Текст книги "Осколки грёз"
Автор книги: Кэролайн Невилл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
– Боже, как хорошо.
Я придерживал ее ноги, чтобы доставить как можно больше удовольствия.
Я лизал чувствительную плоть Эмили. Она содрогалась, а я продолжал проникать своим языком. Ее руки искали опору, чтобы не упасть. Она откинула голову назад, и я сильнее вжался губами, вложив все свое стремление в нашу страсть. Я подводил ее к концу пропасти, на краю которой еще ждал фейерверк эмоций.
В один момент Эмили положила руки мне на волосы и сильнее притянула к себе. Я почувствовал, что ее пульс громыхал, когда она обмякла от прикосновений моих губ. Чувствуя, как тело доходит до того самого пика, она закрыла свой рот рукой, чтобы подавить громкий протяжный стон, опасаясь, что нас смогут услышать. Ее бедра отдавали легкой дрожью. Эмили еще пару минут пыталась отдышаться и отойти от той краски, что покрыло ее милое лицо.
Мы молча смотрели друг на друга, словно пытаясь насладиться друг другом еще мгновение, пока крики Райана снизу не прервали нашу идиллию.
Эмили подошла к зеркалу, чтобы расчесать свои спутавшиеся волосы. Я подошел к ней и приобнял сзади.
– Ты невероятная, Эмили. Невероятная и только моя.
Она смущенно взглянула в отражение, где на нас смотрели наши копии. Они выглядели счастливыми друг с другом.
Мы спустились вниз по ступеням. Хизер тут же подбежала к подруге.
– Эй, чем это вы там так долго занимались, что не могли расслышать нас?
Раскрасневшееся лицо Эмили говорило само за себя, но я постарался сменить тему:
– Так что за план?
– Пока не поздно, нам стоит сходить до того места в Массачусетсе. Я рассказывал тебе о нем.
Я оглянулся вокруг.
– Что насчет Дерека и Ванессы?
– Пока вы были наверху, эти двое устроили самый настоящий скандал на заднем дворе. Мы не хотели вмешиваться, поэтому просто сидели в гостиной. Когда они зашли в дом, то ничего не сказали, кроме того, что им срочно нужно уехать.
Разговоры сменила тишина, когда мы вышли на улицу.
Зимний Бостон вечером светился миллионами разноцветных огней. К Рождеству почти все переулки украшали гирляндами и статуями изо льда. Улицы в преддверии праздника были переполнены людьми. Многие из них направлялись в сторону рынка Куинси[30]30
Рынок Куинси – историческое здание недалеко от Фанел-холла в центре Бостона.
[Закрыть], чтобы побывать на освещении елки. В этом году она была намного больше, чем в прошлом. Игрушки словно серпантин свисали с нее.
Каждый второй дом был увешан еловыми венками с колокольчиками. Фонарные столбы обвивали красные ленты, а на различных фигурах из стали, которыми украшали улицы Бостона, надевали забавные зимние шапки в виде снеговиков. Нам удалось даже прогуляться под аркой из синих гирлянд протяженностью в несколько десятков метров. Окна торговых центров мигали разноцветными огнями. Мы даже успели застать парад переодетых Санта-Клаусов, разъезжающих по центральным улицам на санях.
Мы шли с Эмили рядом, держась за руки, как пара влюбленных подростков. Райан с Хизер повторяли за нами, передразнивая каждое движение.
Когда мы дошли до портового района у побережья южной части Бостона, то заметили неподалеку площадку с развлечениями. Мы немного опоздали с временем посещения. Летом здесь устраивали концерты с живой музыкой, турниры по шахматам, посиделки у костра. Сейчас же, в это время года, здесь стоял огромный ледяной лабиринт около инсталляций двадцати гигантских качелей в виде колец. Каждые из них менялись от белого цвета до синего и фиолетового. Внутри их были встроены светодиодные лампы, которые при малейшем движении начинали либо светиться ярче, либо становиться темнее.
Мы заняли четыре места подряд. В округе было много народа, словно сочельник был уже сегодня. Из колонок доносились рождественские хиты.
Эмили подбежала к самому большому сугробу, чтобы слепить снежок. Я уклонился от ее броска, и пока она искала ограждение, чтобы спрятаться, я застал ее врасплох.
