Текст книги "Никогда не прощайся (ЛП)"

Автор книги: Керри Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Продолжая смотреть на него, я подумал, что хотел бы однажды повзрослеть и хоть немного стать похожим на него – как на мужчину и отца.

Харпер

Я чувствовала себя немного принцессой. В ванной комнате горели свечи, а сама ванна была наполнена горячей водой и пеной. Если мне придется умереть, то своему измученному и уставшему телу я скажу, чтобы оно не торопилось, потому что сначала я хотела помыть волосы, которые лезли в лицо и раздражали меня.

Распустив волосы, я опустилась в воду, чтобы смыть с себя события того дня. Хотя, должна признаться, на этот раз я чувствовала себя намного лучше по сравнению с прошлым. Я не знала, от чего был такой эффект, – я стала поправляться или в этот раз мне просто ввели большую дозу «Зофрана», а может, дело было в том, что теперь рядом со мной был Вон. Но разница была колоссальной, и мне было намного легче, чем после первого курса терапии. Не поймите меня неверно, после приезда из больницы меня все же стошнило дважды, но я не испытывала ничего кроме усталости.

Я ахнула, когда мои волосы коснулись кромки воды. А затем я увидела это. Мои руки. Волосы остались в моих руках, и я закричала.

Я не помню, был ли мой крик продолжительным, или я всего лишь вскрикнула, но я вздрогнула от стука в дверь, которая была словно в тумане из-за стоящих в моих глазах слез.

– Блу?

– Харпер?

Вон с папой стучали в дверь и кричали, но все, что я могла делать – просто плакать и смотреть на свои руки, полные волос.

– Пожалуйста, детка, открой дверь. Поговори со мной. Твой отец пошел поискать что-нибудь, чтобы открыть дверь, просто поговори со мной.

Я попыталась ответить, но из меня вырывался лишь крик и всхлипывания. Я слышала, что он меня звал, его голос был искажен от крика и переживаний, и от этого я еще больше стала всхлипывать. Это было так нечестно.

– Черт. Пожалуйста, детка. Держись там, мы идем. Мы идем, Блу.

– Харпер. Папочка здесь. Погоди секунду.

Я слышала звук прокручивающейся металлической ручки, а затем дверь широко распахнулась, отрекошетив от стены, и ко мне подбежали папа и Вон. Папа стал укутывать меня в полотенце, которое почти целиком оказалось в воде. Вон не сводил глаз с моего лица, я посмотрела на него, держа в руках свои волосы.

– Посмотри, – всхлипнула я.

– Все в порядке, детка. С тобой все хорошо.

Отец стал гладить меня по голове, по волосам, но я закричала и отпрыгнула от него, обдав их обоих водой.

– Не трогай их! Они выпадают. – Меня трясло, и я плакала, держа в руках свои волосы, чтобы они увидели. – Они все выпали.

Вон забрался в воду и помог мне выйти. С меня стекала вода, а в ладонях ощущалась тяжесть намокших волос, но я не хотела их убирать. Он отвел меня в комнату и, уложив меня на кровать, лег рядом, укутав нас обоих в одеяло, а отец остался стоять и смотреть на нас в дверях.

Вон придвинул меня к себе и взял мои руки в свои ладони. Сначала я сопротивлялась, но он настоял и прошептал мне на ухо:

– Их можно отпустить.

Я медленно заставила свои мышцы расслабиться, и положила руки на кровать. Он попросил папу, чтобы тот принес полотенце и убрал волосы.

Мне не хотелось с ними расставаться, но и смотреть на них я тоже больше не могла.

Вернулся папа и вытер мои руки. Он поцеловал меня в щечку и присел на пол рядом с моей кроватью, не сводя с меня глаз ни на секунду, будто я могла в любой момент сломаться. Что же, он уже опоздал. Я снова начала плакать, я рыдала и рыдала, пока темнота и усталость не отвела меня в то место, где я обрела покой. Место, где я здорова и у меня есть волосы.

