Текст книги "Один темный трон (ЛП)"
Автор книги: Кендари Блэйк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Дверь громко хлопнула, а после вернулась Каит, уже с горячей водой. Она принялась промывать лицо и руки Арсинои, смывать кровь и ожоги. Каит, казалось, готова была разрыдаться, но голос её оставался привычно твёрдым и стойким.
– Ты кажешься мне подгорелым трупом, так что лучше ей быть мёртвой, – она коснулась ушибленных рёбер Арсинои. – Ты не переживёшь ещё один такой бой.
– Она не мертва. Брэддок, он… Вряд ли она была б для него слишком вкусной едой.
– Скоро будет, – низким, сипловатым голосом ответила Джулс.
– Ты хотя бы добрался до неё? – спросила Мадригал Джозефа.
Тот обнял Джулс за талию, уткнулся носом в её волосы.
– Я её догнал, – промолвил он. – и сказал то, что ты сказала мне.
– Проходите, – серьёзно промолвила Каит. – За ожогами нужен глаз да глаз… А Брэддоку, боюсь, придётся остаться снаружи. Он не фамилиар, да и если б был им, всё равно не пролез бы ни в одну дверь.
Следующим утром Арсиноя проснулась в маске. Она была так измотана, что даже не сняла её перед сном. Просто поправила – и повернулась к Джулс, уткнувшейся носом в стену. Но Камдэн уже сидела, её чёрный хвост покачивался туда-сюда, а значит, Джулс не спала.
Трудно было поверить в то, что Каит и Мадригал сказали вчера ночью. Вопреки тому, как Джозеф описывал ветви, что отрывались от деревьев и били о землю. Джулс, её сильная Джулс, была проклята войной. Одарённая Войной. А Милоны знали и скрывали это, не проронив ни слова! Сказали, что низшей магией связали военный дар, но теперь связь начинает ослабевать. А что случится, когда не останется ничего? Ведь это – отвратительно, и проклятые сходят с ума! Об этом все знают…
– Перестань смотреть на меня так, Арсиноя, – промолвила Джулс. Она обернулась и по-дружески подмигнула ей своими двухцветными глазами. Арсиное всегда нравилось, как отливали они синевой моря и зеленью лесов, но Каит сказала, что пророчица хотела утопить Джулс, как только увидит её однажды…
– С тобой всё будет в порядке, Джулс! С тобой всё будет хорошо!
– Разумеется, всё будет в порядке, – Джулс повернулась на спину и теперь смотрела в потолок, изучая красивую паутину и деревянные балки. – А теперь у нас с тобой есть секреты на двоих, – она вновь посмотрела на Арсиною. – Так почему ты не сказала мне, что дала медведю имя?
– Потому что придумала его уже после того, как ушла. Ну, и я не верила в то, что он успеет. Должно быть, он уже давно искал мен, а теперь просто отозвался на громкий зов, – она села в постели и посмотрела в окно. Брэддок всю ночь провёл на улице, вероятно, в попытках понять, как добраться до курятника. Арсиноя усмехнулась. – Жду не дождусь, как смогу показать этого красавца Билли.
Джулс мягко улыбнулась, посмотрела на свои руки и сжала их в кулаки.
– А ты позволишь Мадригал отпустить связь? – спросила Арсиноя.
– Думаешь, стоит?
– Я не знаю.
– Вот Джозеф против. Он уверен в том, что это до безумия опасно и глупо… Он считает, что проклятие только эта связь и сдерживает, последняя ниточка. Но мне всё ещё кажется, помнишь, Лука сказал… Ведь должна же быть какая-то причина, по которой Богиня оставила меня рядом с тобой. Как будто я могу быть сильной, могу помочь тебе победить.
– Тебе не нужен дар войны для того, чтобы быть сильной, – ответила Арсиноя. – Разве ты всё ещё не сильная? Разве есть что-то ещё, что Каит и Мадригал не сказали? А может, эта пророчица ещё что-то наговорила, и именно это могло бы помочь?
– Нет. Она сказала, что у меня проклятие войны, и они заплатили ей за молчание – вот и всё.