Нашу идиллию прервал щелчок телефона. Райан решил незаметно нас сфотографировать, но у него включилась вспышка.
Глава 27. Эмили
С самого утра в школе витала атмосфера приближающегося праздника. В коридорах висели надписи «Счастливого Рождества!», кабинеты украшали снежинками и гирляндами, а в самом сердце школы, где все повороты вели к просторному залу, стояла большая елка. Ученики толпились в разных уголках здания перед стендами с афишами концерта, постановка которого была назначена на вечер. В этом году Рождество выпадало на воскресенье, поэтому концерт должен был состояться сегодня, в пятницу.
Присутствие Лиама на репетициях напрягало. Его нахальная улыбка действовала на нервы. Наверняка он ждал, пока я сдамся. Все это походило на игру, в которой кто-то один должен был выйти победителем. Появление двух актеров на одной сцене всегда ведет к чьему-то поражению.
Я видела, как Лиам пытался выделиться каждый раз, когда мы прогоняли нашу поэму на сцене. Он не выносил моего нахождения рядом с ним и тем более моего успеха.
Оглядываясь по сторонам, я заметила, что Лиам до сих пор не пришел. Его место пустовало четвертый урок. Надеюсь, он не собирался оставить меня одну на сцене с позорным провалом. Пока в голове крутились разные исходы событий, парень все же переступил порог кабинета. Его взгляд был полон спокойствия, и только притупленное выражение лица посылало мне сигналы тревожности.
Лиам прошел между рядами. Наши взгляды пересеклись. Уголки его губ застыли в недружелюбном положении. Он остановился около меня и, опершись о парту, прошептал:
– Готовься к поражению, детка.
От его слов по телу прошел холодок. Я посмотрела на него с непониманием, пытаясь поймать его взгляд, чтобы найти в нем хоть какие-то ответы. Но на этот раз мы поменялись местами, и Лиам старательно стал избегать зрительного контакта. Я почувствовала себя загнанной в угол.
Остатки урока я провела в своих мыслях, и даже когда прозвенел звонок, не заметила его. Я опомнилась и вскочила со стула только после того, как школьный громкоговоритель напомнил мне о приближающемся выступлении. Времени на подготовку оставалось все меньше. Чем ближе становилась премьера, тем сильнее я утопала в своей неуверенности.
Возле театрального зала уже собралась труппа. Все они стояли со сценариями в руках. Фразы пьесы доносились со всех сторон. Обрывками я вспоминала свою роль.
В самый последний момент миссис Далия решила выделить нам с Лиамом отдельный номер для постановки. После окончания мюзикла ребята из музыкальной группы должны были наигрывать легкую мелодию, под которую мы могли прочесть поэму. Меня успокаивало, что в номер включили музыку. Она могла привести меня в чувство.
Все смешивалось в голове, когда я читала про себя заученные строки. Я сделала пару глубоких вдохов, чтобы усмирить свой пыл.
Когда художественные руководители собрались вместе с нами, чтобы впустить нас последний раз прогнать весь сценарий, я направилась в гримерную переодеваться. Мы долго пытались подобрать мне наряд на выступление, но когда я увидела в шкафу белое винтажное платье, то без раздумий выбрала его. Платье было с полупрозрачными широкими рукавами, с перевязанной лентой спереди и вышитыми кружевными рисунками у подола. Я собрала волосы в низкий пучок, выпустив несколько прядей у лица, придавая прическе воздушности. Туфли помогла подобрать Хизер из своего гардероба. Они были на небольшой шпильке.
Пока остальные прогоняли свои роли, я выбежала в коридор, чтобы найти подругу, но случайно столкнулась со Стэнли. Он стоял передо мной в черном классическом костюме. Неаккуратный узел на галстуке слегка выделялся из строгого вида. Я подошла ближе, чтобы поправить его.
– Тебе идет, – сказала я, прикусив нижнюю губу.
– Это только ради тебя. Обычно я не ношу такую одежду.
Стэнли притянул меня к себе. Сейчас, как никогда раньше, я нуждалась в его объятиях. Сердце постепенно замедляло свой бешеный ритм.
