Текст книги "Осколки грёз"

Автор книги: Кэролайн Невилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Стоило мне только выйти в центральную часть здания, как ко мне сразу подбежали мои самые преданные фанаты.

– Отличная игра, Стэнли! – сказала Хизер.

– Моя малышка права. Поздравляю с очередной победой, дружище, – проговорил Райан, убирая руку с талии своей девушки и протягивая мне. – Мы с Хизер зайдем в ближайшее кафе погреться и выпить по чашке кофе, а вы можете присоединиться к нам чуть позже.

Я кивнул, и мы с Эмили остались вдвоем посреди огромного холла.

– Ты отлично справился, – тихо произнесла она, не отрывая от меня взгляда.

– Без тебя я бы не смог. – Эмили покраснела. Я видел, как она робела в моем присутствии. – Так… чем займемся?

Последнюю фразу я смазал своей неуверенностью. Обычно я не вел себя так с девушками. Мне оставалось прикусить губу и накрутить локон на палец.

– Не знаю. Прогуляемся по Нью-Йорку? Или это слишком просто?

– Слишком хорошо, – ответил я и потянулся за ее рукой. – Для первого свидания.

Глава 21. Эмили

Мы шли по маленьким переулкам, последний раз уходящей осени. Вокруг было слишком людно. Казалось, что все проходящие мимо незнакомцы наслаждались последними днями, пытались сохранить их в памяти до следующего года.

Приятный шум листопада и шепот ветра создавали романтичную атмосферу этого вечера. Все это время Стэнли не отпускал мою руку. Его ладонь грела мои заледеневшие пальцы. Шарф и длинное пальто кофейного цвета не доставляли мне столько тепла, сколько слова и прикосновения парня.

Постепенно впереди стало прорисовываться большое здание. От одного его вида захватывало дух. Огромный кремовый корпус с массивными выступающими колоннами по бокам возвышался посреди улицы. Строение занимало бо`льшую часть площади. Высокие стены, скульптуры из камня – все это было частью фасада. Стэнли разделил восторг вместе со мной.

– Метрополитен – один из крупнейших и четвертый по посещаемости художественный музей мира, основанный в 1870 году. Место, наполненное искусством, – процитировал он наизусть, словно готовился выдать эту информацию всю свою жизнь.

– Он впечатляет.

– Каждый человек, связанный узами творчества, мечтает здесь побывать. Стыдно признать, но мне так и не удалось этого сделать.

– Тогда чего же мы ждем?

Стэнли не успел ничего возразить, как я схватила его за руку и повела к дверям музея. Не раздумывая, мы взяли билеты и прошли вперед.

Я оглядывалась по сторонам, бросая свой взор на светлый потолок и панорамные окна. Перед нами раскинулся вид на множество картин, когда мы переступили порог главного помещения. Здание, похожее на лабиринт с невероятным количеством поворотов и изгибов, украшенный шедеврами разных талантливых людей.

– У меня глаза разбегаются. Я никогда не видел ничего подобного. Это похоже на иной мир, полный чего-то более светлого и пронзительного.

– Я тоже это чувствую.

Наши взгляды встретились. Я слышала, как наши сердца стали биться в унисон.

– Как ты смотришь на то, чтобы сразу найти зал с живописью девятнадцатого века? Картины этой эпохи вызывают во мне особое восхищение.

Я кивнула в ответ, и Стэнли тут же подхватил меня на руки. Уголки его губ приподнялись. Сейчас он выглядел счастливым, отчего моя привязанность к нему только крепла.

Мы остановились около картины А. Куинджи «Красный закат». Глядя на нее, я чувствовала умиротворение, нежность и спокойствие. Жизнь – это всегда начало чего-то нового. Солнце на полотне олицетворяло рождение, которое с угасающей красотой постепенно растворялось за горизонтом.

Я прошла через несколько залов, пока Стэнли внимательно изучал детали каждой картины. Я не знала, куда иду, пока ноги сами не остановились у «Террасы в Сент-Адрессе» Клода Моне.

