Текст книги "Соперницы"
Автор книги: Кэтрин Куксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 2
На следующий день, в понедельник, они прибыли в поместье «Высокие Берега» ровно в половине десятого. Это было их обычным расписанием (исключая выходные) вот уже на протяжении десяти лет, с тех пор, как в 1865 году мисс Бригмор занялась образованием дочери мистера Беншема, Кэти. Мисс Бригмор всегда настаивала на том, чтобы приходить в поместье пешком, если только им не приходилось возвращаться поздно и позволяла погода. От их коттеджа до поместья было больше мили, но, заходя в ворота и поднимаясь по ступеням в дом, она не выказывала ни малейших признаков усталости.
Двери им всегда открывал дворецкий Брукс. К нему больше не обращались по имени «Гарри», после того, как мисс Бригмор очень тактично заметила хозяйке, что наличие двух «Гарри» в одном доме может вызвать некоторую путаницу, тем более, что один из них – ее собственный муж. Так что Брукс теперь стал Бруксом для всех, кроме самого хозяина. Мисс Бригмор знала, что в некоторых вопросах она бессильна, когда дело касается хозяина поместья. Порой он бывал сговорчивым, но иногда – удивительно упрямым.
– Доброе утро, мисс.
– Доброе утро, Брукс.
Мисс Бригмор пересекла холл и, поднявшись по главной лестнице, направилась к галерее. Открывая двойные двери, она чуть не опрокинула ведро с водой, из которого служанка Алиса Дани как раз вытаскивала мокрую тряпку.
– Извини. Я тебя не задела?
– Нет, нет, мисс, – улыбаясь, потрясла головой Алиса, затем присела на корточки, глядя, как посетительницы идут по галерее, и снова принялась смывать мыло с мозаичной плитки пола. Да, правильно говорят, она может каждого поставить на место. Хотя некоторые ее невзлюбили, дескать, неизвестно, кто же на самом деле хозяйка поместья – она или миссис Беншем. Но все ведь знают, что миссис Беншем не может управлять таким домом, она просто не создана для этого. А Генеральша (надо отдать ей должное) здорово справляется с ребятишками – те хорошо себя ведут, по крайней мере, в ее присутствии. Конечно, они иногда становятся сущими чертенятами, но хоть не такими заносчивыми, как другие дети, которые могут просто наплевать на тебя. Кстати, насчет плевания – на кухне говорили, что в следующем сражении Генеральша заставит хозяина убрать из спальни плевательницу. Ого! Вот это будет денек, не пропустить бы самое интересное.
Мисс Бригмор тем временем вошла еще в одни двери и пересекла лестничную площадку, с которой вели две лестницы – одна вверх, на второй этаж, вторая – вниз, к кухне. Детский этаж, как его называли, почти не изменился за эти годы, кроме той комнаты, что когда-то была спальней мисс Бригмор, а теперь стала гостиной. Когда она только начинала работать гувернанткой, они с Барбарой кушали здесь, но это не продлилось долго. Хозяева неоднократно приглашали ее присоединиться к ним, а Барбара теперь ела с другими детьми. Поскольку мисс Бригмор присутствовала при беседах за столом, кругозор ее несколько расширился.
Сняв верхнюю одежду в своей комнате, она пригладила прическу – неизменный гладко зачесанный пучок на затылке. Взглянув на Барбару, расправила оборки на ее переднике, и, улыбнувшись, сказала:
– Пойдем.
Когда они вошли в классную комнату, Кэти Беншем, до этого полулежащая в старом кожаном кресле, вскочила, поправляя передник, и лучезарно улыбнулась.
– Доброе утром, мисс Бригмор.
– Доброе утро, Кэти.
Девочки обменялись многозначительными взглядами.
– Доброе утро, Барбара.
– Доброе утро, Кэти.
Поприветствовав друг друга, они направились к книжному шкафу, где взяли каждая со своей полки по книге и, вернувшись к столу, стали рядом.
Мисс Бригмор сложила руки и начала читать молитву.
– Аминь.
– Аминь.