Через плечо парня я заметила, как к нам приближался Лиам. Я крепче вжалась в Стэнли. С ним я чувствовала себя в безопасности, но от одной мысли, что на сцене я буду один на один с Лиамом, мне было не по себе.
– Поторопись, если не хочешь неприятностей, – обратился Лиам ко мне.
– Кажется, неприятности сейчас окажутся на твоем светлом пиджаке.
Стэнли отпустил меня и уже приготовился замахнуться на него, но я встала между парнями.
– Не нужно.
Я ощущала себя между двух огней. Стоило мне искоса посмотреть на Лиама, как я начинала задаваться одними и теми же вопросами: «Почему я так безудержно рвалась быть с ним? Чего я боялась? Одиночества?»
Парень закатил глаза с нервным смешком и направился обратно в зал к остальным.
– Все будет хорошо, – произнесла я, взяв Стэнли за руку. Я видела, как его ревность вместе с ненавистью медленно исчезали.
– Я знаю, Эмили. И знаю, как этот концерт важен для тебя, но этот чертов придурок постоянно трется возле тебя.
– Он не тронет меня.
– Если он только посмеет…
– Стэнли, – я нежно погладила его по щеке. Нежный поцелуй отпечатался на его коже.
– Докажи всем, что ты лучшая, Лилу, – сказал он, и я растворилась в школьном коридоре.
«Это мой шанс!» – твердил голос в моей голове.
До выступления оставалось меньше пяти минут. Декорации были уже давно выставлены на сцене. Когда я отодвинула краешек шторы, то заметила, что зал был переполнен родителями и учениками нашей школы. В первом ряду расположились художественные руководители, которые помогали нам в постановке рождественского номера. Немного прищурившись, я разглядела высокого серьезного мужчину.
– Это он! – сказала позади меня Хизер так внезапно, что я чуть не выпрыгнула от неожиданности на сцену.
– Ты уверена?
– Абсолютно. Последний раз он был в нашей школе года три назад, если не ошибаюсь. Я точно запомнила его.
Пока мы обсуждали с подругой Оскара Гилберта, миссис Далия встревоженным голосом начала подзывать всех к себе. Мы переглядывались между собой, пересчитывая актеров по списку.
– Первая группа, вы уже можете занимать свои позиции, остальные – за кулисы, чтобы не мешаться. Еще раз внимательно прочитайте сценарий. Если у вас есть вопросы, лучше задайте их до начала.
Мы послушно последовали ее совету и принялись доделывать последние незаконченные дела.
Когда счет оставался уже на секунды, свет вокруг погас.
Занавес открылся под мелодию «It’s Beginning to Look a Like Christmas». Песню исполнял хор нашей школы и Дори Уокер с Брайаном, которых играли Хизер и Элиот.
Зал наполнился тишиной. Были только актеры и зритель. Все остальное замерло на миг. Одни сцены сменялись другими, а моя очередь подбиралась все ближе.
Брайан и Дори прогуливались по ночному Нью-Йорку, освещенному фонарями. Из картона мы сделали что-то наподобие высотных зданий, а огни заменили обычными лампочками. Ребята из параллели помогли создать небольшую массовку на сцене в роли прохожих. Иногда локации сменялись благодаря вращающейся сцене. Музыка на заднем плане была исполнена старшеклассниками при помощи саксофона и синтезатора рядом со сценой. Я наблюдала за этой романтичной обстановкой, и каждый раз мое сердце трепетало.
Над образом Хизер отлично поработали визажисты и стилисты. Ей подобрали пару комплектов одежды, помогающих раскрыть характер персонажа. Она была длинной и невзрачной, раскрывающей зажатость героини, ее неуверенность. Трудности возникли только с поиском парика. Элиот же был одет совсем иначе. В его образе присутствовали теплые оттенки, которые отражали любовь к жизни и серьезность намерений его героя.
– Было хорошо, – произнесла Хизер в роли Дори.
– Нужно почаще отдыхать от работы. Жизнь слишком быстротечна.
– Наверное, ты прав.
– Я могу помочь тебе с этим. Отвлечь тебя и сходить куда-нибудь вместе.
