Текст книги "Осколки грёз"
Автор книги: Кэролайн Невилл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)
Дереку приходилось не легче, чем остальным. Ванесса вывалила на него многолетний груз, с которым ему пришлось выходить на площадку. Два препятствия сложились в одно, чтобы нанести еще более мощный удар. Он упал, когда понял, что игра обречена на провал, но тут же поднялся, узнав о настоящих чувствах девушки и своем ребенке.
Стэнли. Он постоянно обжигался, разбивался вдребезги и никогда не шел навстречу свету. Загнанный в угол котенок, запутавшийся в построенных стенах вокруг себя, что ограждали его от всех вокруг. В нем было столько боли, которую невозможно было осилить в одиночку. Карты его жизни раскрывались постепенно, но иногда пугали. Я шла за ним в неизвестность, боясь оглядываться назад. Мне хотелось верить, что я смогу ему помочь.
– Думаю, что нам нужно проветриться, – с натянутой, но уже спокойной улыбкой сказала я. – Не будем же мы весь день дома сидеть. Помнишь про свой список, который ты составляла, когда мы были еще детьми?
– О нет…
Подруга демонстративно упала на кровать и прикрыла лоб рукой, притворяясь, что ушла в иной мир.
– Даже не пытайся, хотя бы не сейчас и не при мне, – от услышанного она тут же возмутилась и бросила в меня первую попавшуюся подушку.
Долго уговаривать Мию не пришлось. Через пару минут я уже держала в руках блокнот небольшого размера. В нем были исписаны только первые две страницы.
– Я завела новый. Прошлый напоминал мне… – Подруга не успела закончить, как я начала читать вслух:
– Пункт первый: я очень боюсь высоты, но очень давно хотела побывать на Спейс Нидл. Пункт второй: я давно хотела попробовать себя в роли архитектора.
Лицо подруги разгорелось и покрылось красными пятнами.
– Это так глупо, – заикаясь, ответила Мия, словно была готова спрятать эту вещь как можно дальше.
– Ты никогда не говорила, что тебе нравится что-то проектировать и изучать искусство зданий.
– Я ушла в это дело, когда болезнь стала сильнее бить по моей жизни. Чтение ушло на второй план. Кроме таких моментов, когда мы обсуждали с тобой литературных героев.
– Ты читала ради меня?
Подруга кивнула, и легкая улыбка скользнула по моему лицу.
– Сейчас путешествия навсегда закрыты для меня. Я создаю чертежи по памяти и фотографиям, сделанным во время своих прошлых поездок. Так искусство теряет свой изначальный вид, искажает его проекцию.
– Собирайся, – настойчиво ответила я на ее слова.
– О чем ты?
– Мы поедем в сторону Бродвейской улицы. Я не прощу себе, если ты не исполнишь свою мечту.
– Нет.
– Да, Мия. Ты не в том положении, чтобы сейчас отказываться.
– Нет, черт возьми. У меня проблемы с легкими, как ты представляешь меня на высоте почти двухсот метров? Я же буквально задохнусь на самом верху.
Слова подруги пролетели мимо меня. Не теряя больше ни минуты, я стремительным шагом направилась в сторону кислородного баллона, который облокачивался на диван напротив кровати.
– Мы возьмем его с собой. Я буду присматривать за тобой.
– Серьезно?
Постепенно на ее лице стала появляться улыбка. Как никогда прежде, она казалась мне такой простой и особенной. Все проблемы на ее фоне были мелочью. Все внутри меня вдруг сжалось от одной только мысли о будущем, в котором ее уже могло не быть.
«Это все неправда. Она поправится!» – не унимаясь, повторяла я самой себе.
– Задумалась о том, что предложила безумную идею? – Вопрос Мии вывел меня обратно в реальность.
– Даже не надейся. Мы все равно поедем туда. – Я подмигнула в ответ и продолжила укладывать баллон в сумку. – Я попросила Хизер немного помочь нам. Они как раз вместе с Райаном поедут через центр и довезут нас до башни. Если ты будешь хорошо чувствовать себя, то мы обязательно прогуляемся и зайдем в какое-нибудь местное кафе. Я слышала, у вас очень вкусный кофе.
