Текст книги "Осколки грёз"
Автор книги: Кэролайн Невилл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Глава 23. Эмили
Я укуталась сильнее в осеннюю куртку. Ветер уже становился прохладным. Издалека слышался школьный звонок. Он звенел в последний раз для учеников, которые проводили остатки пятничного дня на репетиции. Я шла по бордюру, повторяя свои строки одну за другой. Казалось, что учебного времени мне было слишком мало, чтобы отточить текст выступления до идеала. Наверное, я была слишком строга к себе.
В этот раз я решила дойти до дома длинной дорогой, чтобы как можно дольше побыть наедине с собой. Меня успокаивала природа: ее звуки и пейзаж. Я видела вдохновение во всем. Это было похоже на внутренних бабочек, которые разжигали во мне трепет.
Чем сильнее мы сближались со Стэнли, тем больше строчек я замечала в своем блокноте. Они становились моей рутиной, к которой я постепенно привыкала. Стихотворения пробуждали во мне незнакомые чувства, которые я никогда раньше не испытывала, словно это было истинным отражением моей души.
Я не заметила, как ноги сами привели к «Книжному дому Джуди». К месту, где я была сама собой. Настоящей. Где мой мир соприкасался с моими мечтами.
Второй дом для моего беспокойного сердца.
Я прошла вперед, словно пытаясь вспомнить запах старых потрепанных книг и горькой ванили.
В главном зале сидел мистер Сэлмон. На этот раз на его лице красовался монокль. Владелец книжного магазина был укутан в вязаный свитер и теплые штаны. Шею старика обвивал длинный зеленый шарф в белую полоску. Похоже, что отопление еще не включили.
– Составишь мне компанию? – спросил он, заметив меня в проходе.
– С удовольствием.
Мне нравилась атмосфера, которая витала вокруг этого места и человека. Ее можно было описать одним словом. И это уют.
Мистер Сэлмон радостно побежал в свою небольшую каморку, чтобы поставить чайник. За разговорами он всегда устраивал самое настоящее чаепитие.
Я прошла мимо стеллажей, направляясь в зал. Мокрое от влажности пальто осталось висеть на вешалке у входа вместе с беретом кофейного цвета. На мне осталась одна школьная форма в синюю клетку. Я поправила волосы и села напротив него.
– У меня есть печенье, которое тебе нравится. Я купил его вчера специально для тебя.
– И как вас за это не любить!
Я протянула руки, чтобы обнять старика. От неожиданности он даже слегка расчувствовался.
– Сегодня очень важный для меня день, – произнес мужчина, и я развернулась к календарю возле стены. – Ровно пятьдесят лет назад я познакомился со своей Джуди.
Мистер Сэлмон перевел взгляд на портрет, который висел между книжными полками в центральном зале как напоминание о ней. Девушка с длинными русыми волосами, струящимися по белому сарафану. Глаза яркого янтарного цвета и белоснежная улыбка.
– Ей здесь девятнадцать.
– Она была очень красивой.
Мистер Сэлмон отпил чая и вновь решил рассказать их историю любви.
– Это было в шестидесятых годах. Я собирался поступать в колледж на свои последние деньги. В тот день она стояла у подножия лестницы в компании молодых девчонок. Позже я узнал, что Джуди училась уже на втором курсе на редактора, а я поступал на литературоведа. Впервые мы встретились с ней в библиотеке, – говорил старик, и я вспомнила о нашей со Стэнли встрече. Параллель наших жизней проскользнула перед глазами. – Я полюбил ее с первого взгляда, Эмили. Таких, как она, нет. Я предложил ей съехаться, когда мы были знакомы всего пару недель. Мы вместе строили планы. Книжная лавка была ее мечтой. Я посвятил этой мечте всю свою жизнь и ничуть не жалею об этом. Наверняка она сейчас наблюдает за нами.
Я растрогалась. Каждый раз, когда мужчина рассказывал мне об этом, я плакала.
– Джуди всегда рядом с вами. Я уверена.
– Вот как. «Надо жить, надо любить, надо верить»[24]24
Цитата Льва Толстого из книги «Война и мир».
