Текст книги "Белое сияние"

Автор книги: Кэролайн Карвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

23

До Эбби донесся отдаленный гул. Господи! Снова похитители? Неужели по следам саней они поняли, куда ее отвез Уолтер, и каким-то образом раздобыли самолет? Она вскочила с постели и подбежала к окну. В конце улицы за Уолтером во весь опор бежали еще несколько вооруженных людей. Если за ней прилетели похитители, их ждет достойный прием!

Следующие несколько минут Эбби напряженно вглядывалась в темноту за окном. Казалось, она отчетливо слышит, как постепенно умолкает двигатель приземлившегося самолета. Потом наступила полная тишина. Кэти с заряженным пистолетом в руках молча стояла рядом.

В конце улицы они разглядели группу неспешно шагающих людей с ружьями через плечо. Постепенно группа редела – люди расходились по домам, осталось только двое: Уолтер и высокий человек с пистолетом.

Они приблизились. Не может быть! Эбби часто заморгала и стала протирать глаза. Человек, сопровождавший Уолтера, был не кто иной, как Кэл Пегати.

Они потоптались на пороге, отряхивая снег, потом вошли – сначала Уолтер, потом Кэл. Не глядя на Эбби, Кэл положил пистолет у стены.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Я тоже рад тебя видеть, Эбби.

– Но ведь в темноте нельзя летать!

– Поверь, я не стал бы этого делать, но, видишь ли, непонятно почему народ переживает за твою судьбу. Я был неподалеку, поэтому прилетел. Вот и все.

– Разве можно было рисковать машиной! – недовольно бурчал Уолтер. – Вы с ума сошли!

У Кэла на скулах заходили желваки.

– Нет, если учесть, что Воронья Бухта – место глухое и похитителям не составит особого труда отыскать и деревню, и Эбби. А поскольку кое-кто, – с нажимом сказал Кэл и посмотрел на Уолтера, – как сорока разболтался по радио о ее спасении, очень даже возможно, что они именно сейчас сюда и направляются.

Уолтер горестно повесил голову, а Эбби удивленно посмотрела на Кэла:

– Ты прилетел, чтобы меня защищать?

– Сестра с тобой связывалась? – уклонился он от ответа.

– А ты думал, она со мной?

Кэл посмотрел на нее, прищурившись:

– Все возможно.

– Ее здесь нет, – огрызнулась Эбби, – так что можешь уезжать. Ты выполнил свою миссию.

– Боюсь, в соответствии с ПВП Лейкс-Эдж сейчас вне досягаемости.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Я говорю о правилах визуального полета. Я улечу, только когда получу разрешение на вылет. И тебя заберу с собой.

– Тебя послал отец, верно?

Кэл промолчал. Он стоял, скрестив на груди руки, всем видом показывая, что сыт по горло ее вопросами. Она посмотрела на Кэти – та снова суетилась у кровати, на которой спала Эбби. Кэти подняла на нее глаза.

– Ты и ты – вы спите здесь. Кровать большая. Места хватит.

Эбби лежала на самом краешке кровати, стараясь отодвинуться от Кэла как можно дальше. Она бы предпочла спать на улице в одной из собачьих будок и сказала об этом вслух. Она понимала, что таким образом обижает гостеприимных хозяев, но ей было все равно.

Но Кэл, сам того не подозревая, помог ей отказаться от этой перспективы.

– Не волнуйся, – ухмыльнулся он, – я разденусь, только если ты меня об этом попросишь.

– Пожалуй, можно спать и в одной постели, поскольку ты для меня столь же притягателен, как протухшая рыбина, – разозлилась она.

Как предсмертная клятва, подумала она и подвинулась к самому краю кровати, балансируя, чтобы не скатиться в середину. Она ощущала, как ее накрывают волны, исходящие от него, ощущала запах адреналина и высохшего пота после очень трудного перелета над тундрой.

Она была уверена, что он не спит, потому что он ни разу не пошевелился. Он всегда ворочался перед сном, то натягивая, то сбрасывая одеяло, но сейчас лежал как поваленное дерево. Наверное, он тоже уставился в потолок и жалеет, что он не за тысячу километров отсюда.

