Текст книги "Соперницы"
Автор книги: Кэтрин Куксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Нет, нет! Не беспокойтесь, Матильда. Мистер Беншем и не подумает привести кого-то на ваше место.
– Некоторое время, конечно, нет. И для меня в его сердце всегда будет уголок, в этом я уверена. Но человеческая натура такова, что хоть весь мир кувырком, а природа требует свое. Тут-то и может черт попутать. Вот о чем я хотела тебя попросить. Как только она здесь появится – а это случится очень быстро, не успеют меня еще закопать, как она примчится, попомни мои слова. Так вот, ты поговори с ним, ладно? Попроси его подождать, скажем, год. Гарри тебя послушается, он так уважает тебя, даже и не представляешь.
– Я сделаю все, что смогу, ни о чем не беспокойтесь. А вот и вино. – Она с облегчением повернулась к дверям. – Стакан вина немного вас развеселит.
– Да, дорогая, ничто не помогает лучше хорошего стаканчика. – Матильда высморкалась, ухитрившись одновременно вытереть глаза, и улыбнулась сиделке, которая с каменным лицом поставила поднос на тумбочку у кровати.
Глава 2
– Ты же знал, что я приеду.
– Нет, не знал.
– Ты получил мою записку?
– Да, но только вчера, и было уже поздно что-то менять, ведь мы обо всем уже договорились и приготовились, – медленно и тихо произнес Майкл.
– Договорились! – Барбара с упреком покачала головой. – Поехать в город с Уэйтами! Приготовились! Кто, собственно, такие эти Уэйты? Особы королевской крови? Да они обычные слуги.
– Перестань, Барбара, – он тщательно выговаривал слова.
– Что значит – перестань? Я сказала, что они слуги, так и есть, и ты это прекрасно знаешь.
– Все мы слуги.
– Ну, не начинай философствовать, ты понимаешь, что я имею в виду.
– Понимаю, но ничего не могу изменить – у нас с Джимом дела.
– И Сара едет третьей.
– Да, ты права, Сара едет третьей.
Она посмотрела на него широко раскрытыми и блестящими от слез глазами, и тон Майкла сразу же смягчился. Он взял ее за руку и медленно произнес:
– Ну, Барбара, не глупи, мы еще много раз увидимся. Вот смотри – ты приехала с Джоном.
– Только потому, что Бриджи не отпускала меня одну.
– Ну хорошо, в следующую субботу я приеду за тобой сам.
– Правда? – ее лицо озарила улыбка.
– Конечно, обещаю.
Теперь Барбара сияла, испытывая нескрываемое удовольствие от мысли, что впереди ее ждет несколько часов наедине с любимым. Но, вспомнив, что до этого времени еще целая неделя, и если Бриджи решит нарушить их уединение, то так и сделает, отправившись вместе с ними. Барбара вернулась к проблемам этого дня.
– Майкл.
– Что?
– Сделай кое-что для меня.
– Все, что угодно, Мадам. – Странно, что он произнес то же прозвище, которым наградил ее Дэн.
Кто из них скопировал другого?
– Не бери с собой Сару.
– Ну, это же нелепо. – Он почти отвернулся от нее, потом снова посмотрел ей в глаза. – Сара каждую неделю ездит с нами в город. Почему сегодня я должен ей запретить?
– Каждую неделю! Постоянно?
– Да, постоянно каждую неделю.
– Я… я не знала.
– Ну, так теперь ты знаешь. Послушай, Барбара, это все чепуха. Тебе надо перебороть…
– Перебороть что?
