Текст книги "Осколки грёз"
Автор книги: Кэролайн Невилл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)
Глава 4. Стэнли
Снится, что я снова один в чертовой комнате. Вокруг пустота, белое пространство без единой души – только я и картина напротив. Не могу пошевелиться, тело будто не слушается меня. Где-то на краю сознания слышались голоса, но рядом никого не было. Воспоминания начали метаться из угла в угол, а знакомые лица превратились в призраков, время от времени мечущихся возле меня.
Внезапно свет погас, потух, как спичка, не успевшая догореть до конца, оставляя лишь небольшую видимость у белоснежного холста. Я почувствовал, как что-то начало душить меня.
Цикличный сценарий, повторяющийся на протяжении одного и того же дня каждого месяца, когда я пытался уснуть.
«Дыши, просто дыши, Стэн. Скоро это закончится», – успокаивал я себя в очередной раз.
Последние слова сопровождались яркими вспышками красок, похожими на брызги. Кисти, парящие в воздухе, снова начали свое выступление. Чтобы не сойти с ума, мне оставалось замереть в ожидании конца.
Мимо стали пролетать фразы. Казалось, что я где-то их видел, но не мог точно вспомнить где. Надвигающийся туман из слов заставил разум потонуть в этом круговороте. Испуганные глаза осматривались, словно пытались найти чертовы ответы.
Спустя каких-то пару минут стал проглядываться рисунок. Это были два сплетенных между собой запястья. Они жадно хватались друг за друга.
Но чего они опасались? Разлуки?
Новый цвет в кадре быстро разрушил мои догадки. Тонкая красная нить постепенно обволакивала надежно скрепленные руки. Казалось, что эти цепи означали только одно – доверие. Любовь, построенная на доверии, способна прожить вечность, не опасаясь даже малейшего пореза.
Картинка начала оживать на моих глазах. Нежные касания сопровождались приятной дрожью, которая прошла и по моему телу. Я молча наблюдал за тем, как расцветали чувства, до того момента, пока одна кисть нарочно не разорвала цепочку. Красные нити мгновенно почернели, совсем ослабив свою хватку. Только что открывшие друг другу чувства сердца уничтожили все, что их связывало. Всего одно движение позволило сломаться всему, что между ними было. Но стоила ли эта игра свеч?
Морозный ветер забрался глубоко под кожу. Подступивший вихрь позвал с собой стаю черных воронов. Все начало мгновенно рушиться. Обломки воображаемой комнаты падали с потолка. Внезапно появившиеся стены двигались в мою сторону. Мне оставалось ждать. Ждать окончания представления, вновь посетившего меня в моменты отчаяния.
Один из воронов взял лапой кисть. Он подлетел к разрисованному холсту и написал заветные числа, которые должны были остановить это помешательство.
Крики. Снова эти безжалостные крики. Голоса в голове, только что говорившие шепотом, стали звучать в унисон все вместе. Дышать становилось тяжелее. Я хватался за каждый глоток кислорода, но удушье становилось только ощутимее. Веки тяжелели. В глазах невыносимо темнело. Этого состояния я боялся больше всего.
Разве так должен был закончиться мой путь?
Я продолжал сражаться. Продолжал. Ради нее. Ради всего светлого, что когда-то было у нас. Когда мы были счастливы.
Вены на шее распухли. Сердце бешено выпрыгивало из груди. Казалось, что сознание было против самого себя, но в этот раз я был сильнее.
«Довольно!» – закричал я истошно, и все тут же исчезло.
Я проснулся от собственного хриплого стона, пытаясь нормально вдохнуть. За это время я успел продрогнуть до самых костей. Усталость и тревога отчетливо били по вискам. В памяти осел только что приснившийся сон. Все смешалось в кучу. Вслух начал повторять отголоски произнесенных слов, но даже они не помогали восстановить последовательную цепочку событий. Бросив взгляд на настольные электронные часы, я увидел, что сейчас ровно полдень.
«Двенадцать ноль-ноль, – с сомнением произнес я про себя, как вдруг вспомнил одну важную деталь. – Это был номер страницы!»