Все сели. Девочки, прямые, как струнки, с волнением и тревогой ожидали новое задание. Гувернантка перепрыгивала с одного периода на другой, как лягушка. Ей ничего не стоило прервать на середине твой рассказ о Георге III и спросить, какое место в литературе эпохи Возрождения занял Бокаччо. А если ты не могла связать его творчество с поэмами Данте и Петрарки, тут тебе приходилось несладко. Вопросы сыпались один за другим. Она требовала отчета обо всей эпохе Возрождения полностью, заканчивая Марло и Шекспиром.
Кэти Беншем уже давно перестала удивляться широте познаний мисс Бригмор. Она не верила тому, что сказал Джон, когда в последний раз приезжал на каникулы, будто бы мисс Бригмор, как и учителя в его пансионе, читает обо всем ночью, накануне урока. Невозможно, считала Кэти, почерпнуть все из книг, казалось, их гувернантка уже родилась с этими знаниями. Она восхищалась мисс Бригмор, но порой могла и подшутить над ней, потому что ни капельки ее не боялась. Забавно: похоже, что все ее немного побаивались, кроме, пожалуй, папы. Кэти гордилась тем, что, как и отец, не боится никого и ничего.
Урок начался.
– На сегодня мы временно отложим наше знакомство с поэтами и займемся великими педагогами-теоретиками образования, – произнесла мисс Бригмор. – Ты, конечно, уже знаешь, Кэти, – она взглянула на девочку, одновременно не отворачиваясь и от второй ученицы, – что в твоем родном городе Манчестере в тысяча пятьсот пятнадцатом году была основана начальная школа, которая затем очень сильно разрослась. Но кто основал ее? И, самое главное – почему? Университет Итон был основан Генрихом VI. – Теперь она, казалось, говорит специально для Барбары, произнося слова более отчетливо. – Зачем он был основан? – Хотя мисс Бригмор замолчала, девочки не торопились отвечать, зная по опыту, что она еще не закончила свою мысль. Переводя взгляд с одной ученицы на другую, гувернантка продолжала: – Движение по открытию воскресных школ начал Роберт Рейке[1]1
Роберт Рейке (1735–1811), английский филантроп, в 1780 г. основал первую воскресную школу.
[Закрыть]. И только пять лет назад сформировалась система обязательного образования для всех детей. Вопрос: почему? Ответ: потому что возникла необходимость… Сегодня мы с вами выясним, что это за необходимость, и начнем с Франции. Да, да, – кивнула она, – потому что во Франции в восемнадцатом веке жил священник по имени аббат де Л'Эпи. Он открыл весьма необычную школу. – Мисс Бригмор перевела взгляд с одной девочки на другую (те заинтересованно внимали) и медленно продолжила, глядя теперь прямо на Барбару: – Аббат сочувствовал огромному числу глухих и глухонемых детей, лишенных всякой надежды. Их связывали, словно диких зверей, прятали в темных комнатах, отсылали в сумасшедшие дома, а все потому, что они не могли слышать и говорить.
Барбара, не отрываясь, смотрела в глаза мисс Бригмор. Казалось, она была абсолютно спокойна. Что касается Кэти, то девочка даже покраснела от возмущения: Бриджи разыгрывает из себя мстительную Генеральшу, а это жестоко.
В этот момент в дверь громко постучали. Вошел Армстронг, первый лакей, и, обращаясь к мисс Бригмор, произнес:
– Хозяин хотел бы видеть вас, мисс, если вы можете уделить ему время.
Мисс Бригмор глубоко вздохнула, пытаясь унять раздражение, и, немного помолчав, ответила:
– Я сейчас спущусь.
«Можете уделить ему время, – мысленно повторила она. – Мистер Беншем никогда бы так не выразился, уж я-то его знаю». Вставая с кресла, она поймала на себе взгляд Кэти. Девочка выглядела сердитой, и понятно почему. У Кэти отзывчивое сердце, и ей кажется, что с Барбарой обошлись жестоко. Она, как и большинство людей, придерживается мнения, что доброе отношение – это когда не замечают чью-то глухоту, немоту или слепоту; а что касается физических и умственных недостатков, то их надо прятать за железными дверями.
