Текст книги "Соперницы"
Автор книги: Кэтрин Куксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Хорошо, – отозвался Дэн, поднимая фонарь повыше над головой лошади, пока не выбрался с неровной тропинки на широкую дорогу.
Он знал, что ему удалось добраться без особых происшествий в основном благодаря везению, потому что коптилка оказала сомнительную помощь и ему, и лошади. Незакрепленная свеча несколько раз чуть не потухла, и только инстинкт и сообразительность животного спасла Дэна от падений.
Когда он спешился на пустой дорожке перед домом, вокруг никого не было видно, даже возле конюшни. Дэн накинул поводья на столбик, взбежал по ступенькам, и, повернув ручку двери, обнаружил, что она не заперта. Это было необычно, потому что его родители, люди городского происхождения, никогда не отправлялись спать, не заперев двери на засов, и настаивали, чтобы этот обычай соблюдался в поместье.
Войдя в дом, Дэн по-прежнему никого не обнаружил, но догадавшись, где может находиться Брукс, если еще не спит, он направился в комнату для слуг. Когда Дэн рывком распахнул двери, три перепуганных лица повернулись к нему – миссис Кенли, Брукса и Армстронга.
– Что случилось, о чем все говорят? Это правда? – безо всякого вступления спросил он.
– Ой! Мистер Дэн, мы вас не ждали. – Миссис Кенли поднялась первой, за ней последовал Брукс.
– Мистер Дэн, – сказал дворецкий, – мы не думали, что вы получите письмо до завтрашнего утра.
– Письмо! Никакого письма мы не получали. Но… но скажите мне, что же все-таки случилось?
Слуги обменялись взглядами. Потом Брукс, приняв спорное решение выступить главой дома в отсутствие хозяина и Генеральши, сказал:
– Если вы пройдете со мной, мистер Дэн, я вам изложу все подробности, какие знаю.
– Вы не хотели бы поесть, сэр? – спросила миссис Кенли.
– Да, пожалуйста, миссис Кенли, но только перекусить. Больше всего мне хочется выпить чего-нибудь горячего.
Пропустив Дэна перед собой в гостиную, Брукс закрыл двери.
– Что произошло? – с нетерпением потребовал ответа Дэн. – Что все это значит? Говорят, будто потерялась мисс Барбара.
– Да, сэр, она потерялась. Исчезла вчера вечером. Они приехали, когда стемнело, а она сбежала из двуколки в сторону оврагов. Так… так говорит мисс Бригмор.
Дэн пытался проглотить комок в горле и чувствовал, как его руки, онемевшие от холода, внезапно покрылись липким потом.
– И с тех пор никто ее не видел? – наконец спросил он.
– Никаких ее следов. Все слуги по очереди весь день прочесывали холмы и местность вокруг. Но я говорил, что она не могла бы забрести слишком далеко, она бы просто с ног свалилась.
– Они… искали в реке? – стараясь быть спокойным, спросил Дэн.
– Она пошла не в этом направлении, так сказала мисс Бригмор. Она уверена: мисс отправилась в сторону холмов. Что касается меня, то я уверен, если так и случилось, и если она не нашла какое-то убежище, то нет смысла больше искать ее. Провести ночь там, наверху, и это ей, у которой одни косточки, она наверняка не…
– Ладно, ладно. – Дэн медленно подошел к огню, потом снова повернулся к Бруксу и спросил: – Где сейчас мисс Бригмор?
– В последний раз я видел ее в пять часов. Миссис Кенли пыталась уговорить ее прилечь, потому что та просто с ног валилась, но мисс Бригмор решила не оставаться, отправилась домой; она словно помешалась. Тяжелое выдалось время, вот что я скажу…
Дверь распахнулась, и вошел Армстронг с подносом. Он опустил его на стол возле камина и принялся расставлять посуду.
– Да не копайся там, – резко произнес Дэн. – Скажи лучше, есть кто-нибудь в конюшне?
– Да, мистер Дэн, там Ховард, но все остальные еще в поисках, но они могут вернуться в любую минуту, потому что нет смысла…
– Скажи Ховарду, пусть приготовит мне двуколку, – прервал его Дэн, – нет, я передумал, просто лошадь. И пусть зажжет фонарь. Да, кстати, совсем забыл – я оставил на дорожке лошадь. Скажи ему, чтобы позаботился о ней, ее надо завтра вернуть на ферму Шеллбрэнка. Я передам с ней записку. Скажи ему, чтобы напомнил мне.