Они улыбнулись друг другу – скованно, хотя всё ещё по-дружески. Арсиноя понятия не имела, что решит Джулс, но ей хотелось, чтобы ключ был в руках кого угодно, но только не Мадригал.
Эллис постучал в дверь, и из коридора донёсся громкий лай Джейка.
– Вставайте и одевайтесь! – воскликнул мужчина. – У нас тут куча поклонников!
– Сваты, – с усмешкой протянула Джулс.
Арсиноя натянула своё лёгкое летнее одеяло на голову. Она так сосредоточилась на Мирабелле, что полностью забыла о Томми Стратфорде и о Майкле Перси.
– Разбуди меня, когда всё закончится, – со стоном протянула она.
– Что ж, если уж это не может заставить тебя подняться, то как насчёт того, что на обратном пути я встретилась с Мадж, а она говорила, что сегодня утром прибудет с материка ещё один юноша?
Билли прибыл в дом Милонов сразу же после полудня, и Арсиноя бросилась к своему медведю, скрывшемуся в западной части двора.
– Что ж, прелесть, – протянул Билли. – Джозеф говорил мне, что это правда, а я ему почти не поверил.
Арсиноя усмехнулась. Он так легко говорил! Она понятия не имела, почему столько ждала его, так скучала, пока его не было…
– Его зовут Брэддок, – представила она медведя.
– Брэддок – это просто отличное имя для медведя! Он здесь в полной безопасности?
Арсиноя погладила его по большому лбу. С утра она была с ним, заставляла привыкать к запахам и звукам людей. Милоны – природа, и их дар успокаивал даже медведя. Но бездарные тоже увидят его на празднике, не говоря уже о невежах с материка! И, независимо от того, насколько медведь послушен, она должна была приучить его к этому. Когда он тыкался мордой ей в плечо, так легко было забыть, что это низкая магия, а не её фамилиар…
– Сейчас он в безопасности, – промолвила она, – сыт кучей яблок и одним полосатым барсуком. А ещё одним из ребятишек, что решили себя достойными шпионства за Его Величеством.
Билли осторожно погрузил пальцы в мягкий коричневый мех.
– Он… – Билли с трудом сглотнул. – В разы пушистее, чем мне когда-либо казалось. И не пахнет так, как предыдущий…
– Предыдущий был старым и больным. Просто ошибка. Или, может быть, это была цена за этого?
– Магия, да? Никогда не знаешь, сколько придётся тебе заплатить, пока не придёт время расчёта.
Арсиноя игриво толкнула его, и Брэддок вскинул голову.
– Что ты знаешь об этом, материковец?
– Меньше чем ничего, – ответил Билли, а после вперил взгляд в землю. – У меня есть новости.
– Новости. Ненавижу это слово: хоть бы раз оно вещало о чём-то хорошем.
Билли не улыбнулся и не сказал, что ей не стоит продолжать мрачнеть. Но он не мог знать о том, что всё так плохо, когда он только-только вернулся.
– Боюсь, меня спродали Вествудам, – промолвил он.
– Что?
– Меня назначили королевским дегустатором королевы Мирабеллы. Наказание моего отца за отказ принять участие в ухаживании… Сегодня вечером я должен буду отправиться в Роланс, страдать от того, что лишён наследства, – он печально улыбнулся. – Всегда наследство! Но он позволил мне вернуться сюда и рассказать тебе. Хоть это!
– Но, – вспыхнула Арсиноя, – ты не можешь!
– Я обязан.
В ответ на её тревожный тон Брэддок согласно ударил громадной лапой по земле.
– Младший! Не будь таким дураком! Ты не можешь быть её дегустатором! Твой отец не понимает, что ли? Она… Катарина уже слала яд в Роланс! Горничная Мирабеллы умерла, коснувшись ядовитого платья.
– Это было не ядовитое платье, – ответил Билли, – и жрица. С перчаткой. И она не умерла. Они вовремя отрезали ей руку. Они даже не знают, убийство это или игра.