Вопрос привел Майкла в замешательство. Он не ответил: «ревность к Саре», но и не сказал: «Нет никакой причины, чтобы ты так переживала». Может быть, в прошлом или позапрошлом году Майкл бы успокоил ее такими словами, но теперь повзрослел, и его чувства изменились. Майкл по-прежнему был очень привязан к Барбаре, и иногда ему казалось, что это больше, чем просто привязанность – так она очаровывала его. Ее недостаток нисколько ее не портил. Жизненная энергия била в девочке ключом, она притягивала и влекла к себе, когда была в хорошем настроении. Но эта ее навязчивая идея насчет Сары все затмевала, и за последнее время превратилась просто в такую-то одержимость, что вызывало у Майкла беспокойство, порой переходящее в страх.
– Я ее ненавижу.
– Ты не должна так говорить, Барбара, она не сделала тебе ничего плохого.
– Она проникла в ваш дом и обманом добилась расположения тети Констанции.
– Ничего подобного она не делала, просто много трудилась, была мила со всеми и у нее легкий характер.
– Ой, правда? Я так рада, что тебе нравится Сара, и ты собираешься взять ее с собой?
– Да, я собираюсь взять… То есть нет, не собираюсь, она сама едет с Джимом, как обычно. И знаешь, – с напряжением произнес он, – когда ты так себя ведешь, я могу тоже разозлиться из-за него. – Майкл указал в направлении гостиной, где Джон беседовал с Констанцией.
– Почему же тогда не разозлишься?
– Потому что… – Разве он мог сказать: «Мне все равно, с кем ты приехала», когда на самом деле это было не так? Как бы он сумел забыть все то, что связывало их с детства. И не только это, его чувства были глубже. Просто он не понимал их природу. Но ему было известно, что мать его не любила Барбару, будь иначе, возможно, и он испытывал бы совсем другое? – Потому что я не люблю ссориться, – неубедительно произнес Майкл. – Мы тут совсем не ссоримся, кроме тех случаев…
– Когда приезжаю я, – закончила за него Барбара. – Полагаю, это слова тети Констанции, и думаю, она не возражает против твоих отношений со служанкой?
В таком же тоне Майкл ответил ей:
– Нет, она не высказалась отрицательно по этому поводу, поскольку я уверен, что не возражает. У нее нет классовых предубеждений. И вообще, кто мы такие, чтобы задирать нос – просто фермеры. Это у тебя великосветские замашки.
– И я имею на них право. – Барбара горделиво выпрямилась и по-детски закончила: – Благодаря своему происхождению.
Это было уж слишком, Майкл решил, что пора уходить, пока он не сказал чего-нибудь такого, что заставит ее задуматься. Сам он знал о своем происхождении – Констанция в прошлом году рассказала ему, что он – ребенок внебрачного сына Томаса Моллена. Мать не говорила об этом раньше, пока была жива бабушка, чтобы сын не изменил своего к ней доброго отношения. Майкл подумал, что и этот факт тоже повлиял на его чувства к Барбаре, ему пришлось измениться, когда он понял, что не может больше оставаться для нее просто кузеном. А еще он знал, что Барбара не подозревает, как обстояли дела до ее рождения, потому что Бриджи сочинила для нее какую-то сказку.
– Майкл! Ты где? Майкл!
Он услышал голос матери, и с облегчением отметил, что неприятный разговор можно прекратить.
– Мы здесь, – откликнулся он, направляясь к дверям.
Констанция, приблизившись, стала на пороге. Ее застывшее и неизменно красивое лицо не отражало истинных чувств к Барбаре.
– Тебя ждут, – коротко сказала она сыну.
– А! Хорошо, я готов. – Он взглянул на Барбару. – Заеду за тобой в следующую субботу. – И с этими словами поспешил прочь.
Констанция направилась к Джону.
– Они на рынок, как обычно.
Гость с хозяйкой пересекли холл и вышли во двор, через несколько минут к ним присоединилась и Барбара. Стоя поодаль, она смотрела, как Майкл усаживается в повозку и берет в руки вожжи, а Джим Уэйт одним движением поднимает с земли Сару, сажает рядом, а следом и сам взбирается в повозку.