– Не лучшая идея. Я не создана для отношений, поэтому меня обычно бросают через пару месяцев.
– Может быть, дело в твоей строгости к мужчинам?
– Не думаю, – смеясь, произнесла девушка.
Сверху посыпался искусственный снег, передавая зимнюю атмосферу.
– В жизни слишком много разочарований. К тому же в моем возрасте они ни к чему.
Я замерла после ее слов. Сейчас они проигрывали один из моих любимых и трогательных моментов.
– Я приготовил тебе подарок. Правда, он к Рождеству, но я подарю сейчас. – Брайан с улыбкой на лице достал коробку с кольцом. Лицо Дори было полно разочарования. – Я подумал, что ты примешь это кольцо от меня, – сказал Брайан, пытаясь хоть как-то подбодрить возлюбленную.
– Брайан… Мне жаль, если я подала тебе ложную надежду.
Свет мгновенно померк. Казалось, что все мечты разрушились всего одним словом. Брайан хотел любить, а Дори не знала, каково это. Она боялась своих чувств, поэтому не смогла пойти навстречу своему счастью. Ее прошлое выстроило вокруг нее воображаемую нерушимую стену.
Когда отчаявшийся Брайан помог Санта-Клаусу поверить в самого себя и вновь стать чудом для людей всего мира, тот отплатил ему той же монетой. Мистера Крингла обвиняли в невменяемости и лжи из-за того, что он пытался доказать людям, что рождественское чудо существует.
На протяжении всего мюзикла герои постепенно менялись в лучшую сторону благодаря всего одному человеку, который случайно появился в их жизни.
Самой яркой сценой в спектакле стал последний день суда. Дочь Дори Уокер – Сьюзан – подарила главному судье открытку, в которую вложила однодолларовую купюру. На ней она отметила красным фломастером всего одну фразу – «Мы верим в Бога». Далее прослеживался короткий, но весьма глубокий монолог о том, что нам не нужно доказывать существование Бога, мы просто верим в Него, так почему мы не можем сделать то же самое, просто поверив в Санта-Клауса? В итоге дело было выиграно.
Конец оказался неожиданным и довольно забавным. Мистер Крингл разослал Дори и Брайану письма с просьбой о встрече от лиц друг друга. Когда они оба пришли в церковь, их встречала торжественная свадебная мелодия для венчания. Сомнения пропали, и герои были готовы впустить в свое сердце настоящую любовь.
В самом начале мистер Крингл сказал Дори, что если он сможет убедить ее в том, что чудеса случаются, то для него еще есть надежда. Однако если план не сработает, то ему конец. По концу мюзикла было понятно, что ему это удалось. Мистер Крингл был тем самым очищением, божественной силой, способной вселить в людей веру.
– Эмили, ты готова? – спросила миссис Далия, глядя на меня через кулисы напротив. Она пыталась что-то сказать, но я не могла разобрать ее слов. Я попыталась прочитать по губам.
Лиам?!
Я обеспокоенно принялась искать его в толпе за кулисами, но все мои попытки оставались тщетными. Я не видела его с того момента, когда он застал меня со Стэнли. До выхода оставалась всего одна песня. Мне пришлось оббежать всю сцену сзади за стеной, чтобы расспросить всех про своего партнера. Слезы подступали к глазам. Я спотыкалась о свои же ноги. Мне нужно было дойти до миссис Далии, чтобы она сообщила об отмене номера, как вдруг свет ослепил меня с ног до головы. Занавес повторно раскрылся после того, как я предприняла попытки закрыться на сотни замков.
При виде меня зрители пришли в восторг, но я не обратила на это внимания. Я искала взглядом кого-то, кто смог бы помочь мне. Но глаза как будто нарочно смазывали картинку. Нервозность обволакивала все тело. Сейчас я была одна наедине со своим главным страхом. Он обвил мои конечности, заставив задрожать.
Я склонила голову, сделала еще один вдох и, снова подняв взгляд, перестала сопротивляться, пустив вдохновение в свое сердце.
Я вспомнила про свое последнее написанное стихотворение. Поэме Лиама не суждено было быть рассказанной, поэтому я решила использовать этот шанс, взяв всю волю в кулак.