Тяжело вздохнув, Мия все-таки приняла ситуацию, хотя ее блестящие от счастья глаза говорили совсем о другом. Должно быть, стадия принятия быстро переросла в некую эйфорию.
Хизер приехала ровно к назначенному времени, только на сборы мы потратили больше получаса. Подруга помогала Мие выбрать подходящий наряд. Однако почти сразу же у них возникли разногласия по стилю. Их споры не умолкали ни на минуту. Меня это только забавляло. В конце концов выбор пал на ботинки по колено с толстым каблуком и шнуровкой по всей длине. Мия все же настояла на своем, когда выбрала сапоги «Челси» бежевого цвета. Предпочтения в одежде тоже значительно разделились. Несмотря на выпадающий за окном мокрый снег, я все же решилась надеть розовое вязаное платье. Мия же, наоборот, уже вовсю разглаживала свои любимые клетчатые штаны черного цвета и молочный топ с рукавами. Иногда я задавалась вопросом, как мы вообще смогли найти с ней общий язык. Повезло, что вкусы в еде были одинаковые. Мы обе просто с ума сходили по японской кухне. После выбора одежды Хизер сделала нам обеим макияж. Билеты были забронированы на пять вечера. С самого начала идея отвезти Мию на самую высокую точку в Сиэтле вызывала во мне страх ответственности. Я боялась за ее здоровье, но в тот момент меня больше всего волновало, что подруга упускает интересную для себя часть жизни.
Возле дома нас уже поджидал черный «Шевроле». Тонированное стекло у сиденья водителя поспешно опустилось, и он заметил нас.
– Кажется, вы немного задержались, дамы. Думаю, что нам нужно поторопиться, – взглянул Райан, поправив очки на переносице.
– О боже! – артистично проговорила Хизер и обратилась к парню: – На дворе зима, на кой черт ты надел очки? Только не говори, что они со вчерашней барахолки, я точно помню, как выкладывала их обратно на прилавок.
– Так вот почему они постоянно исчезали из корзины. Я уже стал задумываться о том, что у меня паранойя.
Демонстративно вздохнув, девушка открыла дверь и села на соседнее пассажирское сиденье. От приятного и шутливого разговора уголки губ сами расплылись в непринужденной улыбке. Мия же, прикрыв ладонью рот, пыталась скрыть смех.
Мелодия в наушниках, играющая фоном, изредка позволяла забыться в себе. Случайно в плейлисте промелькнула песня «Vacant Eyes» – Hayd. Некоторые строчки буквально заставляли меня лихорадочно нажимать кнопку паузы, чтобы еще раз внимательно вслушаться в текст. Холодок проходился по коже грубыми покалываниями.
«Я говорю, что я в порядке, но я изо всех сил пытаюсь дышать».
«Я чувствую себя таким потерянным, может ли кто-нибудь прийти и спасти меня?»
«Мне все равно, я просто скучаю по своему другу».
«Мия… – промелькнуло в моих мыслях. – Я должна быть сильной ради нее».
На последней фразе я стиснула зубы. Настроение смешивалось с окружающей обстановкой воедино. Тоска до последнего боролась с надеждой. Серость и изморось давили на последние остатки чего-то разумного. Прохожие укутывались в теплые шарфы, прочно ухватившись за спасающие от ливня зонты. Теперь этот город выглядел уже не таким радужным и неунывающим. Не дожидаясь окончания песни, я тут же вынула наушники и сложила их обратно в футляр. Неважно, что случится потом, сейчас я должна быть счастливой.
Когда мы уже подъезжали к Спейс Нидл, глаза Мии так и разбегались. Ей хотелось запечатлеть ее в виде неподвижных картинок в своем телефоне.
– Надеюсь, ты освободила память, прежде чем ехать сюда, – с нежностью в голосе сказала я рядом сидящей подруге.
Хизер вместе с Райаном высадили нас прямо у подножия башни. Размеры здания поражали.
Рядом с башней находился ботанический сад. Мое внимание привлекли уличные экспонаты. Необычной формы цветы и растения были выставлены, как инсталляции из стекла. Яркие цвета бросались в стекляшки глаз, постепенно сгущая дождливый день. Это было одно из мест в пасмурном и дождливом Сиэтле, где художнику удалось показать буйство красок в своих произведениях. Его вдохновлял этот контраст противоречивости места, в котором он жил и творил.
