Текст книги "Никогда не прощайся (ЛП)"

Автор книги: Керри Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Я чувствую себя свободным с тобой, будто я могу быть собой. Свободным как птица. Что касается синего – твои глаза насыщенного синего цвета, как у сойки. Ты моя синяя птица счастья.

– Я думаю, в тебе скрыт большой романтик.

Я рассмеялся, и мне нравилось, когда она смеялась со мной – надо мной.

– Это наш маленький секрет.

– Все в порядке. Думаю, никто не поверит мне, даже если я и расскажу кому-то.

– Да, возможно, не поверят.

Глава 4: Синяя Птица Счастья

«Одна роза может быть моим садом... один друг – моим миром»

Лео Баскаглиа

Харпер

Всю ночь напролет я металась между тем, чтобы согласиться на ограниченные отношения (которые я же и была вынуждена предложить) и вовсе ничем. Но в какой-то момент мне показалось, что Вон принял бы это и продолжил бы двигаться вперед, и я рада, потому что не уверена, что смогла бы справиться с последствиями своего собственного ультиматума.

Каким бы ни был космос во вселенной, казалось, будто он играл злую шутку со мной... с нами. Как могли они сводить нас таким образом? Как могли они сблизить нас, чтобы просто разлучить из-за болезни? Конечно, я могла бы победить этот недуг, но слова доктора постоянно вертелись в глубине моего сознания, когда он советовал мне «принять меры», в то время как обычной любезностью было бы сказать «соберись и попрощайся, пока у тебя есть такая возможность». Своего рода, не начинай новых отношений и не ищи свою родственную душу. Родственная душа.

От этого словосочетания сердце мое переполнилось, и я была уверена, что это нисколько не преувеличение. Не сомневаюсь, если бы я рассказала Эйприл или кому-либо еще о том, что в семнадцать лет встретила свою вторую половинку, они бы посмеялись и назвали меня наивной. Тем более, что мы были знакомы менее суток. Но, будучи укутанной в мягкое красное покрывало, слушая сердцебиение Вона под своим ухом в уютной тишине, в которой мы находились какое-то время, я всем своим существом знала, что это было правдой. И все же понимание этого все лишь усложняло, потому что никто не хотел бы ранить свою родственную душу. Вон и без того немного пострадал, насколько я могла сказать, несмотря на то, что уклонялся от моего вопроса. Никто не хотел бы видеть свою вторую половинку страдающей. А также никто и никогда не хотел бы наблюдать, как его избранник умирает. Вот почему, вопреки тому, что мы знали о наших сильных и, да, неожиданных чувствах друг к другу, мы не были в состоянии поддаться им. Мы просто не могли.

Он поглаживал мои волосы, а мои веки были тяжелыми. Казалось, я могла несколько раз даже впасть в нано-сон. Но я не хотела спать, я не хотела пропустить ни одной секунды этой ночи с Воном, тем более, что ночное небо стремительно становилось ярче и я понимала, что восход солнца приближался слишком быстро. Я бы хотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, но больше всего я бы хотела, чтобы я никогда не умирала.

Я не хотела умирать. Ну а кто, черт побери, хотел бы? И не потому, что встретила Вона, это исключительно самосохранение. Я хотела прожить – не просто оставаться живой – а именно прожить жизнь. Тот факт, что я все еще могла переживать такие моменты с Воном, как когда я прилегла к его теплому твердому телу, никак не мешало моим мечтам. Я улыбнулась, лежа у него на груди, и скользнула по ней вверх, чтобы насладиться легкой дрожью, вызываемой этим движением. Мне нравилось, что я была тому причиной. А затем я под своими пальцами ощутила очень мелкую щетину на его челюсти и завизжала, когда он быстро повернулся и укусил меня за палец. Его смех смешался с моим и, кажется, мы обрели крылья, как у фей, так волшебно это все было.

– Вон, – произнесла я от усталости невнятно, – я не хочу, чтобы солнце всходило.