Мисс Бригмор взяла со стола книгу и пояснила:
– Здесь написано по-французски о той борьбе, которую пришлось вести аббату, чтобы доказать необходимость своей системы образования для глухих. Эту систему долго не признавали и до сих пор она вызывает сомнения. Тем не менее ее создатель был добрый человек с благими намерениями. Вы отметите, – она опять говорила специально для Барбары, – что аббат советует изучать язык жестов. Подвиньтесь друг к другу и внимательно читайте до моего возвращения, а потом я хочу услышать, что вы узнали о великих педагогах, преследовавших одну и ту же цель – помочь глухим слышать, а немым – разговаривать на своем собственном языке.
Как только за мисс Бригмор закрылась дверь, Кэти откинулась на стуле и медленно выдохнула:
– Ну-у-у и ну-у-у! – Потом, накрыв руку Барбары своей, добавила: – Она жестокая, да. Я ее не понимаю, она должна тебя любить, а вместо этого…
– А я ее понимаю.
– Да?
– Да, она права. Я должна знать все о себе и о своем заболевании.
– Это никакое не заболевание. – Кэти выставила подбородок вперед. – И смотри, не начинай себя жалеть.
– Я и не жалею, – резко ответила Барбара. – Просто я действительно больна. Знаешь… – она замолчала, а, когда продолжила, губы ее слегка дрожали: – Я… я едва могу слышать свой собственный голос, даже когда кричу.
– На прошлой неделе ты сказала, что слышала, как звонили колокола.
– Да, но я была совсем близко.
– И когда я поскребла ножом по стеклу, ты тоже услышала.
– Это необычные звуки. Еще недавно я слышала, как кричит напуганная птица. А сейчас не слышу.
Девочки посмотрели друг на друга.
– Ох, Барбара, – печально произнесла Кэти. – Может, ты все это себе навоображала?
– Ну вот. – Барбара облокотилась на спинку стула и резким скрипучим голосом проговорила: – Кто там рассуждал о жалости? Прекрати, ты же знаешь, я этого не выношу, сразу начинаю чувствовать себя калекой. И не думай, будто я что-то такое навоображала. – Немного помолчав, Барбара без всякого выражения поинтересовалась: – Как прошли выходные, мальчишки приезжали? Я смотрела наверху, но там никого нет.
Кэти кивнула.
– Да, приезжали, но вчера вечером отправились назад. Они просили передать тебе, что соскучились.
– Правда? – Барбара улыбнулась.
– Дэн сказал, это ужасно, когда не с кем подраться.
Девочки рассмеялись.
– Знаешь, кто у нас сейчас? – наклонившись вперед, спросила Кэти.
– Нет.
– Вилли.
Барбара сморщилась, а ее губы медленно произнесли: «Вилли».
– Вилли, Вилли Брукс, ну ты знаешь. Конечно же, знаешь.
– А, ты имеешь в виду сына Брукса?
– Да, – Кэти отодвинулась, – сына Брукса, Вилли.
На минуту на лице Барбары появилось такое же выражение, как у мисс Бригмор, если бы ей сказали, что дочь владельца поместья разволновалась из-за приезда сына дворецкого.
Заметив это, Кэти довольно сильно толкнула Барбару.
– Не будь такой зазнайкой, – посоветовала она. – Вилли очень мил, и папа о нем высокого мнения. Он продвигает Вилли по службе, и собирается в будущем сделать его управляющим. – А тебе не кажется, что он красивый?
– Не очень.
– Не очень! Ты, должно быть… – Кэти чуть не сказала «ослепла». Но это было бы ужасно, надо следить за тем, что говоришь Барбаре, поэтому девочка позаимствовала выражение своей матери: – Ничего не соображаешь, он самый красивый из всех парней, которых я встречала, он даже симпатичнее нашего Джона или Дэна.
– Нет, Джон намного красивее.
– Ты так считаешь?
– Конечно.
– Но не такой же красивый, как Майкл Радлет. – Кэти, дразнясь, высунула язык, в ее глазах плясали чертики.
Барбара со смехом толкнула ее. Они еще немного похихикали, а потом наконец занялись чтением.