[Закрыть], – проговорил мистер Сэлмон. – Помни об этом и береги тех, кого считаешь самым близкими людьми.
– Лев Толстой?
– Да, девочка моя. Именно он.
– Когда в мире есть хоть один человек, который верит в тебя и разделяет твои интересы, значит, в тебя верит весь мир, мир, спрятанный внутри этого человека.
Мы просидели так несколько часов. Вскоре мистер Сэлмон поднялся с места, оставив меня одну. Слова мужчины заставили меня на мгновение задуматься.
Я достала из сумки телефон и набрала Стефи сообщение. С началом учебного года мы стали списываться все реже, но ее сообщения были подобны лучику солнца в осенний пасмурный день. Пальцы сместились в низ экрана к клавиатуре.
Стоило мне положить телефон на стол, как он тут же завибрировал.
Пауза, а затем она продолжила писать.
Я улыбнулась.
Казалось, что Стефи уходила от этого разговора. Это было довольно странно.
Я помрачнела, как грозовая туча во время шторма. Она уходила от темы.
Успела отправить я, как телефон тут же зазвонил. В спешке я не разглядела имя на иконке звонка. Связь прерывалась.
– Помоги, – хрипло произнес мужской голос. Я сразу узнала его.
Дрожь побежала по телу.
– Что случилось? – Он молчал. Рев автомобилей отчетливо доносился из динамиков. – Скажи, пожалуйста, что с тобой?
Я ничего не слышала, кроме его учащенного дыхания. Тихие крики смешивались с уличным шумом. Я пыталась докричаться до Стэнли, но он не отвечал, а после и вовсе сбросил звонок.
Экран погас и снова засветился.
– ответила Стефи.
Вкладка с сообщениями закрылась. Дрожащими руками я набрала номер Райана.
– Возьми же трубку! – выругалась я вслух.
После долгих, как мне казалось, гудков он наконец ответил:
– Эмили? Ты чего так поздно звонишь?
– Где Стэнли? – Мой голос становился тревожнее с каждым произнесенным словом.
– Я подвез его час назад домой. А что, собственно, случилось? – спросил он непонимающе.
Если Стэнли не был рядом, то все действительно плохо.
– Он только что набрал меня и, заикаясь, попросил помощи. Я слышала гул машин.
Райан замолчал, а потом строго спросил:
– Стэнли ничего больше не сказал тебе?
– Нет, он…
– Черт! Отправь свои координаты, я заеду за тобой. Быстрее!
Он сбросил звонок. Я тут же ринулась к выходу, накинув пальто. Перед глазами пробегала вся жизнь. Сердце не унималось, оно билось с бешеной скоростью, желая высвободиться, чтобы найти свою родную душу.
Вдалеке показалась машина. Я провела на улице меньше пяти минут.
– Садись! Сейчас же!
Спотыкаясь о свои же ноги, я упала на переднее сиденье рядом с Райаном. Он резко повернул руль, так что я слегка ударилась о переднее верхнее зеркало. Его взгляд бегал через окна, осматривая соседние улицы. Я повторяла за ним, не зная, куда себя деть. Он видел в моих глазах встревоженность.
– Ты знаешь, что с ним могло случиться?
– Паническая атака, – коротко ответил он, не желая продолжать разговор.
Мы проехали порядка пяти километров, но все было бесполезно. Свет фонарей озарял дорогу. Спустя некоторое время нам все же удалось разглядеть чей-то автомобиль на обочине.
– Я нашел его, Эмили! – Райан победно закричал, съезжая вниз по улице. – Машина целая, значит, с ним все должно быть в порядке.
Мы вместе подбежали к нему.
Глаза Стэнли были закрыты, он не шевелился. Я взяла его руку, чтобы нащупать пульс. Сердце билось.
Райан принялся приводить его в чувство, пока я разглядывала обездвиженное и изнуренное тело.
– У меня не получается. Нужно срочно отвезти его в ближайшую больницу. Открой дверь. Я положу его на заднее сиденье.
Слезы подступали к глазам. Я старалась успокоить себя, но мне становилось не по себе.