После того, как слуги вышли из комнаты, Дэн постоял, ухватившись за каминную доску и крепко прикусив нижнюю губу. Через минуту он повернулся, налил себе чашку черного кофе, которую выпил почти одним глотком, подхватил кусок холодного пирога, и, жуя на ходу, поспешил из комнаты. Он бегом пересек холл и направился вверх по лестнице в свою комнату, чтобы переодеться в одежду, подходящую для ночного путешествия.
* * *
Двери ему открыла Мэри. Ее лицо было уставшим от недосыпания и распухшим от слез. Вглядевшись в Дэна, она воскликнула:
– Ох! Мистер Дэн, мистер Дэн. Как же я рада вас видеть! Ох, как рада! Входите, входите! Она в гостиной. Сделайте что-нибудь, ладно? Заставьте ее отдохнуть. Ох! Мистер Дэн, надо же было, чтобы с ней случилось такое. Неужели это никогда не кончится?
Мэри все продолжала говорить, пока он пересекал холл и открывал дверь гостиной. Когда Дэн увидел перед камином Бриджи, утонувшую в большом кресле с кожаной спинкой, то едва мог сдержать стон – такой отчаявшейся она выглядела, такой несчастной.
– Дэн. – Бриджи с трудом выпрямилась. – Дэн. Ты уже слышал?
– Да, да, немного.
– Моя Барбара умерла, Дэн…
Он проглотил комок в пересохшем горле и спросил:
– Они… они ее нашли?
– Нет, нет, но если бы она была жива, то вернулась бы.
– А, может быть, она споткнулась и упала, и… лежит где-нибудь в лощине, или глубоком овраге.
Глядя ему прямо в глаза, мисс Бригмор повторила:
– Или в глубоком овраге, Дэн, всю ночь и на морозе. То, что она сделала, ужасно, но… но она не заслужила такое. Бедная, бедная Барбара, она не заслужила такое.
– Что она сделала? – тихо спросил он.
– Она… столкнула Сару с холма, в тот ров, куда они выбрасывают старые инструменты. Она не знала, что произойдет. Сара очень повредила ногу. – Голова Бриджи медленно затряслась, и, как будто признаваясь в преступлении, она проговорила: – Не просто повредила – сломала, мышцы оказались порваны, очень глубокие раны. – Она закрыла глаза, словно не хотела видеть эту картину, а затем закончила: – И… и ее ударил Джим.
– Ударил? Барбару? – Дэн сморщился.
– По его собственным словам, он ударил ее, и… и если Барбара поняла хотя бы четверть того, что он ей наговорил, уже тогда часть ее души умерла. А остальное добил Майкл, потому что был так же разъярен, как, вероятно, и она, когда смотрел мне в лицо и повторял все то, что рассказал Джим Уэйт. А потом еще добавил: «Никогда больше сюда не приходите, слышите?». Это Майкл сказал мне, Дэн. «Никогда больше здесь не появляйтесь, и более того, – продолжал он, – я объяснил Барбаре, что не желаю ее больше видеть никогда, и если что-то случится с Сарой, я буду ненавидеть Барбару до конца своих дней. Я сказал ей, что женюсь на Саре. Все кончено, все интриги, планы, всему конец». Да, все кончено, Дэн. Когда Барбара садилась в двуколку на дороге, я поняла, что все кончено. Ее душа уже была мертва, единственное, что еще оставалось – это убить ее тело, и…
– Перестаньте, Бриджи. – В голосе Дэна прозвучали те же нотки, как в разговоре с Бруксом, когда он требовал, чтобы дворецкий прекратил свое бессвязное бормотание. – Пока ее не нашли, всегда остается надежда. Так, скажите мне, скажите точно, куда она побежала.
– Она взобралась по откосу сразу у дороги, которая ведет к оврагам, и оттуда могла пойти или прямо в сторону Эллендейла, или налево, к Каттону.
– Она не смогла бы дойти так далеко. И ей пришлось бы пересечь речку.
– Там есть брод и мостики.
– Она бы не нашла их, говорят, было уже почти темно.
– Значит, она в реке.
– Если бы она утонула в реке здесь, ее бы уже давно нашли. В Южном Тайне, может быть, и нет, потому что он образует затоны, но не здесь.