* * *
Мисс Бригмор услышала хозяина поместья, не дойдя и до середины лестницы. Его громкий рык доносился из библиотеки, которую он использовал и в качестве кабинета. Нет, он не нуждался в огромном количестве книг, Бриджи ни разу не видела в его руках ни одной. Все дело в высоких окнах и хорошей освещенности библиотеки, объяснял сам хозяин. Мисс Бригмор придерживалась другого мнения – Гарри Беншем предпочитал работать в этой комнате, потому что она единственная была свободна от всяких финтифлюшек (так он называл всевозможные предметы меблировки и убранства, в изобилии украшавшие другие комнаты). Заметив сдержанность обстановки, миссис Беншем спешила придать ей уютный вид при помощи занавесочек и каминных ширм, расшитых помпончиками, фестончиками и бутончиками, а также развесить всюду «милые» картинки, разложить вышивки и салфеточки.
У дверей библиотеки гувернантку чуть не оглушил голос Гарри Беншема:
– Какого черта ты не сказал об этом раньше, а, парень? Перед самым отъездом выкладываешь. И вообще это не мое дело, а хозяйки… Входи, входи, – закричал он, услышав стук в дверь.
Войдя, мисс Бригмор увидела у края длинного стола Вилли Брукса, сына дворецкого, и удивилась, почему тот в понедельник утром не на фабрике. Потом ее внимание переключилось на Гарри Беншема, сидящего в кресле. Хозяин вытянул шею, его короткие седые волосы стояли дыбом, а лицо пошло серыми пятнами – верный признак того, что Беншем разъярен, ибо лицо его в гневе в отличие от других не краснело, а теряло свою природную красноту. В руке он держал письмо, и едва мисс Бригмор подошла к столу, протянул его ей.
– Посмотри и скажи мне, что ты об этом думаешь.
Она начала читать:
«Мейбел Дочерти.
По поводу вашей просьбы о найме на место кухонной прислуги в поместье «Высокие Берега». Хозяйка нанимает вас. Вам следует явиться в двенадцать часов в субботу, пятнадцатого мая и принести с собой: 2 ситцевых платья для работы и 1 воскресное, лучшего качества, для посещения службы; 1 пару легкой обуви и 1 пару ботинок, 4 пары черных чулок, 3 смены белья и дополнительно 2 пары панталон, предпочтительно шерстяных. Вы должны приступать к работе в 6 часов утра, а заканчивать в 7 вечера, кроме вторников, когда у вас будет полдня выходных, начиная с часу дня и до восьми. Каждое третье воскресенье вы будете свободны и станете получать дополнительно 3 фунта 18 шиллингов в год, а также чай или пиво.
Ханна Фейервезер, домоправительница».
Мисс Бригмор слегка ошарашенно посмотрела на хозяина.
– Ну? – нетерпеливо воскликнул Гарри.
– Какой реакции вы от меня ожидаете?
– Какой реакции! – он вскочил, и, опираясь о стол, наклонился к ней. – Я ожидаю, когда же ты скажешь, что эта баба – дура набитая, и как ее угораздило написать такое? Кто дал ей право?
Мисс Бригмор плотно сжала губы. Она не выносила подобных выражений. Не то чтобы ей не приходилось слышать ругательств. Когда владельцем поместья был Томас Моллен, он тоже сквернословил, но это звучало совсем иначе.
– Может быть, стоило спросить у миссис Беншем? – сдержанно произнесла гувернантка.
– Нет, не стоило. И вообще, – он мотнул головой, – она сегодня прихворнула. Эту чертову выскочку привела ты. – Беншем выхватил письмо у нее из рук. – Домоправительница, ха! Накатала такое письмо семейке Дочерти, а у них ни одна собака не умеет читать. Вот они и принесли его Вилли. – Он указал большим пальцем на юношу. Потом снова свирепо уставился в листок и прочитал: – «Две пары шерстяных панталон». Боже! Да на девчонке за всю ее жизнь не было ни одних. А башмаки – так у них вся ребятня с рождения бегает босиком. – Он шлепнул письмом по столу, подводя итог: – Я этой чертовой дуре шею переломаю. А виновата во всем ты.
– Буду очень благодарна вам, мистер Беншем, если вы прекратите ругаться и изложите все факты спокойно.