От нее так мерзко пахнет; наверное, этот запах даже перебивает здешний. В сторожке она использовала воду только для питья, опасаясь, что похитители могут не вернуться. Она чувствовала, что от нее воняет. Потом она вспомнила их совместную ночь в палатке во время экспедиции четырехлетней давности. Она тогда два дня не мылась, от нее пахло потом и грязью, но он не возражал.

При этом воспоминании в ней начала подниматься горячая волна, она хотела стряхнуть с себя наваждение, но боялась пошевелиться. Она не хотела, чтобы Кэл понял, что она не спит.

В печи осели горящие дрова, осыпавшись на пол фейерверком оранжевых искр. Она подумала о Сэффрон и о том, что он мог ей сказать, когда сюда летел. Что сделает Сэффрон, узнав, что они спали в одной постели? Отлупит его скалкой? Наверняка. После всего, что произошло раньше, она не поверит, будто на этот раз между ними ничего не было.

Она посмотрела на детей: трое уже легли в кровать к родителям. Когда она предложила двум оставшимся лечь с ней, они испуганно вытаращили на нее глазенки, и она отказалась от попытки убедить их, что не кусается. Самый старший и самый младший спали у печки, скрытые кучей шкур, из которых высовывалась только бледная ручонка младшего да черные как смоль волосы старшего.

Она никак не могла поверить, что Кэл рядом. Действительно ли Виктор послал его защитить ее? Потом она вспомнила его вопрос о Лизе. Он же знает, что Лиза жива. Почему он продолжает ее искать? Чтобы представить страховой компании? Правда, какими бы ни были его мотивы, она все-таки была рада, что он прилетел. Может, ей стало спокойнее, потому что он положил под подушку огромный блестящий пистолет. По крайней мере, если объявятся похитители, он встретит их во всеоружии.

Она закрыла глаза, отгоняя от себя воспоминания о том, как, засыпая, Кэл накрывал рукой ее грудь. Она глубоко вздохнула.

– Не спится? – прошептал Кэл. Она вся напряглась, но промолчала.

– Мне тоже, – печально сказал он. – Интересно, почему?

Эбби старалась дышать ровно и глубоко, хотя сердце колотилось в груди бешено и гулко.

– Спокойной ночи, Эбби.

Он перевернулся на другой бок, потянув одеяло на себя. Она не пошевелилась, хотя на шее и плечах почувствовала струю холодного воздуха.

Она не знала, сколько лежала без сна, когда вдруг услышала глубокое и мерное дыхание Кэла. Он никогда не храпел.

24

Солнце скрылось за горизонтом, и снова стало холоднее, на тундру опускался мороз. Роскоу, чтобы не мерзнуть, свернулся калачиком, спрятав нос под хвост. К сожалению, Лиза не могла сделать то же самое. Она пока не могла себе позволить даже небольшой отдых.

Она оказалась у Развилки на час раньше и, тщательно изучив место встречи, выбрала себе наблюдательный пункт – возвышение, с которого отлично просматривался поворот с трассы и место встречи. Это было совершенно плоское заснеженное поле, на котором не росли деревья, поэтому все было видно как на ладони.

Она глянула на часы – встреча должна была состояться три часа назад. Голубой „форд экспедишн“ подъехал вовремя; машина стояла с работающим двигателем, но оттуда никто не вышел.

В салоне сидел только один человек. Волосы по-военному коротко пострижены, белый камуфляж поверх теплой одежды – она узнала в нем одного из тех, кто стрелял в Мари. Она заметила номер машины, стараясь не обращать внимания на накатывавшее волнами беспокойство.

Где Эбби? Почему он не привез ее для обмена? Почему в машине только один человек?

Она размышляла, стоит ли его убивать, если он выйдет из машины. Она могла подстрелить зайца, оленя, лося – но сможет ли стрелять в человека? Можно, конечно, его слегка ранить, а потом заставить говорить. Подумав некоторое время, она отказалась от этой мысли. Лиза неплохо стреляла, но все равно это было рискованно: в последнюю минуту он мог как-нибудь так развернуться, что она задела бы жизненно важный орган. Нет, этого делать нельзя. По крайней мере, пока.

