Текст книги "Соперницы"
Автор книги: Кэтрин Куксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Дэн – добрый человек, и хотя он невысок ростом, однако все равно очень похож на отца. В нем есть целеустремленность, может быть, не такая, как в Гарри, но все равно есть. Она подумала, понимает ли он, что делает, беря в жены Барбару, девушку, в которой не осталось ни капли любви. Никто, пережив такое наваждение, как ее любовь к Майклу, и пройдя все муки последних месяцев, не смог бы выжать даже из самых дальних тайников души ничего похожего на любовь.
Жалость огромной волной затопила сердце мисс Бригмор, жалость не только к себе, но и к Дэну, Барбаре, Констанции, Майклу и к Саре, да, и к Саре тоже. Что же такое есть в Молленах, если все они должны в какой-то момент своей жизни причинить кому-либо зло? Странные истории о злодеяниях Молленов за последние сто и более лет до сих пор передавались из уст в уста.
Во время ее пребывания в поместье законный сын Томаса, Дик, чуть не убил судебного пристава на кухне, и если бы тот не помешал ему, наверняка убил бы Уэйта. Она сама, лично, собирала деньги для залога Дика, вынося из дома ценности, при помощи Мэри Пил и детей. И что же он сделал, когда был выпущен под залог? Сбежал во Францию, и она больше ничего не слышала о нем до самой его смерти, последовавшей через короткое время после ухода Томаса. Тогда в дом явился адвокат с заявлением, что две тысячи фунтов Дик оставил не ей, потому что она не была законной женой. Деньги были отправлены дочери Томаса, Бесси, бывшей замужем за итальянским графом. Мисс Бригмор отстраненно подумала, не рассказать ли Барбаре до отъезда о Бесси, может, она будет себя лучше чувствовать за границей, если узнает, что у нее есть родственница среди аристократии.
Поговаривали, что злые черты Молленов проявляются, когда среди черных волос на голове есть белая прядь. У Дика Моллена была эта отметина, так же, как у незаконного сына Томаса Дональда Радлета, и Дональд был жесток по самой своей сути. И все же, хотя такой знак имел и Томас, он сам не был злым, если не считать его необузданных желаний, но многие другие в его положении в то время вели себя так же.
У Барбары не было никакой видимой отметины, означавшей ее явную принадлежность к клану Молленов, и все же что-то такое было в глубине ее души. Бриджи всегда знала об этом и опасалась этого и того, к чему это могло бы привести. Ее страх не был необоснованным.
Существуют два вида жестокости – физическая и умственная, и Барбара в состоянии воспользоваться любым из них. Мисс Бригмор где-то прочла: тем, кого мы любим, доставляем наибольшие страдания. Она не согласилась с этим высказыванием; никто, кроме умалишенного, не станет медленно убивать сам себя, а когда заставляешь страдать тех, кого любишь больше всего – ты именно себя медленно убиваешь.
Через всю комнату она бросила взгляд на свое отражение в большом зеркале и увидела средних лет, – нет, надо быть правдивой, – старую, степенную, чопорно одетую гувернантку.
Бриджи ощутила огромное желание, самое сильное желание в своей жизни – умереть в эту секунду. Умереть до того, как ее дитя покинет ее, до того, как пустота дома и пустота в ее душе сведут ее с ума.
Глава 9
Возлюбленные прихожане, мы собрались здесь перед лицом Господа нашего и его паствы…
Паствы почти не было, кроме четырех человек, стоящих перед алтарем. Холод и темнота в церкви словно служили напоминанием о грядущем могильном холоде.
Барбара, дрожа всем телом под прекрасной меховой накидкой (которая входила в число свадебных подарков Гарри), без изумления, но настороженно воспринимала все происходящее и вовсе не ощущала себя, как во сне. Голос старого священника звучал тонко и пронзительно, вонзая ей в мозг каждое слово, словно стальную проволоку.
…не для поступка предумышленного, или безрассудного, безответственного, не для плотских утех, как поступают твари бессмысленные; но благопристойно, непорочно и осмысленно, в трезвом уме и страхе Божьем.
В страхе Божьем. Боялась ли она Бога? Она должна была бояться – Бриджи воспитывала ее в страхе Божьем. Но саму себя Барбара боялась больше.