– Да, здесь тоже, Дэн, там есть…
– Прекратите! Бога ради, прекратите, Бриджи! Я удивляюсь вам – нельзя сдаваться. – Он потер лоб. – Они смотрели в ямах… я имею в виду свинцовые выработки?
– Не знаю. Скорее всего, да. Но Барбара не пошла бы туда, ни за что не пошла бы снова в том направлении. Он сказал, что никогда не хочет больше ее видеть…
– Бриджи. – Теперь его голос звучал ласково. – Вам надо отдохнуть, лечь в кровать хотя бы на несколько часов. Послушайте, я… я ухожу. Понимаю, что немного смогу сделать, пока не рассвело, и все равно пойду, но только если вы пообещаете мне лечь в постель.
Она снова откинулась в кресле, и задумчиво посмотрела на юношу.
– Странно, почему именно Уэйты всегда выступали для Молленов в роли демона Зла. Отец Джима, Гарри Уэйт, послужил причиной разорения Томаса. Если бы он не подслушал о наказании молодого хозяина, Томас никогда бы не разорился, и ему не пришлось бы провести последние дни в этом доме, и… Барбара никогда бы не появилась на свет. А теперь Джим Уэйт убил Барбару.
– Не говорите так, Бриджи. – Повернувшись, Дэн прокричал: – Мэри! Мэри! – и когда служанка мелкими шажками вбежала в комнату, сказал: – Бриджи собирается прилечь на пару часиков.
Мисс Бригмор покачала головой:
– Я… я здесь отдохну, и посплю здесь.
– Если так, то я тоже останусь здесь, и никуда не пойду.
Они посмотрели друг на друга.
– Ладно, – согласилась она, – скоро прилягу.
– Идите сейчас. Поднимитесь с ней, Мэри.
– Да, да, поднимусь, конечно. Если она не пойдет, то к нашим заботам прибавится еще одна.
– Я подожду, пока вы не вернетесь и не скажете мне, что она в постели.
Мисс Бригмор медленно поднялась. Она поглядела на Дэна, но больше ничего не сказала, и, не покачнувшись, вышла из комнаты. Однако ее походка напоминала шаги механической куклы.
Почти через десять минут Мэри снова появилась в гостиной со словами:
– Ну, она в кровати, но не могу обещать, что заснет.
– Заснет, раз легла.
– Ох, мистер Дэн, ну разве это не ужасно? Вы когда-нибудь слышали о таком? Знаете, в рассказах старых бабок все-таки что-то есть! Есть-есть, и это опять подтвердилось. Они всегда говорили, что Моллены прокляты и приносят другим смерть и несчастья, и вот вам доказательство – бедная девочка, Сара, теперь калека на всю жизнь. Мисс еще об этом не знает.
– Что ты имеешь в виду?
– Бен Таггерт рассказал мне, когда возвращался. Он заскочил на минутку, узнать, не нашли ли мисс, и говорит: «Будет Божьим благословением, если ее найдут мертвой, потому что иначе ей придется отвечать за последнее злодеяние». Он сказал, что Саре отрезали ногу. Когда ее привезли в больницу, то ничего не могли поделать, такой разбитой и размозженной была нога, торчали куски мяса, словно ее терзал дикий зверь. «Сегодня черный день для всех них, – сказал Бен, – потому что она была славная девчушка». Да, она, как звездочка, сияла в доме Уэйтов. Она приходилась племянницей Гарри Уэйту, но для них она была как дочь, и Джим Уэйт просто обожал ее. Заботился о ней, как отец, а не двоюродный брат. Бен сказал, что на ферме как будто чума случилась, и это понятно, правда, такая славная девчушка, и теперь с одной ногой… Ох! Мисс Барбара. Но я вовсе не удивлена, мистер Дэн, совсем не удивлена, она была своенравным ребенком и стала своенравной женщиной. Это все из-за мистера Майкла, знаете ли. Неестественные чувства она к нему испытывала, потому что, между нами говоря… – Мэри наклонилась к Дэну. – Ни к чему бы это не привело, ведь они только-только узнали, что не брат и сестра. Неестественно это, правда? Вся жизнь у нее пошла кувырком. Да, чего я только не повидала в свое время, и в этом самом доме. Это я нашла ее мать, после того, как хозяин сделал с ней свое дело, и я же укладывала его в гроб, когда он застрелился. Да, да, я многое могу порассказать. А некоторые еще говорят, что это темная сторона вещей и ничего не происходит… Вы куда, мистер Дэн?