Яркие краски, солнечные оттенки придавали легкость и гармонию этому произведению. Вместе с полосой неба, разделенной на облачную и пустую часть, половину композиции занимала сама терраса, на которой были нарисованы гладиолусы и настурции. Симметрию в пейзаже создавали два флага по две стороны друг от друга.

– Хотел бы я стать таким же великим и талантливым художником, как эти люди. – Стэнли вышел из-за стоящей рядом скульптуры.

– Ты уже талантлив, просто тебе нужно это понять, – произнесла я с улыбкой на лице.

Стэнли улыбнулся в ответ. Я видела, как он открывался мне. Медленно приоткрывал завесу, показывал настоящие чувства. Его холодность исчезала. Он был со мной другим. Таким, каким я не видела его прежде. Сторона, которую он тщательно скрывал от всех. Видеть его счастливым было для меня чем-то новым и искренним. Словно ты вкладываешь частицу своей души в другого человека, и он протягивает тебе руку, вместо того чтобы отстраниться.

Картины мелькали вспышками перед глазами. Каждая из них не походила на предыдущую. Они были совершенно уникальны.

Я смотрела на них, и в груди снова закололо. Творческий порыв просился наружу. Строки сами стали рождаться на ходу с каждой увиденной картиной. Я остановилась у скамейки в одном из больших залов и, достав из сумки блокнот, который всегда носила с собой, принялась складывать строки. Два искусства соединялись в одно, словно мои чувства были для них проводником.

В одно касание

 
Я люблю тебя от и до,
Без причин и всякого повода.
Твое тело – мое панно,
След объятий станет разводами.
 
 
Все черты твоей кроткой души
Я срисую с набросков эскизных.
Краски точно должны решить:
Где любовь, а где просто мысли.
 
 
Мои руки, как кисти небрежные,
Станут явно чертить границы.
Поцелуи пастельно-нежные
Ставят штампы под взмахи ресницами.
 
 
Растечется тепло акварелью,
Оставляя мазками признания.
Я тебя… До безумия, верь мне.
Ты со мною в одно касание.
 

Я пробежалась по тексту. Во всех фразах отражались мои чувства к Стэнли, и они не собирались стихать ни на минуту. Он был для меня источником вдохновения, сложенным в рифмы.

Спустя пару поворотов произведения становились все откровеннее. Обнаженные девушки на полотнах отражали красоту и изящество. Постепенно на картинах появлялись пары.

– Они напоминают нас, не находишь?

Я развернулась, чтобы взглянуть. Похоже, я пропустила эту работу, когда прошла в соседний зал. «Весна» – картина французского художника Пьера Огюста Кота. На ней он изобразил объятия возлюбленных на качелях посреди заброшенного сада. В их взглядах читалась очарованность друг другом. Невинность девушки и непреклонность молодого мужчины вызывали во мне трепет. Юные и до безумия влюбленные. Солнечный свет, падающий на их силуэты, добавлял воодушевления.

Рядом с этой картиной располагалась еще одна работа этого же художника под названием «Буря». На ней были те же герои, но уже повзрослевшие. Пара убегала от дождя, укрываясь верхней юбкой девушки. Ее обеспокоенность разбавляла улыбка парня. Сюжеты картин в чем-то похожи. Та же грация, та же воздушность не только в обстановке вокруг влюбленных, но и в самих написанных художником образах.

Мы долго ходили по галерее, успев побывать во множестве залов разных временных эпох. Эстетическое наслаждение переполняло нас. Стэнли не хотел уходить. Здесь была его мечта, и он хотел задержаться рядом с ней еще хоть на пару минут.

– Представь, что через несколько лет твои картины станут таким же ценным достоянием и будут висеть в самых престижных музеях современности, – сказала я, когда мы спустились к выходу из Метрополитена.

– Мне не нужна известность, Эмили. – Стэнли в последний раз взглянул на вывеску и картины, выглядывающие мельком из окон, после чего продолжил: – Если тебя не будет рядом.