Констанция помахала рукой, и Сара ей ответила. Джон тоже прощально поднял руку и тихо сказал:
– Я ее едва узнал, она выросла за последний год, и похорошела. В прошлом году на празднике урожая она была еще совсем ребенком. И что, по-прежнему танцует?
– Порхает легко, словно мотылек. – Констанция повернулась к Барбаре, и та уловила последние слова: «Порхает легко, словно мотылек». Не отворачиваясь, Констанция продолжала беседовать с Джоном: – Не знаю, что бы я делала без Сары все эти годы. Для нее я была Бриджи, понимаешь, о чем я?
– Да, да, конечно, – кивая, рассмеялся он.
– Вы знаете, что мистер Ферье вернулся? – Барбара произнесла слова сбивчиво, низким голосом.
Вопрос прозвучал неожиданно, и Констанция на мгновение потеряла контроль над собой. Она посмотрела Барбаре прямо в глаза и лишь несколько секунд спустя слегка покачала головой.
– Нет.
– А я подумала, что уже заезжал, ведь он вернулся несколько дней назад. Вчера они с Кэти ездили на прогулку, а сегодня он в экипаже повезет ее в Хексем… В Хексем, верно? – она обращалась к Джону, но тот не ответил, только в упор посмотрел на нее. – Передать ему привет от вас, если я его увижу?
Повисла еще одна пауза, прежде чем Констанция ответила:
– Да, передай, пожалуйста.
– Ну, нам пора ехать. – Барбара сделала шаг, потом остановилась. – А я передавала вам привет от Бриджи с обещанием навестить на следующей неделе?
– Передавала. – Лицо Констанции не выражало никаких эмоций.
– Майкл заедет за мной в субботу, мы поедем кататься.
Констанция не отвечала.
– Что ж, нам действительно пора. – Барбара направилась туда, где к столбу были привязаны лошади. – Джон, помоги мне, – позвала она своего спутника.
Без обычной улыбки Джон помог ей взобраться в седло, и сам сел верхом. Они уже тронулись с места, когда Барбара резко натянула поводья, и повернулась к Констанции.
– Ах, да, вспомнила, что хотела еще кое-что рассказать вам. Когда я в последний раз была в Хексеме, то встретила одного человека, и это показалось мне странным. У него были темные волосы, а сбоку, вот тут, светлая прядь. – Она провела пальцем по шляпке для верховой езды. – Бриджи говорит, что это – отметина Молленов. У отца Майкла была такая же, верно? Мэри рассказывала, что его волосы были совсем черные, как у меня, кроме этого места, еще она говорила, будто такая особенность всегда передается по мужской линии. Правда, удивительно, что Майкл оказался светловолосым?
Юное лицо в упор смотрело на Констанцию. Их глаза изливали друг на друга потоки злобы. Годы вежливого обхождения были сметены прочь, они перестали скрывать взаимную ненависть.
Джон тронул лошадей, торопливо произнеся:
– До свидания, до свидания, миссис Радлет. – Он понял, что именно так жалит змея. Какой яд был в ее укусе, Джон мог только догадываться, но судя по виду миссис Радлет, для нее этот яд оказался смертельным. Барбара же – просто дьявол в юбке, сколько в ней злобы… А они еще хотели, чтобы он на ней женился. Нет уж, только не он!..
Констанция, оставшись одна, почувствовала, что сейчас упадет в обморок. Ее душили противоречивые эмоции. Зайдя в гостиную, она направилась к буфету и достала оттуда бутылку бренди. Налила себе побольше и, отпивая из стакана, поднялась по лестнице к себе в спальню. Упав в кресло, женщина сделала большой глоток, откинулась на спинку и закрыла глаза.