– Пойду попробую отыскать ее, Мэри.
– Но вы можете и сами заблудиться, мистер Дэн, и ночь такая морозная, иней на земле, для лошади опасно. Нам не надо другой какой беды.
– Думаю, тебе не стоит беспокоиться обо мне или о лошади.
Мэри проводила его до дверей, и когда он отворил их, спокойно проговорила:
– Было бы лучше, мистер Дэн, если бы вы решили, как и она, что Барбары больше нет. Сегодня холодно, но в прошлую ночь было еще хуже. Такой мороз прикончил бы и медведя, если бы тому пришлось спать снаружи.
– Посмотрим, Мэри.
Больше ничего не было сказано, и Дэн, обойдя коттедж, направился через двор к старой конюшне, где он в укрытии оставил лошадь. Потом, взобравшись верхом, исчез в темноте.
Отъехав от коттеджа всего на несколько ярдов, Дэн остановился и спросил себя: куда дальше? Перед ним лежала дорога, ведущая к холмам, а налево змеилась тропинка, в конце которой находились ворота, где в старину взимали пошлину за проезд. За воротами открывались два пути, оба вели к подножью холмов. Там были пещеры, и заброшенная свинцовая шахта. Дэн помнил, как исследовал ее много лет назад, и еще там, кажется, был какой-то старый дом.
Он повернул лошадь на заросшую тропинку. Дважды лошадь останавливалась, не желая идти дальше, пока Дэн не вонзал шпоры ей в бока. Когда она остановилась в третий раз, то при слабом свете фонаря Дэн увидел, что добрался до ворот заставы.
Неуклюже (поскольку уже замерз), слезая с лошади, он вспомнил слова Мэри: «Такой мороз прикончил бы и медведя, если бы тому пришлось спать снаружи». Дэн знал, что это действительно так, и для Барбары не оставалось шанса выжить в такую холодную ночь на открытых холмах.
Распахнув разбитые ворота, он провел через них лошадь, потом снова сел в седло и поехал по правой дороге. Через полмили добрался до останков совсем уже разрушенного дома. Снова сойдя с лошади, Дэн провел ее в сомнительное укрытие в виде сломанного амбара, привязал к подпорке и накрыл попоной, которую отвязал от седла. Затем взял фонарь и повернулся, чтобы уйти, но тут животное испуганно заржало. Вернувшись, он погладил лошадь, стараясь ее успокоить.
– Все в порядке, в порядке, я недолго.
Он не видел ничего за пределами круга света от фонаря, но помнил, что вокруг этого места раскинулось множество мелких холмов, прижатых друг к другу. Когда Дэн попытался взобраться по первому склону, то поскользнулся и упал на колени, едва успев подхватить фонарь, чтобы тот не погас. Поднявшись на ноги, он постоял немного, ругая себя за глупость. Что он хочет здесь найти? Но через минуту снова взбирался, и так с трудом добрался, наконец, до верха. А потом сделал то, что позже расценил, как весьма странный поступок – поставил фонарь, приложил руки ко рту и позвал:
– Барбара! Барбара!
Направо от него послышался топоток, как от испуганной зверюшки, а потом откуда-то снизу донесся слабый писк – другой зверек, не успевший убежать, прощался с жизнью.
Дэн посмотрел на догорающий фонарь – ему все же придется спуститься, иначе велик шанс заблудиться.
Лошадь снова заржала, но на этот раз приветствуя его. Когда Дэн выехал на дорогу возле коттеджа, он увидел, что окна не светятся, и решил, что Бриджи наконец заснула. Тогда он направился в поместье. В доме он не заметил никаких признаков жизни, кроме слабого света в боковых окнах. Он прошел на конюшню, где тоже было пусто и тихо. Ему захотелось завыть и разбудить всех, но вместо этого Дэн расседлал лошадь, обтер ее, поставил в стойло, проверив, есть ли у нее корм, а потом вернулся в дом.
Главный вход был не заперт, а коридор освещался всего одним канделябром, все остальные свечи потушили. И снова ему захотелось завыть, но трезвый смысл подсказал – все поступили разумно, отправились спать, чтобы встретить новый день. Он должен сделать то же самое.
