Текст книги "Город с запахом шоколада (СИ)"

Автор книги: Кейт Андерсенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26
От судьбы не убежишь или ловите пирожок

Y a quelque chose de magique

Entre toi et moi

C’est comme un champ magnétique

Qui ne s’explique pas

(нечто волшебное между тобой и мной,

оно притягивает нас, и никто не может того объяснить))

Florent Mothe, Camille Lou. La quelque chose de magique.

Маша.

Поймать удалось только ветерок и осколок льда из-под копыта. И это он на службе?.. Ловит кого?.. Он же раненный совсем! Хотя и танцевал с ней пол-ночи…

Маша и не поняла, что завороженно смотрит вслед, стоит на всех ветрах в одной блузке и борется с желанием броситься следом.

– Барышня? – обратился вдруг к ней кто-то по-русски.

С земли. Маша отвлеклась от созерцания исчещающего облачка экшновой погони. Работа у него такая. И он на коне, и она обещала. И у нее тоже работа есть.

Перед ней стояла краснощекая белокурая женщина в расцвете лет и веса, с корзинкой, полной ароматных пирожков. Воспоминания детства! Прям захотелось спросить: жареные или печеные? с картошкой или с горохом? Но женщина не предложила, а Маша только успела спросить:

– А?..

– Вы, говорят, лавку шоколадную открываете?

– Ну… – Маша оглянулась на проем двери и поняла, что неожиданно влюбленная француженка куда-то испарилась. Зато вон – по нижней улице Карл и ко тащат двое по стулу и баулу, а третий – стол на горбу. И во рту слюнка от пирожкового запаха течет. Сглотнула, обернулась с безупречной улыбкой, поежилась от промозглого ветерка: – Да, открываю. Прям сейчас какао, правда, нет… Но чай, вроде бы, остался. Вам сделать? Вы заходите, можем договориться – я чай, вы – пи…

– А хотите купить немного порошка? – будто бы решилась женщина. – Я дам хорошую цену, уже к вечеру привезу…

Маша прищурилась, смерив женщину оценивающим взглядом. Уже не идет ли дело, которое преследовал верхом Варт Великолепный, к ней самой в руки? Тогда… это агентка Бороды, который заточен в тюрьме? И знает ли она об этом?.. И о том, что Василий заплатил информатору и имеет на него некие очень даже гласные права? Отпустили ли Василия?..

Вот же Вартислав деловая колбаса, и не сказал ничего – как ей тут решать? Но как шанс упустить можно?

– По чем? – спросила она, понижая голос.

– Четыре с половиной за кило. Так дешево нигде не купить, барышня.

Маша побарабанила себя по подбородку. Холодно.

– А бобами не продаете?

Женщина поморщилась.

– А у вас есть пресс?

Тем временем Карл гулко брякнул стул и баул у порога, велел Маше что-то на немецком, согласно жестам – посторониться, и с товарищем ухнули заносить стол. Классный письменный стол-бюро! Маленький, зато с ящичками… Как она мечтала всегда!..

– Ой, это на второй этаж! Вы говорите по-немецки, простите? Можете ему перевести?

У нее будет там и спальня, и кабинет, два в одном. Ах, возможно ли это?.. Ладошки сами собой сложились у губ в умилении, а ноги подпрыгнули, пока женщина выполняла просьбу.

– Пресс у меня тоже будет, – подтвердила Маша, – но, возможно, я бы согласилась на порошок для начала. Можно будет потом и бобы купить?

– Возможно… – женщина отвечала осторожно, но явно оживилась. – Не знаю, будет ли у меня еще, но похлопочу…

– Я возьму полкило для начала.

– Сколько⁈.

Подпольная продавщица явно намеревалась продать побольше, и сердце ее опустилось вместе с рукой, отягощенной корзинкой.

– Мне надо попробовать. Вдруг вы что подмешиваете… Порошок тоже всякий бывает. Кстати, откуда идет товар? Карибы? Африка?..