Что было предопределено дабы противостоять греху и не допустить блуда…
Не грешит ли она сейчас больше, чем если бы заставила Майкла любить ее, любить без венчанья? И она могла бы это сделать, могла бы, могла. Ее внутренний голос заглушал голос священника.
Я вопрошаю вас обоих, как спросится с вас в судный день, когда раскроются все тайны всех сердец, что если кто-нибудь из вас знает о каком-либо препятствии, из-за которого вы не можете быть соединены узами священного брака…
Да, да, она знала о таком препятствии. В ней не было любви к человеку, стоящему рядом. И он об этом знал, но все же ответит согласием на слова священника.
Будешь ли ты любить ее, утешать, почитать и хранить верность, в болезни и здравии, и, оставив всех остальных, одной ее держаться до тех пор, пока смерть не разлучит вас?
– Буду.
Берешь ли ты этого мужчину в венчанные супруги свои, дабы жить вместе по законам Божьим в священных узах брака? Будешь ли ты подчиняться ему, служить, любить и почитать его, хранить ему верность, в болезни и здравии до тех пор, пока смерть не разлучит вас?
– …Буду.
Кто отдает эту женщину в жены этому мужчине?
Гарри сделал шаг к Барбаре, коснулся ее руки и что-то пробормотал.
Дэн держал ее за руку. Он повторял за священником, их слова переплетались у нее в голове. Любить и заботиться до тех пор, пока смерть не разлучит нас.
Я, Барбара, беру тебя, Дэниел, в законные венчанные мужья, чтобы владеть и беречь с этого дня и впредь…
Он надевал ей на палец кольцо.
Этим кольцом я с тобой обручаюсь, телом своим тебя освящаю, и всеми моими благами земными одаряю…
Все закончилось. Они стояли на коленях радом, но она опять была в черной пещере, и все ее тело дрожало, ожидая прихода смерти.
Они шли по неровным каменным плитам по направлению к ризнице. Дэн крепко держал ее за руку и смотрел на нее. Она тоже взглянула на него. Он не улыбался, но в его глазах светилось нечто, что она могла назвать только удивлением, и в эту минуту Барбара стала молиться: «Господи, позволь мне полюбить его, он заслуживает того, чтобы быть любимым…».
Все закончилось. Они снова были в экипаже, и Гарри, намереваясь нарушить торжественность момента (сам для себя он называл эту свадьбу самым печальным зрелищем, намного печальнее, чем любые похороны, на которых ему довелось присутствовать), громко хлопнул в ладоши и сказал:
– Ну и церковь, я еще никогда в жизни так не замерзал. Как это несчастные бедолаги выдерживают там всю службу от начала и до конца? И поп тоже – выглядел так, словно его много лет не размораживали.
– Тебе придется пожертвовать деньги на печь и уголь, папа, – криво усмехнулся Дэн, глядя на отца из другого угла кареты, где он сидел рядом с Барбарой.
– Что! Мне пожертвовать на печь и уголь, ты говоришь? Ни за что в жизни, парень. Насколько я знаю этих ребят, они первым делом позаботятся об огне в своем собственном камине и о горячительной подливке к кашице на ночь. Знаю я, куда отправится мой уголь.
– Непохоже, чтобы он когда-нибудь в своей жизни грелся у огня.
– Ну, грелся или нет, ты меня не заставишь пожертвовать на печку. Вот если бы ты позаботился обо всем заранее, а не рвался под венец, как бычок на волю, и если бы мог предполагать, что меня ожидает этим утром, тогда бы я распорядился насчет двух печек. Во всяком случае, дело сделано, верно, подружка? – он наклонился вперед и положил руку Барбаре на колено.
– Да, да, мистер Беншем… – тихо ответила она.
– Слушай, давай заканчивай с этим и побыстрее. Хватит уже величать меня «мистером Беншемом», можешь звать меня Гарри или папой, как остальные, выбирай сама. А вот эта. – Он повернул голову и посмотрел на мисс Бригмор. – Она скорее отправится на виселицу, чем назовет меня Гарри, верно?