– Эмили! – Райан перешел на крик, и его голос постепенно возвращал меня в эту реальность, от которой мне так хотелось сейчас убежать. – Садись за руль его машины, немедленно!
Фары мгновенно загорелись. Райан вдавил в пол педаль газа. И я за ним. В порыве страха я смахивала капли со щек. Нам требовалось еще несколько минут, чтобы преодолеть четыре мили.
Время прошло как в бреду. Казалось, что я очнулась только когда мужчина укладывал Стэнли на носилки, чтобы отвезти в ближайшую свободную палату.
Главный врач прошелся прямо по коридору, после чего завернул в нашу сторону. Нам оставалось сидеть в ожидании.
Молчание прервал звонок телефона Райана. Парень был на взводе. Красный значок заполонил весь экран, после чего он погас. Его губа дернулась. Рука машинально потянулась к голове, зарываясь в волосах.
– Все будет хорошо? – потерянно спросила я.
– Да, Эмили.
Вязаный шарф на шее душил меня, я сняла его и убрала в сумку.
Дверь палаты открылась, и мы тут же вскочили с места.
– Он понемногу приходит в сознание, – сказал доктор. – Мы провели необходимые обследования и ничего не выявили. Это были последствия сильного стресса. Но мне нужно убедиться, что в последнее время он не принимал каких-то препаратов, чтобы поставить точный диагноз.
– Антидепрессанты, – сбиваясь с мысли, ответил Райан. – Раньше.
– Можете зайти к нему, а я пока посоветуюсь с коллегами.
Я проскользнула в палату, Стэнли лежал на больничной койке совсем один в огромной палате. Я подошла и села рядом с ним на стул.
– Привет, – прошептала я, поцеловав его в макушку.
Стэнли едва приоткрыл веки, и они тут же закрылись. Он тяжело двигался, пытаясь что-то сказать.
– Тише-тише. Мы рядом.
Он смог прийти в себя только спустя полчаса. Все это время я не отрывала от него взгляда, словно боялась потерять из виду. Моя ладонь лежала на его щеке. Райан стоял около меня, и когда Стэнли окончательно пришел в себя, он сказал:
– Ты напугал нас, парень. Как ты?
– Уже лучше. – Он задвигал онемевшими конечностями, корчась от боли. – Не нужно было этого делать.
Мы с Райаном непонимающе взглянули на него. В его речи прослеживалась неуверенность. Сильные руки тряслись, указывая на слабость.
– Делать что?
– Спасать меня.
– И это вся твоя благодарность? Ты чуть не угробил себя! – Друг был на пределе. Еще немного, и он точно бы сорвался.
– Я не просил вас об этом.
Его слова ударили ножом в спину. Сейчас он выглядел отстраненным и… таким ненастоящим. Грубость сбивала меня с толку, когда я знала, каким он был на самом деле.
– Ты здесь с нами, и все обошлось, – проговорила я, пытаясь немного сбавить напряжение вокруг нас. Я попыталась обнять его, но он вырвался из моих рук.
Я видела, как он наполнялся ненавистью. К самому себе. Несмотря на то что Стэнли был виноват в произошедшем, он обвинял нас с Райаном. Мы стали пешками в его глупой игре. Мне не хотелось задавать лишних вопросов. Но в глубине души я хотела узнать правду, которую он тщательно скрывал от меня.
– Я не вернусь домой. Лучше я останусь здесь, чем еще раз окажусь на том пороге.
– Ты поживешь у меня. Я все сказал, и это не обсуждается.
Райан не держал обиды. Казалось, что колкие фразы друга не задевали его. Он пропускал их мимо себя в пустоту так ловко, словно отбивал летящие стрелы.
Появление доктора заставило нас всех обернуться в его сторону.
– Посттравматическое стрессовое расстройство в чистом его проявлении. Иначе говоря, ПТСР[25]25
ПТСР (Посттравматическое стрессовое расстройство) – тяжелое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющегося события, оказывающего сверхмощное негативное воздействие на психику человека.
[Закрыть].
– Вы не первый, кто говорит мне об этом.