– Если бы я мог остановить его, то загнал бы весь мир во тьму ради тебя, Блу. Я бы хотел никогда не прощаться. – Я понимала, что он имел в виду, и знала, что это не то окончательное прощание, которого я так боялась. Хотя забавно, как всего одно простое сказанное слово стало слишком пугающим, чтобы позволить ему сорваться со своих губ. Папа не стал бы произносить его, и затем страх перешел бы к моему брату Бенни, а затем и к Вону. Что бы произошло, если однажды он узнал бы то, что должен был узнать рано или поздно?

– Я тоже, – ответила я.

Он приподнялся, увлекая меня за собой, и мне нравилось, что золотистый восход солнца сделал с его кожей. Парень выглядел как ангел этим утром, несмотря на то, что мы не спали, и от осознания того, что стоило мне сказать лишь слово, и он будет моим навсегда, у меня кружилась голова.

– Давай тогда не будем. Давай проведем день вместе. – Он держал обе мои руки, а я поднялась на колени и улыбнулась.

– Мне нужно сегодня отвезти Бенни на его урок по каратэ, потому что папа должен работать.

– Не страшно. Мы и втроем можем провести день вместе. Мне бы хотелось познакомиться с Бенни.

Бенни это понравилось бы. Он был бы этому рад больше, чем почти чему угодно во всем мире. Я сказала «почти», потому как это, несомненно, означало бы «много». Ему была нужна мама, которая могла бы с ним поговорить, приготовить ему обед, помочь с его домашним заданием, а не сестра. Ему был нужен отец, который не был бы убит горем и виной, который не работал бы почти каждый час бодрствования, чтобы обеспечивать такие мелочи как еда на столе, а тот, кто мог бы отвезти его на уроки каратэ и футбольные матчи. Бенни нуждался в сестре, которой не приходилось бы выполнять роль и матери, и отца. Ему не нужна была сестра, на которую он бы так сильно полагался и связь, которая была сильнее, чем что-либо другое, чтобы ей угрожала болезнь, которую он не понимал. Нет, Бенни, по большей части, хотел бы быть обычным ребенком, ведущим безопасную нормальную жизнь, и я хочу для него того же.

Я боялась, что у Бенни никого не останется. Не потому, если бы я умерла, но когда бы мне стало хуже в результате лечения, от чего я бы не ставила его потребности выше своих собственных. Поэтому я бы хотела попросить Вона быть рядом с ним, но как я могла это сделать, если не сказала ему, что от какой-то безжалостной и неумолимой болезни зависит наше будущее.

– Я бы действительно этого хотела, – ответила я, имея ввиду именно то, что и сказала.

Он взглянул на меня, и я увидела в его глазах шоколадного цвета необходимость, которую и сама ощущала как нутром, так и сердцем. Это был тот же самый взгляд, которым он одарил меня, прежде чем поцеловал, и я так сильно этого хотела, пока солнце полностью не поднялось и мы не стали просто лучшими друзьями. Всего лишь лучшими друзьями. Когда я взобралась к нему на колени, у меня сперло дыхание практически так же, как и у него.

– Блу?

Я покачала головой и улыбнулась. Я не теряла контакта с его глазами, что заставляло мое сердце биться как сумасшедшее. Его руки схватили меня за бедра, и я впервые проклинала саму себя за то, что не обращала внимания на слова Эйприл о преимуществах носить исключительно бикини, потому что мне нравились его руки на своей коже. Я хотела чувствовать его кожу своей, а не через ткань платья. Как будто прочитав мои мысли, его руки спустились по моему бедру, и я ощущала его кожу, от чего мне стало тяжело дышать. Вон застонал, а его глаза потемнели, но он не разорвал со мной зрительный контакт.

Я больше не могла сдерживать желание, и мои губы соприкоснулись с его. Я хотела получить один последний поцелуй. Одно последнее мгновение, о котором я бы могла вспоминать, когда жизнь казалась бы слишком сложной. Поцелуй, который был бы моим ангелом, удерживающим меня на земле.