– Арроны не играют, – мотнула головой Арсиноя. – Откуда ты знаешь?
– Мой отец обсуждал это с Вествудами.
Она нахмурилась пуще прежнего, а он очаровательно улыбнулся и скользнул рукой по шее, убирая волосы. Глупый, буйный материковец… и она просто не могла уйти!
– Все материковцы считают себя бессмертными, или это прерогатива вашего семества?
– Я буду в полной безопасности! Мой отец никогда не подвергал меня риску. И когда он перестанет злиться, клянусь, вернусь к тебе. А между тем, буду твоими глазами и ушами при Мирабелле, – он большим пальцем провёл по её маске. – Я слышал о том, что было в лесу. Тебе не стоило выступать против неё – это опасно.
Она оттолкнула его руку прочь.
– Ты уверен, что твой отец не заключил какую-то другую сделку? Ведь он всегда в Индрид-Дауне, с Арронами.
– Ему нравится Индрид-Даун. Там почти как дома. Цивилизированнее. И он с нетерпением ждёт свержения Арронов, когда ты станешь королевой.
Она закатила глаза, и он рассмеялся, пытаясь немного её ободрить.
– Ну, не волнуйся. Я его единственный сын, а там, откуда я родом, это что-то да значит!
– Разве никто не может изменить твоё мнение?
– Никто, – серьёзно ответил он. – Даже ты.
– Итак, ты уезжаешь. А когда?
– Сегодня мы отправляемся в Роланс.
– Но ведь ты только что вернулся! – внутри всё внезапно потяжелело. Она сделала неуклюжий шаг вперёд и обвила руками шею Билли. Он удивился – но обнял её в ответ.
– Не будь глупышкой, – выдохнул он куда-то в её волосы. – Как бы далеко я ни был, я всё ещё твой. Теперь мы на одной стороне. Мы теперь вместе, не так ли?
– Мы? – переспросила она.
Он поцеловал её в лоб. В щёку. Коснулся губами плеча, всё ещё слишком нервничая, чтобы поцеловать её по-настоящему, и это была её вина. А после он опустил руки и обернулся, чтобы уйти.
– Билли! – крикнула она, и он остановился. – Но почему ты выбираешь меня? Вместо одной из моих сестёр?
– Потому что я увидел тебя первой, – серьёзно ответил он и тут же шутливо подмигнул. – Я скоро вернусь. Но… На всякий случай, если я вдруг умру, хочу, чтобы ты помнила, что в тот день на лугу всё-таки могла б меня и поцеловать.
Джулс и Джозеф наконец-то водрузили на место бочки с элем. Ему следовало проехать по холмам в яблоневый сад к северо-востоку от дома Милонов, где состоится празднование и приветствование женихов.
– Ты такая крохотная и такая сильная, – промолвил Джозеф, когда они погрузили последнюю бочку, и утёр пот со льда.
– Это что, комплимент, обёрнутый в оскорбление? Или наоборот?
Он рассмеялся, и они медленно зашагали вперёд. Камдэн переставляла свои лапы на по прохладному каменному тротуару, а Джулс наклонилась вперёд и провела рукой по её голове.
– Поверить не могу, что отец Билли отправил его дегустатором, – промолвила Джулс. – Мы не должны его отпускать. Или ему следует отказаться.
– Он никогда не отказывал своему отцу, – промолвил Джозеф и задумчиво покачал головой. – «Никто никогда не отказывается от слов своего отца». Я это время жил с ними и наблюдал за тем, как люди целовали его в задницу и рассказывали ему всё, что он хотел услышать. Он привык получать всё, что удумает, – он пожал плечами. – Интересно, как так…
– Мне это не нравится, – промолвила Джулс. – Вся эта бесконечная льстивая ложь. Один из нас должен отправиться с Билли. Чтобы хоть Арсиное стало немного легче!
– Я отправлюсь с ним, Джулс, – промолвил он, и она шокированно уставилась на него.