Мисс Бригмор поглядела в глаза Гарри Беншема. Она понимала, зачем он все это говорит, но не могла помочь ему даже простой улыбкой. И благодарно вздохнула, когда он снова переключил внимание на Дэна и Барбару.
– Так о чем это я?.. Да! Хорошо бы, если бы они пошевелились. – Гарри выглянул из окошка кареты, потом добавил: – Но я лучше не стану его торопить, не то мы окажемся в сугробе. Эх! Везет же вам, – покивал он молодоженам, – отправляетесь погреться на солнышке. Хотел бы я поехать с вами. Никогда не думал, что мне так осточертеет север, но, парень, эти зимы меня просто выматывают. Знаешь, когда вы устроитесь где-нибудь, пошли мне открытку. Напиши там только «Светит солнце, свободная кровать», и я явлюсь, как пуля из ружья.
– Мы так и сделаем, – кивнул Дэн отцу. Он тоже понимал, чего пытается добиться Гарри, и благодарность к нему все накапливалась в его сердце, накапливалась, не находя выхода.
Внезапно Гарри откинулся назад, прижавшись спиной к кожаной обивке кареты, и глубоко вздохнул. Он устал почти до изнеможения. То, как он пытался говорить правильные вещи, стараясь, чтобы все происходящее выглядело обычным, и как не мог изменить выражение лица Бриджи, было гораздо тяжелее, чем самый тяжкий труд. Да, он никогда в жизни не видел такого несчастного женского лица, какое было у нее за последние дни. Гарри искренне надеялся, что его новая невестка проявит больше заботы о своем муже, если он будет в ней нуждаться, чем о женщине, воспитавшей ее и посвятившей ей всю свою жизнь.
В этой девчонке что-то было не так. Все твердили об отметине Молленов, и Гарри уже подумывал, что это не просто рыночные сплетни и бабушкины сказки. Она, конечно, красавица, в этом нет никакого сомнения. Но, по его мнению, мужчине требуется нечто большее, чем только красота. Ему нужна теплота, а в ней ее было ровно столько, что если Дэн сумеет согреть хотя бы руки, ему здорово повезет.
Да уж, похоже, Дэна ждет нечто, но это его собственная жизнь. Ты растишь сыновей и дочерей, а что ты о них знаешь? Только подумать: Дэн любил эту девчонку всю жизнь, а он, отец, не имел об этом ни малейшего представления до последнего времени. А еще Кэти – она унаследовала от матери душевную теплоту, однако, она вымораживает ее, тушит, заваливая кучей дел; а теперь еще твердит, что хочет замуж за Вилли. Странно, но чем больше Гарри думает об этом союзе, тем больше он против. Ему почему-то кажется, что их брак имеет еще меньше шансов устоять, чем у Дэна с Барбарой. А, к черту! Ему надо подумать о себе, и он как раз и собирается этим заняться. Матильда говорила ему: «Не волнуйся насчет меня, парень, не носи постоянно черное. Доставь себе немного удовольствия, но только выбери правильно, ты меня понимаешь?».
Да, он понимает, что она имела в виду. В Матильде было то, чего ему так и не удалось достичь. Он в некотором смысле был слеп, неграмотен и слеп. Ну что ж, он положит этому конец, и очень скоро.
* * *
Свадебный завтрак был накрыт в коттедже; мисс Бригмор выстояла, несмотря на протесты Гарри. Блюда оказались простыми, почти будничными, хотя Мэри старалась изо всех сил. Так же как сейчас Гарри и Дэн старались поддержать разговор. Даже Барбара была вынуждена помогать им, чтобы противостоять замкнутости мисс Бригмор.
Когда завтрак закончился, и было выпито за здоровье всех присутствующих, они прошли в гостиную, где Гарри, вытащив из жилетного кармашка тяжелые золотые часы, сказал:
– Ну что ж, не хочу никого торопить, но если вы собираетесь успеть на поезд, вам лишний час не помешает, так что пора бы вам двигаться в путь.
– Все… все уже готово, мне надо только одеться, извините меня. – Барбара буквально выбежала из комнаты.
Дэн и Гарри остались, глядя на мисс Бригмор, которая стояла, держась обеими руками за спинку дивана.
Подойдя к мисс Бригмор, Дэн ласково положил руки ей на плечи.
