Я прижимаюсь к нему, сквозь шум дождя слышу только стук его сердца. Такое родное, настоящее. Мои пальцы до побелевших костяшек сжимают тяжелую ткань его толстовки. Я вдыхаю его запах, и понимаю: вот он, мой дом. Где бы мы ни были, что бы с нами ни случилось.

Мы стоим на коленях посреди пустого двора, насквозь мокрые, грязные, но такие живые. Я чувствую, как каждое его слово оживляет меня изнутри.

И когда он целует меня, отчаянно, до боли, до дрожи, я признаю: это конец нашей боли. И начало чего-то настоящего.

– Ты сможешь меня когда-нибудь простить? – я смотрю в его темные глаза.

– Ты ни в чем не виновата, глупышка. Ты стала жертвой, как и я. Мы оба попали не в ту компанию, доверились не тем людям.

Он обхватывает мое лицо своими ладонями, проводит большими пальцами по щекам.

– А ты меня простишь?

– Я на тебя не злюсь, мой Поцелованный Тьмой.

Мы сливаемся в жадном поцелуе, наши языки сплетаются в танце. Все то время, что мы были порознь, мгновенно исчезает. И сквозь слезы я вдруг смеюсь и прижимаюсь к нему щекой.

– Пойдем ко мне, ты же насквозь промок.

– Как и ты, – улыбается Артём и целует меня в мокрые волосы.

Мы поднимаемся с колен, но он не выпускает меня из объятий ни на секунду. Я вдыхаю его запах, такой родной, чуть пряный, теплый. Боюсь, что дождь все смоет, и останется только пустота, но он рядом, и это главное.

– А как же твои родители? – тихо спрашивает Артём, тормозя у подъезда.

– Я тебя с ними познакомлю. Хотя, – я усмехаюсь, – с папой ты уже вроде знаком.

Артём кивает.

– Не так я планировал знакомство с родителями своей девушки.

Мы вместе поднимаемся по лестнице, держась за руки, как дети, боящиеся снова потерять друг друга. И когда дверь открывается, мама уже стоит с двумя большими полотенцами, как будто ждала нас все это время.

– О, Господи, – шепчет она, заворачивая меня в одно из полотенец, второе протягивает Артёму.

– Спасибо.

Папа появляется из кухни. Лицо у него строгое, брови нахмурены, и мне на миг становится страшно. Но потом он медленно протягивает руку Артёму. Тот смотрит прямо ему в глаза и жмет крепко.

– Можно Артём останется у нас на ночь? – вырывается у меня.

Мама приоткрывает рот, будто хочет возразить, но папа ее опережает:

– Если он будет спать на кухне, на раскладушке. А ты – в своей комнате!

– Конечно, – радостно соглашаюсь я, и внутри меня наконец-то все встает на свои места.

– И еще поговорим о том, как ты украл мою дочь, – папа старается «держать марку».

Артём улыбается, и впервые за долгое время у меня появляется уверенность: теперь у нас все будет хорошо.

Конечно же, папин приказ мы выполнили. После горячего чая папа даже любезно выделил Артёму свои штаны и футболку. Для меня это был очень важный поступок, и теперь я была полностью уверена, что папа принял моего парня.

И вот я ворочаюсь в своей кровати, зная, что недалеко лежит Артём. Разве можно уснуть? Но с другой стороны через стенку спальня родителей.

Мне не хочется попасть в их немилость, поэтому переворачиваюсь на другой бок и накрываюсь пледом с головой. Но всякие мысли это не останавливает.

Слышу тихий щелчок замка, и резко подрываюсь с кровати.

В темноту комнаты прошмыгивает Артём. Я сразу же на носочках бегу к нему, обнимаю его за шею, он целует меня в щеку.

– Ты очень сильно рискуешь, – шепчу я ему на ухо.

– Пришел пожелать тебе сладких снов, – дерзко улыбается он.

– Я так сильно соскучилась, – прижимаюсь к нему своей грудью, пальцами порхаю по его сильным рукам, покрытым татуировками.

На ощупь считываю каждый шрам.

– Потерпи еще немного, малышка, – соблазнительно шепчет он мне на ухо, еле-еле слышно, но до безумия волнительно. – Всего одна ночь. А потом мы будем вместе, навсегда.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он чмокает меня в кончик носа и так же юрко выскальзывает из моей комнаты.

Сон? Не, не слышала. Мне хочется петь и танцевать от счастья!

ГЛАВА 58.