Когда я проснулась, было все еще темно, но уже забрезжил рассвет. Я так и лежала в объятиях Вона, папа спал, облокотившись на стену позади меня. Я вспотела, а может, дело было во влажных полотенцах, но мне было тепло, и я чувствовала себя глупо. Моя реакция была похожа на реакцию сучки в стиле Барби. Я понимала, что рано или поздно у меня выпадут волосы. Я понимала это. И все же, когда я увидела их на своих руках, во мне что-то сломалось. Я ведь девушка, мне не хотелось терять свои волосы, и понимаю, насколько неправильно это прозвучало бы, но черт возьми. Девушки хотят быть с волосами, тем более, с такими, как у меня были, а теперь у меня их не останется.

Вон вздрогнул и, увидев меня, совсем проснулся:

– Блу, ты в порядке, крошка?

Я кивнула и поднесла палец к губам, чтобы он не шумел. Я встала и, закутавшись в полотенце, направилась с Воном в ванную. Ванна так и осталась стоять наполненной, но вода с пола успела испариться. Я потянулась и спустила воду, пока Вон прикрывал за собой дверь.

Обернувшись, я присела на край ванны и посмотрела на Вона. Он был напуган, за что я возненавидела саму себя. Я потянулась к нему, и он взял меня за руки, присаживаясь рядом со мной и обнимая меня другой рукой.

– Прости меня.

– Блу, не надо.

– Позволь мне договорить. – Он сделал глубокий вдох и кивнул, после чего я продолжила: – Я не хотела тебя напугать. Я испугалась, хотя дело было пустяковым.

– Детка, такие вещи не пустяк для тебя, для девушек. Я не тупой. Такие вещи очень беспокоят, но позволь сказать тебе следующее... – он потрепал меня по волосам, и я позволила ему это сделать, – ты всегда останешься такой же красивой, хоть с волосами, хоть без.

Я покачала головой, поскольку понимала, что это было не так, – он просто хотел, чтобы мне стало легче. Боже мой, как же я его люблю.

– Для меня волосы ничего не значат. Ты сама – весь мой мир. И чтобы показать тебе, насколько для меня не важны волосы... – Он встал и, присев на корточки, откуда-то достал бритву.

О Господи.

Он вставил бритву в розетку, и я услышала ее трескучий звук. Подскочив к нему, я выхватила провод, и бритва выскользнула из его рук прежде, чем она успела коснуться его великолепных и красивых волос.

– Нет!

– Почему нет?

– Потому что один из нас должен остаться с красивыми волосами, и пусть это будешь ты.

Улыбаясь, он посмотрел на меня:

– Я хочу обрить голову, чтобы мы оба смогли записаться в скинхеды.

– Ты сумасшедший?

– Возможно. Сумасшедший от тебя... это точно, – пожал плечами он.

Я кинулась к нему в объятия. Мое полотенце раскрылось и сползло, но я продолжала его целовать. Я целовала его, как будто была не в себе, пока он, уже едва дыша, не отстранился от меня, при этом выглядел весьма восторженным.

Я стала практически лысой, из меня сыпались волосы, а он все еще хотел меня. Как же мне удалось заполучить такого особенного и такого сумасшедшего парня, как он?

* * *

С каждым днем я все больше теряла волос. Мы находили их повсюду, и это было абсолютно ненормально и отвратительно. Я стала закалывать их в неплотный пучок, чтобы не были видны небольшие проплешины, которые у меня появлялись. Но я больше не смогла сдерживаться, когда Бенни, папа, Вон и я сидели за ужином, и Бенни изменился в лице. Точно такое лицо у него бывало, когда Эйприл начинала говорить про парней и секс, чтобы довести его. Он полез руками в картофельное пюре и, когда я собиралась сделать ему замечание относительно его манер, он что-то достал из тарелки. Что-то длинное и похожее на ниточку, и замерев на месте, я поняла, что это было.

– С меня хватит! – я бросила нож и вилку на стол. Все подпрыгнули на месте, а Бенни уронил волос, покрытый пюре. – Я стригусь налысо.

– Ангел, – с мольбой в голосе произнес папа. Но я его уже не слушала и ладонью показала, что не потерплю никаких возражений.

– Нет. Если бы я просто линяла, как больной кот, это еще ничего, но это уже начинает портить наш ужин. Пора посмотреть правде в глаза. Пришло время попрощаться с моими волосами.