Прежде чем выйти из машины, мужчина сидел в ней, как она посчитала, сорок минут двадцать секунд. В руках у него была боевая винтовка. Она спрятала голову, пока он осматривался вокруг, не отходя далеко от машины. Благоразумный парень – знает, что она будет за ним следить, что она, возможно, вооружена.

Потом он уехал. Она слушала, как тает звук двигателя, после чего наступила полная тишина и вокруг не осталось ничего, кроме безрадостной ледяной пустыни.

Ей хотелось кричать от отчаяния, бить кулаками об лед, но она загнала злость и страх поглубже. Ее истерика Эбби не поможет – здесь нужен ясный, трезвый ум.

Порывшись в рюкзаке, она вытащила плитку особого высококалорийного энергетического шоколада – спасибо Большому Джо. Когда они ветретились на трассе, он сразу же спросил, не голодна ли она, и протянул пакет всякой вкуснятины. Она целую вечность не ела сладкого, шоколад приятно таял во рту.

Она жевала и перебирала в памяти последние события. Торопиться некуда. Она может, если захочет, просидеть здесь всю ночь. Она хорошо подготовилась: можно разжечь костер, пищи и патронов достаточно, оленья шкура, меховые перчатки и шапка не дадут замерзнуть.

Закурив, Лиза начала мысленно перебирать самые разнообразные сценарии развития событий: Эбби ранили; над ней издевались; сестра умирает. Как у истинной оптимистки, все варианты у Лизы завершались одним и тем же – а что, если Эбби удалось спастись!

Сестра никогда не отличалась особой смелостью и решительностью, но если нужда заставит, могла свернуть горы.

Если Эбби знает о месте и времени встречи, если она поймет, что есть хоть какая-то возможность увидеть там Лизу, она ни перед чем не остановится, чтобы сюда попасть.

Лиза решила дождаться ее, каким бы долгим ни было ожидание.

25

Рука Кэла лежала как раз посередине ее груди. Она чувствовала на щеке его теплое дыхание. Сначала она решила, что ей снится сон, но тут совсем рядом блеснула пара черных глаз, которые с любопытством за ней наблюдали.

Один из сыновей Уолтера.

Она опустила глаза, увидела, что обеими руками прижимает к себе руку Кэла, и вскочила как ошпаренная. Кэл тут же резко сел на постели – волосы всклокочены, взгляд мутный – и выхватил из-под подушки пистолет.

– В чем дело? – голос звучал решительно.

– Ничего, – Эбби постаралась придать голосу беззаботность. – Мне нужно… – она бросила взгляд в сторону ведра в углу, – выйти ненадолго.

– Одна никуда не пойдешь.

Кэл выбрался из кровати, сунул ноги в ботинки, а пистолет засунул за пояс.

– У тебя есть разрешение на ношение оружия?

Он посмотрел на нее непонимающе:

– С чего ты взяла, что мне нужно разрешение?

– Ты хочешь сказать, здесь кто угодно может таскать с собой пистолет?

– Да. Конечно, существуют определенные правила, вроде того что у тебя должно быть официальное разрешение на ношение оружия, ты должен проинформировать об этом местные власти и не имеешь права брать его с собой в бар или проносить на территорию школы. Да, и еще – должен быть старше двадцати одного года и не иметь судимости. Как ты думаешь, я удовлетворяю всем этим требованиям?

– Кроме последнего, – пробормотала она, натягивая обувь.

– Эбби, это удар ниже пояса, – простонал он.

– Ты сам себя поставил в такое положение.

– Господи! – Он выскользнул на улицу. Эбби последовала за ним мимо собачьих будок.

Ей казалось, что накануне она пробежала марафонскую дистанцию – мышцы болели ужасно. Завидев их, собаки начали радостно повизгивать и лаять, прыгать и носиться вокруг будок, громыхая цепями и бешено виляя хвостами. Она остановилась и похлопала одну по загривку – та тут же бухнулась на спину, прижав передние лапы к груди и предоставив Эбби чесать ей живот.

– Жаль, что ты не Моук, – сказала она псу. – Он у меня просто чудо.