Бедная купчиха совсем смешалась. Да, в купле-продаже она совсем новичок, даже для агентуры контрабандистов не ас… Значит, вряд ли человек Бороды. Кто-то, кто утащил у него из-под носа? Только как?.. Проследить бы за ней, что ли. Но у Маши тут лавка, рабочие, дела…

– Я принесу вам попробовать через полчаса. Если все устроит, можете купить все двадцать килограммов?

Маша замялась – у нее нет столько денег, не столиком-бюро ведь даренным платить…

– Можете заходить еще в аптеку Дюссолье. Мой отецъ купит пять килограмм, – раздался неожиданно звонкий и ясный голос позади.

Жаклин⁈.

Продавщица обрадовалась, протянула Маше пирожки наконец. Всю корзинку!

– А вы возьмете остальные пятнадцать?..

– Ну… в рассрочку? И заходите… через два часа. Я буду немного занята. Хорошо?

Пирожок оказался с горохом, жаренный, еще горячий. О, блаженство! Что за безумства… Но она пойдет в контору к Варту и все им расскажет. Это же возможность добраться до контрабанды, которую не удалось взять в «Коромысле». Раз горячий, значит, женщина живет рядом. Раз порошок, у нее есть пресс…

Тогда и масло хорошо бы купить. Крем заканчивается, а из какао можно смесить отличный. И… и продавать тоже. Только вмешать жидкое и пару эфирных…

Жаклин тоже довольно жевала пирожок, многозначительно поглядывая на Мари. Стащила у нее из корзинки! Маша одернула полотенечко. А француженка подмигнула:

– Вот нам повозило, да? Контрабанда – это больше хорошая статья, чем просто преступность. Я могу пойти в жандармерию, а вы занимайся… – она сделала жесты всякого рода в воздухе, – обустройство.

– Ну, уж нет, – нахмурилась Маша. – Сначала мы выпьем чаю с пирожками вот этими… И ты мне расскажешь, что ты знаешь, о чем тебя спрашивал Варт, как оказалось, что ты мне помогаешь, и… и ты совсем не во вкусе… моего брата, вот! Так что в жандармерию… тьфу, полицию – пойду я!

– Пойдем вместе, – легко согласилась Жаклин на уступку, подхватила из Машиной руки корзину и шмыгнула внутрь «Грифона».

Да. Пойдем простым логическим путем – пойдем вместе. Сокрушенно качая головой, Маша прошла вверх по улице – забрать кепку, слетевшую с ее «братца». Отряхнула, зачем-то понюхала… Розмарин, мыльный корень… Вот она ему голову намылит, гусь хрустальный, Ромео и вообще!

* * *

Вартислав.

Конь Петра промчался прямо мимо собора и «Грифона», но Варту было, в общем-то, без разницы. Только слетевшей кепки жаль – она удачно скрывала часть лица и грела макушку. Может, трясогузка приметила и подняла – он узрел ее удивленную мордашку в знакомом окошке, как и вывеску над дверьми. Работа идет, Мари не сидит на месте.

Невольно выпрямил корпус несмотря на нытье ребер и колена, взбил гриву, приударил ботфортами по бокам застоявшейся лошади. Та явно изголодался по хорошему галопу, по ветру в легкие – как и Варт.

Юный конюх оказался неплохим наездником: гнал по голому льду, прижавшись к шее взмыленного животного, поскальзывался то и дело, особенно на поворотах, но и коня удерживал, и себя. И все же не хватало ему сноровки Грифичева вассала, не умел он лошадь обвести по навозу или грязи, взять барьер, придержать, где следует, и слиться с нею в одно целое, когда потребуется, в дыхание вихря. Инспектор Ветров неумолимо нагонял беглеца несмотря на отчаянные петли по старому городу и ямы призамковых улочек.

Можно понять барона Османа из Машиной сказки про Париж – в новом городе, где депо и ворота, улицы просматриваются до горизонта, и беглецу деваться просто некуда. Но возле Сенного рынка узко и полно тупиков, дворов и тайных лазов. Только Варт родился здесь, пусть и три сотни лет назад, и знает каждый ход.