Я вскочил с постели. Пару раз успел запутаться в своих же ногах, пока добирался до чемодана, который пылился около входной двери гостиничного номера. Я начал быстро расстегивать молнию, желая быстрее взять книгу в руки. Бережно пролистал до нужного места. Это было одно из последних стихотворений, написанное Эмили перед тем, как книга попала ко мне. Я провел ладонью по исписанным строчкам, вчитываясь в каждую букву.
Такие явления были редкими гостями в моем воображении, но такими четкими и яркими. Эти сновидения давали мне вдохновение. Я черпал его из этих строчек, изложенных на страницах книги. Раньше подобные сны пугали меня, но спустя некоторое время я стал находить в них отдушину – то, что и принесло мне эту славу. Я стал известен благодаря Эмили и ее творчеству, поэтому хотел отплатить ей тем же.
На прикроватном комоде раздался голосовой автоответчик:
«Где, черт возьми, тебя носит? Если твоя ленивая задница еще не встала с кровати, то через час она полетит обратно на другой край материка. Я пошлю за тобой водителя к 12:30. У нас много дел. Отбой».
Это был Генри. Судя по всему, он успел потерять меня, учитывая, что я обычно не опаздывал на встречи с ним.
На сборы у меня оставалось меньше десяти минут, поэтому я начал метаться из одного угла номера в другой. На этот раз я решил, что обойдусь без официальности и вместо привычного дресс-кода вполне подойдет повседневная одежда. Я был обязан приходить на каждую встречу в дорогих костюмах, которые были невыносимо неудобными. Уверен, что мой арт-продюсер не поддержит подобного выбора, но мне совершенно плевать. Мне оставалось потерпеть всего несколько дней под опекой Генри. Потом меня ждала свобода. Настоящая свобода.
Солнечный Нью-Йорк, каким я всегда его знал, сегодня был слегка прохладным, поэтому я схватил первые попавшиеся на глаза джинсы. Черный свободный лонгслив и серебряная цепочка на шее смогли слегка разбавить образ, придав ему деловые нотки. Поправив на правой руке «Ролексы», я кое-как уложил волосы, вьющиеся во все стороны. Перед тем как покинуть свои временные апартаменты, напоследок взглянул на круглые темные очки с золотой оправой. Они нужны были мне для того, чтобы скрываться, но теперь они вряд ли мне понадобятся. Обо мне никогда не узнают.
К тому моменту, когда я спустился, на парковке был уже припаркован автомобиль «Тойота Ленд Крузер».
– Доброе утро, мистер Фриджерс, – проговорил мужчина в строгом сером костюме, даже не шелохнувшись.
– Взаимно, Фред. Куда на этот раз угораздило нашего дорогого босса? – с легкой язвительностью в голосе спросил я у него.
– Генри Рассел уже как полчаса ждет вас в «Момофуко Ко»[43]43
«Момофуко Ко» – кулинарный бренд, основанный шеф-поваром Дэвидом Чангом в 2004 году с открытием бара с лапшой Момофуко.
[Закрыть]. Он находится в Нижнем Манхэттене, неподалеку от отеля. Можете не беспокоиться, я постараюсь доставить вас в ресторан как можно быстрее.
– Отлично, тогда едем. Я не успел позавтракать и ужасно голоден, – с непривычки мои губы растянулись в улыбке.
– Вы сегодня на удивление в хорошем настроении. На днях я разговаривал с вашим начальником насчет грядущей выставки. Он выглядел… весьма настойчивым и серьезным. Как я понял, вы ничего ему не рассказывали. Вы точно уверены, что план сработает? Простите, если лезу не в свои дела, но я считаю, что вы играете с огнем. Как бы он не сжег вас полностью.
– Понимаю твою тревожность, но это окончательное мое решение. Я постараюсь уладить вопросы насчет тебя и твоей семьи, если они, конечно, возникнут. Так тебе удалось перевезти картины и часть моих оставшихся вещей?
– Да, все под контролем. Мои люди работают над этим. Думаю, что к вечеру все будет доставлено.
– Ты меня очень выручил. Надеюсь, что операция под названием «Художник в бегах» пройдет успешно.