– Постарайтесь не волноваться, Бриджи, я… я позабочусь о ней. И я обещаю вам, что если… я хочу сказать, что когда мы осядем где-нибудь, я вам напишу и устрою все для вашего приезда.
Она не могла отвечать, а только смотрела на него, и в душе молилась, чтобы ей не отказали ноги.
– Пойдите, поговорите с ней. – Дэн осторожно развернул ее и подтолкнул к дверям.
Бриджи покачала головой, потому что все слова уже были сказаны, и больше она бы не выдержала.
– Вы не поедете с нами на вокзал? – спокойно спросил Дэн.
И вновь она покачала головой.
– Оставь ее. Оставь ее в покое, парень, – посоветовал Гарри, резко махнув головой.
Когда из холла раздались громкие рыдания Мэри, они все вышли, и Дэн придержал дверь для мисс Бригмор. Мэри и Барбара обнимали друг друга. И плакали. Только Барбара – беззвучно.
Затем Дэн, выйдя вперед, взял Мэри за руку и повел ее за собой на кухню, а Гарри следовав за ними, так что на минуту мисс Бригмор осталась наедине со своим дорогим ребенком. Ее девочка была теперь замужней женщиной и уходила из ее жизни, чтобы никогда больше не вернуться.
– Бриджи. О! Бриджи, милая. Прости… прости меня за все, что я сделала.
Они крепко обнялись.
– Я… я никогда не прощу себя за все те беды, что принесла тебе. А ты… ты меня простишь? Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что ты меня прощаешь. И… я согласна с Дэном, ты должна навестить нас. Бриджи, Бриджи, поговори со мной, скажи что-нибудь.
Теперь они стояли, держась только за руки, но мисс Бригмор ничего не говорила – она просто не могла вымолвить ни слова. В последний раз она взяла в ладони любимое лицо, наклонившись, поцеловала Барбару, потом повернула ее и ласково подтолкнула к дверям, перед тем, как торопливо вернуться в гостиную.
Когда мужчины снова вошли в холл, то обнаружили там лишь Барбару, которая сотрясалась от рыданий.
Через несколько минут они уже были в карете. Возчик положил в сетку для вещей два саквояжа – это и был весь багаж, который они брали с собой. Барбара не подняла головы, чтобы в последний раз взглянуть на коттедж, и Гарри не выглянул из окошка, только Дэн помахал на прощание Мэри, одиноко стоявшей у ворот.
Мэри смотрела вслед карете до тех пор, пока та не исчезла за поворотом. Дрожа от холода, она пошла по тропинке к входной двери.
– Ох! Она уехала, – приговаривала Мэри сквозь слезы. – Просто не верится. Боже Всемогущий! Что же будет с нашей мисс? – Когда она закрывала дверь, то услышала странный звук. Сбросив пальто, Мэри поспешила в гостиную, и, распахнув дверь, на мгновение застыла, глядя на фигуру мисс Бригмор.
Та сидела на полу у дивана, зарывшись лицом в подушку, а руки ее то сжимались, то разжимались на обивке, словно она месила тесто.
– О! Мисс, мисс. – Мэри упала на пол рядом с хозяйкой, и, обняв ее, воскликнула: – Не принимайте это так близко к сердцу, не надо. Давайте присядем. Я принесу вам выпить, ну же, ну, подружка. – Она была так взволнована, что даже не извинилась за фамильярность. Прошло некоторое время, пока ей удалось уговорить мисс Бригмор подняться с пола, а потом, усадив на диван и укутав ей плечи шалью, Мэри сказала: – Ну вот, просто посидите так немного, а я принесу вам попить чего-нибудь горяченького. И добавлю туда спиртного. Это как раз то, что вам сейчас требуется, немного спиртного.
Слезы все еще катились по лицу Бриджи, и, не пытаясь утереть их, она сидела, уставясь в огонь. Через некоторое время она подняла глаза на портрет Томаса. Доброжелательный, как всегда, он улыбался ей.
Цепочка от часов пересекала его тучную фигуру, и ее блеск, казалось, отражался в глазах Моллена. Он как будто говорил: «Ну. Ну, жизнь еще не закончилась. Твоя жизнь совсем неплохо устроена, гораздо лучше, чем было вначале, и уж, конечно, намного лучше, чем когда тебе приходилось заботиться обо мне. Разве у тебя нет своего собственного дома, и трех тысяч фунтов в банке, и такого друга, как Гарри Беншем?».