Развернувшись к зрителям, я расправила руки так, что они застыли в воздухе. Я отыскала взглядом настенные часы в конце зала и сосредоточилась на них, пытаясь сконцентрироваться на своих чувствах и эмоциях. Мелодия плавно заиграла. Все сидящие в зале застыли в ожидании.
Я закрыла глаза, прислушиваясь к зову своего сердца. Оно стучало в такт музыке. Слова бились о стенки души, умоляя меня выпустить их наружу. И я подалась им навстречу. Мой дрожащий голос был нежным и застенчивым.
Вальс
Пусть танцуют вальс наши чувства,
Что в сердцах с тобою горят.
Пусть ломают кости до хруста
Каждый раз при встрече подряд.
Пусть под классику Моцарта тают,
Под мелодию скрипки – поют.
В облаках пусть, мечтая, летают,
Реверансом шепча: «Я Люблю».
Пусть закружат в танце и мысли,
И пусть ритм отбивает наш пульс.
Только вот конец, мы зависли,
Чувства с холодом – «Не вернусь».
Тишина. Я вернулась на сцену после того, как рассказала свою историю через стихотворение. Я сделала реверанс, показывая, что монолог окончен, а когда подняла взгляд, все уставились на меня, открыв рты. Конец выступления ознаменовался овациями.
Я выдохнула полной грудью. У меня получилось.
Ко мне на сцену стали подходить остальные актеры, которые участвовали во всех сегодняшних постановках. К нам вышла художественная руководительница, чтобы выразить слова благодарности и дать наставления на следующий год.
– Ты отлично справилась, подруга, – сказала Хизер, когда подошла ко мне ближе. – Даже без этого придурка Лиама.
– Я могла все испортить.
– Ты была просто великолепна на сцене. Я уверена, что ты произвела впечатление не только на всех зрителей вокруг, но и на него, – она кивнула в сторону мужчины, который поспешно приближался к нам.
Строгий дорогой костюм в клетку придавал ему статности. Он выглядел очень молодо, ростом чуть выше среднего. Очки на переносице были ему к лицу. Он ровно держал осанку, гордо подняв голову вверх. От него исходила уверенность.
– Леди, разрешите представиться – Оскар Гилберт.
– Вы не представляете, какая это для нас честь встретить вас на своем выступлении! – проговорила на одном дыхании Хизер.
Мужчина развернулся в ее сторону, и я заметила, как ноги подруги подкосились. Она была чересчур взволнована.
– В первую очередь хотел бы поблагодарить вас за хорошую актерскую игру, мисс Флэнд. Ваш художественный руководитель сказал мне, что вы давно в этой сфере. С прошлого раза, когда я приезжал сюда, вы сильно изменились. Вы еще не думали, куда хотите поступать?
– Джульярдская школа, мистер.
– Вполне достойное место для таких талантливых людей, как вы. У меня есть связи в данной консерватории. Вы можете связаться со мной в любое время, если у вас возникнут проблемы с поступлением.
– Это так неожиданно… – перебила его подруга, все еще сгорая от переполнявших ее эмоций.
– Я бы хотел предложить вам работу в театре Бомонт по окончании школы. Он располагается в Линкольн-центре. А пока вы можете приходить туда на встречи с труппами и отыгрывать маленькие сцены. Бродвей – это начало пути каждого актера.
Я видела, как Хизер засветилась, пытаясь подавить в себе желание закричать от радости.
– Вы очень любезны. Я не могла об этом и мечтать! – сдержанно, но с улыбкой произнесла она.
После того, как Оскар Гилберт протянул ей свою визитку, он развернулся ко мне.
– Мисс Диннер, – начал он, и мое сердце бешено застучало, словно хотело выпрыгнуть. – Меня достаточно глубоко поразило ваше творчество. Вы напомнили мне меня в юности. Максимализм с нотами драмы на фоне влюбленности. Прекрасное время, и прекрасное чувство.
– Я только учусь. До вас мне еще далеко, – ответила я, обесценивая себя.
– Каждый талантлив по-своему. Если вы считаете свои работы хорошими, то не стоит их стыдиться. Искусство не терпит самокритики. Вы проходили какие-нибудь курсы молодых поэтов? Может, состоите в какой-нибудь из таких групп, объединений?