Я уставилась на него. Мы молчали, откровение ждало своего часа. Мгновенье остановилось, чтобы разряды электричества между нами немного утихли.

Тишину и искренность момента разрушило оповещение моего телефона. Подруга оставила мне три голосовых сообщения на автоответчик, пока мы со Стэнли собирались начать откровенный разговор.

– Райан и Хизер будут ждать нас в парке «Хай-Лайн». Правда, нам нужно было встретиться с ними еще полчаса назад. – Я смущенно потерла шею. Мы оба сгорали от неловкости.

– Я знаю это место. Оно здесь неподалеку. Прошу. – Стэнли протянул мне руку. Его губы дернулись, словно он хотел что-то сказать, но тут же остановился.

Мы направились в сторону Десятой авеню Манхэттена. Парк сочетал настроение индустриального прошлого с нотками современной архитектуры. Раньше здесь была железная дорога-эстакада, из которой сделали городской оазис для местных жителей и туристов. Здесь собирались любители неспешных прогулок и отдыха в шезлонгах под лучами солнца. Постоянная смена художественных инсталляций, продуманный ландшафтный дизайн и потрясающие виды на районы Нью-Йорка захватывали дух. Уютные уголки для пикника все еще были открыты, несмотря на позднюю осень. В вечернее время несколько десятков фонарей освещали этот мост со всех сторон. Деревья, растущие по бокам дороги, добавляли этому месту таинственности.

Некоторое время мы наслаждались этой атмосферой. Вдруг Стэнли резко остановился около стеклянного ограждения, открывающего вид на амфитеатр. Он нервничал, поправлял ворот своей рубашки. Ветер развевал его волосы, которые при свете фонарей выглядели намного ярче. Стэнли подошел ближе.

– Художник никто без своей Музы. – Он смотрел в мои глаза, продолжая тот разговор, от которого мы так глупо убежали. – До нашего знакомства я был никем. Чувства к тебе пробудили во мне вдохновение, которое так долго скиталось в поисках нужного человека. Я долго пытался понять, почему именно ты та девушка, которая смогла подобраться ко мне настолько близко. Никто и никогда не переступал эту черту. Ты дотронулась до моего сердца, и я потерял весь контроль. С самой первой нашей встречи тебе удалось завладеть всем мной. Картина о звездах стала моим переломным моментом и осознанием, что в стенах твоей души, Эмили, живет частица надежды, которая давно угасла во мне. Ты возвращаешь свет, который давно потух во мне. Невыносимо быть вдали от тебя.

Стэнли коснулся пряди волос и нежно провел линию по моему горящему лицу. Сердце бешено заколотилось. Казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я пылала. Пылала от предвкушения того, что могло случиться. Он осторожно прижался кончиком своего носа к моей щеке. Его прикосновения оставляли следы любви на моей коже. Я удивленно ахнула. Он снимал с меня остатки напряжения, оставляя послевкусие облегчения.

– Стэнли… – пыталась произнести я, боясь потеряться в этом омуте с головой. Тяжелое дыхание парня грело во мне желание стать ближе.

– Скажи, что хочешь этого, Эмили, – шепнул он возле мочки моего уха.

Его голос был настойчивым, а руки до неприличия обжигающими. Речь непривычно ломалась. Он собирал по частям самообладание. Внизу живота чувствовалось приятное покалывание, разрастающееся по всему телу.

Забываясь в этом приятном искушении, я со стоном кивнула в ответ.

– Так не пойдет, Лилу. – Стэнли бесстыдно спустился к моей шее, и один легкий поцелуй за другим начали преодолевать черту между нами, выводить наши отношения на новый уровень. Он не решался коснуться моих губ. Ему нужно было мое признание. Ожидание медленно убивало меня. Я хотела быть его.

– Поцелуй меня, – сорвалось с моих губ.

Каждый наш вдох становился напряженным и быстрым. Его глаза небесного цвета в тот момент горели огоньком страсти. Мы были одержимы друг другом.