Такой друг, как Гарри Беншем? Гарри Беншем скоро последует за своим сыном и Барбарой. Как и они, он исчезнет из ее жизни, может, будет появляться иногда, чтобы поздравить с праздниками. Бриджи снова взглянула в глаза Томаса, казавшиеся на портрете живыми, и на мгновение в ее мозгу вспыхнула мысль: «Как бы я хотела вернуть все назад, и никогда не появляться в «Высоких Берегах». Тогда я не увидела бы тебя, и моя жизнь принадлежала бы мне одной, и я не посвящала бы ее тому или другому, чтобы они потом швыряли мне ее назад, пустую, бессмысленную…». Но мягкий взгляд Томаса отмел эту мысль, а выражение его лица, казалось, изменилось, стало печальнее, и она услышала голос, донесшийся сквозь годы: «Я любил тебя так, как не любил никого другого; довольствуйся этим».
Но разве можно жить одними воспоминаниями и довольствоваться этим? Ну что ж, ей, видно, придется. Придется собрать все оставшиеся силы и встретить то, что предлагает ей жизнь – мисс Бригмор, мисс Бригмор навсегда.
Глава 10
Она легла в кровать, и сон пришел к ней очень быстро. Дали себя знать усталость и большое количества виски, потому что Мэри этим вечером добавила ей в горячее молоко столько спиртного, что молоко стало холодным.
В девять часов утра служанка вошла в спальню с завтраком на подносе. Поставив его на столик, она отдернула шторы, потом, склонившись над кроватью, осторожно потрясла мисс Бригмор за плечо:
– Вставайте, мисс, и поешьте.
– Что! – Мисс Бригмор повернулась на спину, открыла глаза и поморгала спросонья. Затем глянула в сторону окна и пробормотала: – Я… я проспала, который час?
– Почти полдесятого.
– Полдесятого! – Она села, облокотившись о подушки, застегнула верхнюю пуговку ночной рубашки, разгладила одеяло и сказала: – Все еще холодно…
– Да, и, похоже, что будет холоднее, ночью выпало снега на три дюйма, и он продолжает идти. Вот, закутайтесь. – Мэри взяла со стула шерстяную шаль и укрыла плечи мисс Бригмор, а после этого, поставив ей на колени поднос с завтраком, сказала: – А теперь ешьте, и не говорите, что вам не хочется. Я очень много думала после вчерашнего и придумала вот что: нам надо продолжать жить.
Мисс Бригмор внимательно посмотрела на служанку.
– Да, Мэри, ты абсолютно права, нам надо продолжать жить. Но… но пусть все будет по-прежнему, не надо менять наши каждодневные правила, я буду завтракать в столовой в полдевятого каждое утро, как обычно. Но… все равно, спасибо.
Мэри поморщилась и быстро отвернулась от кровати.
– О! Мисс, – промолвила она и, выходя из комнаты, повторила: – О! Мисс.
Мисс Бригмор даже видеть не могла то, что лежало перед ней на подносе – бекон, поджаренный хлеб, и пудинг. Выпив лишь чай, она аккуратно завернула завтрак в салфетку и спрятала в ящик, чтобы позже выбросить. Но прежде позаботилась о том, чтобы нож и вилка выглядели так, словно ими пользовались. Через полчаса, одетая и подтянутая, как всегда, она отнесла поднос вниз.
– Ну вот! Так-то лучше, – глядя на нее, улыбнулась Мэри. – Можно начинать день, когда в животе что-то есть. Я так понимаю. Огонь горит вовсю, и если вы собираетесь проверить счета, сегодня ведь пятница, то не сидите в кабинете, а приносите все книги в гостиную и устраивайтесь поудобнее.
– Спасибо, Мэри, – поблагодарила Бриджи и собралась уже выйти.
– Но вы же не сказали, что хотите на обед, – напомнила Мэри. – Я могу сделать мясной пудинг, все-таки горячее блюдо или предпочитаете холодный пирог и всякие остатки от вчерашнего.
– Думаю, мы доедим остатки, Мэри.