Эта девчонка! Эта ведьма, по-другому не скажешь. В ней есть что-то дурное, порочное, такое же, как было в Дональде. Зачатые одним и тем же отцом, они, возможно, унаследовали это не от него, потому что, насколько она помнила, тот не был плохим человеком, но где-то в его родословной притаилось зло. Каким образом Барбара узнала о Майкле? От кого? Не от Анны? Нет. Анна никогда бы ей не сказала. О Боже! Если Майклу когда-нибудь станет об этом известно, как он будет к ней относиться? Сейчас он любит свою мать. Можно даже сказать, обожает, более того, она для него – идеал женщины. Констанция поставила стакан и опустила голову на подлокотник кресла.
Спустя некоторое время, когда, ополоснув лицо холодной водой, она всматривалась в зеркало, в ее памяти всплыло еще одно унижение. Пэт в Англии, вернулся и не заехал, зато дважды побывал в поместье, чтобы навестить ту девчонку. Хотя она уже не девчонка, а барышня, старше, чем была Констанция накануне свадьбы. Кэти Беншем девятнадцать, или почти столько, достаточно взрослая, чтобы выйти замуж. И считает мужчину на пятнадцать лет старше себя подходящей партией… Вилл Хедли, Боб Армстронг, а теперь и Пэт. Почему, почему все так к ней относятся? Наверное, она проклята вечно быть отвергнутой теми, кто ей нравится, и притягивать тех, кого не выносит. Исключение составлял Мэтью Радлет. Она любила Мэтью, а он – ее. И все же тоска и одиночество, что ощущала Констанция, были ничем по сравнению с нависшей над ней новой опасностью. Эта несносная девчонка! Как она узнала о настоящем отце Майкла? Никто ни в чем не сомневался до сих пор – никаких намеков или косых взглядов; Майкл пошел в бабушку, а у бабушки в родне все были светловолосыми. До настоящего времени больше никто ничего не знал. Констанции стало почти физически плохо, когда она поняла, – то, что узнала Барбара, стирает последнюю преграду между ней и Майклом. Раньше, если бы случилось самое страшное, и сын признался бы в своей любви к Барбаре, Констанции пришлось бы умолять Анну объяснить девчонке, что между ней и ее избранником существует родственная связь. Пусть бы даже Анне пришлось в этом случае солгать. Но сейчас случилось так, что Барбара узнала – никаких кровных уз между ними нет. А сцена во дворе – это своего рода объявление войны.
Констанция снова ощутила то странное чувство, которое охватывало ее, когда был жив Дональд – будто ее заманили в западню, из которой ей никогда не вырваться. Тогда ей удалось освободиться. Но теперь нет никого, кто для ее освобождения от Барбары пошел бы на убийство. Схватка между Дональдом и Мэтью больше не повторится.
Глава 3
– Ты вернулась поздно.
– Да?
– Барбара, пожалуйста, не отвечай мне таким тоном. – Рот мисс Бригмор вытянулся в тонкую линию.
Барбара молчала.
– Вы хорошо покатались? – спросила гувернантка.
– Нет.
– Полагаю, по твоей вине?
– Конечно, ты можешь предположить только это. Ты всегда поддерживаешь другую сторону.
– Барбара, не разговаривай так со мной, я уже просила. Лучше расскажи, что случилось.
– Ничего не случилось, что могло случиться?
– Не повышай голос, Барбара. – Теперь мисс Бригмор быстро объяснялась на языке жестов, глядя, как Брукс поднимается по главной лестнице. Затем она повернулась и, не оглядываясь, направилась к галерее. Оказавшись на «детском» этаже, прошла в свою гостиную и стала ожидать Барбару.
Девушка не спеша зашла и, поскольку не закрыла за собой дверь, мисс Бригмор, тщательно выговаривая слова, что являлось явным признаком ее неудовольствия, произнесла:
– Будь настолько добра, чтобы прикрыть дверь… Вот так.
Она глядела на высокую тонкую фигуру Барбары в зеленой плисовой амазонке, на черные, высоко зачесанные блестящие волосы, бледное лицо и коричневую бархатную шляпку с жесткой каймой, кокетливо сидящую на голове, несмотря на все свое раздражение и недовольство, не могла не восхититься красотой Барбары.