Его губы были горячими, но его язык – еще горячее, и пока он углублялся в мой рот, я практически таяла прямо там, на его коленях. Наше дыхание стало тяжелее, равно как и глубокое желание о большем. И все же он оторвал свои губы от моих и простонал так, будто ему было больно, хотя я знала, что это не так. Я осознала очевидную разницу, когда почувствовала его эрегированный член, и это был самый интимный опыт, который у меня когда-либо был. Это было так волшебно и искренне, что я чуть не расплакалась.

– Синяя птица счастья, я хочу никогда не прощаться. Я хочу быть с тобой. Я хочу чувствовать тебя, пробовать тебя на вкус... Господи всемогущий... я просто хочу быть рядом всегда. Я твой лучший друг, но однажды ты позволишь мне использовать слово «бойфренд», потому что, как бы там ни было, это именно то, кем я и являюсь.

Я пыталась перебить его и пояснить, что это противоречило бы смыслу быть лучшими друзьями, если бы он в своих собственных мыслях называл себя моим парнем, но он заставил меня замолчать, а я сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Я знаю, что ты не хочешь так это называть, но я подумал, прежде чем мы примем сегодня другие роли, я хочу прояснить несколько моментов, чтобы мы не ранили друг друга.

Он был серьезен, от чего мое желание рассмеяться пропало.

– Ладно.

– Я не буду встречаться с другими девушками и хочу, чтобы ты тоже не встречалась с другими парнями. Я знаю, что это не то, о чем лучшие друзья просят друг друга, но это другое. И вот, не возникай насчет моего допроса «с пристрастием», потому как я знаю чертовски хорошо, что если бы ты увидела меня с кем-то еще, это убило бы тебя. Я также понимаю, что как лучшие друзья мы не должны разделять то, чем только что делились, или называть друг друга милыми небольшими прозвищами.

На этом моя бровь поползла вверх, а он рассмеялся, прежде чем продолжить:

– Ладно, за исключением «Блу». А еще мы должны учиться реже отказываться отвечать. Лучшие друзья доверяют друг другу свои тайны и страхи. Думаю, нам даже стоит установить ограничение.

– Например, пятьдесят?

Он издал довольный смешок.

– Нет, например, двенадцать. Дюжина будет идеально. Значит, нам нужно применять их благоразумно, после того, как мы используем их все, мы будем как раскрытая книга.

– На этом все? – спросила я с улыбкой, потому как он, по правде говоря, только что предоставил мне бесплатную возможность не воплощать наши отношения в жизнь. Я бы не смогла быть без него, но я также не смогла бы давать ему все то, что должна бы любимая девушка. Или это было от того, что я не смогла бы принять все от него, как сделала бы подружка. Все это так чертовски сбивало с толку, еще одна вещь являлась очевидной, что даже думать об этом было больно. Вону нужно бы держать от меня дистанцию, иначе, когда мое тело стало бы уродливым, то это бы ранило его слишком сильно, а я бы никогда не хотела его ранить, если бы смогла этого избежать.

Проводя своей рукой по моей щеке, он запустил пальцы мне в волосы, и я ощутила, будто их окружило солнце. Я хотела закрыть глаза и насладиться этим чувством, но не посмела на случай, если бы лишилась решимости и поцеловала его снова.

– Нет, это еще не все, – проговорил он хрипло. – Как только придет время, когда это будет казаться плохим для нас вариантом, а так и будет, со мной так постоянно происходит, я хочу, чтобы ты пообещала прийти ко мне и дать мне шанс... дать нам шанс. И однажды я докажу, что ты не пожалеешь о том, что позволила мне стать твоим парнем.

Я почти плакала до этого, но я расплакалась сейчас, я была словно долбанная жалкая плакса. Я обняла его и спрятала свое влажное лицо в сгибе его шеи и плеча, потому как нуждалась во всем, что он предлагал, и хоть я и понимала, что это было самой эгоистичной вещью в мире, которую я могла бы совершить, но я согласилась. Я кивала ему в плечо и шептала слова благодарности, пока он гладил меня по волосам и спине, нежно успокаивающе нашептывая, что задевало мое ухо и заставляло снова хотеть его поцеловать. Но целовать его и просить о другого рода отношениях было бы слишком... даже для меня.