– Ну хорошо, как хотите, хотя было бы лучше для вас съесть пудинг. Ладно, пусть будет по-вашему.
Мисс Бригмор прошла через холл в гостиную. День начался, как обычно, кроме того, что ей принесли завтрак в кровать. Но теперь все будет по-прежнему, хотя она сделает, как предложила Мэри, и перенесет свои книги из кабинета в гостиную.
Все подготовив, она придвинула к себе книгу по ведению домашнего хозяйства, взяла ручку, но тут голова ее поникла. Снова одиночество и никакая рутина не облегчает этого чувства, рутина скрывает только внешние проявления. А внутри – пустота, такая же холодная и огромная, как склоны за окном и как густо падающий снег. Пройдут года, не заполняя эту пустоту, а разъедая ее еще больше, пока от человека не останется ничего, кроме оболочки.
Слезы заполнили глаза Бриджи, но она резко вздернула голову и приготовилась писать, все время повторяя себе, что должна продолжать действовать в соответствии со своими собственными правилами – сохранять самообладание, при любых обстоятельствах сохранять. Но ее правила принесли мало пользы, не так ли? Немногим более недели назад ее любимая Барбара отказалась проявить самообладание и высказала ей все, что думала. Она стояла как раз там. Мисс Бригмор посмотрела в сторону окна, потом закрыла глаза, резко повторяя себе: «Ну все, хватит». А потом склонилась над книгой счетов.
В одиннадцать часов торопливо вошла Мэри с тарелкой супа.
– Ну вот, хорошо, что вы хоть немного можете посидеть спокойно, – обрадовалась служанка.
– Ты… ты ничего лишнего не добавила в суп, Мэри?
– Нет, нет. – Женщина помотала головой. – Я бы не стала заправлять его спиртным, как можно? – Улыбнувшись, она подошла к угольному ведерку, и когда подняла его, чтобы подбросить в огонь немного угля, мисс Бригмор остановила ее.
– Все в порядке, огонь пока горит хорошо. Я присмотрю и добавлю, когда надо.
– Ну, не позволяйте ему совсем потухнуть.
С этим указанием Мэри вышла, и мисс Бригмор снова осталась одна. Она посмотрела на суп. Ей не хотелось есть, но от него никак нельзя было избавиться, разве что открыть окно. А это немыслимо. Она принялась медленно прихлебывать и съела примерно четвертую часть, когда услышала глухой стук в стену, а потом кто-то стал колотить в дверь. Бриджи отставила тарелку, прислушиваясь. Через некоторое время из холла донесся голос Гарри Беншема.
– Нет, я не останусь, и пальто снимать не буду, – заявил он.
Дверь гостиной отворилась, и мисс Бригмор медленно поднялась с дивана.
– Ну и денек! – вместо приветствия воскликнул Гарри. – Собаку и то не выгонишь. Давай, одевайся.
– Зачем?
– Затем, что ты едешь назад со мной, нечего сидеть здесь, кукситься.
– Я… и не собиралась кукситься, я в полном порядке, и…
– Так, слушай, я промерз до костей и пошел на преступление, когда выгонял лошадей из теплого стойла, так что не хочу, чтобы они окочурились от холода. И вот еще что. – Он подошел поближе и заглянул ей в лицо. – Мне одиноко. Иногда мое собственное общество меня не устраивает, и, похоже, что до станции мне не добраться несколько дней, наши вчера просто чудом смогли. Да уж! Ничего себе была поездка! Не знаю, как мы добрались назад, уже почти в десять часов. Так что давай, окажи мне услугу, и перекусим вместе. И захвати Мэри. Я ей скажу.
Прежде чем она успела что-либо произнести, Беншем отвернулся, открыл дверь и прокричал:
– Мэри! Эй, Мэри!
Служанка выглянула из кухни.
– Одевайся, поедешь в поместье с нами, – распорядился Гарри.
– Ой! Ой! Правда? Как хорошо, как хорошо, мистер Беншем. Я быстренько.