Вот и Сенная улица, и дом Хелен – Петр, резко соскочил с коня, проехался по льду и бросился в узкий проулок за ее стеной… Там черный ход – не счесть, сколько раз Варт пользовался заветной дверкой со стороны проходного двора. Что ж – он вынырнет на Хмельную. Коня пришлось поставить на дыбы, чтобы не задавить мальчишку, как зайца, выскочившего ему прямо под копыта. Петр перекатился боком и протиснулся в лаз, где верхом не пройти.

Вартислав спешился тоже, хлопнул довольного коня по крупу и нырнул следом. Проулок выходил к Одре.

И здесь те самые лодки, склады, портовая толчея и галдеж, железо и уголь и дым – Варта снова будто оглушили, но мелькнула белобрысая макушка Петра в толпе, и он бросился следом. Конюх мышкой юркнул в приоткрытую дверь некого склада, и Варт потер ладони. Он тоже не лыком шит. Теперь не уйдешь. Скрипнул дверью, чтобы протиснуться во внутренний полумрак, сделал осторожный шаг и… получил по затылку чем-то тяжелым. Успел обернуться, увидеть размытое удивленное лицо парня, а потом отчаянный злой крик:

– Nichego ti ne poluchish, faraon!

Попытался уклониться, но колено подвело: поскользнулся и получил дубинкой в лоб. И на этом все.

* * *

Маша.

Жаклин оказалась журналисткой. Просто прелесть! Никакой не гулящей женщиной, хотя кто ее знает… слишком уж мутная, несмотря на всякого рода помощь и услуги. Кто его знает, что Варт ей пообещал! А если… если у них было чего?.. Нет, нет, быть не может, правда?.. Варт ведь говорил, что поменяет паспорт, и что выучит кириллицу, а что это значит, как не…

Да что это может значить? Он даже квартиру решил снять отдельную, хотя и мог бы вместе.

Жаклин куда лучше ее, Маши, как ни посмотри. Самостоятельная, красивая, на всех языках шпрехает. Ну, кроме польского. Лезет куда зря, и в проблемы не влипает. А если и влипает, как в камере, так и с последствиями справляется, и никаким Краузе, Варту и фрау Фрунзе ее спасать не приходится… Моложе лет на десять, без ненужного жизненного багажа, лишней разницы в возрасте.

Она бы тоже выбрала Жаклин, а не себя при случае.

Самооценка стремительно таяла рядом с этой сногсшибательной брюнеткой, одетой по всем правилам моды, свободной, как ветер, прячущей под платьем нож и карандаш с блокнотом в корсете…

Правда, информацией внучка шоколатье делилась, не скупясь, и ничего – пока, по крайней мере – против Маши не имела. Девушки перешли на «ты».

– Так, выходит, Василий уже договорился о сбыте какао в лавке твоего отца?

– Всего пять килограммов, – кивнула Жаклин, подхватывая Машу под локоть.

На спуске к вокзалу от городской гимназии раньше были ступеньки, а тут – крутой спуск, устланный прочными участками гололедицы.

– И по пять марок с четвертья, не так дешево, как Айрин.

Имя сбытчицы пирожков и порошка Арины француженка произнесла на свой очаровательный манер.

– Думаешь, Арина получила то самое какао, что не дошло до Василия?.. Но как?

– Tres facille, ma cheri. Ты сказала, Василий заплатил информатору.

– Он так кричал.

Жаклин Дюссолье кивнула. Они шли мимо остатков крепостной стены, и их мерным цоканьем копыт обогнал конный трамвайчик. Полупустой – середина смены таки.

– Информатор должен сказать не где товар, а где указания. Как найти продавец, Борода. Это логика – больше посредника, меньше риск.

– Разве не наоборот? Не больше?..

– Поверь, ma cheri, я немного знаю. Поймали Василия – что он известно? «Пойди туда, возьми плащ». Какой плащ? Кто положил? А кто сказал? Дядька в рынок? А Борода – это он или он? Бородатых люди много есть. Он не опасный.

Хм… если так посмотреть…

– А Лемешев, ты говоришь…

– Барт был им интересно. Лемешев доставляет товары.

– И работает на подрывных работах. Значит, ему удобно перевезти товар, припрятать указания… Он должен знать, на кого работает.