Правда, Моук был все-таки Лизиной собакой. Он до конца останется Лизиной собакой, потому что сестра никогда не отдавала без боя то, что принадлежало ей. Она вдруг с болью поняла, что будет жутко скучать по этому существу, когда вернется в Англию.

Кэл проводил ее до деревьев и, так же как во время экспедиции, отошел к дальнему дереву, чтобы ее не смущать. Она изрядно замерзла, пока справляла нужду. Сквозь стволы деревьев к деревне подкрадывался туман, но солнце не собиралось сдаваться и постепенно пробивало себе дорогу.

Когда они вернулись в дом, она позволила Кэти приготовить кофе и, взяв кружку, вышла во двор, подальше от спящих и стоявшей в доме вони.

– Что это? – спросил Кэл, показывая на ее лоб.

– Ты о чем?

Она не успела отстраниться – он протянул руку и нежно провел пальцами по ее бровям.

– Что такое? – заволновалась она.

– Прости, – он почувствовал неловкость. – Ты давно в зеркало смотрелась?

– А что такое, черт побери!

– Брови… они, как бы это сказать, не совсем такие, как раньше.

Она тут же вспомнила, как срывала с лица изоленту и как всю первую ночь в плену нестерпимо ныло лицо.

– Ты хочешь сказать, бровей у меня совсем нет?

– Нет, кое-что осталось, – попытался он ее успокоить, – просто они не такие густые, как раньше.

Решив не смотреться в зеркало, пока не отрастут брови, Эбби рассказала ему об изоленте, которой ее связали похитители. Она не стала рассказывать, как ее заперли в сторожке, боясь, что задрожит голос и она выдаст себя. Она не хотела, чтобы он ее жалел. Он как будто это почувствовал и стал смотреть в небо.

– Через часок распогодится. Надо предупредить копов, что ты летишь со мной.

Эбби покрутила кружку в руках:

– Можешь сначала подбросить меня кое-куда?

– Только после того, как ты пообщаешься с Бюро расследований штата Аляска.

– А если я скажу тебе, что знаю, где сейчас Лиза? Тогда отвезешь?

– Это зависит от обстоятельств, – сказал он после долгого молчания.

Эбби решила во что бы то ни стало уговорить его. Она рассказала о намеченной встрече, о том, что не хочет, чтобы Лизу арестовали, если она по-прежнему там.

– Знаешь, где находится Развилка?

– Знаю. – Он смотрел под ноги, по выражению лица невозможно было догадаться, какое он принял решение.

– Отвезешь или нет?

– Развилка – это не поселок, не деревня. Это место, немного к югу от Глетчера, где сходятся пять небольших дорог. Я очень сомневаюсь, что там кто-то может остаться на ночь. Там холодно, ветрено и мрачно.

Эбби подумала о Лизиных вылазках на лыжах за собаками, о том, что она может переночевать даже под открытым небом, и уверенно сказала:

– Я точно знаю, что она там. Кэл недоверчиво смотрел на нее.

– Поехали, Кэл. Хотя бы проверим.

– Знаешь, кое у кого это особой радости не вызовет. Особенно у моего отца. Получается, ты не только солгала полиции – мы ведь можем на месте преступления натоптать и уничтожить следы.

Эбби ждала, пока Кэл, хмурясь, взвешивал все за и против. Туман понемногу рассеивался. Эбби увидела, как несколько ребятишек бегут в сторону крошечной школы, построенной, как и другие дома, из бревен. Она уже знала, что Уолтер – единственный учитель в школе, помещавшейся в одной комнате, но его это вполне устраивало: должность высокооплачиваемая, к тому же на Аляске учителям платят больше, чем в других штатах.

– Уговорила, – сказал он наконец, – но имей в виду, ты мне должна.

Она повернулась, собираясь идти в дом, но он остановил ее, дотронувшись до руки:

– Я хотел бы поговорить о том, что произошло четыре года назад.

– Не сейчас, Кэл.

– Почему не сейчас?

– Потому что мы собирались звонить сотрудникам Бюро расследований штата.