– С этой никаких проблем, – сказал он и снова стал рядом с мисс Бригмор. – Пойдем, – мягко произнес Гарри, – ну ради меня. – Он видел, как ее голова склонилась набок, как она прикусила губу, а потом медленно прошла мимо него, опустив глаза, и покинула комнату. Повернувшись к огню, Гарри отогнул полы пальто, чтобы тепло достигло поясницы, и произнес вслух: – Ага! Ага! Ну вот, теперь отправляемся!
* * *
Через час карета остановилась в ста ярдах от ворот поместья. Гарри, открыв окошко, впустил внутрь клуб ледяного пара.
– Ну, что еще там? – прокричал он.
– Тут скат, сэр, они не могут подняться, колеса все время идут юзом.
– Проклятье! Что, надо помочь подтолкнуть?
– Я… я думаю, это навряд ли поможет, сэр, нас только трое, а нужны шестеро или больше. Заднее колесо, кажется, попало в канаву.
– Ну что, пройдем остаток пешком? – Гарри повернулся к мисс Бригмор. – Как только свернем с дороги, будет полегче, вчера они очищали подъездную аллею.
– Да, да, конечно, мы пройдемся, – с готовностью согласилась мисс Бригмор, но, продвигаясь по глубокой колее, которая была почти полностью засыпана выпавшим ночью снегом, она не смогла бы сделать ни шагу, не опираясь о руку Гарри. А он, шагая по глубокому снегу, то и дело оступался, и несколько раз валился на нее, так что они оба едва не теряли равновесия. Позади них шагала Мэри, которой помогал второй кучер.
Когда они наконец добрались до аллеи, где было всего три-четыре дюйма снега, Гарри продолжал поддерживать мисс Бригмор. И вел ее под руку до тех пор, пока они не вошли в вестибюль. Подтолкнув ее с Мэри к холлу, Беншем скомандовал:
– А теперь освобождайтесь от своих мокрых башмаков и чулок, вы обе, и опустите ноги в горячую воду. Я прослежу, чтобы ее подали наверх еще раньше, чем вы туда подниметесь. Брукс, позаботься об этом, ладно? Принесите несколько посудин с горячей водой в комнату мисс Бригмор. И побыстрее! – потом, отвечая на какой-то вопрос Брукса, он прокричал через весь холл: – Нет, нет, мне не надо, еще не было такого снега, который промочил бы эти сапоги. – Он поднимался по лестнице следом за мисс Бригмор и Мэри, и когда женщины собирались свернуть в галерею, сказал: – Как только будете готовы, внизу вас будет ждать кое-что горяченькое. Не задерживайтесь.
Мисс Бригмор, дойдя до гостиной на «детском» этаже, уже едва переводила дух. Прогулка по глубокому снегу совершенно ее вымотала. Должно быть, она устала сверх всякой меры, потому что в обычной ситуации проделанный путь так бы ее не утомил. Снимая верхнюю одежду, она отказалась от помощи Мэри.
– Тебе самой надо раздеться, у тебя, кажется, совсем промокли ноги.
Мэри была на два года моложе, но мисс Бригмор всегда обращалась с ней так, будто служанка была намного старше ее самой.
В комнату вошли горничные с большими медными тазами с горячей водой, и Бриджи поблагодарила их.
– Как вы только решились выйти в такой день, мисс! – заметила одна из служанок.
– Да, погода действительно разбушевалась, – ответила мисс Бригмор.
– Тут, когда хозяин уехал, некоторые поспорили, что карета не доберется до вашего коттеджа, не говоря уже о том, что привезет сюда вас, – говорила служанка, наливая воду. – Но они проспорили, как я и знала. Ведь если хозяин решил что-то сделать, он так и сделает. Такой же и мистер Дэн, они одинаковые…
Они поспорили, что карета не доберется до ее коттеджа, и что хозяину не удастся привезти ее сюда. От слуг невозможно ничего скрыть, им заметны малейшие изменения в настроении хозяев. Без сомнения, им гораздо больше, чем ей, известно о намерениях Гарри Беншема по отношению к поместью. И все же в глубине души Бриджи была уверена: он уже решил оставить этот дом, а то, что сегодня привез их сюда, каким бы заботливым этот поступок не казался, доказывал лишь одно – Гарри невыносимо жить здесь в одиночестве. Такой человек, как он, привыкший к шуму и суете, наверняка, терпеть не может уединения. Значит, он вскоре вернется в Манчестер, к обществу миссис Тэлбот, которая, без сомнения, соответствует всем его требованиям. Мисс Бригмор обещала Матильде, что сделает все от нее зависящее, чтобы предотвратить такой союз, но как она это может реально сделать? Тем более с таким человеком, как мистер Беншем! Потому что если уж он решил так поступить, то сам черт… Ну что такое! Высказывания Мэри привязываются накрепко, особенно когда у тебя плохое настроение или не владеешь собой.