– Все в порядке, Харп. Я доем. – Бенни взял вилку с картофельным пюре и поднес ко рту, когда я подбежала к нему, чтобы остановить, но было уже поздно. – Смотри, все так же вкусно, – он прожевал пюре и проглотил.

Вон усмехнулся, за что я шлепнула его по рукам, все еще увещевая своего взрослого младшего брата:

– Бенни, не ешь это. Внутри могут быть мои волосы.

– Эй, я обычно ем даже бутерброд, который до этого падал колбасой вниз. В чем разница?

– Что?

Это звучало отвратительно.

– Правило пяти секунд. Доказанный факт, уверен, – возразил он, поглотив полный рот пюре.

– Бенджамин, – прокашлялся папа. – Пожалуйста, не ешь больше с пола, я уверен, что правило пяти секунд вовсе не было доказано.

– Послушайте, – произнесла я, дабы положить конец всем шуткам, отводящим от темы, что мне надо было побрить волосы. – Это не меняет факта, что мне нужно посмотреть правде в глаза, и ради нашего общего здоровья, обрезать волосы пока идет период созревания раковых клеток.

Вон взял меня за руку, и я посмотрела на него. Взгляд его преданных карих глаз был таким родным, он так хотел, чтобы я успокоилась.

– Ладно, обрежь их, но только не горячись и не брей голову. Я свожу тебя к Хизер, и тебе сделают крутую стрижку, которая тебе очень понравится.

На самом деле я была очень рада услышанному. Я могла бы взять с собой Эйприл, и мы обе устроили нечто вроде девичника, пока бы нам делали стрижку, прежде чем у меня не выпали все волосы.

– Ты прав, я позвоню Эйприл. И она тоже сделала бы себе стрижку, но сначала я закажу пиццу.

– Но пиццу могут принести тоже с волосами, и должен сказать... для меня лучше, чтобы волосы оказались твоими, – выкрикнул Бенни, подняв в воздух вилку.

Комната заполнилась громким смехом и замечаниями в адрес Бенни, который вывел разговор на новый уровень неприличия. Мы продолжили ужинать тем, что я подала на стол, только уже внимательно вглядывались в свои тарелки.

* * *

Мне очень пошла новая стрижка. Получилось даже короче, чем я себе представляла, но в конце концов, мне казалось, что я имела полное право согласиться на нечто дерзкое. Все равно все они выпадут, так почему бы не дать волосам фору?

Хизер постаралась на славу и, когда все было почти окончено, из другой комнаты появилась Эйприл и осторожно присела за моей спиной. На моих щеках до сих не высохли слезы от смеха, когда из-за тонкой перегородки стали доноситься ее крики. Она не захотела ничего делать со своими волосами, но глядя на мою решимость, согласилась на депиляцию с помощью бразильского воска.

Жаль, что у меня не было с собой камеры Картера: это были бы бесценные кадры.

Она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами и улыбнулась.

– Черт, Харп. Ты просто секси. Теперь Вону надо еще больше быть настороже.

В итоге мне сделали модную стрижку пикси, которая на деле никак не скрывала появившиеся залысины, но соглашусь, она и вправду сделала из меня другого человека. В каком-то смысле сексуального, как она заметила, и мне нравилось это ощущение. Даже нет, я была в восторге от этого.

Хизер сняла с меня накидку и с улыбкой произнесла:

– Вуаля!

– Спасибо тебе большое, Хизер. Ты великолепна, – похвалила я ее, улыбаясь и оглядывая себя то с одной, то с другой стороны.

– Отчасти благодаря безумно красивой модели, – подмигнула она, от чего я залилась краской.

Из задней комнатки показалась Полли, косметолог, которой только что пришлось вынести на себе гнев бранящейся Эйприл, и окликнула нас:

– Эйприл, ты хотела сохранить все эти волосы...

– Ты так по-дурацки пошутила, Полли? Пусть они горят синим пламенем. Зачем мне хранить свои чертовы волосы, после того как ты отодрала их с моей киски? – Эйприл почти сошла на крик, вызывая у меня приступ смеха, чем весьма шокировала Полли и саму Эйприл.