Неподалеку от меня Мия носилась от одной локации к другой в поиске подходящего ракурса. На шестнадцатый день рождения бабушка подарила ей фотоаппарат «Поляроид», который она наконец-таки решила использовать. Фотокарточки поочередно вылетали из проема с печатью.
Пару минут прокрутив в ладони розоватые билеты с нарисованной башней, мы направились к главному входу.
С каждым шагом напряжение на лице подруги только возрастало.
– Если хочешь, я могу поговорить с администраторами, чтобы кто-то сопроводил.
– Да, спасибо, – слегка успокоившись, выдохнула подруга.
– Тебя пугает неизвестность, – обратилась я к ней. – Знаешь, совсем недавно я поняла, что нужно всегда идти навстречу новому, даже если это не оправдает твоих ожиданий. Бежать сломя голову, спотыкаясь о трудности, намного лучше, чем прятаться в пределах каморки в своей голове.
Моя рука коснулась ее. Я хотела, чтобы Мия чувствовала себя в безопасности рядом со мной прямо сейчас. Холодный пот сменился теплым покалыванием от прикосновения. Робкий и молчаливый кивок проскользнул между мной и подругой. Моя хватка стала только крепче, когда мы вместе переступили порог лифта. Народу практически не было, поэтому вокруг нас пустовали остатки замкнутого пространства. Тревожность маленькими частицами расползалась по моему телу. Обернувшись, я заметила, что подруга сдержанно принялась доставать из кармашка сумки кислородную маску. Давление понижалось с каждой секундой. Уши закладывало, как при взлете самолета, правда не так резко, но все равно неприятно. Прерывистое дыхание подруги отзывалось эхом в моем сознании.
– Все в порядке, – прошипела она, не отрывая от меня глаз.
Двери лифта раскрылись спустя три минуты. Выглядывающие солнечные лучи заставили меня слегка поморщиться от внезапно нахлынувшего света. Когда солнце успело выглянуть из-за туч?
Стеклянные обрамленные стены создавали ощущение невесомости на такой высоте.
– Да ну… – Мия выронила маску из рук, но в самый последний момент я успела подхватить ее. – Бабушка меня точно убьет, если узнает.
– Это все, о чем ты сейчас думаешь? – с усмешкой бросила я ей вслед. – Не отставай.
Я первой миновала белоснежные колонны и кафе «Атмос» перед выходом на смотровую площадку. Дыхание перехватило от окружающей обстановки. Сиэтл был открыт перед нами как на ладони. Весь деловой центр города прорисовывался с высоты птичьего полета. На западе расположился потрясающий вид на залив Саунд-Пьюджет и снежные вершины гор заповедника «Олимпик».
Мия неспешно шла позади меня, всматриваясь в каждую деталь зданий, похожих на один большой макет Сиэтла. Миниатюрный блокнот промелькнул в руках подруги. Отчетливые наброски только разогрели во мне интерес.
– Готовишь чертежи своего нового проекта?
– Все возможно, – пробормотала она на одном дыхании. Ее глаза плавно закрывались. Глоток свежего воздуха вырвался у подруги непрекращающимся приступом кашля. От испуга я мгновенно подорвалась в сторону толпы, но рука девушки успела остановить мой порыв.
– Постой! – тяжело дыша произнесла Мия. – Это с непривычки. Я хорошо чувствую себя, правда.
Вздох облегчения помог мне вновь совладать со своими чувствами. Я взяла подругу под руку, помогая ей приземлиться на ближайшую стеклянную скамейку. От такого количества открытого простора стыла кровь. Однако, глядя на воодушевленность подруги, я поняла, что ее ни капельки не смущали подобные вещи. Щелчки фотоаппарата понемногу терялись в шумном потоке ветра. Выхватив камеру, я подбежала к первой попавшейся паре, с просьбой сфотографировать нас вместе.
«Поляроид» вывел снимок двух счастливых девушек, нашедших друг в друге частичку себя, даже несмотря на разлуку.