Невыносимые сантиметры между нами вдруг перестали быть преградой. Он зарылся в мои волосы, притягивая к себе. Осторожность постепенно перерастала в уверенность. Стэнли наклонился вперед и поцеловал меня. Ноги стали ватными от такого наслаждения, и я ухватилась за его плечи. Его мягкий язык скользнул в мой приоткрытый рот. От Стэнли пахло корицей, и эти нотки заполняли все пространство вокруг. Он крепче обнял меня. Я отвечала на каждое его движение, не в силах остановиться, чтобы прервать этот момент. Я вдыхала с его губ каждый глоток воздуха, поддаваясь этому влечению. Вздохи один за другим вызывали внутри каждого из нас пожар. Мы хватались за поцелуй так, будто он был последним в нашей жизни. Стэнли не сторонился меня. Сейчас я чувствовала, как близко он подпустил меня к себе. Он покусывал мои губы, разбавляя нежность страстью. Нужда в нем стала невыносимее и сильнее. Я потеряла счет времени. Когда наши движения постепенно начали сбивать темп, Стэнли неторопливо остановился. Его рука дотронулась до моих плеч, и он, склонив голову, прижался к моему лицу. Все поцелуи, про которые писали в книгах, не смогли полностью передать этот чувственный порыв, который я испытала впервые за свои семнадцать лет. Он был первым, кто смог дотронуться до меня.

Я все еще держалась за него, боясь отпустить после желанного момента, связывающего нас. Он стоял, тяжело дыша. Кончиками пальцев он провел по моим губам, которые только что целовал.

– Разве это все правильно? – Я прервала это молчание. Мои руки застыли на его шее, пробираясь к его лицу, усыпанному множеством веснушек.

– Искусство стало нашей связующей нитью, Эмили. А оно никогда не ошибается.

Он снова потянулся ко мне, чтобы сорвать очередной поцелуй, посвященный рождению двух душ, обретших покой во вдохновении. Медленный. Робкий. Искренний.

– Я путаюсь в своих чувствах, когда ты рядом. Мое сердце… – Я пыталась собраться с мыслями. – Оно словно принадлежит тебе, каждый раз ощущая присутствие творческого откровения.

– Мы продолжение друг друга. Две частицы одного целого.

Глава 22. Стэнли

Я наблюдал за ее пухлыми губами, которые так сладостно произносили мое имя. Приятная и греющая сердце мелодия. Я больше не мог ждать, смотреть, как она ускользает от меня. Эмили была моей, и я должен был показать ей это.

Без раздумий я прильнул к ней. Она со стоном прижалась ко мне. Ее тело откликалось на зов. Она была такой вкусной и нежной. Я углубил поцелуй, желая большего.

Целовать Лилу было подобно глотку воздуха после того, как разучился дышать. Ее дыхание приводило меня в чувство. Пробуждало от глубокого сна.

Мой язык скользнул по ее языку. Эмили ответила мне без промедления. Они переплетались друг с другом. Я оставлял нежные укусы на ее губах.

Наши движения становились все грубее, напористее. Я хотел чувствовать ее всю. Каждый вздох, прикосновение.

Ветер поднимал ее волосы. Я осторожно разгладил их, чтобы они не запутались. Мои руки скользили по ее лицу, спускались по спине ниже. Ее невинность раскрывалась на глазах. Скованность приобретала иную форму, более решительную. Эмили касалась моей кожи своими мягкими теплыми ладонями. Но на этот раз она обхватила мою шею, слегка надавливая.

Мое воображение тлело от этих мыслей, я стал для нее ближе, чем мог даже мечтать.

– Боже, Эмили, – выдохнул я еле слышно. – Я так люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она мне прямо в губы.

В каждом жесте я чувствовал, как мы нуждались друг в друге. Наши тела напрягались под этим приятным гнетом. Я не хотел прерывать это мгновение, жаждал остаться в нем до последнего.