– Прежде чем ты так грубо меня перебила, я хотела спросить, собиралась ли ты сохранить волосы Харпер? Я от многих слышала, кто терял волосы, что они никогда не вырастали точно такими же. Например, волосы могли стать прямыми, а до выпадения они завивались, или даже могли изменить цвет.

– Ой, – Эйприл втянула голову, став похожей на черепаху, и посмотрела мне под ноги.

У моих ног лежали длинные пряди и обрезки моих волос. Их достаточно много, поэтому, прокрутив в памяти слова Полли, я наклонилась и подняла одну прядь. Свернув ее пополам, я завязала на ней узелок, чтобы волосы не растрепались.

– Знаешь, у меня есть одна знакомая, который делает парики из натуральных волос. Думаю, что если я отправлю ей обрезки волос, то она сможет что-нибудь изготовить для тебя на время, когда ты совсем облысеешь, – мягко предложила Элис. – Конечно, в парике будут не только твои волосы, но большая часть точно.

Никогда раньше я не задумывалась о парике всерьез. Вон подарил мне свою старую кепку с надписью «Warrior»²⁷, она мне нравилась и я думала, что буду носить ее. Но теперь, увидев, что осталось от моей шевелюры, которую я отращивала восемнадцать лет, я передумала. А если волосы станут другого цвета или текстуры, то они точно все выпадут.

– Я могла бы надеть парик на выпускной или вручение диплома.

– Конечно, можешь, – неожиданно она обняла меня за плечи. – И будет казаться, что ты и вовсе их не теряла.

– Ага. Почти. Но это будет явно лучше, чем бойцовская кепка.

– Да уж, мать его. Только не говори Картеру, что я это сказала.

Элис стала собирать мои волосы, на что я стояла и качала головой. Полли уже успела разложить немного фольги, в которую мы хотели их завернуть.

– Спасибо вам обеим, – поблагодарила я их, пока они упаковывали мои волосы к новой жизни. К моей новой жизни. – Я не могу описать словами, насколько я благодарна вам обеим за сегодняшний день.

– Не стоит, – в один голос ответили они и кинулись обнимать меня, усаживая в кресло. Мне казалось, что до нашего переезда в Олбани, штат Миссури, меня никогда раньше так часто не обнимали, и должна признать, если раньше я не была любителем объятий, то теперь это все больше мне нравилось.

Несмотря на мое возражение, Эйприл заплатила за нас обеих, а потом за нами заехали парни. Камера Картера была направлена на меня, а затем молниеносно сфокусировалась на реакции Вона. Глядя на него тогда, даже я переживала по поводу его реакции.

– Нравится, тупица? – Толкая Вона в плечо, спросила Эйприл. При этом казалось, что он даже не заметил удара. – Ну скажи же что-нибудь.

Да уж, скажи что-нибудь.

– Тебе нравится? – спросила я, надеясь услышать «да». Мне безумно. Уже не имело значения, нравилось ему или нет, хотя для меня это было важно. И я возненавидела эту паузу.

Ничего не отвечая, он поспешно подошел ко мне и своими большими ладонями взял мое лицо, а затем страстно меня поцеловал. Я думала, что я упаду прямо там же, или споткнусь, или... да какого черта? Он целовал меня до умопомрачения, и мне это очень нравилось. Его поцелуй прекратился лишь тогда, когда за его спиной раздалось мяуканье кошки, он уткнулся своим лбом в мой и попросил открыть глаза.

Я попыталась, но глаза будто не слушались. Я все еще находилась будто в обморочном состоянии, а затем я облизала свои губы.

– Открой их, Блу.

У меня получилось, и я увидела его горящие карие глаза и прямой нос.

– Ты самая сексуальная, самая красивая женщина, какую я только знаю, и я чертовски счастлив, что когда-то ты сглупила, согласившись стать моей девушкой.

Я засмеялась, и он прижал меня к своей груди, зарываясь подбородком в мою шею.

– Завтра в школе мне придется сходить с ума, отгоняя от тебя парней. Я и раньше мучился от этого, а уж теперь...

Я хлопнула его по груди и захихикала, как глупая девчонка, в которую я всегда превращалась рядом с ним.