Стэнли не дернулся, лишь стиснул зубы.
– Вы уже знакомы с этим проявлением?
– Да.
– В таком случае вам необходимо полное лечение.
– Я не хочу обсуждать это.
Стэнли поднялся с больничной койки, шатаясь из стороны в сторону. Он пытался убежать. Скрыться от своих проблем.
– Вы не осознаете всю суть последствий, юноша. Вам необходимо больше времени уделять себе и своему здоровью. Если вы не научитесь справляться с этим…
– Мне это ни к чему, – перебил его Стэнли.
– Регулярные панические атаки могут привести к осложнениям для всего организма.
Я чувствовала себя как в бреду. Все голоса смешались в единый шум, я не могла разобрать и большую часть слов, которые окружали меня подобно клетке из острых шипов, обволакивающих меня в своих объятиях. Скелеты в шкафу парня раскрывались, и казалось, что я не была готова принять их. Я была беспомощна. Но я падала в эту бездну, ныряя с головой. Она угнетала меня и смеялась надо мной громко и неистово.
Глава 24. Стэнли
Голова раскалывалась. Мозг отказывался принимать и долю происходящего. Тело ломало, и я проваливался в свою тьму. Я кричал где-то глубоко внутри. Так громко, что сердце разрывалось от этой боли. Словно непроницаемая пелена оградила сознание от сегодняшнего дня.
Вся правда постепенно стала высвобождаться наружу. Этого я боялся больше всего.
Я был нормальным, но расстройство, диагностированное врачом много лет назад, стало моим клеймом, которого я старался избегать.
Эмили не должна была узнать об этом. Я видел в ее глазах отчаяние и тревогу. Единственный свет в моей никчемной жизни теперь запятнан моим прошлым.
Унижение. Вот что я чувствовал. Меня выставили полным идиотом. Теперь мне придется терпеть все эти сочувственные взгляды.
Я на дрожащих ногах попытался подняться с мягкой койки. Всеми оставшимися силами я схватился за поручень. Тошнота подступила к горлу, когда нужно было принять вертикальное положение. Невыносимая слабость не давала возможности нормально передвигаться. Когда я почти добрался до двери, меня снова одолела паника.
В ушах зазвенело с острой силой. Сердце больше не выдерживало такого напора чувств и закололо настолько невыносимо, будто хотело проломить грудную клетку. Я остановился, пытаясь остановить это безумие, но оно не прекращалось.
Доктор подошел ко мне.
– Нужно бороться с тем, что делает вас слабее, а не приглушать эту боль. Иначе вы навсегда останетесь в уязвимом положении, – услышал я.
– Сделайте что-нибудь, – проревел я.
В глазах продолжало темнеть, но образ Эмили пробирался сквозь этот туман. Она плакала, моля о чем-то.
«Доктор, пожалуйста!»
Он протянул руку, не давая ей пройти ко мне. Его лицо излучало злобу. Или мне просто казалось, что каждый в этой комнате ненавидел меня.
– Я не могу помочь тому, кто не хочет принимать эту помощь.
Если бы не это состояние, я точно врезал бы ему. Но я снова сдался.
– Ладно! – сказал я, падая на пол. – Просто объясните, что делать.
Когда преграда между нами была преодолена, доктор все же сделал пару шагов ко мне.
– Смотрите на меня, – приказал он. – Сделайте глубокий вдох и выдох. Еще десять раз. Считайте про себя. Затем наведите свой взгляд на шкаф и постарайтесь перечислить все предметы, которые видите.
Я последовал указаниям врача. Постепенно меня отпускало. Я чувствовал, как приходил в себя. Мысли вставали на прежние места, и в них уже не было места гневу и недоверию.
– Спасибо.
Доктор вытянул из кармана рецепт и несколько памяток.
– Вам нужно много работать над собой. Сейчас есть большой риск, что расстройство может перейти в хроническую форму. Вы слишком долго подавляли его. Я обязан сообщить вашим родителям, что вы в больнице.
– Я сообщу об этом сам. К тому же я уже совершеннолетний.
– В таком случае, если вы чувствуете себя лучше, не смею вас задерживать. И помните о моих словах.