– Вы так и не сказали, куда собираетесь уехать. Когда нам ждать вашего возвращения?
– Если все пройдет хорошо? – помедлил я, прежде чем продолжить. – Никогда.
Мужчина тяжело сглотнул. Он резко изменился в лице: на его лбу появились заметные выступающие морщины, а глаза начали беспричинно метаться по сторонам.
– Тогда мне стоит задать вам еще вопрос…
– Мне кажется, что все вопросы мы уже уладили. С остальным я справлюсь сам. Ты и так знаешь намного больше, чем должен. Согласен?
В ответ Фред кивнул и больше не проронил ни слова. До ресторана мы доехали молча, погрузившись каждый в свои мысли.
Оставив позади Вторую авеню, Фред высадил меня у входа в ресторан, где располагалась небольшая летняя веранда. Все выглядело довольно неплохо за исключением выбора места для такого солидного и дорогого заведения: оно находилось в проходе между старыми домами с кучей безвкусных граффити. Несколько больших барных стоек располагались на одинаковом расстоянии друг от друга. Между ними разбавляли обстановку множество столиков на две персоны. Сколько раз я был в Нью-Йорке, но ни разу не встречал того, чтобы в середине барных столов квадратной формы стояла импровизированная кухня. Посетители могли наблюдать за тем, как готовятся их блюда. Народу внутри оказалось больше, чем я мог предположить. Скорее всего, люди спешили сюда на ланч, когда я шел только за первой порцией еды за сегодняшний день.
Я заметил Генри, сидящего за самым дальним столом у панорамного окна. Как и во все остальные дни, он что-то печатал на ноутбуке.
– Ты опоздал, – произнес он, не отрывая глаз от экрана.
– И тебе доброе утро, Генри.
– Оно было бы действительно доброе, если бы ты хоть раз в жизни выполнял мои указания.
– К чему такая спешка? У нас назначена встреча не раньше чем через пять часов. К тому же я не обязан на ней присутствовать.
– А вот здесь ты ошибаешься, парень. Ты пойдешь вместо меня. И – да, Алан Говард перенес встречу. Нужно будет подъехать к его офису в течение часа.
– Ты же не отправишь меня к нему на голодный желудок? И к чему эта внезапная любезность с твоей стороны? – поинтересовался я, показав все свое актерское мастерство в деле, словно не был к этому причастен.
– Не твое дело, – огрызнулся он в ответ. – Нужно будет отъехать. В последнюю очередь мне хотелось бы отправлять туда тебя одного, но у меня просто не остается выбора. Если я узнаю, что ты внес какие-то правки без моего согласия, ты знаешь, что может произойти.
– Ты мне угрожаешь?
– Что ты, всего лишь предупреждаю. Мы с тобой так давно знакомы, что ты уже должен был смириться с тем, что в любой момент сможешь пожалеть, если ослушаешься меня. Надеюсь, что я предельно ясно все объяснил. – Он проводил меня злобным взглядом и ухмылкой.
Появившийся на горизонте официант сбавил напряжение в нашем разговоре.
– Ваша жареная утка с овощами и лобстер со сладким картофелем.
– Благодарю, – снисходительно сказал Генри. – Не планируй ничего на вечер, мы идем в театр.
– Куда? Ты и театр просто несовместимые вещи.
– Когда я созвонился с Аланом после твоего неожиданного заявления, он благосклонно предоставил мне два билета на спектакль. Не припомню даже названия. А что ты удивляешься? Нам необходимо поддерживать связи с влиятельными людьми. Они – наш ключ к успеху, поэтому отказы не принимаются. Учись, пока я жив.
Алчность и безнравственная одержимость делали из Генри морального урода. Он всегда искал в чем-то выгоду, ссылаясь на то, что все мы неидеальны и у всех на счету есть свои грехи. Если так пораскинуть, чтобы сосчитать, сколько человек он сломал и подложил под себя только для того, чтобы постоянно прикрывать свой зад, можно было смело заявить, что после смерти его ждала прямая дорога в ад. Генри удавалось хорошо шифроваться, а люди, чьей благосклонностью он пользовался, обеспечивали его полную безопасность.