– Ну, по крайней мере, мы будем в равном положении, да? А теперь давай отпразднуем твой новый контракт.

Мама Вона всегда хотела получить статус органического производства для их имения, чтобы впоследствии заняться производством органической говядины. Ей удалось получить такой статус, но вскоре у них закончились деньги, а потом уже и здоровье, когда она заболела. И с тех пор, Винни, Эд и Вон работали с целью продолжить ее дело. Некоторое время назад отец Вона по какому-то велению сердца дал ему денег на осуществление этой мечты. И спустя пару недель им надо было делать презентацию для некоторых шишек в Джефферсон Сити, чтобы подписать контракт на поставки органической говядины из Олбани. День их отъезда как раз совпадал с днем, когда мне надо было ехать на лечение, а вся поездка заняла бы примерно четыре дня.

Вон не хотел уезжать так надолго, но было проблематично разрываться четыре дня между делами компании, банками, и мною. Поэтому я настояла на его поездке, чтобы он смог сконцентрироваться. Я взяла с него обещание, чтобы мысли о моей болезни не сказывались на осуществление его мечты. И если такое произойдет, то я себе этого не прощу. Поэтому он дал мне слово, ведь я, если что надумала в отношении него, то всегда получала то, что хотела. Это может звучать эгоистично, но, полагаю, так ведут себя все девушки. К тому же, он тоже обладал надо мной такой же силой, он просто пока об этом не знал.

* * *

Следующие две недели были вполне легкими по части уроков. Мы с Воном не расставались ни на минуту, особенно после того, как у меня выпали оставшиеся волосы. Я стала носить его счастливую кепку с надписью «Warrior». Он считал, что я выглядела сногсшибательно, хотя мне казалось, что он просто бредил. Но, в конце концов, это же было не навсегда.

Я все еще ощущала, что на меня все пялились, и хотя я понимала, что они просто ничего не могли с собой поделать, все-таки испытывала некоторое раздражение от этого. У меня появилась куча новых друзей, и жизнь вполне удалась. Неделю назад мне делали скрининг. Лекарство для проведения сканирования на вкус было похоже на мел, и сразу спешило вырваться обратно, поэтому врачи дали мне что-то другое, что напоминало концентрированный лаймовый сироп. Должна признаться, он мне тоже не понравился, но он хотя бы оставался внутри меня. Томография и снимки указывали на то, что мои раковые образования увеличились в размерах, чем я всех удивила. Никто не думал, что я доживу до таких размеров. К сожалению, для проведения последнего сеанса терапии у меня был низкий уровень лейкоцитов, поэтому мне пришлось принимать еще какие-то лекарства. Клянусь, скоро все принятые мною таблетки будут трещать от каждого моего движения.

На следующий день мы с папой собирались ехать на терапию, что было на день раньше планируемой даты, поскольку врачи хотели оставить меня там на ночь. Мысль о том, что мне стало хуже, а Вону надо уезжать, его просто убивала. Ему больше меня претила эта идея поехать пораньше. Что было еще хуже, – мне хотели взять поясничную пункцию. И было ошибкой то, что мы стали гуглить, в чем она заключалась, поскольку мы оба ужасно испугались.

Урок нам обоим, как в разговоре сказала мне местная медсестра: ничего НЕ искать в интернете. И за это я была готова убить саму себя. Хотя было уже слишком поздно.

Вон остался у нас на ночь, и, несмотря на мое огромное желание ночевать в палатке, которая все еще стояла на заднем дворе, он категоричен. В общей сложности мы ночевали там шесть раз, но последний раз был уже очень давно. Вон сказал, что если я хотела выдержать лечение и поправиться, мне нужно отдыхать. К тому же, ночи стали холоднее, а мне еще только простуды не хватало.

Все-таки мне не всегда удавалось заполучать желаемое, особенно, когда он так волновался о моем здоровье.

Поцеловав его, я зашла в класс к миссис Холмс, которая закрыла дверь прямо перед его носом. Было немного забавно, когда миссис Холмс сурово посмотрела на меня, отчего я поспешила убрать с лица все эмоции и села за парту. Каждый вторник я вынуждена была терпеть своего соседа по парте, от которого всегда пахло чесноком; позже, во время ланча, мы с Эйприл имели привычку отпускать шуточки на этот счет.