– Что произошло? – спросила она немного мягче. – Отчего плохое настроение? Ты поссорилась с Джоном?
– Поссорилась с Джоном? – Барбара с наигранным удивлением расширила глаза. – Кто и когда ссорится с Джоном? Я бросила его у деревни и поскакала по склонам, а ему пришлось попотеть, как выразилась бы Мэри, догоняя меня. А когда поровнялся со мной, единственное, что он смог пропыхтеть, было: «Барбара! Барбара! Ты! Ты!».
– Это говорит только о его хорошем воспитании и сдержанности. Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты решила поскакать по склонам?
– Я же знала, что он помчится следом. Вдобавок, ярко светило солнце. – Девушка стянула шляпку и отбросила ее в сторону.
Если бы кто-то другой, а не ее любимое дитя, вел и разговаривал подобным образом, мисс Бригмор почувствовала бы к этому человеку сильнейшую неприязнь. Но поскольку это была ее Барбара, то все недостатки такого поведения списывались на глухоту. Тот, кого природа так щедро наградила внешней красотой и одновременно отняла слух, не может не испытывать душевного конфликта. Мисс Бригмор подошла к девушке поближе.
– Джон очень хорошо к тебе относится, – заверила она ее, – ты же знаешь.
– Я не хочу, чтобы Джон очень хорошо ко мне относился, и ты об этом тоже знаешь.
– Барбара! Подойти сюда. – Мисс Бригмор взяла ее за руку и посадила на кушетку, а сама устроилась рядом. Посмотрев воспитаннице прямо в глаза, она сказала: – Ты больше не ребенок, даже не подросток, ты на пороге зрелости…
– Ой, Бриджи, Бриджи, пожалуйста! – Барбара произнесла это умоляющим тоном и застыла, закрыв лицо руками. Спустя несколько секунд ладони ее опустились; она взглянула в испуганное лицо мисс Бригмор и ровным голосом проговорила: – Я не собираюсь замуж за Джона, и выброси это из головы. Во всяком случае, он меня не возьмет.
Туго затянутая корсажем грудь мисс Бригмор тяжело вздымалась, она дважды глотнула воздух, прежде чем промолвила:
– Ну что ты, конечно, возьмет.
– Почему ты так решила? Потому что он добр ко мне? Джон ко всем добр, он вообще добрый, вежливый… и скрытный. Никто не знает, что он думает на самом деле. Но я знаю, чего он и не думает, так это просить моей руки. В настоящий момент я ему даже неприятна. И Джон, как и все остальные, жалеет меня. И раз уж на то пошло, ты можешь представить, как я в Манчестере знакомлюсь с его друзьями? «Как… поживаете… э-э… мистер… Толстый Кошелек? Как дела на фабрике?»
– Прекрати! Прекрати сейчас же. – Мисс Бригмор, как бывало в детстве, шлепнула ее по рукам.
Девушка вскочила, будто от пощечины.
– Не делай так, Бриджи! – глухо проговорила она. – Ты сама сказала, что я больше не ребенок, вот и не обращайся со мной, как с ребенком. И давай договоримся раз и навсегда. Есть только один человек, за которого я хотела бы выйти замуж, и ты знаешь, кто это. Ты всегда знала. Никто другой мне не нужен.
Губы мисс Бригмор дрожали, и она ничего не могла с этим поделать. Она все прижимала пальцы к губам, словно силясь не дать себе заговорить, но слова вырвались сами, и звучали они печально.
– Ты не можешь выйти замуж за Майкла.
– Почему?
– Потому что… слишком многое против этого.
– Ты имеешь в виду тетю Констанцию?
– Возможно.
– Она меня ненавидит. Тебе это известно? Тетя Констанция меня ненавидит. А знаешь еще кое-что? Я тоже ее ненавижу.