Гарри Беншем прикусил губу, и, ударив кулаком по столу, продолжил уже более сдержанно:
– Прошу прощения, женщина. Но я… просто взбешен, вот в чем дело. – Он протянул руку, словно умоляя ее понять. – Я знаю, семья Дочерти – ирландцы, никчемные, как и все они в Манчестере, но Шейн Дочерти всю жизнь проработал на меня, а Пат, его отец, – на моего отца. Ладно, ладно. – Гарри махнул рукой, отметая возражения мисс Бригмор. – Они, конечно, пропивают почти все, что зарабатывают, и до конца недели сидят на овсянке, но это их дело, как поступать со своими деньгами. Тем не менее они хорошие работники, а сейчас Шейн беспокоится о здоровье Мейбел, она кашляет. Он хочет, чтобы она ушла с фабрики. На прошлой неделе я сообщил Тильде, чтобы она приказала Фейервезер черкнуть пару слов священнику о месте для девчонки. Священники! – Беншем снова прикусил губу и стукнул кулаком по столу. – Просто чудеса, какая у них власть над этим отребьем. Я недавно говорил на встрече с купцами, что будь у нас хоть половина такой власти, мы бы… – Внезапно он замолчал и посмотрел на молодого человека. – Прости, парень, я забыл.
– Все в порядке, мистер Беншем, все в порядке, вы не сказали ничего, с чем я был бы не согласен.
– Да? – лицо Гарри разгладилось и, подмигнув, он мягко произнес: – Вот бы не подумал! Мы не особенно религиозны, верно? Лично меня всегда раздражала эта их власть над людьми. Некоторые бедняги боятся даже вздохнуть без разрешения попа.
– Как вы правы, мистер Беншем, как вы правы!
Мисс Бригмор откашлялась, что помогло ей привлечь внимание к своей персоне, и напряженно проговорила:
– Мистер Беншем, я могу быть свободна?
Гарри медленно опустился на стул и ответил:
– Пока нет.
– Тогда могу я попросить, чтобы наши дела обсуждались в приватной беседе?
Мистер Беншем некоторое время изучал ее из-под насупленных бровей, потом повернулся к Вилли Бруксу.
– Я тебе крикну, когда буду готов.
– Да, хозяин, – кивнул юноша и, отхода от стола, посмотрел на мисс Бригмор.
На ее лице не было и тени раболепства. Дождавшись, когда дверь закрылась, женщина холодно произнесла:
– Мистер Беншем, в следующий раз, когда вы захотите сделать мне выговор, буду очень признательна, если вы воздержитесь от этого в присутствии подчиненных.
– Подчиненных! Вилли никакой не подчиненный! И в торговых сделках ему нет равных.
– Должна ли я в таком случае считать, что он мне ровня?
Гарри Беншем закатил глаза.
– Присядь и расслабься, ради Бога, пусть весь этот крахмал хоть немного с тебя осыпется.
Мисс Бригмор выдержала паузу, прежде чем села, но и тогда не выказала никаких признаков «осыпания крахмала».
– Знаешь, нам надо избавиться от этой Фейервезер. – Теперь голос хозяина был тихим, даже умиротворяющим.
– Вам требовалась домоправительница. После того, как умер Фостер, вы на этом настаивали. Я говорила, что предпочтительнее будет нанять еще одного лакея.
– Да, я помню. Ты всегда оказываешься права. – Он проглотил слова «черт побери». – Видишь ли, все дело в хозяйке, она решила, что домоправительница – это как-то попроще. Жена слегка побаивалась Фостера, не могла ему приказывать. Ты же ее знаешь. Ты – другая и могла с ним справиться. Даже я, и то – иногда стеснялся его о чем-нибудь попросить. Как будто приказываешь великому князю снять с тебя башмаки.
– Он был очень компетентен, при нем все дела шли ровно и гладко.
– Да, может быть, но есть разница между ровным отношением и счастливым отношением.
– Вы имеете в виду легкомысленное отношение.
Откинувшись в кресле, Беншем рассмеялся.
– Да, точно, легкомысленное. Ты не можешь нас изменить и знаешь об этом, верно? Даже ты не способна нас изменить.
– Я и не пыталась.
Беншем склонил голову набок, не отводя взгляда от гувернантки.
– Ты воздействовала примером.
– Моя работа – это заниматься с детьми.