Он напоминал моего отца, который всю жизнь стремился к тому, чтобы находиться в центре внимания, власти. Деньги решали все, по его словам, но он никогда не был по-настоящему счастлив. Невозможно угнаться сразу за всем, что тебе поистине дорого, поэтому он остался ни с чем. После того, как он исчез, я много думал над его выбором. В конце концов, я пришел к тому, что это был единственный выход. Если ты осознаешь, что не сможешь сделать кого-то счастливым снова – тебе следует пропасть. Однако самое сложное решение только впереди – стоит ли возвращаться в жизнь человека, которого ты когда-то оставил одного.
Черт побери, это оказалось сложнее, чем я думал. Я оказался на распутье, которое построил сам. Мне стоило в очередной раз отказаться от чего-то, чтобы снова что-то обрести. Я не знал точно, смогу ли вернуть то, что осталось давно позади, но делал первые шаги даже с осознанием вечной потерянности.
Можно ли было назвать мою настоящую жизнь подражанием жизни отца?
Мы просидели в ресторане не больше часа, после чего распрощались и разошлись. Фред ждал меня на том же месте, но мне пришлось отпустить этого бедолагу домой. Он выглядел ужасно уставшим, а после нашего разговора и вовсе стал похожим на мертвеца. Видимо, его очень насторожили мои громкие заявления. Нам обоим стоило проветриться, чтобы привести мысли в порядок. Мне нужно было пройти всего пару кварталов, поэтому я не особо нуждался в охране и транспорте.
Нью-йоркская публичная библиотека, где должна была пройти выставка, находилась в Центре исполнительских искусств Линкольна между Метрополитен-опера и Театром «Вивиан Бомонт», куда, судя по всему, нам и достались билеты. Это место я выбрал неслучайно. Многие известные художники бронировали за собой эти места для презентации своих картин месяцами, а иногда даже годами. Теперь настала и моя очередь.
Я пробыл в кабинете у мистера Говарда до самого вечера. Оказалось, что помимо подписи необходимых бумаг мне выделили время на переговоры с дизайнером. Под конец дня я уже мало что мог сообразить, но будоражащее чувство подбадривало меня из последних сил. Я настолько был поглощен грядущей масштабной выставкой, что и не заметил, как часы приближались к времени начала спектакля.
Ночной Нью-Йорк. Такое забытое и одновременно приятное ощущение. Окрашенное в розоватые оттенки небо было предвестником хорошей погоды. Такой же закат остался у меня в памяти с выпускного, когда мы с Эмили были еще вместе.
«Не все еще потеряно», – сказал я самому себе, стиснув зубы.
Вывеска была точь-в-точь в оттенок ночного города. Возле двери выстроилась длинная очередь. Генри что-то вскользь упоминал о закрытии этого театра, поэтому такой ажиотаж был вполне оправдан. Должно быть, он пользовался большой популярностью. Тогда почему премьера резко превратилась в заключительный показ?
Размышляя об этом, я не заметил, как сквозь толпу пробирался Генри.
– Почему ты все еще здесь? – огрызнулся он, когда увидел меня. – Нас уже ждут. Иди за мной. Ну же, поторапливайся!
Больше всего я ненавидел оставаться с Генри наедине. Его общество не просто утомляло, оно приводило в ослепляющую ярость. В основном он этого и добивался. Генри выводил меня на эмоции, потому что знал мое самое уязвимое место. Он сильнее бил по нему, чтобы показать свою власть надо мной. Наши конфликты продолжались изо дня в день. Я не позволял ему так обращаться со мной, поэтому постоянно перечил, даже если из этого ничего хорошего не выходило. Сейчас же моя злость словно была полностью исчерпана. Я промолчал в ответ на его провокацию, и мы вошли в здание.
Своеобразная архитектура и необычный интерьер театра впечатлили меня: открытый обзор на внутреннее убранство, рассеянное освещение, создававшее иллюзию звездного неба, множество зеркал, пол в широкую клетку с необычным выбором цветовой гаммы и огромные афиши с названиями всех спектаклей. Небольшая стойка с брошюрами привлекла мое внимание, пока Генри решал вопросы по телефону.