* * *

Звук его тихого похрапывания на фоне нежного шелеста листьев над нами и пения птиц был похож на сон. Казалось, будто я грезила, но нет, все было реальным... он был реальным... и я улыбалась сама себе. Из-под тяжелых век я выглядывала сквозь яркие солнечные лучи, чтобы понаблюдать за тем, как поднималась и опадала сильная грудь Вона, из-за чего я просто не могла не почувствовать комфорт и чистую радость в этот очень интимный момент. Я никогда раньше не спала с парнем; на самом деле, у меня никогда раньше не было и шанса заниматься чем-то с молодым человеком. Из-за мамы, более не влияющей на ситуацию, и отца, пашущего как лошадь, на это не было времени. Хотя с другой стороны, это также никогда не было чем-то, чего бы мне хотелось.

У всех моих подруг были бойфренды, и да, у меня тоже были, но это было больше похоже на фальшивого друга. Рано или поздно они отказывались от меня, потому что, я цитирую: «Думаю, будет лучше, если мы останемся друзьями». Что, конечно же, означало, что я была слишком равнодушной к их потребностям.

И все же, пока я лежала в объятьях Вона, я поняла, почему ждала такого простого действия и чувства. С ним это было правильным и по-настоящему. Разумеется, я не могла сказать ему этого, потому что было бы на самом деле жестоко давать ему хоть какую-то надежду для нас.

Я хотела бы лежать здесь до конца дня, слушая его мальчишеское похрапывание и наблюдая, как его грудь поднималась и опадала в размеренном ритме, но когда я сказала ему, что должна отвезти Бенни на его занятия по карате, я не лгала. На его больших часах было восемь двадцать. Тренировки были в городе в десять часов, что дало бы мне достаточно времени, если бы я приехала сама, но так как я была с Эйприл, мне нужно было ее найти. Еще одной проблемой было, конечно же, то, что Эйприл захотела бы получить ответы, но я пока действительно не хотела их предоставлять. Я хотела оставить Вона самой себе ненадолго, без вмешательства жизни, предупреждений и вины. Хотя Эйприл словно Нэнси Дрю⁹, могла обнаружить тайну за милю.

Я могла винить лишь саму себя, так как внезапно исчезла на вечеринке с незнакомцами, оставив телефон у нее в сумочке. Но я знала Эйприл, эта девушка способна выследить каждый мой шаг, пока не обнаружит то, что ей нужно.

Вон предложил отвезти Бенни и меня в город и провести день вместе, и, боже, я хотела этого. Но он был на ногах со мной всю ночь. Он не выпивал и не веселился со своими друзьями на своей собственной вечеринке из-за меня, а теперь он был таким чертовски уставшим, что спал как большой ребенок, и я не могла решиться разбудить его. Трусиха.

Так что вместо этого я расправила свое скрученное вокруг него тело и строила рожици, когда его дыхание на мгновение становилось неровным, а затем снова возвращалось в размеренный ритм. Я хотела расцеловать его ангельское лицо, но не решалась, в случае, если бы это его разбудило. Возможно, именно об этом я сожалела большую часть всей своей жизни.

Обычно я не была из тех девушек, которые паникуют, но у меня заняло около двадцати минут, чтобы добраться назад к дому, а я нигде не могла найти Эйприл. Я смотрела и кривилась от вида сонных и неподвижных тел, которые удавалось найти, и даже выкрикивала ее имя сквозь тонкие стены палаток снаружи. Из одной палатки послышалось ворчание, прежде чем мне сказали войти и присоединиться к ним... я, черт возьми, так не думала... поэтому вежливо отказалась и спросила, не видели ли они Эйприл, но все, что последовало дальше – это еще одно ворчание, так что я приняла это как «нет». Ответ из второй палатки выбил из меня почти все дерьмо. Эйприл и Картер Уолш были в одной из спален внутри. Какого черта?