Несколько раз оббежав смотровую площадку, мы спустились на этаж ниже, где нас ожидал аттракцион в виде крутящейся панели и падающего пола, в отражении которого снизу виднелся Сиэтл.
Наше маленькое путешествие продолжилось по скромным улочкам города. Отовсюду веяло каким-то приятным теплом. Рядом с Мией все было каким-то иным. Словно я снова пробуждалась ото сна, в котором мы никогда не разлучались. Ощущение уюта убаюкивало мое сердце рядом с ней.
Когда мы гуляли по набережной, наши животы почти одновременно завыли от голода. Нам крайне повезло, что поблизости был ресторан, где, по словам Мии, подавались лучшие блюда японской и китайской кухни.
Внутри играла приятная джазовая музыка, хостес встретила нас у порога ресторана.
– Добрый вечер, рада приветствовать вас. Правильно понимаю, что вам нужен столик на двоих? Тогда пройдемте за мной.
Наш столик располагался прямо у окна напротив небольшого самодельного застроенного оазиса, который разделял здание на две части. Мия рассказывала, что летом это местечко особенно пользовалось популярностью у горожан.
Когда нам принесли еду, подруга взяла палочками один из роллов и запихнула мне его прямо в рот.
Мы много разговаривали. Так, словно пытались наверстать упущенное за годы разлуки. Чувство обиды больше не глушило меня, как в первую встречу. Если бы не поездка в Сиэтл, наверное, мы бы с Мией никогда не увиделись.
– Мне так тебя не хватало, – сказала я подруге.
– Мне тоже. Особенно наших вечеров за чтением книг.
– Вот почему у меня все время было ощущение, что ты рядом. – Я откинулась на спинку стула. – Подумать только. Мы общались все это время.
– Так я могла присматривать за тобой. После отъезда я поняла, насколько мне тяжело справляться одной, поэтому притвориться кем-то другим было на тот момент лучшей идеей.
– Настоящая Мия нравится мне больше. Раньше я знала все о тебе, но сейчас ты изменилась. Ты открываешься мне заново. Это нелегко, понимаю, но я искренне ценю твои шаги мне навстречу.
– Я рада, что ты сейчас со мной.
Она взяла мою ладонь, поглаживая ее. Я прислонилась к ее лбу.
Время близилось к позднему вечеру. Нам пора было возвращаться обратно домой.
– Ваш счет, – с улыбкой на лице произнесла официантка и оставила на столе планшетку.
– Я заплачу, отказы не принимаются! – серьезным тоном сказала я подруге.
Нашу идиллию нарушило уведомление на телефоне.
Стэнли.
Глава 34. Стэнли
Шероховатые от мороза ладони прикоснулись к пылающим от жара щекам. Родные до боли глаза смотрели глубоко в душу, пытаясь выкарабкаться из груды секретов, мешающих моим крыльям вновь заставить меня взлететь.
– Пора рассказать тебе всю правду, Эмили. Я не могу пообещать тебе, что буду предельно открыт, но я сделаю все, что в моих силах.
Слова теряли окончания, губы немели при одном упоминании о прошлом, в котором я погряз. В автомобиле стало совсем невыносимо жарко. Окна потели от работающего нагревателя и моего дыхания, которое то и дело сбивалось. Шарф на шее удушающе давил на сознание. Как же, черт побери, было трудно рассказывать о своих внутренних демонах! Эмили молча наблюдала за мной. Она не проронила ни слова за всю мою исповедь. Я не решался взглянуть на нее. Было как никогда тошно осознавать, во что я втягивал Лилу. Лишь изредка мои мысли сходились на правильности моего решения. Любовь всегда строилась и будет строиться на доверии. Рано или поздно моя двойная игра могла закончиться. В этой девушке я видел свое спасение. Мне пришлось довольно долго подходить к этому разговору, поэтому каждый раз неосознанно оттягивал его. Я присматривался к Эмили, искал в ней то, чего так не хватало мне. Лилу скрывала свои изъяны, прятала крепко под кожу, оставляя после себя послевкусие возвышенных черт. Так я считал. Настолько сошел с ума, что в каждом искал подвох, еще одну сущность, раскрывающуюся постепенно и медленно, разрушающе. Она не была такой, как остальные. Ее тень не прятала за собой вчерашние шипы, связанные оковами прожитые эпизоды. Эмили представляла собой спектр обнаженных чувств: неприкосновенных, чистых. «Обнаженные чувства» – последняя написанная мной картина, вдохновленная неидеальностью отношений. Не бывает ничего совершенно правильного. У каждого на счету есть свои грехи, ворошащие воспоминания. Кроме нее. Я подбирался к ней не спеша, изучая сильные и слабые стороны, но находил только свет, граничащий с безумием. Эмили казалась нетронутым цветком, который нужно было оберегать. Иногда я чувствовал, что внутри она довольно хрупка для этого мира, полного ненависти и лжи, именно поэтому наконец-то решился открыться уже родной Лилу, заслужить ее доверие.