Я открыл первую страницу небольшой брошюры с заголовком «Ангел». В глаза бросилась информационная справка об актерах, играющих главные роли.
«Очаровательная Эмили Диннер снова на этой сцене! Ее героиня Энджел Деверелл поведает вам историю о своем нелегком трагичном пути писательницы, чьи мечты воплотились в жизнь».
Это была она. Эмили, которую я знал и по-прежнему любил.
В груди образовалась дыра, прожженная прошлым. Я застыл на месте, не в силах пошевелиться. Казалось, что весь мир вокруг замер вместе со мной.
«Она здесь», – кричало все во мне.
Я пришел в себя после того, как Генри толкнул меня в плечо, но от этого не стало легче.
– Нам достались лучшие места, прямо по центру, – произнес он победным голосом.
– Ты уверен, что я должен пойти с тобой? – с сомнением бросил я, когда он отошел вперед на пару шагов.
– Я уверен, что тебе лучше не испытывать меня.
– Дай мне пару минут.
Мне нужно было побыть одному. Прямо сейчас.
После того, как я немного пришел в себя, я зашел в главный зал, где толпа зрителей уже в спешке искала свои места. Разглядев Генри в этой толпе, я сел рядом с ним.
Спустя пару минут свет приглушили. Радостные крики раздались со всех сторон вместе с аплодисментами, а после наглухо затихли. Прожекторы направились в сторону сцены. Тогда я увидел ее. В свете софитов она выглядела еще прекраснее. Как тогда, три года назад.
Все представление я смотрел с замиранием сердца и лишь изредка осознавал, что не дышу, оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что это не очередной сон. Ее игра завораживала, заставляя поверить в историю персонажа.
– Что у вас с Эсми? Он кажется ветреным и несуразным мужчиной. Наверняка он погубит тебя, – сказала Нора, в которой я позже узнал Хизер.
– Это совсем не так. Нам хорошо вместе. И он стал другим. Любовь способна изменить человека, – проговорила Эмили, пытаясь скрыть свое счастье, так и вырывающееся наружу.
– Я так не думаю, Энджел. Он остался прежним, как художник точно. Его творчество непонятно окружающим. Оно пугает своим унынием и мрачностью.
Судьбы несуществующих героев насмехались надо мной, а проскальзывающие диалоги и вовсе пытались запутать в действительности. Все, что происходило на этой сцене, словно было отражением другого мира, где существовали наши двойники, но с иным финалом. Наш с Эмили роман переписывался прямо здесь, показывая вторую трагичную концовку.
Героиня Эмили медленно умирала на этой сцене. Ее душила любовь, но Энджел до последнего верила, что это чувство является исцелением. Наивная, полная надежд девушка угасала прямо на глазах.
Она сидела в кресле и держала в руках книгу. Накинутая сверху вуаль душила ее, а белоснежная кожа показывала болезненность и подавленность. В глубине души я знал, что она еще сражалась.
– Прошу, передай, что я нуждаюсь в нем. Каждый день меня терзают сомнения. Я готова простить все, что он сделал. Он должен быть рядом со мной, – произнесла Эмили. Так, будто лишилась всех чувств.
– Тише-тише. Ты не должна быть с тем, кто покинул тебя, милая. Это его решение. Он должен сам все понять, – утешала ее Хизер, но все равно осознавала, что это не так.
– Но это конец. Конец всему, что между нами было.
– Ты можешь ждать его возвращения или быть счастливой.
Я сильнее вжался в сиденье, чтобы пропасть. От меня осталась лишь тень, блуждающая по залу в гордом одиночестве. Чем дольше я смотрел на Эмили, тем сильнее мне жгло глаза от слез.
Тот день пронесся у меня в голове. Все эти годы я даже не догадывался, какую боль причинил этой девушке, той, которую любил. Если это вообще можно было назвать любовью. Эта боль, похожая на тяжесть, давила на меня. Я вздрогнул, когда ощутил ее. Я даже не пытался что-то исправить, просто оставил ее одну.