Дэн не став раздеваться (только сбросил верхнюю куртку и сапоги), улегся на кровать, накрывшись пуховым одеялом, и уставился в потолок. Налетел ветер, его порывы ударяли по фронтону дома, но стены оказались такими крепкими, а рамы на окнах – такими прочными, что пламя единственной свечи в комнате даже не задрожало.
Может быть, она не там, может быть, нашла где-то убежище, или даже добралась до города… Это в кромешной-то тьме, и в ее состоянии? Скорее, случилось так, как говорит Бриджи. Нет! Нет! Дэн перевернулся в кровати и зарылся лицом в подушки.
Если это произошло, его собственная жизнь бессмысленна. Барбара мертва, а он ни разу не сказал ей, что любит ее. Пусть бы она рассмеялась ему в лицо, но он должен был открыться ей и сказать: «Барбара, я люблю тебя всю свою жизнь, по крайней мере, с того первого раза, когда увидел тебя, стоящую рядом с Бриджи, в детской, такую важную, такую уверенную в себе, маленькую Мадам. Ты говорила и вела себя так, как никто другой, и из-за того, что я был ненамного старше тебя, ты обращалась со мной пренебрежительно, как с грязью на своих башмаках. Тогда ты стала для меня целью в жизни, чем-то, что надо завоевать; но единственное, что мне удалось, – это научиться скрывать от тебя свои чувства и прятать их за шутками и сарказмом».
Сморщив лицо и уткнувшись в подушку, Дэн в отчаянии бормотал:
– О, Барбара, Барбара, не умирай, не умирай. Если бы ты вышла за Майкла, я бы уехал. Я уехал бы в любом случае, но тогда ты осталась бы у меня в памяти – красивая, но изувеченная и измученная своим недостатком. Но если бы ты даже ослепла, это не имело бы для моей любви никакого значения. Как часто я хотел сказать тебе это, взять тебя за руки, и, глядя тебе в глаза, проговорить: «Слепую и глухую, я буду все равно любить тебя. Но только не немую. Мне надо слышать твой голос, надтреснутый, запинающийся, неестественно высокий. Да, я всегда должен слышать твой голос. Не умирай, Барбара, не умирай. Ради Бога! Не умирай…»
* * *
– О, простите, сэр, я… я не знала, что вы вернулись. Мне сказали, что вас нет, вот я и принесла грелку для кровати. – Служанка стояла у изножья кровати и протягивала ему грелку.
– Который час? – пробормотал Дэн, приподнимаясь.
– Уже больше шести, сэр.
– Шесть, шесть часов? – он отбросил одеяло и опустил ноги на пол. – Принеси горячей воды и кофе, ладно? – приказал Дэн служанке. – Сначала воду, а кофе оставь внизу.
– Да, сэр, да, сэр. Мне… оставить грелку?
– Нет, забери ее. Да, кстати. – Он задержал ее, когда она уже собиралась выйти. – Передай, чтобы в конюшне сейчас же седлали для меня Полковника.
Когда он пересекал двор, часы над конюшней пробили семь раз. Мальчишка Ноулз, помощник конюха, все еще заспанный, вел оседланного коня.
– Доброе утро, сэр, – сказал он, – свежо, правда? Я привязал сзади одеяло, как вы любите.
– Спасибо, Ноулз. Кстати… ты не слышал ничего нового?
– Нет, сэр. Я и сам принимал участие в поисках вместе с мистером Стилом допоздна. Люди Моргана объединились с теми, из Каттона, они спустили собак, но все равно не могли ничего найти в темноте, хотя у нас у всех были фонари. Констебли из Хексема снова будут искать, как только рассветет, они сказали, что еще денек потратят, однако надежды мало.
«Замолчи, мальчишка, замолчи!» – мысленно кричал Дэн, а вслух он произнес:
– Я поеду в направлении Стаддона и до Синдерхоула; доберусь до пустоши Бленчленд. Если кто-то вернется, передай им, куда я отправился. Бесполезно всем искать в одном месте. И приведи Бесс.
– Да, сэр, да, я передам им… Но Бесс, сэр, у нее нет нюха, никогда не было, а теперь еще она стареет.
– Может, ты и прав, Ноулз, но я все равно возьму ее.