– Я очень сложный человек, Эмили. Мне трудно снова становиться прежним собой, вспоминая лишь обрывки прошлой жизни, где я был настоящим. Я боюсь, что ты сломаешься рядом со мной, но вдали от тебя я ломаюсь сам. Не знаю, как объяснить это.
Легкое касание заставило мое сердце трепетно забиться. В этот раз тишина стремительно поглощала рассудок, отдавая контроль словам, громко щебечущим в моей голове.
– Я люблю тебя таким, какой ты есть, Стэнли.
Разве можно любить человека, вечно скрывающегося за оболочкой тьмы? Почему Эмили все еще со мной после этого дерьма?
– Ты похож на книгу, запечатанную за множествами глав. Каждый раз, когда я пытаюсь дотронуться до твоих страниц, обжигаюсь, но этот огонь не отталкивает меня, лишь сильнее тянет к тебе, – ответила Эмили, будто прочитав мои мысли.
Наши взгляды не успели встретиться, как мягкие пухлые губы девушки коснулись моих. Это был легкий, но в то же время чувственный поцелуй. Ее руки понемногу скользили по моему лицу, оставляя после себя воздушные покалывания. Эмили не торопилась прерывать свою одержимость любовью. Она была так близка ко мне, как никогда раньше. Я чувствовал ее прерывистое дыхание на шее. Еще немного, и я был готов сдаться. В один момент Эмили заметила мою встревоженность.
– Что-то не так?
– Нет, просто я подумал о том, что сейчас неподходящее время, – на взводе ответил я. Неунимающийся прилив страсти только разогрел желание завладеть Лилу.
– Прикоснись ко мне, – прошептала Эмили. В тусклом свете ее глаза сверкали ярче обычного.
Взгляд девушки был невозмутим, а голос звучал настойчиво и серьезно. Мое тело сдвинулось с водительского кресла и направилось в ее сторону. Шея девушки слегка напряглась от малейшего нажатия ладони. Я притянул Эмили ближе к себе, наклонившись, вновь поцеловал ее, крепко, неистово. Пробуждение от тяжкого сна растекалось по венам. До последнего боролся со своими чувствами, боясь подпустить ее совсем близко. Боролся, пока не осознал, что нуждался в ней, как в воздухе. Она была в моих руках. Я сдался.
Движения одно за другим задевали стенки души, стирая прошлые паршивые чувства. Мы открывались друг другу заново, позволяя дотронуться до самых откровенных участков кожи. Всю жизнь я бежал от других людей, самого себя, но в этот раз сменил направление и пересек точку невозврата.
В ушах гудело от горящего влечения.
– Я отвезу нас до отеля, – проговорил я, задыхаясь.
Руки невольно подрагивали, сердце учащалось с каждой секундой, проведенной вместе. Свет ночного Сиэтла воодушевленно ослеплял мой порыв. Управлять автомобилем становилось тяжелее и невыносимее. Лилу время от времени бросала на меня свой томный взгляд, соблазнительно прикусывая нижнюю губу.
Мы вбежали в отель сломя голову. Моя хватка только усиливалась. Пальто Эмили совсем оголило ее длинные ноги, прикрытые платьем несколько пышные бедра.
– Куда мы идем?
– Не задавай лишних вопросов, – строго бросил я в ответ.
– Но…
Резким движением я прислонил девушку к стене, оставляя между нами меньше дюйма. Моя возбужденная плоть соприкасалась с ее.