– Барбара! Барбара! – Мисс Бригмор, склонив голову, терла лоб, как вдруг, будто удар заставил ее снова вскинуть голову – это были слова, торопливо произносимые приемной дочерью.
– Лучше бы ей поостеречься и не испытывать мое терпение, не то я взорву ее уютный маленький мирок. Я кое-что про нее знаю, уже давно, и пока никому об этом не говорила. А если она надумает удерживать Майкла, то сама может потерять его.
Мисс Бригмор буквально онемела. Когда она обрела дар речи, то выговаривала слова особенно старательно, хотя голоса ее почти не было слышно:
– Что ты имеешь в виду? Что ты можешь сделать, чтобы разлучить Констанцию и Майкла? – но задавая вопрос, она уже догадывалась об ответе.
– Я могу рассказать ему, что его мамаша, которую он так боготворит и считает самой лучшей из женщин – не более чем проститутка, а сам он – всего-навсего ублюдок.
Пожилая женщина почувствовала, что сейчас упадет в обморок. Протянув руку, она ухватилась за изголовье кушетки, бессильно глядя на искаженное злобой лицо Барбары.
– Я права? Значит, я права? – низким голосом повторяла девушка.
Мисс Бригмор, закрыв глаза, трясла головой, а Барбара не унималась.
– Я знала, что права, знала, потому что нашла доказательство. Зачем бы еще хранить ей его портрет, спрятав в ящик для воротничков? Я обнаружила его несколько лет назад, когда она послала меня в свою комнату за носовым платком. Зачем, спрашивается прятать в вещах портрет своего деверя, а не мужа. И они, кстати, были не родными братьями, а сводными, потому что ее муж был сыном дяди Томаса, и, между прочим, тоже ублюдком, ведь миссис Радлет не выходила замуж за дядю Томаса. Ты управляла делами в его доме, и должна была…
Не в силах больше сдерживаться, мисс Бригмор вскочила на ноги и закричала:
– Не смей больше употреблять это слово в моем присутствии! Что с тобой случилось? В тебя словно дьявол вселился! Столько сил потрачено на воспитание, и вот результат – ты разговариваешь, как последняя кухарка.
– Я просто говорю правду.
– Правду! – почти взвизгнула мисс Бригмор. Медленно качая головой из стороны в сторону, она продолжила: – Дитя мое, ты и не подозреваешь, какая она – правда. – И мысленно добавила: «И не дай тебе Бог узнать», хотя понимала, что сейчас может быть самый подходящий момент, чтобы открыть эту правду, горькую, трагическую правду происхождения Барбары. Но нет, нельзя делать такой шаг скоропалительно, иначе последствия могут быть самые разрушительные.
Глядя в холодное лицо мисс Бригмор, не выражающее никаких эмоций – ни понимания, ни любви, ни сочувствия, Барбара испытывала только одно желание – выведать тайну, которую так долго от нее скрывали. Но, в самой глубине души, она ощущала страх. И этот страх заставлял отказываться от поисков правды, преследовал; и однажды он настигнет ее, укутает с ног до головы, словно туман, в котором она потеряется навсегда.
Так они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность.
Тишину нарушил голос Кэти, спешащей по лестнице.
– Ты там, Барбара? Барбара!
Раздался звук открываемой и закрываемой двери, еще один, и, наконец, последовал стук в гостиную мисс Бригмор. Она не успела и рта открыть, как впорхнула Кэти. Ее круглое лицо сияло, глаза блестели, она размахивала шляпкой, держа ее за ленточки. Переводя взгляд с одного лица на другое, девушка остановилась и, чувствуя напряженность, повисшую в воздухе, произнесла:
– Извините, я не знала, что вы… – тут она запнулась, задумавшись, чем заменить слово «спорите». По собственному опыту она знала – стоит Барбаре потерять терпение, как спор перерастает в открытую ссору, поэтому пробормотала: – Не знала, что вы заняты.