Исписав в тетради две с половиной страницы про книги, написанные после выхода фильмов, и все такое, неожиданно для меня прозвучал звонок с урока. К сожалению, «все такое» вылилось в домашнее задание, которое нужно было сдать на следующей неделе. Изрядно проголодавшись, я направилась к столовой, где мы договорились встретиться с Воном и Эйприл. Я дошла до спортзала, из которого выходил какой-то парень, он уставился на меня и, схватив мою кепку, бросился прочь.

Я замерла на месте от шока. И от смущения... вернее, от полного унижения. Еще ни перед кем я не снимала кепку, кроме моей семьи и Вона. В тот момент я почувствовала себя как на витрине, выходившие из зала парни держались стайками, а я, собрав все мои чувства в кулак, подняла с пола кепку и побежала в уборную, пряча отвратительные и напрасные слезы. Я слышала, что позади раздался чей-то голос, но это был не Вон, поэтому я хотела как можно скорее убежать оттуда.

Ситуация была нелепой. Я сама была нелепой. Но слезы лились сами по себе, когда я хлопнула дверью, скрываясь в уборной, и упала на грязный пол, обнимая свои колени и моля, чтобы появился Вон.

В тот же момент в кармане завибрировал телефон, и я с облегчением увидела, что это был он. Я поднесла трубку к уху, чтобы слышать его голос.

– Ты где? С тобой все в порядке?

Я старалась не хлюпать носом, наоборот, пытаясь восстановить дыхание, потому что он уже звучал обеспокоенно. Вероятно, он уже слышал о том, что произошло от кого-нибудь из парней. Может, даже от того, кто окликнул меня. Я не была уверена.

– Я в порядке, – ответила я, совсем не чувствуя себя в порядке.

– Ты где?

– В ванной комнате.

– В какой из?

– Та, что рядом со спортзалом.

– Я иду, Блу. Слышишь меня? Я уже иду. Не клади трубку, детка.

Я слышала, как у него сбилось дыхание.

– Ты еще тут, детка? Я почти на месте.

И затем я услышала, как кто-то выкрикнул «эй» и откашлялся.

– Ага.

Дверь в уборную резко распахнулась.

– Я здесь, Блу. Я здесь. – Он присел на корточки и заглянул под дверью в мою кабинку. – Эй, ты в норме? Тебя кто-то обидел?

Я встала и прислонилась к дверце кабинки.

– Вон.

– Черт.

Он тоже поднялся, чтобы я открыла дверь. Обняв, он крепко сжал меня в своих объятиях, и помог выйти из кабинки к раковинам. Затем он взял в ладони мое лицо и внимательно посмотрел, думаю, в поисках следов или чего-то еще.

– Почему ты не позвонила? Черт. Мне следовало быть рядом с тобой. Мне так жаль, крошка.

Я покачала головой и всхлипнула. В тот момент я чувствовала себя какой-то идиоткой и ругала себя за свою реакцию и то, как все это отражалось на нем, но я ничего не могла с собой поделать.

– Я в порядке. Правда. Я испугалась и засмущалась.

– Я убью Бейкера.

– Не надо. Он придурок и не стоит того, чтобы ты тратил на него свое время. Я просто слишком бурно отреагировала.

На самом деле я даже понятия не имела, кто такой Бейкер.

Он вытер мое мокрое от слез лицо и поцеловал в щеку, притягивая к себе ближе, и в этот момент в уборную забежали Эйприл и Картер.

– Ты в порядке? – спросила Эйприл, поглаживая меня по спине.

Оторвавшись от Вона, я закивала и обняла ее.

– Я слишком бурно отреагировала.

– Я буду бурно реагировать, когда схвачу Бейкера за яйца. Он пожалеет, что не родился без них, – заявила Эйприл.

Я прыснула от смеха и поспешила вытереть свой нос, потому что была почти уверена, что от смеха у меня все вылетело из носа. Картер с улыбкой похлопал меня по спине. Он всегда оставался молчаливым, хотя в его взгляде читалась борьба, я поцеловала его в щеку.