– Я же попросил тебя не задавать вопросов, Эмили, – произнес с хрипотой в голосе.
Тыльной стороной ладони приподнял подбородок девушки. Ее взволнованное выражение глаз сменилось непринужденной улыбкой. Вишневый аромат волос пьянил и срывал крышу.
Дверь со скрипом пошатнулась от безудержной страсти. Непрекращающиеся поцелуи достигли своего пика. Настороженность Эмили заставила меня на мгновение остановиться.
– Нас переселили сегодня днем. Я остановился здесь с Дереком. Он сказал, что вернется поздно, Ванесса попросила его остаться.
Одобрительный и полный уверенности кивок сопроводил собой сближение двух сердец, ненасытно нуждающихся друг в друге.
Верхняя одежда разлеталась в разные стороны, освобождая длительное желание.
– Постой. Ты уверена, что готова, Лилу? Мы можем остановиться в любой момент.
– Не сейчас. Я не хочу останавливаться, Стэнли, – решительно ответила девушка. Прежняя робость постепенно исчезала.
Эмили выгнулась в спине, когда молния ее платья скользнула вниз. Бережно стянул с нее наряд и отбросил на край комода. Кружевное белье Лилу черного цвета проглядывало сквозь длинные каштановые волосы, что неряшливо рассыпались на плечах и груди. Ее бедра непристойно близко находились с моим пахом. Заметив мое сомнение, она осторожно сократила расстояние между нами и вжалась в меня. Я чувствовал сильную эрекцию в своих джинсах и не в силах был прервать эту идиллию.
Свободной рукой развернул Эмили к себе. Божественные линии ее силуэта заставили мою кровь кипеть в жилах. Не отставая, моя футболка и джинсы полетели следом на пол в свободный угол.
Наши тела встретились. Каждый из нас неспешно упал на кровать. Облокотившись на руки, я навис над такими беспомощными и невинными очертаниями Лилу. Своей Лилу.
Подушечки пальцев, не торопясь, скользили от покрытой мурашками ключицы до бедер. Тихие стоны срывались с губ Эмили. Слушать их было одно удовольствие.
– Прошу, только не сдерживайся, – прошептал в ответ на ее наслаждение.
Мой язык жадно разомкнул ее рот, напористо изучая его. В области боксеров я почувствовал прикосновение. Эмили спустилась ниже пылающего от тепла живота. Неловкие, но твердые скольжения вдоль моего набухшего члена готовы были довести меня до экстаза. Стиснув зубы, я закатил глаза.
Грубым движением схватил ее за запястья и прижал их над подушкой. Руки нагло пробежали по бокам Эмили, потом накрыли грудь. Приспустив край лифа, шероховатые искусанные губы оказались на ее сосках, затвердевших от прилива чувственности. Тяжелый вздох прошелся по комнате.
– Стэнли…
Я вновь нежно притянул ее к себе, обхватывая оголенную спину. Я ласкал обе груди, гладил их по кругу. Эмили дернула бедрами, уперевшись в мою напряженную плоть. Нас разделяла лишь ткань моих боксеров и ее трусиков.
Стойкий запах одеколона развеивал наши горячие от жара тела. Неутолимая жажда вновь вкусить Лилу пленила меня с разрушительной силой. Спустившись чуть ниже, я оставил дорожку из поцелуев от груди до живота, изредка задевая ее нижнее белье. Засунув пальцы под пояс трусиков, я быстро стянул их. Эмили податливо раздвинула ноги. Мой язык проник в ее промежность. Боялся остановиться, прервать волну удовольствия. Постепенно начал вводить два пальца в ее влажное лоно. Эмили вскрикнула от усиливающегося наслаждения, оставляя за собой колкие царапины на спине.
– Я хочу тебя, Стэнли, пожалуйста, – сказала она, еле сдерживаясь.
Не дожидаясь моего ответа, Эмили стянула с меня боксеры, блуждая по мне стыдливым, но увлеченным взглядом.
Не теряя ни минуты больше, я протянул руку к комоду, чтобы достать из кармана презерватив. Обернувшись, заметил, как девушка замешкалась. Осознание ее тревожности пришло внезапно.
– Никого, – непреклонно ответил я. – Никого, кроме тебя, у меня не было. Наверное, это одно из исключений, что продержалось с моим диагнозом психа до сегодняшнего дня.