Наконец я сбросил темп, одарив ее своим последним поцелуем. Разгоряченный пыл не унимался. Мы стояли, тяжело дыша. Мне хотелось касаться ее каштановых длинных волос, но все же я оставил руки в ладонях девушки и прижался к ней лбом.

– Идеально, – сказал я, прерывая тишину.

– Идеально, – повторила за мной Эмили и снова потянулась за поцелуем.

В голове эхом отражались обрывки нашей мимолетной близости. Мы не торопили события, а отдавались чувству без остатка своими обнаженными душами, которые не боялись раскрыть. Между нами никогда не могло быть чего-то меньше. Я бы не смог на это согласиться. Эмили раскрывала во мне что-то важное и необходимое для моего существования. Но я боялся, что после того, как оно доберется до самого сердца, будет уже слишком поздно.

Вернувшись домой, я узнал, что нахожусь на грани отчисления. Из-за постоянных тренировок у меня не оставалось времени на домашние задания. Даже отсутствие сна не добавляло пары лишних часов для того, чтобы выучить десятки параграфов.

«Стэнли Фриджерс, пройдите в кабинет директора», – произнес громкоговоритель.

Стоило только переступить порог школы, как сразу ко мне стали липнуть неприятности. Будильник, как назло, не прозвенел именно сегодня, и я снова опоздал. Мое появление в школе было редким явлением. Мне нужно было сделать выбор между учебой и спортом, и я его сделал. С тех пор учителя потеряли мое доверие, а я медленными шагами шел по воображаемой лестнице вверх.

Я подошел к двери и дважды неуверенно постучал.

– Войдите, – послышалось из-за двери. Мужской баритон был слишком рассерженным. Наверняка я попаду под горячую руку.

Я прошел вперед, опустив голову, и упал на стул возле письменного стола напротив мужчины.

– Ну, Стэнли? – Мистер Коллинз изогнул бровь, откидываясь на спинку своего кресла. Его рука потянулась к вороту, чтобы ослабить ткань около шеи. – Ты понимаешь, зачем я вызвал тебя?

– Могу предполагать, что из-за моей успеваемости.

– К сожалению, вы пропустили приставку «не-», – он огрызнулся, но оставался спокойным. – Я не имею привычку поощрять учеников, которые в последний год пропускают занятия по подготовке к экзаменам.

Я встретился с ним взглядом. Он не моргал, испепеляя меня. Это был наш с ним первый разговор за все время моего обучения.

– Разве в регламенте школы не прописано, что ученикам, участвующим в баскетбольных матчах, могут быть снижены требования? Это не походит на привилегии, от них остается одно название.

– Спорт – это внеклассное занятие. Оно никак не пересекается с учебным расписанием и ни в коем случае не должно негативно сказываться на оценках. Сейчас не время, чтобы сдавать назад. Вы должны думать о предстоящих экзаменах. До выпуска осталось не так много, как вы думаете, мистер Фриджерс.

Его слова не укладывались в голове. Я играл за честь школы, чтобы повысить ее рейтинг, а выход в финал мог финансово обеспечить мои нужды для поступления.

Директор продолжал читать нотации о том, что необходимо поддерживать свой средний балл на высоком уровне. Я понимал это и без его рассказов.

– С меня хватит! – сказал я, поднимаясь.

Я вышел и закрыл дверь, не услышав, какие еще жизненные нравоучения мне стоило узнать. Я стремился как можно скорее покончить со всеми проблемами, но они словно не хотели меня отпускать.

Пару дней назад отец снова объявился. Он вернулся домой как ни в чем не бывало, и мама приняла его. Я не мог осуждать ее поступки, но они были слишком необдуманными. Разрушающими. Отец пренебрегал преданностью этой женщины, не ставя ее ни во что. Люди не меняются. Теперь я точно был в этом уверен.

Коридоры уже были пусты. Я оставил вещи в шкафчике и вышел на улицу к парковке, где меня уже ждал Райан в своем «Ниссане». Он много говорил, а я был слишком погружен в свои мысли, поэтому его слова пролетали мимо меня.