– Все в порядке, я в норме.

Он кивнул в ответ.

– Это так, потому что ты восхитительна.

Вон снова притянул меня в свои надежные объятия.

– Ну хватит. Умой свое личико и пойдем что-нибудь перекусим. Тебе надо поесть.

– Сначала мне надо в туалет, – произнес Картер, заглядывая в кабинку, откуда я выходила. – Боже, ну почему женский туалет намного симпатичнее мужского. Мне кажется, что нас будто наказывают за то, что мы родились с пенисом.

Я снова рассмеялась, когда Картер закрылся в кабинке и изнутри раздался его стон от удовольствия процессом. Я знала, что он все еще злился и сдерживал свои эмоции, – это был его защитный механизм.

Затем он вышел из кабинки и вымыл руки, принюхиваясь к запаху мыла и все еще покачивая головой.

– Значит так, Эйприл. Теперь, когда ты будешь сюда заходить, то сначала будешь смотреть, чтобы тут никого не было, и если никого не будет, то я тоже буду пользоваться этой уборной.

– Как скажешь, котик, – промурлыкала она.

– Готова? – спросил Вон.

Я кивнула в ответ, на что он подал знак Эйприл, чтобы она оставалась рядом со мной, после того, как они с Картером вышли. По пути Картер все еще продолжал жаловаться на разницу в чистоте между женским и мужским туалетом.

Эйприл взяла несколько бумажных полотенец и открыла воду, чтобы их смочить. Умывшись, я посмотрела на себя в зеркало. Мой вид все еще казался помятым, глаза по-прежнему были красноватыми, а по коже пошли красные пятна.

– Ты выглядишь нормально. Пойдем, пока Вон не поднял тревогу, беспокоясь о тебе.

Сделав глубокий вдох, я кивнула. Несмотря ни на что я должна убедиться, что он успокоился, ради блага его самого и Бейкера.

За ланчем все еще чувствовалась какая-то напряженность, но Картер был мастером поднятия настроения: этот парень был будто соткан из противоречий, и Эйприл приходилось с этим мириться.

К нашему столу подходили люди, и все заверяли нас, как не поздоровится Бейкеру, если он попадется им в руки. А когда их взгляд переключался на Вона, то все понимали, что будет хуже, если он поколотит Бейкера первым. Другие просто как обычно таращились, и я медленно к этому привыкала.

Следующий урок у нас был совместно с Воном, чему он радовался больше меня. До этого наши уроки не совпадали, и вместо него со мной была Эйприл. Все шло как обычно, пока мы не дошли до парковки, где должны были встретиться с парнями; но сразу стало понятно, что что-то произошло. Еще никогда мне не приходилось ждать Вона. Никогда прежде.

Иногда мы подвозили Эйприл, потому что Картер оставался на тренировку по футболу, но Вон всегда нас уже ждал. Мы всегда уезжали еще до отъезда автобусов, и успевали забрать Бенни.

Поглядев по сторонам, я заметила удаляющийся вниз по дороге автобус. Я еще раз проверила телефон, убедившись, что у меня не было ни пропущенных звонков, ни сообщений. Я стала слегка переживать. Зная, как сильно он злился на Бейкера, мне стало страшно, что он мог что-то с ним сделать.

– Эйприл, мне кажется, нам нужно пойти их поискать.

– Я... я позвоню Картеру.

Ускорив шаг, я посмотрела в сторону школы. Мне показалось немного странным, что больше не было ни одного автобуса.

– Мистер Ллойд? – произнесла в трубку Эйприл.

Я повернулась к Эйприл, которая стояла с тем самым выражением лица. Определенно что-то произошло.

– Да, сэр. Мы их ждем потому, что они подвозят нас до дома, и Вон забирает из школы младшего брата Харпер.

О Боже.

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

О Боже, Боже.

Когда она закончила разговор, и я подскочила к ней.

– Что случилось?

– Тебе это не понравится. С ними все в порядке, они придут через минуту.

– Что случилось?

– Мне кажется, пусть лучше он сам тебе все расскажет.

Я схватила Эйприл за руку и чуть ли не затрясла ее.

– Эйприл.