– Как скажете, сэр.
Быстро светало, и с первого взгляда казалось, что прошел легкий снег, так побелела земля от инея. На полях трава смерзлась в жесткие клочковатые пучки, а там, где не ходила скотина, каждая травинка стояла отдельно, словно футляром покрытая белым инеем.
Воздух обжег Дэну горло, он закашлялся, выпуская клубы пара. Послав лошадь рысью, взобрался по склону оврага, пересек ручей и поле, расположенное на покатом откосе, и так добрался до заставы более коротким путем.
Дэн не сразу слез с лошади, а стал оглядываться, спрашивая себя: почему он снова приехал сюда. Если Барбара была намерена убежать, то ей удалось бы добраться гораздо дальше этого места. Он попусту терял время. И чего ожидал от Бесс, когда земля, как железо? Дэн посмотрел на собаку. Юный Ноулз не соврал – у нее не было нюха и она старела. Собака глядела на него, махая хвостом. Дэн кивнул, они словно бы обменялись словами. Затем он прошел через разбитые ворота и направился по тропинке, которая вела к разрушенной ферме.
Покинув пределы фермы, юноша принялся взбираться наверх, удивляясь, как это прошлой ночью ему удалось не сломать себе шею. Остановившись, он подозвал собаку и огляделся. Он был здесь много лет назад еще ребенком. Все они тогда были детьми, и носились по холмам, перекликаясь друг с другом – Джон, Кэти, Барбара и он. У него были короткие ноги, поэтому не поспевал за остальными, и они над ним смеялись, когда, споткнувшись, он съехал по склону. А когда порвал штаны об острую щебенку и расцарапался до крови; девчонкам сразу стало жаль его.
Сколько же лет назад это было? Много, очень много. А вдруг Барбара вспомнила их детские игры и пришла сюда, в эту темную дыру? Дэн видел сейчас их всех, стоящих под кирпичной аркой, что вела в шахту, подталкивающих друг друга, потому что каждый заставлял другого идти первым, а потом Джон сказал: «Нам надо возвращаться, а то Бриджи рассердится».
Дэн тогда еще подумал, что Джон просто испугался зайти внутрь, потому и сказал так.
– Пойдем, Бесс, пойдем. – Подзывая собаку, он поспешил вперед, поднимаясь на следующий холм, а за ним еще на один, пока не добрался до холма их детства. Он стоял отдельно от своих каменных собратьев, словно отрезанный от них, изолированный за свое уродство.
Спотыкаясь на каждом шагу, Дэн боком спустился с холма, потом, задыхаясь, взобрался до середины крутого склона, пока не обнаружил узкую (не шире козьей) каменистую тропинку. Идя по ней, юноша вышел на другую сторону холма, и как раз напротив него оказался вход в шахту. Может быть, это вовсе не та шахта, здесь, наверное, много таких. Но стоя перед входом, Дэн ощутил странное чувство, как будто бы только вчера был здесь с остальными…
Прошлой ночью он снова и снова мысленно обшаривал эти холмы, и все же, проснувшись утром, собирался в противоположном направлении. Пока не выехал на дорогу, а потом, казалось, что не он, а лошадь решила по-другому.
Дэн, как и Джон тогда, много лет назад, боялся из-за темноты войти внутрь. Бесс нюхала землю. Он увидел, как она повела носом в сторону небольшой лужицы внутри шахты недалеко от входа. А когда собака, пробегая, влезла в нее лапой, Дэн удивился – вода в лужице не замерзла, и рябь заблестела, словно была подернута маслом.
– Ко мне! Ко мне, Бесс! Бесс! – громко позвал он, когда собака исчезла из поля зрения. Заглядывая в пролом, Дэн мог видеть лишь на четыре-пять ярдов, но Бесс убежала дальше. Он услышал собачье сопение и снова позвал: – Бесс! Бесс! – Неизвестно было, насколько глубоко уходит выработка, и там могли быть ответвления или провалы. Дэн опять закричал: – Ко мне! Бесс! Ко мне!
Собака примчалась опрометью, уселась у ног, поглядела на него и пролаяла два раза. А когда Дэн наклонился к ней и спросил: «Что там?» – повернулась и снова скрылась в темноте. Слышалось только ее сопение.