– Но не знает Василия. А Василий не знает о Лемешев.

– А информатор?.. Обоих?

– Полагаю, не знает Лемешев. Но знает Борода. Здесь очень сложно прикопать.

Маша закусила губу, поправила платок повыше – с Одры летел пронизывающий ветер, а теперь никакие улицы и здания их не защищали. Прямо напролом через рельсы и между вагонами – потому как так короче, сказала Жаклин – девушки направлялись в караулку, откуда только вчера им с таким трудом удалось выбраться. Идиотизм! Но Арину надо было проверить. Василий был вне себя, потому что заплатил информатору, информации не нашел, информатора, судя по всему, тоже… И остался с носом. А потом как ему с Машей повезло!.. А Маше с ним – непонятно…

Получается, там, где хранили товар – если Арина в деле – покупателя не дождались, стали сами действовать. Еще и молоть порошок – ведь в записке речь шла про «робертов», не порошкованных пока еще… Хм.

Резкий гудок вывел из задумчивости.

– Внимание, Мари! – резко дернула Жаклин за руку.

И мимо, обдавая черным паром, пронесся состав. Она едва не шагнула прямо под него в задумчивости!.. Растяпа…

– Снова мне жизнь спасаешь, – неловко усмехнулась Маша.

– Пустяк.

Вартислава на месте не было. Жаклин пыталась достучаться до комиссара, но дежурный болванчик только ухмыльнулся и спросил что-то явно скабрезное. Маша сцепила зубы.

– Скажи, что я сестра инспектора. И что я здесь по его поручению по поводу поимки. Пусть не умничает.

Ну, почти не соврала же.

* * *

Глава 27
Жаклин с карандашом наперевес – да на чистую воду

Но ты опять согреешь, менестрель,

Без всякого огня.

Ведь голос твой пьянит меня как хмель,

Так пой же для меня.

Марко Поло. Сыграй мне, менестрель.

Маша.

Арина Гордеева плакала навзрыд. Маша чувствовала себя последней злодейкой, несмотря на то, что поступила правильно, сдав женщину властям. На столе комиссара Адлера лежал несчастный мешочек «на пробу», который бедовая продавщица честно принесла к дверям «Грифона» в срок, а рядом на стуле – изъятые уже из ее дома доказательства покрупнее: двадцать килограмм какао-порошка и несколько увесистых банок какао-масла.

Жаклин вполголоса переводила Маше допрос с немецкого:

– Она – подруга для матери парня, который искал место прятать товар. Потому что покупатель не пришел. А сено заканчивалось, могли найти. В трамвайном депо.

– Это тот Петр, за которым комиссар отправил Вартислава? – узнала Маша. – И которого он пытался догнать возле «Грифона»?.

– Айрин не могла терпеть и посмотрела, что там внутри. А ей захотелось приготовить тот напиток, который подают в Париже – пошла к аптекарю и спросила, как… – Жаклин косилась на комиссара, массирующего виски и поднимающего брови и посмеивалась тихонько. – И он ей рассказал, что бобы надо пожарить, почистить, отделить масло… Покойный Кашпировски был тот болтун еще, c’est vrai. Бедный комиссар. Посмотри только на его лицо.

Маша была вынуждена прыснуть в кулак – лицо комиссара Адлера выражало страдание. Выслушивать многословную женщину, которая никого из контрабандистов-то и не знала толком, только Петра – так себе радость.

– У Айрин дома имеется пресс для сыра – она молочница. Вот она попробовала на нем, и получилось. Предложила Петру самим продавать товар. Но он был против – говорит, будет ждать указаний. А Айрин решила, что так надо – у мальчика нервы сдавали, и пусть скажет, что лошади съели. Незачем про нее знать… И пошла сама искать кому… и подумала про тебя – все в Штеттине только болтают о русская барышню с шоколадной лавкой, которая продает чай. Ой, je suis mort de rire, Мари!

Ну просто комедия в театре, действительно. Она тоже со смеху умирает. А вот Адлер – нет. Он гаркнул на подчиненных, ударяя ладонью по столу и пугая несчастную Арину:

– Und wo ist Vetrov und Peter?