Мы обменялись взглядами. Больничные стены давили на меня. Я провел в них большую часть своего детства, поэтому хотел сбежать отсюда как можно быстрее.
– Я помогу тебе дойти, – сказал Райан, и мы вышли на улицу.
Я прошел к своей машине, и друг тут же остановил меня.
– Пусти. Я чувствую себя намного лучше.
– Нет, – его голос звучал слишком настойчиво. Мне не хотелось спорить, поэтому я просто принял эту ситуацию.
Морозный воздух ударил в лицо. Я вдохнул его полной грудью. Странно, что я не замечал раньше, как он приятно проскальзывает сквозь пальцы под одежду. Я направил ладони к этому потоку ветра. Кожа в мгновение покраснела, но я не почувствовал никакого жжения. Мне было не больно. Боль гнила где-то внутри.
Я опомнился, когда Райан просигналил мне из машины. Когда я направился в его сторону, он остановил меня, указав на Эмили. Девушка дышала на руки и потирала их, пытаясь согреть.
Райан был прав. Я не мог оставить ее одну после всего, что произошло, поэтому немедля подошел к ней.
– Можно поехать с тобой? – неуверенно спросил у нее, когда подошел ближе.
– Давай сядем в твою машину.
Я не мог судить Эмили. Все эти откровения сейчас отдалили нас. Но это была полностью моя вина. Чем больше ты пытаешься что-то скрыть, тем быстрее это выливается наружу. Чертов закон подлости! Эмили подпустила меня ближе, чем кого-либо, и я не хотел пренебрегать ее доверием.
Переулки Уайт-Плейнс мелькали искрами. На улицах была смертельная тишина. Кладбище, скрывающее за собой секреты оставшихся в поле моего зрения прохожих.
Эмили уверенно держалась. Тонкие кисти рук вели руль плавно, без колебаний. Я не отрывал взгляда от этой девушки. В ночном свете она была так прекрасна. Пышные волосы закрывали половину ее лица, но я все же видел те черты, которые до безумия любил в ней.
– Эмили? – Я прервал молчание.
– Да? – Ее голос слегка непривычно задрожал, и она закашляла от волнения.
– Я не силен в разговорах. Не знаю, с чего начать…
– Начни хотя бы с извинений, скажи, что ты придурок. – Ее слова вызвали у меня улыбку, но ни одна линия ее лица не пошевелилась, и я подавил это желание. – Я переживала за тебя. Сначала ты звонишь, умоляя в трубку о помощи, а потом пытаешься уйти без объяснений.
Я не был готов к тому, что эта тема всплывет так быстро. Заготовленной речи не было, хотя стоило подумать об этом.
– Прости меня, – не придумал я ничего лучше. – Я боялся показать тебе такого себя.
Она долго молчала, пока мы не подъехали к дому Райана.
– Я не хочу, чтобы ты притворялся со мной. – Эмили откинулась на спинку сиденья, обняв себя руками.
Я был благодарен ей за то, что она не задавала мне никаких вопросов. Они были ни к чему. Все было слишком сложно. Если она действительно хотела узнать меня настоящего, то я покажу ей это. Надеюсь, что я не разобью ее сердце. Сохраню его в своих руках.
– Я люблю тебя, Эмили. Больше жизни, – проговорил я.
Когда мы остановились около дома Райана, Лилу перелезла через сиденье, чтобы сесть ко мне на колени. Она прижалась ко мне всем телом. Я чувствовал ее тепло даже через ткань одежды. Волна страсти снова глушила мои эмоции, и я повиновался ей. Эмили притянула меня за ворот к своим соленым от слез губам.
– Я тоже люблю тебя.
Она походила на мою мечту среди всего звездного неба. Недосягаема для всех, кроме меня.
Я проснулся почти под утро. Третья ночь у Райана дарила мне надежду на лучшее. Рассвет за окном еще не наступил, но пытался проглядывать сквозь тучи.
Свет лампы светил тускло, но этого освещения вполне хватало, чтобы разглядеть ежедневник на столе. Я держал в руках ручку. Не знаю, зачем я это делал.