Она зашла в дом, но успела заметить, что он расстроен. Ей стало почти жаль его, но недоверие к нему оставалось прежним. Желание простить, возникшее, когда она оказалась один на один с северным сиянием, рассеялось как туман.

Демарко согласилась встретить Эбби прямо у трапа самолета.

– Расчетное время прибытия в Лейкс-Эдж четырнадцать часов… – Кэл глянул на часы. – Да, я знаю, что здесь час лету, но время остается тем же. Нет… Да… – Взгляд был тревожным. – Расчетное время прибытия в Лейкс-Эдж четырнадцать часов, – твердо повторил он и положил трубку, хотя там продолжалось кудахтанье.

– Господи! – Он провел ладонью по лицу. – Она мечет громы и молнии и никак не может взять в толк, зачем нам столько времени, чтобы добраться до Лейкс-Эдж.

– Ты не сказал ей?

– Нет.

Она подошла к нему и дотронулась до руки:

– Спасибо.

Он посмотрел на ее руку.

– Посадят меня за решетку из-за тебя.

Они подъехали к Развилке, когда было только начало первого. Свою „Сессну“ Кэл посадил в Глетчере, где уговорил одного из местных жителей за пятьдесят долларов одолжить ему машину.

Выходя из дома Уолтера, они почти не разговаривали, поэтому она очень удивилась, когда Кэл начал посвящать ее в предполетную рутину, объясняя каждый свой шаг простым языком, не вдаваясь в техническую терминологию. Она заинтересовалась и начала задавать вопросы. Доехав до края взлетно-посадочной полосы, он остановился и рассказал, что собирается делать дальше, когда самолет начнет набирать обороты, когда он потянет рычаг, чтобы поднять машину в воздух.

Сделал он все так, как говорил, и хотя Эбби по-прежнему от страха вжималась в кресло, она была готова к воздушным ямам. Сильные руки твердо держали штурвал, он был совершенно спокоен, а пока они находились в воздухе, он показывал на основные рычаги и педали, чтобы она хотя бы в общем понимала, для чего они предназначены. Она по-прежнему была как натянутая струна, но тем не менее чувствовала себя чуть-чуть спокойнее. Только чуть-чуть. Вряд ли она когда-нибудь будет чувствовать себя в небе уютно, передвигаясь на легком самолетике.

– Спасибо, – сказала она, когда они приземлились в Глетчере. – Было не так страшно, как могло бы.

– Я решил не проявлять излишнюю суровость. – Он рассмеялся. – Отец рассказывал, как вы летели с Маком. Говорит, ты кричала.

– Неправда!

– Ну ладно, просто вскрикнула. Но он высоко оценил твою выдержку. – Он перестал смеяться, наклонил голову и посмотрел на нее с уважением. – Ты храбрая женщина, Эбби Макколл. Мне это очень в тебе нравится.

Она покраснела, не зная, что на это сказать, и посмотрела себе под ноги.

– А мне бы очень хотелось, чтобы ты поскорее, если, конечно, тебе не очень трудно, отвез меня к Развилке.

– Прежде чем мы туда отправимся, может быть, все-таки остановимся и я скажу тебе то, что хочу сказать? – Тон был не очень серьезный, но она знала, что он имеет в виду: „Давай поговорим о нас с тобой“.

– Разве это не может подождать? Я хочу узнать, там ли Лиза.

– Хорошо. Поговорим об этом, когда будем лететь в Лейкс-Эдж.

Эбби отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. Надо же какой настойчивый!

Развилка находилась в шестидесяти пяти километрах от Лейкс-Эдж и всего в километре от трассы; она оказалась, как и предупреждал Кэл, холодным, ветреным и мрачным местом. Под белым влажным небом на десятки километров простиралась снежная тундра, где пахло льдом. Воздух был невероятно чист. Ей показалось, что спрятаться здесь негде – ни деревьев, ни кустарника, ни камней. Эбби почувствовала, как у нее падает настроение. Для подобных встреч место подходило идеально – машину можно увидеть издалека, откуда бы она ни двигалась. Может быть, Лиза приехала сюда, а они ее похитили?