* * *

Я вся покрылась потом, направляясь к дому, даже не имея представления, в какой спальне она находилась и в каком состоянии. Все, о чем я могла думать, это мистер Кэмпбелл. Конечно, Картер казался милым и был одним из друзей Вона, но что если мистер Кэмпбелл нашел ее и излил на нее весь свой гнев? Несмотря на то, что Эйприл определенно могла постоять за себя, это по-прежнему беспокоило меня. И что насчет той камеры? Потому ли он носил ее повсюду, чтобы запечатлеть свои победы, или что-нибудь в таком роде?

Вежливость не была на переднем плане, когда я завалилась в первую же спальню и увидела... ну, давайте просто скажем «бум-чика-вау-вау»¹⁰. Я не только покраснела, но и закрыла дверь так быстро, и была благодарна, что никем из тех троих не оказалась Эйприл. Я бы просто хотела никогда больше не видеть Люка, иначе я бы предпочла не видеть вообще.

Следующая дверь, которую я открыла, оказалась дверью в чулан, о соседней я не беспокоилась, потому как уже была там – это ванная комната. Мне пришлось повернуть за угол в коридоре, чтобы добраться до следующей комнаты, которая, казалось, была главной спальней. К счастью, она не была занята, и мне стало интересно, где же были родители Люка и Вона. Уверена, если бы я узнала, что мои дети устраивают вечеринку с несовершеннолетними... очевидно, все, что бы я сделала, это взбесилась и оторвалась на их задницах.

За последней дверью должен был быть Картер, так и было, что меня нисколечко не удивило. А вот что меня действительно поразило, так это когда я открыла дверь, то обнаружила свою кузину в белой футболке, которая была такой длинной, словно ночная рубашка. Эйприл просто спала, лежа на краю кровати, а ее рука свисала над краем. Картер был на самодельной кровати на полу под ней, его камеры нигде не было видно. Это было так мило, именно тем, чего я никак не ожидала от Эйприл.

Картер проснулся не по моей вине, – я слишком сильно потерялась в ми-ми-мишности Эйприл, чтобы произнести хоть слово. Он просто улыбнулся, потянулся и сел, прежде чем чмокнул Эйприл в щеку. Не знаю почему, но я почувствовала себя незванным гостем, поэтому выскочила за дверь и ждала уже в коридоре.

Должна сказать, что у Эйприл не заняло много времени, чтобы выйти из комнаты и обнять меня так сильно, что, казалось, она могла бы меня задушить. Затем, на ровном месте, она отпустила меня и шлепнула по руке достаточно сильно.

– Какого черта? – завизжала я, потирая свою руку и уставившись в ее глаза, словно кинжалы пронзающие меня. Да, если бы она могла нанести мне удар этим взглядом сто раз, она бы это сделала.

– Что за хрень?

Картер вышел из комнаты и подмигнул мне, прежде чем поцеловать Эйприл в висок, его камера зацепила их прощальный момент. Мне хотелось думать, что я это себе придумала. В моей жизни было много вещей, которые мне бы хотелось запечатлеть на пленке, не просто для самой себя, а даже больше для Бенни, когда меня бы не стало.

– Позвони мне, когда доберешься до дома, – ласково сказал он, прежде чем повернул за угол и исчез из поля зрения. Казалось, чувства просто переполняли мое сердце, но я взглянула на свою кузину, а она внезапно стала выглядеть немного грустной.

– Скажи, что это не правда – Эйприл Гиллеспи лишилась равновесия из-за одного парня. Что случилось с освобождением от обязанностей, которое ты навязывала с первого дня в школе?

Она снова посмотрела на меня, в этот раз ее взгляд был более мягок, и вздохнула. Да, мое сердце болело из-за этой девушки и того, что с ней сделал один единственный парень. Хоть Эйприл и была любительницей поиграть, она не была шлюхой. Она была излишне требовательной в этом плане, но ей нравились знаки внимания. Тем не менее, когда я смотрела на свою кузину в этот момент, я видела разницу, я видела, что Картер Уолш украл ее сердце, и он нравился мне за это, потому что ей был нужен кто-то, чтобы любить и быть любимой. Поэтому я обхватила ее рукой и чмокнула в щеку.