– Спасибо, Мэри, я сама позабочусь о своих ногах, а ты займись своими. Но если тебе не трудно достать мне домашние тапочки из комода, и пару серых чулок со второй полки, то буду очень благодарна. Как хорошо, что я не убрала их прочь.
Через десять минут мисс Бригмор уже выглядела обычно (лишь щеки ее были бледными). Она пригладила волосы по обеим сторонам прямого пробора и заправила за ухо непокорный локон у виска.
– Когда будешь готова, спускайся в комнату к миссис Кенли, – сказала она Мэри. – Я договорюсь о том, чтобы ты провела день вместе с ней. Ты не останешься здесь одна.
– Не беспокойтесь обо мне, я сама о себе позабочусь. Я спущусь попозже, а вы согревайтесь и перекусите, в общем, отдыхайте.
– Да, да, конечно, Мэри.
Бриджи спустилась с «детского» этажа, но прежде чем пересечь лестничную площадку, заколебалась: стоит ли направиться по главной лестнице в кабинет и вызвать туда миссис Кенли, или пройти по галерее к задней лестнице и тогда уже спуститься прямо к комнате домоправительницы. Она решила именно так и поступить, поскольку миссис Кенли оценит это по достоинству. Миссис Кенли – хорошая домоправительница и знает свое место, но полезно иногда и подчеркнуть ее положение вот таким небольшим жестом. Ей будет жаль расставаться с этой женщиной. С того дня, как она выбрала ее из числа претенденток, между ними существовало взаимное уважение, и сама мисс Бригмор немного тщеславно надеялась, что куда бы ни обратилась миссис Кенли после того, как оставит свой нынешний пост, она станет вспоминать ее с благодарностью.
Бриджи медленно направилась по галерее, пока не дошла до конца. Она любила это место. Много лет назад оно казалось ей очень романтичным, теперь бы она назвала его величественным. Глубоко утопленные, расположенные близко друг от друга окна, и под каждым – сиденье с подушкой. Когда ей было двадцать четыре, то сравнивала их с местами для влюбленных, но тогда она была молодой и глупой. Нет, не глупой. Она никогда не была глупой и терпеть не могла глупых женщин.
Мисс Бригмор отворила дальнюю дверь галереи, пересекла небольшую площадку, откуда вел проход направо, к лестничному пролету, спускавшемуся в широкий коридор. В него выходили двери гостиной домоправительницы, столовой для персонала, служебного холла, кладовой дворецкого и погребов, дверь на кухню, а в самом конце – дверь в оружейную.
Ступеньки к проходу изгибались спиралью, и пока мисс Бригмор еще не свернула, ее было не видно из коридора. Как раз оттуда раздавался разгневанный голос Гарри.
Она остановилась и на мгновение застыла, решая, продолжать ли ей спускаться или вернуться назад тем же путем. Но, услышав, что говорит Гарри, так и осталась стоять.
– Послушай, Брукс! Хватит уже с меня. Ты давно этого добивался, но теперь пришел конец. Я не буду уменьшать тебе пенсию, потому что я не такой человек, который изменяет своему слову, но как только прекратится снегопад, можешь убираться назад в Манчестер. Ты годами обирал меня, а в последнее время совсем обнаглел, решив, что мы скоро породнимся. Так вот, насчет Вилли еще пока ничего неизвестно, и не скоро выяснится. И если бы он уже был членом семьи, я повторил бы тебе то же самое, это тебя, черт побери, не касается. Я хозяин в этом доме, и когда отдаю приказание, то хочу, чтобы оно исполнялось, так же, как на фабрике. И если я сказал, что надо отнести горячую воду в комнату Лили Росситер, то так и должно быть сделано, безо всяких оговорок и чертовых инсинуаций.