Кэл начал рассматривать человеческие следы и следы от колес. Эбби нашла место, где сходились пять дорог, покрытых нетронутым слоем снега. Она огляделась, пытаясь представить, что тут могло произойти.

– Эбби! – крикнул Кэл. – Посмотри сюда. – Он стоял рядом со следами машины метрах в двадцати от стыка дорог. – Машина стояла здесь с включенным двигателем. – Кэл ткнул пальцем в несколько обледенелых заплаток там, куда попадала вода от выхлопов. – Из машины выходили, человек огляделся, но далеко не отошел.

Он посмотрел в небо, потом снова на нее.

– Давай разделимся – тогда мы сможем осмотреть большую территорию. Надо поискать хоть какие-то следы Лизиного пребывания.

Эбби заскрипела по снегу. Местность представляла собой болото с сухой замерзшей травой высотой в полметра. Идти было очень сложно – нужно обязательно смотреть под ноги. Кругом торчали камни и зияли ямы, их приходилось либо обходить, либо перескакивать. Не хватало только вывихнуть тут ногу! Беспрерывно останавливаясь, она внимательно смотрела вокруг в поиске хоть каких-нибудь следов, но место хранило первозданную чистоту и нетронутость. Тишина стояла холодная и густая, как взбитые сливки, и она слышала, как в висках стучит кровь.

Через час Кэл снова ее позвал. Она обернулась и увидела, что прошла значительно дальше, чем предполагала, Кэл ушел западнее от машины, на которой они приехали. Машину частично скрывал едва заметный подъем. Кэл махал ей рукой, подзывая к себе.

Она подошла, он молча показал на вытоптанную в виде круга небольшую площадку, усеянную окурками от „Мальборо“. Лиза, похоже, выкурила целую пачку, находясь на этом пятачке.

– Она выбрала очень хорошее место для наблюдения, – заметил Кэл. – Во-первых, она все время их прекрасно видела, во-вторых, если пригнуться, они ее не могли заметить. На нее можно было случайно наткнуться взглядом, если бы они резко обернулись, а она бы не успела пригнуться. Но они, скорее всего, решили бы, что им это просто показалось, потому что в следующую секунду ее бы снова не было видно.

– Следы довольно свежие, – заметила Эбби.

– Она могла уйти и две минуты, и два часа назад. По моим предположениям, она ушла на заре. Она очень мерзла.

Он посмотрел на машину, на которой они приехали.

– Тому, кто был в машине, наверное, позвонили и сказали, что ты сбежала, или этот человек уехал, не дождавшись твоего появления в назначенное время. В укрытие и из него ведут одни и те же следы, так что можно с полной уверенностью утверждать, что Лизу не заметили и она не пострадала.

Эбби обвела взглядом огромную территорию, будто надеясь, что Лиза вдруг появится из-за какой-нибудь кочки, но вокруг ничего даже не шелохнулось.

Всю дорогу назад в Глетчер Эбби молчала. С одной стороны, она чувствовала невероятное облегчение, потому что Лиза жива и, судя по всему, здорова, с другой – испытывала слабость и испуг. Где Лиза сейчас? С собой ли у нее МЭГ и документы? От размышлений, кто мог быть Лизиным посредником, а кто ее мужем, у нее даже разболелась голова.

Вскоре они уже летели на самолете в сторону Лейкс-Эдж. Эбби смотрела в окно: все вокруг до сих пор покрывал снег, но темные пятна на поверхности озер и рек увеличились. По словам Уолтера, это предупреждение: лед тает.

Колдфут она узнала сразу – запомнила, еще когда летела с Маком. Значит, до Лейкс-Эдж и горячей ванны остается двадцать минут. Скорее бы. Так хочется, чтобы от нее пахло, как от человека, а не как от мертвого лося.

– Эбби, – услышала она в наушниках голос Кэла. – Давай поговорим о нас. Видишь ли, тогда, во время экспедиции, со мной что-то произошло. Я думал, это всего лишь… всего лишь физическое влечение, но на самом деле мои чувства оказались куда сильнее…

Она повернулась к нему и увидела его профиль. Он смотрел вперед, не поворачивая головы.

– Как поживает супруга?

Он на секунду прикрыл глаза:

– Она умерла.