– Пойдем. Я должна отвезти Бенни на каратэ, а тебе нужно в деталях рассказать мне, что произошло прошлой ночью с Картером.

Она сжала меня в ответ, и мы шли в обнимку к машине в блаженной тишине, мечтая о парнях из Олбани, которые изменили наши жизни.

Слух о том, что Вон с новой девушкой сбежали вместе, прошелся по всей вечеринке быстрее, чем пищевое отравление в Индии. Эйприл не рассказала мне, что еще говорили, но я могла себе представить. Слухи были настоящей наживкой для акул олбанской средней школы.

Мне было интересно, как бы на слухи отреагировал Вон; он не был похож на того, кто не обращал бы внимания на подобное. Как я и говорила, я хотела бы его разбудить перед тем, как уйти. Жаль, что мы не смогли разделить еще один поцелуй, прежде чем стать «просто друзьями». А еще я бы хотела... чтобы у нас могло начаться что-то такое же прекрасное, как у Картера и Эйприл.

Вон

Мои глаза не хотели открываться, и на долю секунды мне показалось, что с ними что-то не так. Затем я вспомнил свою безупречную ночь с Харпер, своей синей птицей счастья, и протянул руку к ее нежной коже, но почувствовал всего-то гладкость покрывала. Внезапно мои глаза открылись, больше не испытывая затруднений, потому что никоим образом девушка не могла уйти после того, что мы обещали, после того, чем поделились. Тем не менее, когда я посмотрел на покрывало, потом окинул пустоту вокруг себя, а затем бросил взгляд на свои часы, я понял. Девять одиннадцать утра. В котором часу она говорила, ей было нужно отвезти брата на каратэ?

Черт возьми, она ушла. Я уснул, а она меня не разбудила. Мы заснули в объятиях друг друга всего час назад. Я знал это, потому что дожидался, пока мог бы услышать ее нежное тихое посапывание и милую болтовню во сне. То, что она говорила, не имело вообще никакого смысла, кроме случая, когда она произнесла мое имя и улыбнулась. Я бы никогда не смог этого забыть. Так бы и дальше не спал, стараясь расслышать, как она бы повторила это снова, но мое тело предало меня, и песочный человек¹¹ вывел меня из строя.

Жаль, что она не разбудила меня. Я жалел, что не старался бороться сильнее с желанием уснуть. Вот если бы она хотела быть со мной так же сильно, как я хотел быть с ней, потому что все, чего я желал, это быть с ней.

Я не знал, что с ней такого произошло, что она вела себя таким образом, и я фактически был слишком напуган, чтобы это выяснять, но если я хотел быть с ней, мне было нужно принять это. Что бы это ни было, я бы принял это, потому что я уже и без того знал, что не смог бы жить без нее. Безумие, учитывая временные рамки знакомства с ней, наверное. Пожалуй. Но я знал, что в тот момент, когда увидел ее танцующей на сцене так, будто она была свободна от всего мира, она была именно той, кого я и дожидался.

Я закинул покрывало и мусор в кузов грузовика и завел двигатель. Хорошо, что не забыл отключить зажигание после того, как Блу был нужен свет, чтобы она смогла пописать. Было так мило слышать ее визг, когда я спросил, не была ли ей нужна моя помощь. Углубившись в воспоминания, я на скорости быстро добрался до дома. Мне было плевать, что люди спали на полу, стульях и... на клумбе. Чертов Крейг, ты – идиот. Я быстро проверил дом, чтобы убедиться, что ее там не было, а затем бросился назад к грузовику, в первый раз жалея о том, что согласился с ней, будто получил бы что-то быстрее.