– Да. – Он медленно покачал головой. – Тут ты, без сомнения, здорово поработала, даже с мальчишками за то короткое время, пока они не отправились в школу. Когда я слышу их рассуждения, мне не верится, что это мои собственные дети. Но, – Гарри сморщил нос, – я ими горжусь. А Кэти. Ох, Кэти. – Выражение его лица изменилась, наклонив голову, он смущенно произнес: – Я так люблю слушать, как она говорит по-французски. Не понимаю ни слова, но мне нравится звук ее голоса. – Беншем снова поднял голову. – Да, и кстати о голосах и о том, как их услышать, я кое-что выяснил, как и обещал. Ты знаешь, – проговорил он, широко раскрыв глаза, – просто удивительно, как много нам неизвестно. Я жил в Манчестере всю свою жизнь и ничего не слышал о тамошней школе для глухих. И как я понял, открыл ее какой-то торговец, вроде меня. Его звали Филлипс. Он собрал комитет из банкиров и фабрикантов, председателем стал сэр Освальд Мосли, и они организовали строительство школы на улице Траффорд. Забавно, я год из года проходил мимо здания, но не обращал на него внимания. Когда с твоими детьми все в порядке, ты и не волнуешься, верно? Хотя, конечно, это неправильно. Там мне рассказали, сколько они делают для глухих ребят. И вот я подумал, не захочешь ли ты отослать туда Барбару? Она будет обеспечена, и я позабочусь, чтобы…
– Нет, нет, мистер Беншем…
– Почему? Ты ведь желаешь ей добра, верно? Быть может, там ей помогут.
– Да, да, но… вчера мы немного поссорились, и я, рассердившись, пообещала отослать ее в школу, и… – Тут обычная чопорность изменила мисс Бригмор, она ссутулилась и наклонила голову, разглядывая руки, лежащие на коленях, потом тихо продолжила: – Мне было невыносимо видеть муку и страх на лице девочки, так же, как ей было невыносимо слышать такое предложение. Я не хочу клеветать на манчестерскую школу, мистер Беншем, но условия в подобных школах просто плачевны. Во многих заведениях требуется многочасовое религиозное бдение. Но как можно заставлять детей высиживать по три часа в церкви, и в зимнее время тоже.
– Ну, ладно, – вздохнул он, – раз такое дело. И все-таки. – Хозяин вздернул подбородок. – Никогда не сдавайся – вот мой девиз. А если попробовать старые, испытанные способы? Готов поспорить, что многие из них в сто раз лучше этих новомодных лекарств. Я говорил об этом с Тедом Спенсером, ты знаешь Спенсера, у него мельница на другом берегу. Так вот, он сказал, что слышал о немых ребятишках, которым «развязывали» язык большим количеством рыбьего жира. Может тебе попробовать это средство? Если оно освобождает языки, то должно подействовать и на уши.
Мисс Бригмор взглянула на Беншема, в душе жалея хозяина за его невежество. Много лет назад, еще в прошлом веке, глухонемых пытались лечить рыбьим жиром. К проблеме подходили так, будто имели дело с запутавшимися узлами, и заливали противный неочищенный жир в глотки несчастным детям, не обращая внимания на их рвоту, и все это – с самыми благими намерениями. Таким же варварским способом лечили глухоту, прижигая шею раскаленным железом, чтобы вызванное нагноение помогло оттоку гноя из ушей. «Целители» считали, что глухота – результат пробки в ушах. Одна только мысль о мучениях, что претерпевали до сих пор многие дети, сводила с ума, и ведь мучили их люди, которые желали несчастным только добра. А между тем, спорам между сторонниками различных методов излечения не было конца.
Если бы мисс Бригмор могла рассказать Беншему всю правду, то репутации школы в Манчестере был бы нанесен чувствительный удар. Дело в том, что в школе с давних времен существовала отвратительная практика – для сбора средств демонстрировать посетителям больных детей. Правда, первый раз это произошло из-за крайней нужды, но, по мнению мисс Бригмор, недопустимо ставить детей в положение зверюшек из зоопарка.
Она читала обо всех проблемах, связанных с глухотой, и надеялась, что, вызвав интерес мистера Беншема, сумеет воспользоваться его влиянием в Манчестере. Возможно, появится какой-нибудь специалист, владеющий новыми методами, а если его лечение окажется дорогостоящим, то владелец поместья возьмется его оплатить. А вместо этого хозяин предлагает обычную школу. Конечно, мисс Бригмор желала всем глухим детям получить наилучшее лечение, но дорогой Барбаре требовался особый подход и немедленно, пока ее глухота не усилилась. Хотя девочка и так уже ничего не слышит, кроме высоких и необычных звуков.