Покусывая губы, она поглядела мне за спину. Их пока не было на горизонте.

– Вон и Картер поехали на автобусе Бейкера.

– Черт. Я так и знала. Я так и знала.

– Вон толкнул Бейкера так, что тот разбил головой окно в автобусе.

– О Господи.

Затем, прикрыв своей ладонью мою руку, добавила:

– Мистер Ллойд сказал, что водитель и Бейкер хотели вызвать полицию, но когда они объяснили, что с тобой случилось, их, предупредив, отпустили. К Бейкеру едет скорая, на случай, если у него вдруг сотрясение, а отцу Вона придется заплатить школе за разбитое стекло.

– С Воном все в порядке? Они подрались?

– Не знаю, милая.

Я зашагала к главному корпусу и по дороге увидела Картера и Вона, которые спускались по лестнице. Увидев меня, Вон опустил глаза. Ему было стыдно, и я любила в нем это качество. Я не понимала, от чего я злилась, – от того, что он повел себя жестоко, или что он мог пораниться, или что он многим рисковал, когда поступил так. Я даже не совсем понимала, делал ли он это ради меня, или ради себя самого.

Я подождала, пока Картер, похлопав его по плечу, взял за руку Эйприл и они ушли к внедорожнику. Мы же с Воном остались в тишине стоять на парковке; я не отводила от него глаз, пока он разглядывал свои ботинки, будто ответы на все мировые вопросы лежали под подошвой его обуви.

– Мне жаль, – промямлил он, на что я бросилась к нему на шею и обняла его. – Мне так, мать его, жаль.

– Больше так не делай.

Он уткнулся лицом мне в шею.

– Я просто никак не мог выбросить его из головы. Я не смог остановить свою фантазию. А теперь у меня перед глазами кровь и осколки в ладонях.

Отодвинувшись от него, взяла его за руки. Его кулаки были изрезаны, и из них сочилась кровь.

– Ладно. Давай заберем Бенни и поедем домой, а там я их обработаю, хорошо?

Мне нечего было ему добавить, он и сам все понимал. Было ошибкой, что он пошел за Бейкером, но я его понимала, и он сам знал, что могло произойти ужасное, если бы дело приняло другой оборот.

Прижавшись друг к другу, мы направились назад к грузовику, не сказав больше ни слова. И хотя он открыл для меня дверцу, мы уже не смеялись и не целовались, как всегда. Не в тот день.

Еще не успев забраться в машину, Бенни уже понял, что что-то случилось. Мы опоздали, чего раньше никогда не происходило. Он увидел кулаки Вона и у него округлились глаза, но он ничего не сказал вслух. Он сидел тихо, и за всю дорогу мы лишь однажды нарушили молчание, перекинувшись парой фраз, что было для нас совсем не привычным.

Когда мы подъехали к дому, Бенни вышел из машины и скрылся в доме прежде, чем я успела даже отстегнуть свой ремень. Услышав, как вздохнул Вон, я обернулась к нему. Ему было тяжело от чувства вины, и я разделяла его чувства.

– Вон, что сделано – то сделано, и каждый знает, почему. Пора простить самого себя.

Он поднял на меня свои огромные глаза, и от этого взгляда мне стало не по себе.

– Я вел себя, как одержимый монстр. Как...

– Как кто?

Покачав головой, он ответил:

– Это неважно. Я просто не хочу, чтобы подобное повторилось. Я испугался, и напугал Картера. Взглянув в лицо Бейкера. Я...

Я погладила его по лицу, и он, закрыв глаза, наклонился к моим ладоням. У меня немного ныло на сердце от мысли о том, что внутри него что-то сломалось. Он всегда вел себя чувственно; и было ясно, что ему тяжело с этим справиться, потому что именно он создал всю эту ситуацию.

Но я была полна решимости ему помочь. Ведь следующие пять дней мы провели бы не вместе, а я не могла даже подумать о том, чтобы оставить его в таком состоянии. Ни в коем случае. Поэтому тем вечером я решила показать ему, каким прекрасным человеком он был. Я собиралась предаться сладости любви с этим парнем до тех пор, пока он не поймет, что я живу и улыбаюсь только благодаря ему.