Нарушая почти все правила дорожного движения, я добрался до улицы Блу, а когда повернул за угол у меня в горле встал ком от того, что прошлой ночью мне хватило ума спросить, где она жила. Ей не нравился ее новый дом, но по мере того, как я подъезжал к белому деревянному зданию, я не понимал, что там могло не нравится. Хотя с другой стороны, я знал лучше любого, что дело было не в том, как он выглядел. Я жил в одном из самых востребованных домов в округе, но никогда не чувствовал себя там как дома. Я скучал по дому своей мамы и никогда не прощу отца за его продажу. Если бы я только мог позволить себе ипотеку, я бы жил там сам, но это была лишь несбыточная мечта семнадцатилетнего ребенка, она изменила свое мнение по поводу нашей сделки. Она видимо решила, что смогла бы найти кого-то лучше меня, и она была права. И все же я не собирался отпускать ее без достойной борьбы.

Я постучал и вздрогнул. Это было немного сильнее и громче, чем я предполагал, и я надеялся, что не расстрою ее отца, так как от одной лишь мысли о встрече с ним того и гляди намеревался наложить в штаны. Мужчина работал на износ, и я даже представить себе не мог этого озверевшего типа, нападающего на меня потому, что я поцеловал его дочь. Я никогда не считал отцов и матерей за родственников. Они без промедления видели во мне эгоистичного сопляка и хотели, чтобы я держался на расстоянии от их дочерей. Только те, у кого в глазах горели ценники, позволяли мне войти. Мало кто из них понимал, что я не стал бы брать никаких денег своего отца.

Маленький мальчик в белой форме для каратэ открыл дверь и нахмурил брови. Бен. На самом деле он не был похож на свою сестру, но была в нем такая характерная черта как глаза, которую я сразу в нем заметил. Не цвет голубой сойки, это, кажется, лишь ее особенность, а вот миндалевидная форма определенно была семейной чертой.

– Привет, – сказал он, приподняв брови.

– Привет, Бен. Твоя сестра здесь? – Он явно был застигнут врасплох тем, что кто-то незнакомый ему знал его имя, от чего я улыбнулся. – Я па... лучший друг твоей сестры. Сегодня я отвожу вас обоих на твое занятие по каратэ.

– У нее парень в роли лучшего друга? – Затем он рассмеялся и потянул дверь на себя, чтобы я вошел. – Жду не дождусь, чтобы увидеть лицо тети Джун, когда она это услышит. У нее будет истерика. – Он снова расхохотался, а я вошел, хихикая себе под нос. – Она в душе, я скажу, что ты здесь.

– Постой. А можно я? – И снова он поднял брови, от чего я рассмеялся. – Я не стану подглядывать за твоей сестрой. Я просто хочу застать ее врасплох.

Бен, казалось, на секунду задумался над этим, а затем пожал плечами.

– Без разницы. Я все равно смотрю «Бен 10»¹². Но никакого подглядывания за ней, или мне придется надрать тебе задницу. – Он махнул рукой на свою форму по каратэ, и таким образом я понял, что у него были ниндзя приемы, чтобы устранить меня. Я не знал, что в каратэ означал синий пояс, но принял его слова во внимание.

Я снова рассмеялся, а еще я знал, что мне однозначно нравился этот мальчишка, – в нем было мужество.

– Я обещаю, и пока она будет одеваться, я приду посмотреть его с тобой. Мне нравится «Бен 10». Разве он для подросткового возраста?

– Нет, как раз для тех, кто младше.

– Класс. Они лучшие.

Бен широко улыбнулся.

– Однозначно. – А затем он показал мне дверь ванной комнаты и ушел смотреть свои мультики.

Я хотел подсмотреть, я действительно хотел. Но не стал бы, и не только из-за того, что я пообещал «десятилетке», но и потому, что у меня было больше уважения к моей Синей Птице счастья. Когда она позволила бы посмотреть на себя, тогда я и увидел бы ее.

Я слышал, как шумел душ, и это возбуждало меня, или, если быть точнее, мысли о ней, обнаженной под душем, возбуждали меня, так что я почти отказался от своих намерений. Почти. Вместо этого я дрожащей рукой постучал в белую дверь и попытался себя успокоить.

– Бенни, я буду всего через минуту, и затем мы поедем.

Мои щеки начали болеть от широкой улыбки, вызванной ее раздраженным тоном. До этого я не слышал ее недовольства.