– Говорит, – тихо перевела Жаклин, – что твой брат так и не поймал Петра, а прошло уже несколько часов, как ускакал.

В груди у Маши и так было неспокойно по этому поводу. Он же должен уже прийти, так где застрял?.. Не случилось бы чего…

* * *

Виадрус.

Похоже, он дежурил не зря. Потому что наконец появился княжич – снова весь в своих делах. Крадется, ищет кого-то… Не того ли белобрысого трясущегося парня, что схватил железный крюк и юркнул в приоткрытую дверь склада? Ох, не нравится Виадрусу, как это выглядит…

А княжич, как вол на убой – следом! Ну, вот где у парня мозги⁈.

Бум! Размазались по устланному соломой полу?..

И как ужасно быть прикованному к реке, и не мочь подсобить, когда растяпа, может, умирает там!

Парниша-убивец тихо выскользнул наружу, притворил дверь, воровато оглядываясь по сторонам. Но зеленую голову Виадруса от подкильной зелени на барже не отличить – все уже давно заметано.

Тронул навесной замок с ключом, гулко защелкнул, а ключик – подумал и бросил прямо в него, Виадруса. Уверенный, что надежно избавился, и пару дней никто на склад пролезть не сможет.

Удалился с веселым свистом. Виадрус покрутил ключ перед носом. Он бы и полез отпереть – да не выбраться ему из реки. И было б кого спасать и зачем – но дуралей-то к сердцу прикипел.

Беда! Где Мария гуляет, спящая женщина? Ее парня зарубили крюком на складе, а девица и в ус не дует⁈. Ей он к сердцу не прикипел разве?

Стрелой метался Виадрус вдоль Одры, прижимая к голой груди холодный ключ, не заботясь, что короной лед дробит, что лодочники в недоумении и моряки показывают рукой на «странную рыбину огромную», сети даже кто-то забросить попытался. Он все их на раз…

Помрет парень!

Но наконец повезло ему. Девчонка из двадцать первого века брела над водой, кутаясь в платок, в сторону пыхтящего дымом и паром вокзала. Мерзла, кашляла, била себя то в грудь, то по щекам, бормотала под нос что-то недовольное.

– Эй, Маша Ветрова! – высунулся едва ли не по пояс бог Одры, помахал рукой, устремился поближе.

Она едва не поскользнулась в реку. Ну, почему с людьми вечно так⁈. А он их спасай да вылавливай! Злость просто берет. И ведь не может иначе никак.

– Ведро?.. – удивилась девчонка, поймав равновесие. И давай бровки хмурить: – Не прошло и полгода!

– Вот именно. Могли бы почаще крестного отца навещать, родственнички.

– Мы тебе – родственнички⁈

– А то как же. Дети почитай. Водой моей реки крещеные, – ухмыльнулся Виадрус. – Ты Вартислава своего не потеряла?

Девчонка встрепенулась.

– А ты знаешь, где он? Его весь отдел ищет, оказывается. Пошел брать преступника утром, а тот с крючка сорвался, Варт верхом за ним бросился – я видела, как мчался – и… будто в воду канул.

– Не в воду, – и протянул ключ. – А на склад. Стараниями того, кого преследовал.

Маша Ветрова присела взять ключ.

– Ты имеешь в виду… с ним все же стряслось что-то? – и аж побледнела вся.

Ага! Виадрус потер руки. Удается эксперимент. Влюбились таки! Он знал – стоит поместить в определенную ситуацию существо пола мужского и женского да связать покрепче узами незримыми – и готово все. А болтают про любови да истинные пары глупости несусветные.

– Стукнули его и заперли. А ключик выбросили – думали, шито-крыто. Пошли, покажу.

– Да как же… как же так случилось⁈ – она так и заметалась вдоль берега, да только уткнулась в складские помещения, и не обойти никак.

– А я почем знаю⁈ Ладно, залезай, что ли… постой, лодку сейчас найду какую. По вашей суше вечно дольше все получается, а парень, может, дух небесам отдает!

– Mon Dieu!.. Мари, это кто⁈.