– Я не говорила о тебе! И я действительно только ради одной Арсинои и…
– Я не могу остаться, – промолвил он, улыбаясь её вспышке. – Просто собираюсь заставить его поселиться, удостоверюсь, что всё в полном порядке, как и ты сказала, чтобы Арсиноя не переживала.
– Она всё равно будет переживать, – Джулс скрестила руки на груди. – Повидаешься с Мирабеллой? Или приляжешь в её кровать?
– Ну, это одна из причин, по которой я иду. Увидеть её! Не в кровати! – добавил он, увидев, как Джулс сжала руки в кулаки.
– И зачем тебе её видеть?
– Чтобы сказать ей, что всё закончилось. Чтобы убедиться, что она знает.
– Ей не надо знать, не так ли? – спросила Джулс, зная, как это звучало, но не в силах успокоиться. – С самого начала, когда всё это началось. Мирабелла умрёт – или выйдет замуж за одного из консортов. Не за тебя.
– Джулс, – Джозеф взял её лицо в свои руки и нежно поцеловал. – Я люблю тебя. Что б я ни сделал, и её я тоже обидел. Это моя ошибка. И она не знала о тебе, пока не стало слишком поздно…
Джулс вздохнула.
– Тогда идти.
– Так ты мне доверяешь?
Она обернулась и посмотрела прямо в его красивые, глубокой синевы глаза, сияющие изнутри.
– Ни капли.
Прибытие женихов
Индрид-Даун
Отель Хайбёрн был лучшим в столице – высокий, литый, серо-золотистый, состоящий из массы колонн и стен, такой близкий к Волрою, что даже бросал утреннюю тень на западные сады. Чёрно-белые флаги над дверью сменились чисто-чёрными, с тиснением в виде спиралями закручивающихся змей и ядовитых цветов. Да – это всё принадлежало королеве-отравительнице.
В большом бальном зале Катарина сидела между Натали и Николасом Мартелем, выслушивая его восторги относительно убранства зала. Для неё здесь не было ничего нового – она много раз пыла чай в Хайбёрне с Натали, много лет наслаждалась банкетами – и считала это место слишком старым, гнилым под пышными коврами. Но сегодня они открыли окна и двери, и она хотя бы могла наслаждаться свежим воздухом двора.
– Вы слышали новости из Хайгейта? – спросила Рената Харгроув.
Натали переменила места во время встречи с женихом, сдвинула столы теснее, и они сами изгибались змеями – а это значило, что Катарина, к своему восторгу, могла спрятать Женевьеву в дальний угол зала.
– Что за новости? – спросила Натали.
– Видимо, Элементаль призвала не одну – две бури. Сильные молнии, дым, пожары, видела вся округа!
– Но Природа жива, – ответил Лукиан Марлоу, единственный мужчина, что не был Арроном в Чёрном Совете.
– Как жаль, что этот экипаж – просто приманка. Можно было бы воспользоваться дождём, – Натали отпила ядовитое вино, и гости захихикали. – Хотя, если поведёт, она убьёт эту отвратительную природу, и нам не придётся прятаться за зашторенными окнами от вони этого гадского медведя.
– Но какова же это будет забава для нашей королевы Катарины? – промолвил Лукиан и тихо, издевательски рассмеялся.
Катарина проигнорировала их разговор и склонилась чуть ниже к Николасу.
– Пожалуй, ты считаешь нас ужасными из-за всех этих бесконечных разговоров о смерти…
– Совсем нет, – ответил он со своим мягким акцентом. – У меня было получено определённое образование относительно дам. И я видел смерть на поле битвы. В моей стране были потеряны десятки тысяч жизней, и в сравнении с этим Год Вознесения кажется очень цивилизованным.
– О, какая самоуверенность в голосе, – промолвила Катарина, – но напряжение, может, даже страх в глазах!
– Только что случайно съел нечто, что не предназначалось для моей Тарелки, – Николас улыбнулся и огляделся, словно пытался понять, что именно.
Праздник – это Поедание Черноты, но не здесь же… Каждое блюдо – это отдельный курс, и все присутствующие отравители едят – не одна лишь королева.