– Нет, нет, мы не заняты, Кэти. Входи, пожалуйста.
Девушке показалось, что мисс Бригмор обрадовалась ее вторжению, когда та в своей обычной вежливой манере поинтересовалась:
– Вы хорошо провели день?
– Чудесно! – захохотала Кэти. – Было здорово! Мистер Ферье такой забавный, он умеет развлечь. Вы бы не одобрили моего поведения, Бриджи, потому что он заставил меня смеяться при всех, прямо в кафе.
– Вы заходили выпить чаю?
– Да. Это кафе при клубе для джентльменов. Там стоят бархатные стулья и обслуживают официанты. Все было так великолепно, – она с преувеличенной торжественностью произнесла последние слова, потом снова рассмеялась. И, повернувшись к Барбаре, спросила: – А ты хорошо провела день?
– Очень хорошо.
– Значит, мы все прекрасно отдохнули.
В разговоре возникла небольшая пауза: девушки изучающе смотрели друг на друга. Затем Кэти, вновь раскачивая шляпку, обратилась наигранным тоном к мисс Бригмор, но так, чтобы Барбара тоже видела ее.
– Должна доложить вам, Бриджи, что я приглашена в поместье Берндейл. На ужин. Там будут всякие развлечения. Я собираюсь заказать себе вечернее платье с вырезом вот досюда. – Она указала на середину груди.
– Вы приняли приглашение, не спросив родителей? – сухо спросила мисс Бригмор.
– Ой, Бриджи! – Кэти махнула шляпкой в сторону гувернантки. – Мама довольна до смерти, я ей только что рассказала, а она мне в ответ, – тут девушка, очень похоже копируя мать, протянула руки и, покачивая головой, произнесла с непередаваемым манчестерским акцентом: – Ну, девочка моя, кто бы мог подумать! Мы вступаем в высшее общество, а?
– Не передразнивайте свою мать, Кэти. – Голос мисс Бригмор звучал жестко.
Кэти сразу выпрямилась, держа шляпку обеими руками, и, глядя прямо в лицо наставнице, ответила:
– Я и не думала передразнивать маму. Но, если я умею изображать ее, и она не возражает, когда мы наедине, то непонятно почему…
Мисс Бригмор по-прежнему жестко прервала ее.
– Если вы не видите разницы между тем, что позволено делать в кругу семьи, и тем, что можно демонстрировать за ее пределами, то, боюсь, все годы, потраченные мною на ваше образование, прошли впустую.
Кэти, не отводя взгляда от гувернантки, медленно и очень отчетливо проговорила:
– В таком случае я, да и вся наша семья, ошибались в своих умозаключениях, приняв за истину то впечатление, которое вы производили, а именно – будто вы являетесь членом семьи. Теперь я понимаю, что наши предположения оказались неверны, вы – по-прежнему мисс Бригмор, а мы – Беншемы, и пропасть между нами не преодолеть.
И снова мисс Бригмор прижала пальцы к предательски задрожавшим губам. А когда она смогла наконец заговорить, Кэти резко повернулась и направилась к двери. Не успев выйти, она столкнулась с первой горничной, Дженни Дринг. Та стояла с поднятой рукой, словно собиралась постучать, и с трудом выдавливала из себя слова.
– Ой, мисс, мисс, хозяин зовет вас в спальню. Хозяйка, она… она…
– Но я… я была… я только что была у нее.
– Это произошло неожиданно.
Кэти выбежала из комнаты, а мисс Бригмор поспешила к служанке.
– Что случилось? – спросила она.
– Не знаю, мисс, там паника. Хозяйка стала всех звать, и Брукс срочно послал Армстронга в конюшни за мистером Джоном, и чтобы нашли мистера Дэна.
Мисс Бригмор и Барбара поспешили вниз. На главной лестничной площадке наставница обернулась к девушке.
– Подожди внизу, – сказала она.
Барбара заколебалась.