– А как же Ванесса?
– Мы были не настолько близки с ней. Все время я думал только о тебе, но моя нерешительность только все усложнила.
– Заткнись, – успела сказать Эмили и крепче сжала мои плечи. Горячее дыхание пощекотало мое ухо.
Глаза цвета неба и весны смешались в одну картину, написанную нашими обнаженными чувствами.
– Посмотри на меня, Лилу. Я хочу, чтобы ты запомнила каждое мгновение.
Удерживая взгляд, я вошел внутрь ее разгоряченного тела. Медленными толчками продвигался дюйм за дюймом. Неожиданно издал непривычный для себя звук. Не испытываемые ранее ощущения влажности и тесноты вводили в желанный ступор.
– Боже! – вскрикнула Эмили, двигаясь со мной в такт.
– Как же чертовски приятно тебя чувствовать, – произнес я на последнем дыхании.
Местами я сбивал темп, смягчая боль. Мое тело само знало, что нужно делать. Я сжимал ее бедра, глубоко проталкиваясь внутрь.
Вовлеченные в поцелуй, мы растворялись в этих минутах. Переплетенные между собой пальцы шептали о нежности. Эмили прочнее приткнулась к моей груди, скрестив ноги у меня на спине, когда я стал двигаться быстрее и жестче. Рука сползла к разведенным бедрам, удовлетворяя ее снаружи.
– Тебе нравится?
– Да, только не останавливайся, – задыхаясь ответила Эмили.
Бархатная кожа Лилу покрылась мурашками, становясь грубее.
Глаза метались из стороны в сторону, но ни на секунду не были сомкнутыми. Мы наблюдали за каждым изгибом дрожащих тел. Беспристрастно кисти рук делали зарисовки будущей картины, связывающей нас воедино.
Из последних сил я старался сдержаться, чувствуя приближающийся оргазм девушки. Я не давал ей прервать поцелуй, удерживая силой до тех пор, пока дрожь не охватила ее с головы до ног. Зеленые глаза спрятались в пучине век. Почувствовав расслабление, охватывающее меня внутри, ощутил, что приближаюсь к пику. Все содрогнулось, когда я обессиленно скатился на Эмили. Дыхание прерывисто скакало в поиске упоения. Пылкие объятия смягчали и укутывали, как одеяло.
– Я люблю тебя, Эмили. Всегда буду любить только тебя, – прошептал ей в ключицы.
Мое отражение нашло свой приют в этой юной и цветущей весне, подобной искуплению. Именно тогда я осознал, что никто, кроме Лилу, не способен стать моей музой, спутницей непризнанного художника.
Следующие два месяца прошли для меня как в бреду.
Я завязал с баскетболом. Совсем. Разногласия между парнями постепенно достигли своего предела после последней игры. Чемпионат в Сиэтле поставил жирную точку в моей недокарьере спортсмена. На самом деле я смог спокойно выдохнуть, позволить себе расслабиться, мне действительно не хватало этого в последнее время. Дерек остался в команде в надежде на новые возможности участия в играх хотя бы в пределах Нью-Йорка. Слепой оптимизм, но в любом случае он не забросил дело своей жизни. Его отношения с Ванессой постепенно налаживались. На самом деле, я был искренне этому рад. Они пережили годы разлуки, чтобы понять, насколько сильно нужны друг другу. Их поступки нельзя было назвать правильными, но и осуждать эти действия я не имел права. Ванесса и Дерек строили свою собственную историю с разными крутыми поворотами и просветами.
Я снова начал принимать препараты. Мучительно, болезненно стал пытаться смотреть своему страху в глаза. Первые дни не мог прожить без срывов. Крики и недопонимания с близкими снова стали моей рутиной. Боль не глушила, а только засоряла голову старыми, уже изжитыми проблемами, всплывающими на поверхность, словно подводные камни. Со стороны я мог показаться жалкой пародией на себя, изнеможенным сгустком человеческой оболочки. Я боролся. Боролся ради Эмили, ради нас. В тот вечер пришлось пожертвовать самым дорогим – живописью. Нет, время от времени меня посещало вдохновение, но тут же мгновенно ускользало, подобно птице. В углу комнаты сплошняком хранились сломанные на части кисти, обломки старых деревянных палитр и разорванные на части иллюстрации. Тяга к искусству терпела крушение во время моего эмоционального шторма. В такие моменты одиночество ощущалось куда сильнее. Пробирало на дрожь от всего, что меня окружало. Пару раз я пытался слезть с антидепрессантов, но все время останавливался. Я не оглядывался назад. Это был большой шаг на пути к моему исправлению, возвращению к нормальной жизни.