Дэн медленно двинулся вперед, потом резко остановился: на полу у каменной стены что-то лежало. В полутьме он мог лишь различить какую-то фигуру. Бесс принялась обнюхивать ее, а Дэн, шагнув вперед, оступился на камне и чуть было не упал. Стоя на коленях, он ощупывал распростертое тело, потом, задохнувшись, закричал:
– Барбара! Барбара!
Она лежала лицом к стене, скрестив руки на груди и сжав ладони под подбородком. Колени были поджаты так, что почти касалась локтей.
– Барбара! О, Барбара! Слава Богу! – бормотал Дэн, перевернув девушку. Но когда попытался распрямить ее, то подумал, что рано благодарить Бога: тело застыло и не разгибалось. Он быстро встал и попытался поднять ее, но не смог, тогда, продев руки ей подмышки, медленно потащил к выходу.
При свете дня Дэн внимательно рассмотрел ее. Та часть лица, что не была покрыта грязью, имела восковой цвет смерти. Верх одежды оказался сухим, но юбка – тяжелой от воды, а низ накидки, платья и ботинки покрывал толстый слой мокрой грязи. Значит, Барбара где-то переходила речку, потому что дороги повсюду сухие, промерзшие. Дэн торопливо развел ей руки, расстегнул накидку и платье, и засунул руку под корсаж. Никакого биения не чувствовалось. Он лихорадочно расстегнул все пуговицы, которые были на виду, и просунул ладонь под батистовое белье, ощутив голое тело. Все равно ничего. Тогда Дэн прижался ухом к ее груди, и ему показалось, что послышался слабый стук. Порывшись в кармане куртки, он вытащил фляжку и, открутив серебряный колпачок, наполнил его до краев. Потом прислонил Барбару к своим коленям, закинул ей голову и осторожно принялся вливать жидкость в полуоткрытый рот.
Когда колпачок наполовину опустел, бренди стал выливаться из угла ее рта. Дэн лихорадочно гладил ей пальцами горло, беспрестанно умоляя:
– Барбара, ну давай, глотай. Барбара, Бога ради, давай же!
Нет, не может быть слишком поздно, не может. Зачем ему тогда довелось придти сюда, если уже поздно? Нет, нет. О Боже! Заставь ее проглотить.
Как будто в ответ на его молитву, Барбара сделала глотательное движение, и он чуть не рассмеялся от радости. Она еще раз глотнула бренди, и еще, а потом закашлялась. Это был тихий, слабый звук, а потом девушка глубоко вздохнула и вздрогнула – сначала задрожали ноги, потом руки, и наконец, ее всю сильно затрясло.
Тесно прижав Барбару к себе, Дэн немного покачал ее, потом, положив на землю, сдернул с себя куртку и укутал девушку. И снова обнял, тихо разговаривая с ней, прекрасно понимая, что она ничего не слышит.
– Все в порядке, любовь моя, все в порядке, все кончилось, ты скоро будешь дома и согреешься. Моя дорогая, милая, как тебя довели до такого. Мне все равно, что ты сделала, и с кем, это мне не важно. О, Барбара, Барбара…
Когда ее глаза медленно открылись, он посмотрел в них и произнес:
– С тобой все в порядке, не о чем беспокоиться, ты скоро будешь дома. Как… как ты думаешь, ты сможешь подняться на ноги?
Не было никакого признака того, что Барбара поняла его – лицо девушки ничего не выражало и по-прежнему было смертельно бледным. Обхватив одной рукой плечи Барбары, Дэн попытался приподнять ее, но тело висло мертвым грузом; окоченение сменилось безвольной дрожащей тяжестью. Дэн торопил ее, старательно выговаривая слова:
– Попытайся, Барбара, попытайся встать. Ну давай же, давай.
Но ее тело не шевелилось, а глаза смотрели безжизненно. Он снова положил ее и окинул взглядом холмы и долину. Потом поглядел на Бесс и покачал головой. Надо было внимательнее отнестись к словам Ноулза; все, для чего годилась собака, так это вилять хвостом и лизать твое лицо. Если бы он взял Рори, то мог бы сейчас дать ему свою шляпу, а тот убежал бы и мгновенно привел бы с собой кого-нибудь. Вот что получается, когда из-за детских воспоминаний становишься сентиментальным и непрактичным.