– Ты слишком переживаешь, – резкий голос Гарри напугал ее, – твоя голова забита мыслями только о ребенке, а стоит подумать и о себе, и вот что я тебе скажу. Насколько я знаю людей – она пробьется, и возьмет от жизни все. Глухая или нет, Барбара сможет добиться своего, даже совсем крошкой она уже была такой. Во всяком случае, внешность поможет ей устроиться, если только она малость пополнеет. И вообще, мы можем поговорить об этом позже, а сейчас давай решим, что делать с Фейервезер? Она взяла на себя право приказать девчонке покупать рабочую одежду. Когда это мои слуги сами покупали себе одежду?
– Она, скорее всего, хотела завести новые правила, чтобы сэкономить. Вы же не скрывали тот факт, что на домашние нужды тратится слишком много денег.
– Ну, это я просто так, чтобы слуги не распускались. Меня часто нет дома, вот я и не хочу, чтобы обманывали Тильду… Так что будем делать?
– А что вы хотите?
– Уволить ее.
– Тогда увольняйте.
– Но ты же ее выбрала.
– Я прочитала ее рекомендации. И посоветовала выбрать ее, потому что она оказалась лучшей из десяти претенденток. Я до сих пор считаю, что она хорошая домоправительница. Но, может быть…
– Что может быть?
– Буду так же откровенна, как вы, мистер Беншем. Может быть, не для этого дома.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что говорю. Она привыкла распоряжаться совсем в других домах, руководить слугами иного типа.
– Чем тебе не нравятся слуги?
– Что касается работы, здесь все в порядке, а вот манеры многих из них оставляют желать лучшего.
– Ты имеешь в виду тех, что я привез из Манчестера?
– Да, именно их.
– Ну что ж, это мой дом, и я хочу, чтобы в нем все было по-моему. Слишком много вокруг чопорности.
Мисс Бригмор промолчала. Хозяин, поджав губы и не сводя с нее тяжелого взгляда, произнес:
– Ну давай, скажи что-нибудь. Отчего ты не говорила, что все здесь не так, как было раньше? Ты же на самом деле так думаешь, вот и скажи. Как другие говорят: «Эти Беншемы уж слишком просты. Никогда не выезжают на охоту, даже не имеют охотничьих собак». Ведь такие идут разговоры, да?
– Я не знаю, мистер Беншем, кто что говорит. Мои обязанности не простираются дальше детской.
И снова наступила тишина, пока Гарри не прервал ее, мрачно заявив:
– Как же, как же, не остается никаких сил после того, как походишь туда-сюда от леди-фермерши, которая живет за холмами, к парочке Ферье. Они словно из стекла сделаны, верно? Такие огромные стеклянные вазы. И якшаются только с большими шишками, водят компанию с Перси и им подобными, так мне сказали. Знаешь, у меня ведь есть свои шпионы, которые докладывают мне обо всем, что происходит в округе. Не то чтобы меня это очень интересовало, но порой хочется посмеяться над ними.
– И как?
– Что ты имеешь в виду?
– Вы сидите и смеетесь?
Гарри Беншем молча взглянул на нее, и произнес:
– Знаешь, иногда ты так меня доводишь, что взял бы и шлепнул тебя по губам.