Виадрус крякнул и ушел под воду возле лодки по самый нос – в своем энтузиазме совсем позабыл про конспирацию! На берегу рядом с Машенькой Ветровой застыла невысокая брюнетка в шляпке и все при ней, даже зонтик, который она, подобно мечу, выставила вперед. И рассыпанные горячие булочки на обледеневшей земле, на которые с криками кинулись прибрежные чайки.

* * *

Маша.

Ну вот. Свершилось. Спалили их божественную контору.

– Мари?..

Выдохнула, представила скороговоркой:

– Жаклин, это Виадрус, бог Одры, Виадрус – Жаклин Дюссолье, журналистка парижской газеты.

– В Le Figaro, – уточнила Жаклин, пряча зонтик и доставая блокнот. – Вот напугали… Бог?..

– Да, – высунулся любопытный Виадрус по подбородок, оценил Жаклинин стиль и довольно огладил бороду зеленой клешней, – но не ваш, мадемуазель.

И аккуратненько толкнул к берегу пустую лодку. Как раз подходящую, чтобы плыть… Маша присела, чтобы поймать ее нос и подтянуть поближе.

– Жаклин, ты умеешь грести? Я, наверное, не то, что бы…

Но Жаклин не отводила прищуренного взгляда от Виадруса, который, в свою очередь, тоже пялился, не моргая. В гляделки играют, что ли?..

– Pardonne moi, monsieur?..

– Ну, вы же сказали – mon dieu. А я не ваш. Я Одры.

Маша всплеснула руками.

– Давайте, вы потом светские беседы будете вести?

И полезла своими туфельками в лодку, хватаясь за борта. Ох, хоть бы не грохнуться… Сейчас только этого не хватало… А он там, может быть… Дух отдает. Мамочки.

– Виадрус, что значит «дух небу отдает»?

– Так то и значит, что…

– О-о!

– Кто отдает? – заинтересовалась Жаклин, сунув карандаш за ухо, подбирая платье и запрыгивая со всей возможной грацией в лодку. – Будете нас толкать, бог Одры?

– Естес-сна, – муркнул Виадрус.

Он что, с ней… заигрывает?.. Маша закатила глаза.

– Варт отдает, брат мой. Напали на него во время преследования.

– O mon Dieu, так что мы копаемся, Виадрус?

– Вот-вот, – согласилась раздраженно Маша, – побыстрее нельзя?

Потом пожалела, потому что… поездочка вышла, что у Тарзана по джунглям. Со всеми вытекающими, ага. Из-за воротника, с платка, насквозь, с ледяным ветром наперегонки. Совершенно же сухая Жаклин на корме умудрялась интервьюировать довольного аки кота Виадруса и делать пометки в блокноте.

Маше было все равно, даже если она узнает, что Варт – не Ветров. И пусть. Так даже лучше.

Он не поймал Петра… Значит, Петр поймал его?.. И что сделал?.. Запер на складе и выбросил ключ… Апчхи! Очередная волна и недоуменный взгляд рабочего с баржи – что за лодка с двумя барышнями пронеслась, будто моторка, да только моторок тут не знает никто?..

Виадрус палился по-крупному. Но ведь не поверит никто…

Если Петр отнес товар к Арине, то чего ему бояться? Если Варт передал ему пароль, который сообщил Борода, как покупателю, то зачем? Он где-то прокололся? Дело в выскочивших шуцманах, которых Адлер таки подсадил для верности, хотя Варт просил – не надо⁈.. Наверняка в них!

Стискивала зубы, пока Одра будто всем существом влезала в лицо, в рукава, под платок, сквозь пальто…

Что делают контрабандисты с теми, кто раскрывает их замыслы? Но ведь там немного Арина принесла – двадцать килограмм, по четыре с половиной марки это сколько?.. Девяносто марок, чуть больше месячной средней зарплаты. Не мало, но и не столько, чтобы убивать! И чтобы весь город подключать в систему.

Скорей же… Ключ в мокрых пальцах превращался в ледышку.

* * *

Вартислав.

Очнулся он не то от боли, не то от голоса, не то от тряски за плечи.