Артём, год спустя

Склад снова вымотал. Ночная смена тянется, как вечность: цифры, ящики, грузчики, документы. Но я знаю, зачем все это терплю. Ради нее. Ради нашей маленькой съемной квартиры, где меня ждет тишина и самый главный человек в моей жизни.

Я тихо открываю дверь, стараясь не шуметь. В прихожей темно, пахнет ее духами – легкий, сладкий аромат, впитавшийся в стены. Скидываю кроссы, крадусь по коридору. В спальне сумрак, шторы плотно задернуты, только тонкая полоска света пробивается с улицы.

Анюта сладко спит. На боку, поджав колени, в моей огромной футболке, в которой почти утонула. Моя девочка. Мой личный ангел-хранитель. Я застываю на секунду, просто глядя, как ее волосы рассыпались по подушке, как ресницы дрожат. Ей, наверное, что-то снится.

Не выдерживаю. Подкрадываюсь, осторожно ложусь рядом, обнимаю ее сзади. Моя ладонь на ее талии, я дышу в ее волосы, целую в шею.

– Доброе утро, Анюта, – шепчу ей в ушко.

Она чуть шевелится, замирает, а потом издает этот сонный звук: тихое мурлыканье, от которого у меня все внутри переворачивается.

– Ты уже пришел? Сколько времени?

– Только семь утра, – глажу ее тело жадными движениями, пальцами впиваюсь в упругие бедра, скольжу по животу. – Можешь еще поспать.

Аня поворачивается ко мне, прижимается лбом к моей щеке.

– Нет, не хочу спать. Соскучилась!

– Я тоже, – отвечаю я, и в этот момент мои губы сами находят ее.

Поцелуй. Сначала нежный и осторожный, но через секунду – страсть, безумие, огонь. Я придвигаю ее ближе, а она впивается в меня руками, будто мы неделю не виделись, хотя прошла всего ночь.

Я улыбаюсь в ее губы:

– Опять рисовала до трех утра?

Она чуть отстраняется, глаза блестят даже в темноте.

– Угу, вдохновение пришло само собой.

– Ну, ты у меня художница, – я провожу пальцами по ее щеке, спускаюсь к губам, целую снова, пока она смеется и прячется в моих объятия.

Мир может рушиться снаружи, но здесь, в этой спальне, у меня есть все, что нужно.

Аня

Я перекатываю Артёма на спину, он с легким удивлением смотрит на меня снизу. Его глаза горят так, будто там спрятано бескрайнее ночное небо, и все оно принадлежит только мне.

Сажусь сверху, стягиваю с себя любимую футболку, которую отжала у Артёма. Она легко скользит по коже и падает на пол рядом с кроватью.

– Анюта, – голос у него хриплый, полный желания и нежности.

Я наклоняюсь, целую его губы, и сразу тону в этом поцелуе. Горячо. Сладко. Сердце бьется быстро. Его руки жадно скользят по моим бокам, по спине, пальцы впиваются в бедра.

– Ты у меня самая красивая, – шепчет Артём.

Я тяну за край его футболки, и он сам помогает мне, поднимая руки. Ткань легко соскальзывает, и вот Поцелованный Тьмой весь передо мной.

Его грудь теперь почти вся в татуировках. Черные линии, узоры, вязи, он постепенно закрывает ими свое прошлое. Боль. Те ночи, когда он просыпался в холодном поту, дрожал, как ребенок, и я только могла обнять его и ждать, пока фантомная боль отпустит.

Сейчас этой боли уже нет. Я вижу это в его глазах, чувствую в его дыхании. Татуировки будто вытеснили ее, дали ему новую кожу, новую силу. Но шрамы все равно остались. Те самые, которые делали его сердце таким пустым.

Я наклоняюсь, целую их один за другим. Осторожно, почти благоговейно. Каждая отметина на его теле – это напоминание о том, что он выжил. Что он все равно здесь, со мной.

Артём тихо стонет, низко, сладко, и этот звук будто проходит током по моей коже. Он гладит мои волосы, чуть прижимает меня к себе, и я чувствую, как дрожит его грудь под моими губами.

Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза. В них не боль, в них огонь. Тот самый, от которого у меня перехватывает дыхание. Тянусь к нему за поцелуем.

Я улыбаюсь, касаюсь его губ снова и снова, пока дыхание не сбивается. Его тепло проникает в меня целиком, и я чувствую себя живой до конца, до каждой клетки.