Голос, все такой же родной, доносился до самых последних рядов и звучал теперь не только для меня. Я молча наблюдал за ее сменяющимися позами, означающими мимолетность самой жизни.
В один момент она замерла, остановившись на середине фразы. Сердце перестало биться, когда наши взгляды встретились. Несмотря на расстояние между нами, я смог разглядеть ее глаза цвета весны.
Этого мгновения было достаточно, чтобы продолжить бороться.
Глава 5. Эмили
В ушах по-прежнему стоял гул бесконечных аплодисментов, а перед глазами пролетали обрывки последнего выступления. Образовавшаяся пелена стерла половину вчерашнего вечера. Давно я не чувствовала себя настолько опустошенной, но в то же время счастливой. Странное напряжение, что я испытывала уже несколько лет, медленно потрескивало, словно лед. Впервые за долгое время я могла спокойно вздохнуть без угрызений совести, без жалости к самой себе. Все это теперь было позади.
После фотосессии и прочих формальностей по завершении премьеры Чарльз позвал всю труппу на прощальную вечеринку, на которую и ушла небольшая часть денег от проданных билетов. Конечно, все были не в восторге от такой идеи, особенно после грандиозного концерта, но мы просто не смогли так наплевательски расстаться друг с другом. Несколько следующих часов прошли в «Вествилл». Было очень много закусок, сэндвичей и прочего фастфуда, но я так ни к чему и не притронулась. К горлу подступал ком при одном только виде еды. Наверное, я была не в том настроении, чтобы праздновать и радоваться, как все остальные. Я потеряла много сил на сцене, поэтому мне хотелось просто как следует расслабиться. Я мечтала забыться, уйти от внешних проблем, поэтому заставила себя выпить немного алкоголя, хотя на дух его не переносила. Хизер составила мне компанию, когда на пару со мной заказала бокал «Пина Колады» и «Мятного Джулепа». Остаток вечера прошел без особых приключений, что нельзя было сказать про сегодняшнее утро. Видимо, вчера я слишком много выпила.
– Эмили, твою мать, уйми уже свой мобильный! – донесся через стенку голос разъяренной Тиффани. – Дай хотя бы в единственный выходной выспаться!
По комнате прошелся звук напевающей мелодии, ужасно режущий. Я была не прочь просто остаться дома и пролежать в кровати весь день. Зарывшись сильнее в подушку, я попыталась спрятаться подальше от этого надоедливого шума. Но даже это не помогло. Высунув руку из-под одеяла, я отчаянно принялась искать телефон, который разрывался от входящих звонков и в конце концов оказался на полу.
Пару раз выругавшись про себя, я все же поднялась. Все тело ломило от усталости. Похоже, что трехчасового сна ему было недостаточно. Голова раскалывалась, принося с собой дикую боль, бьющую по вискам.
«Надо же было так улететь всего с двух коктейлей», – невнятно пробормотала я под нос, потирая ладонью лоб.
В ту ночь я хотела заглушить бушующие внутри воспоминания, так или иначе вырывающиеся наружу, а сейчас уже жалела об этом спонтанном и максимально глупом решении. Я тяжело выдохнула, все еще пытаясь прийти в себя. Неунимающаяся мелодия не собиралась прекращаться. Вновь нахмурившись от неприятных покалываний, я со второго раза нажала кнопку «Ответить».
– Алло? – неуверенно произнесла я. Обычно я не отвечала на незнакомые номера, но этот настойчиво пытался дозвониться.
На другом конце провода послышался незнакомый мужской голос с итальянским акцентом. Я внимательно вслушивалась в каждое слово, чтобы хотя бы немного разобрать то, о чем он говорил. Похоже, что мои уроки иностранных языков не прошли даром.
– Мое почтение. Эмили Диннер, я правильно понимаю?
Не знаю почему, но я напряглась от такой настойчивости. Погрузившись от этого в свои мысли, я несколько секунд просидела, всматриваясь в стену.
– Вы меня слышите?
– Ах да, все верно, – от неожиданности я чуть не подпрыгнула на месте.