– Варт… Слышишь меня⁈. Варти! Пожалуйста…

Его за плечи трясла Мария. Уста сами по себе разъехались в довольстве. Будто сладкий сон увидел.

– Ма… ша. Ты.

Только говорить было больно совсем. И что ж головешка раскалывается?..

– Слава… Виадрусу, – рассмеялась трясогузка, одновременно плача. – Я уж боялась, что придется делать искусственное дыхание и массаж сердца, а я забыла, какие там пропорции… Тридцать к двум или пятнадцать… Не помню… – вытерла запястьем под глазами, смазала свой крем, и стало видно зеленеющие синяки. – Дай голову проверю… По ней били?

– Петр… – пробормотал, присоединяясь к ее ледяным пальцам. Шишка на затылке, и надо лбом рассечена кожа, запеклось… Жить будет. – Не трожь! – прошипел, когда она пробежалась там пальцами.

– Не буду, – с готовностью убрала перепуганная Мари руки. – Идти… сможешь? Жаклин побежала экипаж найти…

Сел осторожно. В глазах круги, блики.

– Жаклин⁈.

– Дюссолье. Помнишь такую? Журналистка из Парижа, очень привлекательная. И тобой заинтересовалась.

– Не было печали, – буркнул, опираясь о ее плечо и пытаясь встать. – Что мокрая такая?

– Ой, долгая история… Но, если бы не Виадрус, мы бы и не знали, где тебя искать, комиссар уже собирался на поиски отправлять отряд… Или боялся, что ты с ними таки заодно. Если б мы ему Арину не привели, конечно.

Как всегда, бочка информации, которую так просто не переварить.

– А Виадрус каким боком?

– Он видел, как тебя Петр заманил сюда, ударил и закрыл. Ключ выкинул. Подобрал и поплыл меня искать.

– А за Петром не проследил?

Сделал шаг и едва не взвыл – так болело колено. Погоня для него была лишней, но кто там об этом думать мог?..

– Нет, конечно. Говорю же – он помощь искал! И вообще, – подставила Маша плечо и поймала его, охая, – кто в таком состоянии выполняет такие операции⁈ Отшлепать тебя мало!

– Отшлепать⁈.

– Еще бы! Папиным ремнем! – закивала трясогузка ожесточенно, вытягивая его к свету. – Обвинял в безрассудстве меня, а сам?

Свет дня ударил в глаза острой болью. Вартислав заслонился ладонью и охнул.

– Вот и наш герой бестолковый! – сделал зеленый пируэт в воде между баржами местный дух. – Живой, концы не отдал! Молодец!

И сразу бестолковый. Вот обязательно тыкать носом было? Сам знает, что сплоховал. Крепко сплоховал. Где теперь искать Петра? Нет Петра – нет товара, нет улик, нет повода задерживать Бороду в тюрьме. И теперь…

– Он считает себя нашим крестным отцом – представь, – хмыкнула Мари насмешливо. – Так, ты не кисни, Варт. Сейчас поедем в «Грифонъ», вон уже Жаклин идет – видишь?

Он видел смутно, но моргал и честно старался, а потому кивнул.

– Там, конечно, ванны нет, но ребята принесли большое корыто, я тебе воды накипячу… Помнишь, тебе ванна помогла как? И какао напою – комиссар отдал мне половину, как с тобой условился…

– Какао нашли? – пробормотал Вартислав.

– Да, там, куда Петр его перепрятал, у некой Арины Гордеевой. Я потом тебе расскажу.

Мари потянула его вперед, и он сделал шаг и второй, а потом мужская рука поддержала его под сломанные ребра, и пришлось так шумно выдохнуть, что и душа вылететь могла. Тогда кто-то встал по другую сторону, а Мария грозно сообщила:

– А я пойду к Адлеру требовать для тебя больничный! Ты у меня теперь неделю не выйдешь. И с ложечки будешь есть.

Что бы то ни значило, Варт поймал ее руку и попросил:

– Не уходи, трясогузка.

Сейчас это казалось таким важным. Он ведь рано или поздно заснет. А когда проснется – если ее не будет рядом, то как? Не хочет он так.

* * *