– Ты здесь, парень? – не вытерпел Райан.

– Да, – сдержанно ответил ему я.

– Ты сам не свой. Это из-за отца?

– Он портит нам с матерью жизнь, и это выводит меня из себя.

– Не хочешь поговорить об этом? Тебе нужно отпустить уже эту ситуацию.

– Я часть этого дерьма, Райан. И это не прекратится, пока у меня ничего нет за душой. Мы так все устали от этого. Просто мучаем друг друга.

Я ненавидел все эти передряги с родителями. Взрослые всегда думают только о себе. Какой человек в здравом уме будет ссориться на глазах у ребенка, а потом искать причину того, что он отстраняется от вас? Отношения можно выстроить без криков, если вы любите друг друга. В конце концов, Бог придумал для человека слова, с помощью которых можно решить любые проблемы. Но в нашей семье не было места спокойному разговору.

Раньше чувство обиды было настолько сильным, что я жаждал мести. Придумывал в голове сценарии, как расплачусь с ними за то детство, которое сломало меня и сделало таким, каким я не хотел быть. Они не видели той боли, наедине с которой я проводил время.

Это не проходит бесследно. Воспоминания отпечатываются, становясь комом посреди горла. Но время затуманивает разум, смягчая их. Когда ты начинаешь это осознавать, то по-настоящему взрослеешь. Наша слабость не в прощении, а в возмездии. Желание мести делает нас похожими на тех, кто когда-то был причиной этих пыток. Если ты вступаешь на эту дорожку, то выхода из нее нет. Жизнь превращается в замкнутый круг, из которого ты вряд ли сможешь выбраться.

Я должен был оборвать эту бесконечную петлю. Быть первым, кто покончит с этим раз и навсегда.

Всю дорогу до больницы я провел с потоком своих нескончаемых мыслей, раскладывая их по полочкам, чтобы разгрузиться.

В палате пахло спиртом и лекарствами. Дерек разговаривал с кем-то по телефону, но при виде нас тут же оборвал связь со своим собеседником.

– Как ты себя чувствуешь? – Райан подошел к Дереку, отбив кулак.

– Лучше, чем Деррик Роуз после травмы[23]23
  Деррик Роуз – американский профессиональный баскетболист, выступающий за команду НБА «Мемфис Гриззлис».


[Закрыть].

– Похоже, твой юмор во время лечения только ухудшился. – Я толкнул его в плечо, и он ухмыльнулся.

– Прости за прошлую встречу. Я был не в себе.

– Мне стоит подумать над твоим поведением.

– Только не в моем присутствии, ребята, – не вытерпел Райан, и мы с Дереком засмеялись.

На мгновение в воздухе повисла тишина. Теперь она не казалась такой настороженной, скорее приятной.

– Как вы там без меня справлялись? Наверное, все матчи слили, – сказал Дерек, пытаясь самоутвердиться.

– Больше, чем планировали. Мистер Нельсон ничего не говорил тебе? – ответил я.

– Он навещал меня перед вами. И – да, я следил за вашими играми. Техника стала хромать. На следующей неделе я покажу вам, как нужно играть.

– Тебе еще много предстоит наверстать, чтобы вернуть былую форму. – Дерек скинул меня с кушетки.

– Пошел ты.

Мы больше не возвращались к той ситуации. Тяжелый груз на плечах постепенно испарялся.

Райан вышел первым. И в тот момент, когда я последовал за ним, Дерек остановил меня:

– Мне правда очень жаль, Стэн, что я так поступил.

– Надеюсь, между нами больше не возникнет никаких недопониманий, – ответил я ему без доли обиды.

– А как же Ванесса?

– Это был ее выбор, Дерек. Я не могу оправдать его или понять. Но если она сделает тебя счастливым, я буду только рад.

– Спасибо.