Доктор советовал выписывать свои чувства на лист бумаги во время приступов паники, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Я не верил в этот бред. И уж тем более не воспринимал его всерьез.
Но ради Лилу я был готов переступить через свои страхи, чтобы навсегда оставить их позади. Там, где была жизнь до нее.
Я сложил руки и начал вспоминать обрывками вчерашний вечер. Расстройство приобретало новое воплощение, и я понимал, что необходимо действовать.
Тревога настигла меня прямо во время матча по баскетболу. В начале игры все было хорошо. Дерек снова был в нашей команде, и мы вели счет.
В один момент пальцы, впившиеся в мяч, побелели от напряжения. Было страшно, как никогда раньше. Дышать стало невыносимо. Я держался руками за горло, словно кто-то меня душил. Лучше не становилось, скорее наоборот. Игра была в самом разгаре, и я боялся оставить свое место. Я не мог сдать позицию. Когда площадка перевернулась в глазах с ног на голову, мое тело упало на пол. Я ничего не видел. Перед глазами стояла кромешная темнота. Только крики.
Половину третьей и всю четвертую четверть я просидел на скамейке запасных. Мистер Нельсон постоянно интересовался, как я себя чувствую. Я сдержанно отвечал, что все в порядке, но на самом деле я был полон злости. Злости на самого себя, что я такой. Я не умел контролировать свои приступы, и они мешали мне жить. Мешали не чувствовать себя изгоем.
После окончания игры Эмили и Райан подошли ко мне и попытались узнать, что со мной произошло, но я так и не смог ответить им. Все это походило на яркие вспышки, возникающие в самый неожиданный момент.
Я прописывал строчку за строчкой. Не получалось сконцентрироваться на чем-то одном. Было слишком много чувств. Мыслей. Они поглощали меня. Одного листа бумаги для терапии было недостаточно.
Я снова напомнил себе о том, как это выглядело глупо, и, накинув куртку, решил устроить себе утреннюю прогулку.
Уайт-Плейнс встречал меня одиночеством и сыростью после ночи. Покой был рядом, и я направился на его поиски.
Пройдя чуть больше одной мили, я остановился около одного из жилых балконов с живыми лианами, что уже засохли. Я увидел на балконе букет. По бокам он давно отцвел и завял, но в центральной точке оставался живым и ярким.
Я достал тот же лист и перевернул его на другую сторону. Карандаш был всегда под рукой. Скамейка пустовала, и я решил воспользоваться ей.
Потертые стены и силуэты выглядели реалистично. Мне удалось сделать правдоподобные разрезы и потрескивания карандашом, растушевав тени по отмеченному полю.
Но в свою жизнь нельзя было так просто внести яркие краски.
Я вернулся домой, когда почувствовал себя лучше. Но понимал, что все может повториться. Я избегал родителей и любого разговора с ними. Не хотел возвращаться к истокам.
Тогда я стал замечать, что ссор со скандалами становилось все меньше. На этот раз умиротворение не приносило мне удовольствия. Скорее, я был насторожен. Порой я даже ловил галлюцинации, когда с кухни доносился радостный смех. Но не обращал на это внимания, не давая себе ложных надежд.
– Да? – сонным голосом произнес я, рассматривая книжку контактов.
– Стэнли, Нелли уже проснулась?
В голосе отца было непривычное смущение и взволнованность.
– Не знаю. Почему бы тебе самому не узнать об этом?
– Спустись вниз, пожалуйста. Я не хочу будить ее своим звонком. Видимо, когда я уходил, ключи от дома остались в моем кабинете.
Я поднялся с постели и вышел в коридор. Провернув пару раз до щелчка, я открыл дверь и чуть было не навернулся с уступа. Отец стоял с огромным букетом красных роз. Последний раз он делал маме сюрприз лет десять назад. Мне очень хотелось съязвить ему прямо в лицо, но что-то сдерживало меня. Он прошел в комнату, оставив цветы на тумбочке, рядом с кроватью, где сопела мама.