Но нет никакого смысла читать мораль собаке, надо как-то спустить Барбару вниз. Но как? Он не может нести ее на руках. С минутной горечью Дэн подумал, что если бы был сложен, как белокурый фермер, то запросто справился бы с этим. Тащить же Барбару до ровного места немыслимо. Надо или отправляться за помощью, или попытаться привлечь чье-нибудь внимание.
Он задержал на Барбаре взгляд, прежде чем повернулся и побежал к холму. Взобравшись на самую вершину, поднес ладони рупором ко рту и закричал что было силы:
– Помо…. гите! Помо… гите! Кто-нибудь… Помо… гите!
Дэн замолчал на несколько секунд, прежде чем повторить свой зов. Потом снова подождал. Когда он уже решил было выбраться на ровное место и доскакать до домика, то увидел далеко внизу, в долине, две фигуры. Они появились из-за каменного забора, остановились и посмотрели вверх. Теперь он снова закричал и стал махать им.
Через несколько минут, глядя, как они приближаются через долину, Дэн услышал голос:
– Эй, там…. Что случилось?
– Помогите! – закричал и замахал он, указывая направо от себя.
На секунду ему показалось, что эти двое решили вернуться той дорогой, откуда пришли. И они на самом деле скрылись из виду, но потом появились снова, на этот раз гораздо ближе, и стали подниматься по склону. Со знанием дела срезав угол у подножья холмов, появились наконец под самым холмом, на дорожке, заросшей папоротником. Одного из них Дэн узнал – это был работник с фермы, а второго, широкоплечего молодого взъерошенного парня, раньше не встречал.
– Вы нашли ее, сэр? – прокричал работник с фермы.
– Да. Она здесь, быстрее! – Дэн поспешил вперед, и к тому времени, как они его догнали, стоял на коленях возле Барбары и приподнимал ее голову с земли.
– О Боже! В каком она состоянии… – глядя на нее, проговорил работник. – Она жива, хозяин?
– Да, да, но… ей очень плохо, и она сильно замерзла, нам надо спустить ее как можно скорее. Я… я буду нести ее за плечи, если вы поддержите ноги.
– Так будет неудобно.
Дэн повернулся и посмотрел вверх, в лицо нависшего над ним парня.
– Вот если бы нести ее на двери, – продолжал тот, – а иначе мы ее только растрясем. Разрешите, я понесу один.
– Это, и правда, лучше всего, хозяин, – поддержал работник с фермы. – Барни очень сильный, он чемпион окрестностей по борьбе, ему ничего не стоит снести ее.
– Конечно, – согласился Дэн, поднявшись на ноги. – Неважно, каким способом мы спустим ее вниз, главное, чтобы побыстрее.
Не без зависти он наблюдал за парнем, который, наклонившись, одну руку продел под колени безвольного тела, а другой обхватил плечи. Затем легко, словно ребенка, поднял Барбару и, уверенно ступая, пошел впереди них. Теперь он следовал по тропинке, огибавшей холм и спускавшейся на ровное место. Бесс, тявкая, носилась туда-сюда, как будто все это было игрой.
Когда они дошли до поляны, парень остановился и перехватил свою ношу поудобнее.
– Куда теперь? – спросил он.
– В коттедж, к мисс Бригмор. Знаешь, где это?
– Да, знаю.
– Я… только захвачу лошадь.
Ни молодой силач, ни работник не стали дожидаться Дэна, поэтому ему пришлось пустить лошадь рысью, чтобы догнать их. Недалеко от коттеджа он галопом понесся вперед, спрыгнул с лошади, бегом пересек двор и без всяких церемоний ворвался на кухню.
– Боже мой! Что случилось? – испуганно закричала Мэри.
– Я… я нашел ее! – он задыхался, словно бежал всю дорогу.
– Ой! Нет, не может быть! Это правда, Дэн?
– Да, да. Где Бриджи?
– Она спит, заснула уже перед самым рассветом, и я тоже. Я… сама только что встала. Но слава тебе, Господи! Я скажу ей. – Мэри выбежала из кухни с криками: – Мисс! Мисс! Идите сюда! Она здесь! Здесь!
Дэн снова выскочил во двор, показывая подошедшим мужчинам, куда следует идти. Рыжий парень с Барбарой на руках прошел на кухню, а Дэн, пятясь перед ним, открывал двери в холл, в гостиную, затем указал на кушетку, куда силач и опустил совершенно бесчувственное тело.