– Превосходно! Для начала я бы хотел извиниться за столь ранний звонок и представиться. Меня зовут Алистер Донжуа. Не могу знать точно, говорит ли вам о чем-то мое имя, но я бы очень хотел встретиться с вами. Вы очень впечатлили моего знакомого своим литературным творчеством, с которым нам удалось поближе познакомиться на выставке.
– Подождите-подождите. Мне кажется, что вы что-то путаете. О чем идет речь? – перебила я его.
– Простите? – с недоумением произнес он. – Хотите сказать, что ничего не знаете о выставке «Всему начало – любовь»?
– Я не понимаю, о чем вы говорите, мне кажется, вы ошиблись.
– Не спешите класть трубку. Я не мог ошибиться. Возможно, между нами возникло некоторое недопонимание. Думаю, что без личной встречи здесь не обойтись.
– Хорошо, если это необходимо, то я приеду.
– Буду вас ждать, мисс Диннер.
Не знаю, что меня пугало больше всего: то, что я так просто согласилась, или сама по себе странная ситуация, возникшая вокруг меня.
Я поднялась с кровати, слегка покачиваясь из стороны в сторону. К пересохшему горлу тут же подступила тошнота. Мгновенно сморщившись, я не торопясь добралась до общей кухни.
– Выглядишь паршиво, – подметила Беатрис, уплетая только что приготовленные тосты с авокадо. – Я смотрю, веселая выдалась ночка. Аптечка в правом верхнем углу.
Ограничившись простым кивком, я молча взяла таблетку от головы и отправилась в ванную, чтобы поскорее смыть с себя остатки прошлой ночи.
Струящиеся капли мягко обволакивали мое ватное тело. Подставив закрытые глаза освежающему потоку, я почувствовала настоящее облегчение. Вода приятно обжигала лицо. Немного согревшись и окончательно придя в чувство, я посмотрела на себя в зеркало: спутавшиеся волосы, синяки под глазами и усталый взгляд.
«Браво, Эмили. Таким видом ты точно отпугнешь всех людей, а не добьешься их расположения», – фыркнула я самой себе в отражении.
Почти все оставшееся время пришлось провести за туалетным столиком, чтобы скрыть следы усталости легким макияжем. Едва я успела надеть черное платье чуть ниже колена на серебряных бретелях и с открытой спиной, как вдруг телефон снова начал вибрировать. В спешке я даже не удосужилась посмотреть на экран. Мучительно громкий звук заставил меня скривиться. Но буквально с первой фразы поняла, кто это. Хизер.
– Эй, можешь говорить потише и медленнее? – не выдержав, я выкрикнула ей.
– Ты серьезно? Видела, что вообще происходит? Все новостные каналы говорят о тебе! – завизжала подруга, но все, что она говорила, не успевало задержаться в памяти и на долю секунды.
– У меня вторая линия, я позже наберу тебе. Целую, – бросила я ей и тут же переключилась на другой номер. – Подъезжаете? Я скоро буду. Ждите меня у Арки Вашингтона.
Схватив бежевый клатч из бусин и надев массивные черные туфли с застежкой, обвивающейся вокруг ноги, я выбежала из комнаты. Выйдя из общежития, а затем миновав сквер, я остановилась около южной конечной остановки Пятой авеню, вглядываясь в номера автомобилей. Резкий сигнал машины заставил меня вздрогнуть. Тонированное окно только что подъехавшего на парковочное место «Форда» опустилось. Из него тут же выглянул темнокожий мужчина крупного телосложения в темных очках. Один его вид смог вызвать у меня странную тревогу.
– Садитесь, – сказал он мне приказным тоном.
Я осмотрелась. Несмотря на то что сейчас было утро и солнечный свет проникал между зданий, мне становилось немного не по себе. Разве кто-то отменял похищение людей среди бела дня? Или я себя просто накручиваю?
В любом случае выбора у меня не было, поэтому я послушно села на заднее сиденье. Прижавшись лбом к стеклу, я бросила взгляд на просыпающийся город, когда-то ставший для меня вторым домом, надежным приютом, который я безумно любила. Передо мной раскинулась захватывающая панорама из огромных небоскребов, уличных кофеен, овощных лавок, которые располагались на шумных перекрестках, напоминающих обычную суету на Уолл-стрит. Приоткрыв слегка окно, я вдохнула воздух, к запаху выхлопных газов, цветущей сакуры, кленового сиропа и кофейных зерен примешивался особый аромат – свободы. Он ощущался так явно, что хотелось вдохнуть его полной грудью.