Люди не меняются. Возможно, я просто не верил в эту чушь. Для того, чтобы принять все свои ошибки и встать на путь исправления, потребуются месяцы, годы, но никак не пара дней. Отец не вызывал у меня должного доверия. Мать любила его. Но это походило на жертвенную любовь. Разве это стоит того, чтобы почти каждый день быть в страхе, что любящий человек сможет уйти от тебя, а потом, когда некуда будет идти, – вернуться? Я даже был готов смириться с тем, что она найдет себе нового мужчину, но она всегда выбирала отца. Не было ни одного раза, когда бы она сделала выбор в свою пользу, в пользу счастья. Я не мог повлиять на ее выбор.
Во время завтрака вместо привычных звонков отец предпринимал попытки провести время с семьей. В его речи проскальзывали обычные шутки. Он был другим. Словно его подменили. Превратили в любящего папу, которого мне так не хватало в детстве, когда я действительно нуждался в нем.
Этот человек обнимал маму. Целовал ее в лоб. И улыбался.
Я протер глаза, надеясь, что все происходящее мне снилось или являлось плодом моей больной фантазии. Когда темнота прошла, я снова взглянул вперед.
Картинка вокруг осталась прежней. Я так же сидел за кухонным столом, ковыряясь в тарелке с хлопьями, но в окружении любящих друг друга людей.
Наверное, родители заметили, с каким непониманием я смотрел в их сторону, и сразу переключились на меня. Они не смотрели сквозь, как раньше.
– Ты выглядишь обеспокоенным, Стэнли, – начала мама.
– Мы переживаем за тебя, – следом проговорил отец.
Его слова вызвали во мне смешанные чувства. Он никогда не интересовался моей жизнью, а беспочвенное рвение наверстать упущенное било по моему самообладанию.
– Все в порядке, – слишком сухо выдавил я из себя.
– Не хочешь поделиться тем, что тебя беспокоит? – Его голос больше не звучал грубо и настойчиво. Наоборот, стал приятным на слух, так что на секунду я даже поверил в раскаяние.
Прежде чем уткнуться в тарелку, я задержал взгляд на маме. Она выглядела… Счастливой. Ее глаза были такими глубокими и ранимыми, что я просто боялся сказать что-то не так и нарушить эту идиллию. Я помнил, сколько раз она собирала себя по частям, поэтому сейчас просто боялся отобрать у нее эту мимолетную радость. Сколько бы ей ни причиняли боли, она продолжала сиять рядом с теми, кто этого не заслуживал. И только ради нее я попытался переступить себя, потому что ее счастье было для меня превыше всего.
– Завтра последний и самый важный матч по баскетболу. Честно говоря, я немного волнуюсь, – отчасти соврал я. Мне нужно было найти нейтральную тему для разговора.
Отец удивленно раскрыл глаза. Он даже сбросил звонок, когда ему позвонил один из подчиненных.
– Вы правда в шаге от финала?
– Да. Хоть на что-то же я должен был сгодиться. – Язвительный смешок вырвался, но я вовремя остановился. – Простите.
– Ты не должен извиняться за то, что чувствуешь, – сказал отец. – Я рад, что у тебя получилось сделать это, даже когда меня не было рядом. Ты сильнее меня, Стэнли. Это вселяет в меня надежду, что ты не станешь таким же человеком, как я.
Внезапные откровения выбили меня из колеи. Казалось, что сейчас он выговорился за все те годы молчания, с которыми я справлялся в одиночку. Я ненавидел его каждый день. Каждый день желал, чтобы ему все вернулось. Но когда я поймал его взгляд на себе, то понял, что это он давно все потерял, начиная от семьи и заканчивая самим собой.
После неловкого молчания отец продолжил:
– Я понимаю, что роль отца уже запятнана, но нам с Нелли очень бы хотелось посмотреть на твою игру. Лучше поздно, чем никогда. Правда, дорогая?
– Превосходная идея!
Они вдвоем ждали моего ответа. Не то чтобы я был против. Впервые столкнувшись с такой заботой, я просто не знал, куда себя деть. Может, действительно стоило попытаться сделать шаг навстречу.
– Хорошо, – сдался я.