– Пожалуйста, – добавила она твердо, повернулась к двери и, тихо постучав, вошла.
Матильда глубоко утопала в подушках, ее лицо было изможденным и серым. Она медленно шевелила бледными губами, словно, пытаясь что-то сказать.
– Да, дорогая, все будет так, как ты хочешь, – мягким ласковым голосом повторял Гарри Беншем. – Вот и Кэти пришла.
Затем дверь за спиной мисс Бригмор открылась, и сыновья Матильды устремились к кровати. Гувернантка больше не видела лица хозяйки не только потому, что умирающую окружила семья, но и потому, что впервые в жизни мисс Бригмор позволила себе расплакаться на людях. Она чувствовала, что теряет подругу, которая считала ее членом семьи. И все же обвинения Кэти были справедливы. Мисс Бригмор, хотя и жила в этой семье, не была ее частью. Чувство превосходства, которое являлось неотъемлемой чертой ее характера, создавало слишком высокий барьер между ней и Беншемами. И она никак не могла перешагнуть через него, но всей душой желала, чтобы этот шаг сделали хозяева, поднявшись до ее уровня. В создавшейся ситуации нельзя было винить одну мисс Бригмор, ибо с самого начала семья Беншемов возвела ее на пьедестал своим бесконечным восхищением ее образованностью и умом.
Мисс Бригмор посмотрела на сиделку. Та стояла, сложив руки на груди. Это был последний штрих к картине завершения земной жизни Матильды Беншем. Слезы застилали глаза, и ничего не видя перед собой, гувернантка вышла из комнаты.
Трое горничных бок о бок стояли на верхней площадке лестницы. Едва взглянув на мисс Бригмор, они заплакали. Внизу женщина встретила Брукса. Ему никогда не хватало невозмутимости настоящего дворецкого, он оставался таким же рабочим, каким был раньше, агрессивным и грубоватым. Мисс Бригмор посмотрела на Брукса и сквозь слезы увидела, что по лицу его ходят желваки.
– Здесь никогда больше не будет по-прежнему, – произнес он, крепко сжимая челюсти.
– Да, Брукс, так, как раньше, больше не будет, – повторила она.
Мисс Бригмор прошла мимо него и Армстронга, первого лакея, мимо Алисы Конвей, буфетной горничной, – все они стояли, склонив головы, и направилась в гостиную.
Барбара, задумавшись, сидела на кушетке. Подняв глаза и вглядываясь в лицо наставницы, девушка спросила:
– Она… еще не?..
– Теперь скоро.
– Ой, Боже! – лицо ее искривилось, и она прошептала: – Мне жалко, мне так жалко, ты веришь?
– Да, верю, потому что ты, так же, как и я, теряешь доброго друга. – Мисс Бригмор медленно опустилась на кушетку. Потупившись, она сказала самой себе: – Так, как раньше, больше никогда не будет. Он прав, ох как прав.
«Как странно, – подумала Бриджи, – что такая простая женщина, как Матильда, сумела сохранить любовь семьи на протяжении многих лет, в течение которых Беншемы пробились из низших слоев общества, став ровней любому именитому семейству страны».
Оглядываясь назад, мисс Бригмор вспомнила, как представляла себя в роли некоего буфера между Кэти, юной леди с подобающими манерами и образованием, и ее родителями. Поскольку считала, что, поднявшись до такого уровня, юная леди непременно станет смотреть на родителей сверху вниз. Как же она ошибалась. Матильда Беншем вызывала в семье такую любовь, которую не могли затмить ни образование, ни великосветская мишура.
Если бы Барбара хоть немного любила наставницу, пусть и не так, как любит свою мать Кэти, тогда мисс Бригмор не стала бы постоянно сравнивать девушек. Новая привычка, приобретенная ею в последнее время, оставляла в душе пустоту. Интуиция подсказывала ей, что с этой пустотой ей суждено провести остаток жизни.