Забитый график не спеша освобождал некоторые часы. Постепенно я стал чувствовать, что сгораю от скуки между разговорами с самим собой. Раньше у меня попросту не было и свободной минуты, чтобы размышлять о своей никчемности. Сейчас же острота этого ощущения только усугубляла мое положение. В голове мелькала мысль о работе, которая могла принести хотя бы небольшой доход на первое время после окончания школы. Райан помог мне устроиться в одну из мастерских, где я мог подрабатывать по вечерам помощником старого местного художника. Зарплата была небольшой, но день за днем я понимал, что такая отдушина усмиряла мой пыл.
Несмотря на такой исход событий, мое будущее все еще оставалось под вопросом. Однако я точно решил, что уеду в Калифорнию, чего бы мне это ни стоило. Много раз мы с Эмили обсуждали предстоящую разлуку и всегда сходились на том, что я вернусь за ней через год, на ее выпускной. Страх завтрашнего дня овладевал каждым из нас. Наши отношения тоже претерпели своего рода перемены. Непростая дилемма прямоты вызывала смятение. Выбор в пользу «меньшего зла» сказался и на моей Лилу. Порой я мог позволить себе ужасные вещи. Моя искренность переходила все возможные границы дозволенного.
Пока мысли в голове продолжали затмевать разум, с треском на пол полетел очередной осколок от стеклянной полки в гостиной. Новая вспышка гнева возникла внезапно, затуманивая весь разум. Это был не я, а частица моего порождения зла. Муштабель[37]37
Муштабель – это художественное приспособление в виде простой вытянутой палочки с мягкой подушечкой. Он используется для того, чтобы создать опору для рук художника. Живописцы часто прибегают к использованию этого прибора при рисовании маслом, акрилом или акварелью.
[Закрыть] отлетел в сторону с раскатистым грохотом.
«Одно попадание из трех», – радостно гудело в моем сознании.
Воспоминания сменялись картинками, вызывали отвратительную рябь в глазах. Все дерьмо возвращалось на круги своя. Истерический смех отражался эхом от всех стен. Затягивающаяся паранойя маскировала окружающих своей пеленой забвения.
– Стэнли! Посмотри на меня! – долетал до меня чей-то отчаянный крик.
Мое тело сопротивлялось. Пробуждение ото сна стояло за множествами замков. Безжизненный взгляд был направлен сквозь силуэт Эмили, мелькающий ослепительной искрой.
– Ненавижу! – взревел я от душераздирающей пытки.
Художественный инструмент пробил еще одну висевшую рядом полку этажерки. В этот раз фрагменты материи разлетелись во все стороны. Пунцовые капли крови развеяли бледную дымку вокруг. Рассеченное плечо Эмили заставило меня прийти в себя. Она не издала ни единого звука, скромно сдерживая боль от слабых рваных царапин.
– Твою мать! – вырвалось у меня прежде, чем я осознал всю пагубность своих бессознательных выходок.
– Все в порядке, – тихим голосом ответила Эмили.
– В порядке? Я чуть не убил тебя!
– Это просто плечо. Раны на нем заживут, а твои…
Лилу поспешно утихла.
Я бессильно упал возле нее, уткнувшись в трясущиеся согнутые колени девушки. Я злился. Злился на самого себя, что могу причинить вред самому родному человеку.
– Такого больше не повторится, обещаю. Нет, клянусь.
Я не хотел видеть, как Эмили спасает меня, подставляясь под лезвие ножа. Это выводило меня больше всего. Она никогда не давила своими разговорами и вопросами, не поднимала мою тревожность. Ее мелодичный и спокойный голос убаюкивал гнев, нервно вырывающийся на свободу.