В этот момент мне стало немного не по себе. Я стояла рядом с профессионалом и ощущала себя такой никчемной, что решила писать стихотворения, просто основываясь на том, что чувствует мое сердце, не имея никакого опыта за спиной. Мне оставалось просто отрицательно помотать головой.
– Вы не уверены в своем творчестве, мисс Диннер?
– Это похоже на правду. – Я нервно улыбнулась.
– Все художественные деятели хоть раз в жизни сомневались в том, чем поистине жили. Это вопрос времени… – он замолчал, обдумывая свои слова, после чего продолжил: – Весной я снова возвращаюсь в Штаты, чтобы презентовать собственные курсы в публичной библиотеке Нью-Йорка. У меня с собой есть один из последних оставшихся пригласительных. Нашему объединению поэтов нужны такие таланты. Каков будет ваш ответ?
От неожиданности у меня свело мышцы, и я стояла в ступоре до тех пор, пока Хизер не подтолкнула меня.
– Я согласна, – выпалила я, пытаясь прийти в себя после всего, что только что произошло.
– Миссис Далия была права насчет вас. Возьмите! – Мистер Гилберт протянул мне VIP-билет. – А теперь прошу прощения, мне пора.
Не веря своим ушам, я находилась в полной отрешенности от происходящего. Билет у меня в руках был вполне реальным, а мне все это казалось сном. Счастливым сном. Внезапная радость и приятное волнение бросили в дрожь. Глаза уже были на мокром месте. Я никогда не верила в себя и свои возможности. Впервые в жизни я была рада, что меня по-настоящему оценили, приоткрыли завесу сомнения.
Дрожащими руками я принялась смахивать со щек слезы и смеяться.
– Я не верю, что все это происходит со мной, Хизер, – смогла произнести я вслух. Подруга прижала меня к себе, крепче обнимая.
– У тебя все получится, Эмили. Оскар Гилберт не ошибся, когда выбрал тебя. Если ты не опустишь руки сейчас и воспользуешься его предложением, возможно, он сделает из тебя настоящего поэта. Ты же так этого хотела.
– Ты права. Ничто не должно разлучить меня с моей мечтой.
Когда зал совсем опустел, я вышла из-за кулис и присела на самый край сцены, ближе к боковым выходам. Свет прожекторов был настолько тусклым, что я не могла разглядеть даже главной двери в конце зала. Я смотрела вперед до тех пор, пока не погрузилась в воспоминание из детства.
Маленькая девочка лет двенадцати, очень похожая на меня, села рядом и молча начала болтать ногами.
– Эмили! Выступление вот-вот начнется! Пора! – сказала женщина, которая выглянула из гримерки рядом со сценой.
Зал начал мелькать множествами маленьких огней. Дети поочередно шагали друг за другом, пока не встали в одну линию. Каждый из них рассказывал стихотворения наизусть. Когда очередь дошла до маленькой копии меня, она посмотрела в мою сторону с жалобным видом. Один из парней, что стоял рядом, толкнул ее, и хрупкая, казалось, беззащитная девочка упала прямо на сцену. Ее взгляд был направлен на меня.
– Докажи им всем, что ты чего-то стоишь, Эмили. Ради меня. Пожалуйста, – прошептала она, и весь зал, увидев ее беспомощность, разразился смехом. Я хотела помочь ей подняться, но не могла сдвинуться с места. Знакомая женщина с журналом в руках подбежала к ней и, извинившись перед зрителями, убрала ее со сцены.
Прошло столько лет, но я вспоминала этот день как вчерашний. Я боялась публики, осуждения со стороны. Обрывки моего прошлого заставляли меня сомневаться в себе, своих возможностях.
Девочка смотрела на меня из-за кулис, будто ожидая моего решения.
Постепенно люди, которые окружали меня, стали исчезать, кроме нее. Казалось, что она была напугана и боялась вновь подойти ко мне, пока я не дам ей ответа.
Страх больно бил, но на этот раз он смешался с неуверенностью, чтобы навсегда покинуть эту пристань сожаления.
– Я сделаю это ради нас. Обещаю, – сказала я, и на лице девочки появилась еле заметная улыбка.