– Ты ничего не забыла этим утром, Птица Счастья? – Воцарилась тишина; кроме звуков душа, но затем и они прекратились. – Харпер?

Дверь распахнулась, и я оказался в клубе пара, прежде чем увидел ее раскрасневшееся влажное лицо. Я хотел поцеловать ее сильнее, чем что-либо еще, но я помнил правила. Лучшие друзья не целуются.

– Вон? – То, как она произносила мое имя, заставляло мою грудь... я не знаю... быть заполненной. Господи, она – это что-то. – Вон, что ты делаешь? – Глаза меня выдавали, так как начали следить за каплей воды, что скользила вниз по ее длинной шее к ключице и вниз к тому месту, где она сжимала полотенце, и я завидовал капле воды. Я хотел ощутить ее влажную кожу и жар ее горячей крови под собой. Я хотел... – Вон! Прекрати!

Я отскочил назад и посмотрел ей в глаза. В них не было гнева, который внушал ее голос, в них было сексуальное желание по отношению ко мне. Я застонал, пока отходил и опёрся на стену в коридоре, потому что именно в тот момент я был так чертовски искушен, чтобы толкнуть ее обратно в ту ванную комнату и показать ей, чем лучшие друзья никогда не должны заниматься.

– Вон, – вздохнула она, и я понял, что снова это делал, от чего широко улыбнулся.

– Прости. Я ничего не могу поделать, когда ты стоишь тут в полотенце, вся мокрая и... Харпер, иди оденься, прежде чем я проиграю эту битву.

– Битву?

Я посмотрел ей в глаза, после чего мой взгляд опять скользнул к впадинке между грудей, в которую я хотел опустить язык и слизнуть оттуда капельки воды, а затем снова заглянул в её глаза.

– Оу.

– Так что, если ты ценишь наше новое соглашение, то я предлагаю тебе одеться, чтобы мы могли отвести твоего брата на тренировку каратэ вовремя.

– Хорошо, – прошептала она, отступая назад и направляясь ко второй двери справа. Я запомнил, где находится ее спальня, прежде чем направился обратно в другую сторону, туда, где Бен смотрел «Бен10». Мне нужно было немного времени с безобидным мультфильмом.

На стенах не было ни единой картины, кроме тех, что у входной двери. Почему они, а не какие-то другие? Я хотел увидеть на стенах фотографии Блу, где она счастлива и вместе со своей семьёй. Однако прошла всего лишь неделя с того момента, как они переехали, так что нужно было, видимо, подождать. Я знал из собственного опыта, как много времени требуется, чтобы разложить все свои шмотки, как ты хочешь, когда переезжаешь. Мое место в теплице было моим убежищем и было обставлено так, что там было все, чего у меня не было. В доме отца у меня была комната, которая выглядела минималистично, так как это был дом моего отца и мачехи, а им нравился минималистический дизайн. Минималистическая любовь, минималистическое счастье, минималистическая личность. Все минималистическое. В то время как моя мама хранила все, что когда-либо делал для нее, абсолютно все. В ее комнате всегда на зеркале висело деревянное ожерелье, ещё когда я был дошкольником и оно висело так долго, сколько я себя помню. Оно до сих пор у меня. Поэтому, когда я говорил «мое место», я не имел в виду ту комнату в доме моего отца. Мое место и мой дом в саду.

«Бен 10» только что превратился в Бриллиантовую Голову, который расстроен из-за Омнитрикса, как обычно, потому что это не тот инопланетянин, которого он хотел. В это время Гвен и Кевин боролись против злых сил Вселенной. Некоторые вещи никогда не менялись, и я был рад, что моя любовь к мультикам была одной из этих вещей.

Бен, брат Блу, сидел на диване и ел хлопья прямо из коробки, и я мягко рассмеялся, присаживаясь рядом с ним и приветствуя его кивком во второй раз. Он кивнул в ответ, и я улыбнулся. Да, мне нравился этот ребенок.

– Итак, лучший друг моей сестры, который является парнем, почему она не сказала мне, что ты подвозишь нас?