Артём приспускает штаны, я сажусь на него, соединяя наши тела. Желание мелкими мурашками пролетает по коже. Я двигаюсь мягко, но внутри все горит, как огонь. Он подстраивается под мой ритм, гладит меня, целует, прижимает, будто хочет слиться в одно целое. И это на самом деле больше, чем просто близость. Это про нас. Про то, что мы прошли через ад, но теперь можем дышать вместе.

– Я люблю тебя, – шепчу ему прямо в губы.

– И я тебя, – отвечает он, клянется навсегда.

Каждый его поцелуй – это обещание. Каждый мой вдох – признание.

И в этой жаре и нежности, в этом сумасшедшем смешении боли и счастья, я понимаю: все, что было, все, что еще будет, стоит каждой секунды, когда он рядом.

ЭПИЛОГ

Аня, десять лет спустя

Я ставлю на стол небольшой торт, который сама же и испекла, украшаю его свечами. Всего тридцать. Артём ворчит, что стареет, но я только улыбаюсь: в его глазах живет все еще тот самый парень, который однажды доверился мне и показал себя настоящего.

– Ма-ма! – кричит из комнаты Саша, и через секунду в кухню вбегает сынок.

Трехлетний мальчишка тянет за собой большого белого медведя, Потапыч Второй, которого Артём подарил мне на нашу первую годовщину.

Но почему-то и сын, и медведь – все в конфетти.

– Тихо-тихо, – шикаю я, смеясь. – Папа вот-вот зайдет.

Саша кивает, глаза горят, как у Артёма. Такой же упрямый, такой же живой. Моя самая большая любовь, умноженная на два.

Щелкает замок, и в прихожей раздаются знакомые тяжелые шаги. Артём пришел после работы, наверное, уставший.

– Сюрпри-и-из! – радостно произношу я, Саша скачет рядом и хлопает в ладоши.

Артём замирает на пороге, смотрит на нас и улыбается той самой редкой улыбкой, от которой у меня до сих пор сердце переворачивается.

Он подходит, поднимает сына на руки, тот обвивает его за шею. Потом Артём переводит взгляд на меня.

– Вы у меня самые лучшие, – произносит муж хриплым голосом.

Я подхожу, целую его в губы, чувствую вкус усталости, сладости и счастья.

– С днем рождения, любимый, – шепчу я.

Артём ставит сына на пол и обнимает меня так крепко, что весь воздух вылетает из легких. Прошло десять лет, но его руки все еще мой дом.

Мы гасим свет. Саша, весело хохоча, дует на свечи. Я смотрю на Артёма, и внутри только одно чувство: благодарность. За то, что мы выстояли. За то, что не сдались.

За то, что теперь у меня есть муж и сын. И жизнь, в которой больше нет фантомной боли. Только любовь.

Артём

Живот натянуло от ужина так, что можно и на бок завалиться. Аня сегодня устроила пир на весь мир: и мясо, и салаты, и какой-то новый торт, который она сама выдумала. Я еле встал из-за стола, зато Санька, как заведенный, носится по квартире с машинками.

– Папа, смоти! – подбегает сынок, пихает мне в руки красную тачку.

– Думаешь, она самая быстрая? Сейчас проверим, – опускаюсь на ковер, и через минуту мы уже устраиваем гонки, грохочем игрушками так, что соседей, наверное, трясет.

Телефон вибрирует. Сообщение от тестя: «Завтра едем на рыбалку. Обязательно возьми моего внука».

Усмехаюсь. Никогда бы раньше не подумал, что он будет писать мне так. Без напряжения, без недомолвок. Просто и по родному. Родители Ани приняли меня, и я до сих пор чувствую в этом какое-то чудо. Особенно, когда вижу, как они души не чают в нашем сыне.

В комнату заходит Аня, моя жена, садится рядом на пол, прямо среди машинок и кубиков. Берет в руки плюшевого зайца, делает смешной голос:

– Ну-ка, кто тут быстрее?

Саша заливается смехом, и я с любовью смотрю на них обоих.

Две мои вселенные.

Я тянусь, обнимаю Аню за плечи, прижимаю к себе. Она пахнет моими любимыми духами, ее волосы щекочут щеку. Сын продолжает играть, бормочет себе под нос что-то на своем языке, и это самый правильный шум, что только может быть.

Я счастливый, как никто!

Не где-то потом, не когда-нибудь. Сейчас. Здесь. Среди игрушек, среди смеха, среди этой простой домашней нежности.

Я потерял слишком много в жизни, чтобы не ценить это. Поэтому держу их обоих рядом и не отпущу никогда.