– Сначала я думал, что не переживу это и моя жизнь полетит к чертям, но все постепенно встает на свои места. После потери всегда наступает просвет. Помни об этом, – Дерек внимательно слушал и смотрел на меня, пока я не начал выходить из палаты. – Поправляйся.

Я остановился около дома. Крики, которые доносились из него, глушили даже шум машин на улице. Они не били по ушам, скорее наоборот – были навязчивой песней, засевшей у меня в голове. Я настолько привык к ним, что ставшее безумие было для меня обыденностью.

Я застыл в гостиной. Как я понял, отец решил уехать, перед его ногами лежал полупустой чемодан, в который он складывал вещи. Мама упала на колени, умоляя его остаться.

– Какого черта здесь происходит? – Я попытался перекричать их вопли, и родители посмотрели в мою сторону.

– Я так больше не могу! Твоя мать действует мне на нервы. С ней просто невозможно находиться!

– Пожалуйста, не говори так, Деванс. Ты же знаешь, как дорог мне!

– Не смей так говорить про нее!

Я подошел к нему, тыча в его грудь и прикрывая маму своей спиной. Мать попыталась вырваться вперед к нему, но я не позволил. Ее всхлипы резали слух, но я не шевелился.

– Вы оба невыносимы!

Отец принялся дальше сбрасывать скомканную одежду, не обращая на нас с мамой внимания.

– Ты издеваешься? Хоть раз в жизни ты можешь нормально обсудить все проблемы или просто исчезнуть из нашей жизни! Зачем ты бежишь, а потом снова возвращаешься туда, где тебе нет места? – Этот день измотал меня настолько, что я просто не смог вовремя остановиться и высказал все, что думал.

Мужчина вздрогнул. Похоже, что он не ожидал такого презрения с моей стороны.

Не дожидаясь очередного продолжения, я проскользнул мимо этих двоих. Я нашел глазами свой «Форд» и ринулся к нему. Жжение в груди нарастало. Сердцебиение учащалось.

«Спокойствие, Стэн. Просто дыши. Вдох. Выдох», – твердил мой рассудок.

От волнения кровь закипела в жилах, я чувствовал, как она переливалась по всему телу. Мне нужен был глоток воздуха, но легкие никак не могли позволить мне его сделать. Жуткий страх продолжал сковывать движения.

Я в бессознательном состоянии нащупал телефон в заднем кармане джинсов и набрал первый попавшийся номер.

– Алло? – прозвучало на другой стороне провода.

Этот голос. Он обволакивал меня с ног до головы. Я отдаленно помнил его. Такой яркий и мелодичный. Но сейчас он был очень взволнован.

– Помоги, – едва выговорил я, стиснув зубы.

Пелена перед глазами размазывала картину. Мысли в голове становились громче. Я хотел кричать вместе с ними, но не мог.

Из окна автомобиля показались две фигуры. Они бежали ко мне. Страх бил по коже.

– Вылезай из машины! Тебе нельзя в таком состоянии садиться за руль!

Рука машинально коснулась ключа зажигания, чтобы повернуть его несколько раз. Звуки двигателя смешались с остальными. Я выехал с обочины, не оглядываясь назад.

В глазах мелькали искры, а тело становилось ватным, словно его парализовало. Я ухватился одной рукой за волосы, чтобы унять боль, но стало только хуже.

– Стэнли? Что с тобой?

Я снова слышал ее голос. Телефон не унимался. Похоже, что я забыл отключить его, отбросив на заднее сиденье.

Я не останавливался. Дорога вела меня вперед с бешеной скоростью. Нужно было давить на газ, чтобы быть от этого места как можно дальше. Паника не унималась, а стрелка на спидометре все быстрее отклонялась вправо.

Отчаяние накрывало меня своим одеялом, и я не мог выпутаться из его объятия. Что-то внутри меня просило остановиться, избежать последствий, но я просто не мог. Не мог перебороть себя и свой страх.

В один момент тело пробило на дрожь, и рука, дернувшись, свернула с дороги.

Это было последним, что я помнил.