Мисс Бригмор вскочила, застыв на месте. Хозяин тоже поднялся. Крупные капли пота выступили на его лбу, он медленно стер их указательным пальцем, осторожно обошел вокруг стола и остановился рядом с ней. Севшим голосом он проговорил:
– Прости, пожалуйста, это вырвалось нечаянно. Ты столько сделала для меня и Тильды, а я взял и ляпнул такое. Не знаю, что со мной случилось. Правда, правда. Дело в том… – Он снова поднял руку ко лбу, пригладил волосы. – Ты слишком чопорная, словно тебя накрахмалили. Конечно, ты многому научила Тильду, помогла ей пережить трудные времена, и нельзя сказать, чтобы и я не узнавал от тебя временами кое-что новое, но ты никогда не становишься проще. За все это время ты могла бы уже стать членом семьи, как старый друг, но ты осталась мисс Бригмор. Дети зовут тебя Бриджи, но знаешь, как называют тебя слуги? «Генеральшей»… Уф! – Беншем почесал голову, резко развернувшись, прошел через комнату к камину, оперся о каминную полку и продолжал: – Вот я тут рассуждаю о всякой ерунде, что творится в доме, хотя должен бы поспешить на фабрику. Как ты думаешь, почему Вилли здесь в такое время? – Повернувшись, он взглянул на гувернантку, но поскольку она не отводила взгляда от окна, обратился к ее спине: – Забастовки. Вилли узнал, что чертовы агитаторы Пирсона планируют забастовку. На моей фабрике! После всего, что я для них сделал – сократил рабочий день на полчаса, и на час для тех, кому меньше двенадцати лет. После шести вечера на моей фабрике нет ни одного ребенка. Добавил шиллинг каждому к Рождеству, выдаю хлеб и уголь заболевшим. А они вынашивают мысли о забастовке. Но Вилли уверен, что все это дело рук Теда Пирсона и его банды. Ладно, я отправляюсь туда и напомню им, что случилось в прошлый раз, когда остановились ткацкие станки. Ты слушаешь меня? – мягко спросил Гарри. – Ну, без обид?
Секунду она молчала, а когда заговорила, то это была прежняя мисс Бригмор.
– Я такая, какая есть, мистер Беншем. Если я раздражаю вас, то могу посоветовать отказаться от моих услуг. – Произнося это, она понимала, что если он воспользуется советом, то ее ждут большие несчастья. Но интуиция подсказывала ей, что этого не произойдет. Так и случилось.
– Отказаться от твоих услуг? Ты что, женщина, спятила? Как ты считаешь, мы тут без тебя обойдемся? Да если бы я только подумал об этом, Тильда бы с меня шкуру спустила. Она о тебе такого мнения… Тильда. Вот еще о чем я хотел тебя попросить. Пригляди за ней повнимательнее те несколько дней, что меня не будет. У нее боли…
– Боли?
– Да, здесь. – Гарри Беншем расстегнул сюртук и положил руку на свой худой живот. – Я говорил ей, что надо бы обратиться к врачу, но ты же знаешь – иногда она легка на подъем, а иногда упрется, как осел, с места не сдвинешь. Она боится врачей. Ты поговори с ней, спроси, что у нее за боли. А то она мне ничего толком не говорит – болит, и всё. И у меня терпения не хватает, ты же знаешь, я привык переть напролом. Да уж, – засмеялся он, – в этом мы с тобой похожи, я такой, какой есть. Никто не знает Гарри Беншема лучше, чем сам Гарри Беншем, быть может, кроме, – тут он понизил голос, – Тильды. Я ведь тебе рассказывал, что в детстве мы жили по соседству. А потом отец заставил меня уехать, и мы много лет не встречались. Пока я не увидел ее у станка, но тогда я был женат. Да. – Беншем отвернулся и, посмотрев на огонь, повторил: – Я был женат на фабрике. – Резко повернувшись, он взглянул на мисс Бригмор. – Забавно, но все эти годы Тильда ждала меня. Странные существа, бабы, ох, странные… Ну вот, опять я разболтался. – Мистер Беншем снова заговорил своим обычным голосом. Глядя на гувернантку, он быстро застегнул сюртук. – Никак не могу понять, почему каждый раз, как ты приходишь, я начинаю трепаться. Я не болтун, и что самое забавное, ты это совсем не поощряешь. Ведь так?
Улыбка так преобразила его лицо, что мисс Бригмор, как бывало и раньше, увидела не грубого, невежественного и наглого фабриканта, а человека доброго и справедливого, несмотря на все его недостатки. Человека, которого, должно быть, и знала Тильда много лет тому назад.
Беншем тем временем заканчивал разговор.
– Я не могу даже заставить тебя улыбнуться, с детьми же ты постоянно хохочешь. Что тебя так смешит? – И словно отбросив свой вопрос, сказал: – Пора идти. Сделаешь, о чем я просил? Поговоришь с ней?
– Хорошо, – согласилась мисс Бригмор.
– Спасибо, я побежал.
– До свидания, мистер Беншем.