Нью-Йорк был для меня центром хаоса, сплошным контрастом. Контрастом с остальным миром, существующим отдельно, вдали от всех. Казалось, что он бросал мне вызов, вызов начать все сначала. Мне хотелось стать такой же уверенной и живой. Чаще всего я видела город развязным и дерзким, но еще улыбчивым и дружелюбным одновременно. Я была рада вернуться домой.
Когда автомобиль стал не спеша сбавлять скорость, я начала внимательно вглядываться в знакомые места.
– Приехали. – Водитель продолжал молча сидеть на месте. Судя по всему, он ждал, пока я освобожу салон.
– Так, – я выждала небольшую паузу, чтобы не сорваться от нахлынувшего возмущения, – где меня будут ждать?
– Центральная Нью-Йоркская библиотека. Вход с внутренней части здания. Вы разберетесь.
Я считала бессмысленным задавать лишние вопросы, на которые, скорее всего, мне не дали бы нужных ответов.
– Спасибо, – закатывая глаза, ответила я на его безмерное радушие. Я еле сдержала себя, чтобы не захлопнуть дверь со всей силы. Хотя, чего я ожидала?
Оставив позади своего «дружелюбного» водителя, я поднялась вверх по лестнице. Передо мной открылся привычный вид на площадку неподалеку от моего театра. На этот раз мне нужно было обогнуть искусственный бассейн с монументом и пройти в самую дальнюю часть, находящуюся за сквером. Подойдя чуть ближе к самой библиотеке, я едва смогла разглядеть черную арку из-за большого скопления людей. Каждый второй из них держал в руках камеру и микрофон. Постепенно толпа стала расходиться по сторонам. Внезапно один из них направился ко мне стремительным шагом. Мужчина остановился в метре от меня. Он казался строгим и мужественным, синий смокинг в полоску был ему к лицу. Вблизи я разглядела его залитые лаком волосы и аккуратно выстриженную бороду. Выглядел он молодо, но небольшие морщинки на лбу и щеках выдавали истинный возраст. Оставаясь в пугающем оцепенении, я стала причиной пристального внимания журналистов.
– А вот и еще одна виновница торжества! – по-доброму произнес мужчина, после чего поцеловал тыльную сторону моей ладони. – Я звонил вам утром. Надеюсь, что вы добрались без происшествий?
– Рада с вами познакомиться, – проронила первое, что пришло мне в голову. – Да, все в порядке.
– Тогда, как я полагаю, мы можем пройти внутрь и подробно обсудить все детали? – Не дождавшись моего ответа, он жестом показал мне пройти вперед.
Вспышки камер порывисто посыпались с разных сторон. Папарацци сразу же оживились, когда заметили, что моя фигура торопливо пыталась скрыться от навязчивых взглядов и направлялась ко входу. Когда я дотронулась до дверной ручки, кто-то сзади крепко схватил меня за плечо. Я развернулась, и яркий свет заставил меня зажмуриться.
– Юная леди не дает интервью. На сегодня вопросов достаточно. Прошу всех немедленно покинуть территорию, или мне придется позвать охрану.
Когда мистер Донжуа вместе со мной переступил порог вестибюля, на горизонте уже оставалось всего несколько человек.
– Что они хотели? – не удержавшись, спросила я его, но он лишь молча улыбнулся, прежде чем добавил следующее:
– Скоро вы все узнаете. Терпение, моя дорогая, терпение.
Протяженные коридоры, уставленные книжными шкафами до самого потолка, простирались чуть ли не во всю длину здания. Между ними находились так называемые дверные порталы, больше похожие на потайные комнаты. Как я поняла позже, библиотека была поделена на два отсека: блок античности и современности. Свернув в сторону второго блока, мы остановились на перепутье двух дорог, одна из которых вела в зал исполнительских искусств, а другая – в служебное помещение, куда мы и направились.