Катарина потянулась к своему салату с ядовитыми грибами и поправила зудящие перчатки на руках. Кожа под ними заживала после натираний крапивой. Сочетание пота и струпьев вызывали у неё желание содрать кожу заживо, сменить её, будто бы той змее.
– До фестиваля Белтейна мне казалось, что Поедание Черноты – это нечто вульгарное. Но потом… – он посмотрел на неё из-под завесы своих золотых волос. – В этом есть что-то заманчивое. Что ты можешь есть что-то, что я никогда не сумею попробовать.
– Хочешь, я могу описать, как оно?
– Как ты думаешь, это возможно?
– Не знаю, – она опустила взгляд на грибы: их яркие красные шляпки были отмечены белым. – Многое из того, что мы едим, горькое или даже безвкусное. Но в этом есть что-то… похожее на еду, – она наколола кусочек на вилку и положила в рот. – И это совсем не больно, разве что повара передают сливочного масла.
Николас рассмеялся. Голос у него был едва ли не выше, чем у Натали, но приятен.
– Это должно быть нечто куда большее! – промолвил он. – Каждый отравитель здесь вернул нос от моей еды! – он оглянулся, и Катарина покосилась на свою тарель – небольшую мисочку с охлаждённым летним супом. Только он, бездарная Рената Харгроув и одарённая войной ели это, и у всех них был смысл притвориться, что они совсем не голодны…
– Не стоит обращать на них внимание, – ответила Катарина. – Отравители всегда реагируют таким образом на еду, – она поднялась и коснулась цветов, что возвышались среди башен сверкающих фруктов. – Они видят в этом что-то неэлегантное, независимо от того, сколько вокруг серебра или сколько сахара они досыпают в свою еду.
Николас тоже протянул руку, и их пальцы соприкоснулись. Он воспользовался возможностью и сжал её руку, прижал её к своим губам, до того крепко, что она ощутила это даже сквозь перчатку.
Катарина почувствовала, да. Это шокировало её, до невообразимого сильно шокировало, и на какое-то мгновение Пьетр вспыхнул воспоминанием в её голове до того сильно, что сердце забилось быстрее. Она сжала зубы и с трудом перевела дыхание. Отказывалась думать о Пьетре. Пьетре, что пытался её убить! Она коснулась своего лица. Щёки её покраснели, но Николас, вероятно, возомнит, что всё это от одного поцелуя.
– Здесь есть что-то особенное, – промолвил Николас, – но не так, как во время Белтейна. Эти ночи у огня были такими захватывающими – наблюдать за пламенем. Наблюдать за вами и за песками… А ещё такое будет?
– Следующий фестиваль случится для летнего солнцестояния, – промолвила Катарина и слегка кашлянула, когда голос её вздумал задрожать. – Конечно, празднование по всему острову – но это скорее для Природы, их урожай, их щедрость. А потом осенью – Луна Лун, пусть элементали и утверждают, что дело в пламени и холодных ветрах…
– А какой фестиваль принадлежит отравителям? – спросил Николас.
– Каждый фестиваль, – ответила Натали, сидевшая по ту сторону от Катари. О, ей следовало понимать, что Натали будет слушать.
– На каждом фестивале есть празднование, – пояснила Натали. – И каждое празднование для отравителей.
Подали основное блюдо – ядовитую свинину с яркой весенней грушей, обжигающей язык. Сначала кусочки принесли Катарине и Натали, чтобы дать им самое отборное – и полить всё это апельсиновым соусом, подслащённым мелиссой и мышьяком. Мясо было вкусным, сочным, тугим. Горелая птица на тарелке Николаса казалась такой грустной и невкусной в сравнении с этим.
После еды Катарина повела своего жениха танцевать.
– Поверить себе не могу, насколько ты хороша, – прошептал Николас, благоговейно взирая на неё. – Этого яда так много! Его бы хватило на человека вдвое большего, чем ты!
– Этого бы хватило для того, чтобы убить двадцатерых, – улыбаясь, поправила его Катарина. – Но не волнуйся, Николас. Я ем яд с самого детства. Я практически состою из него сама.
Роланс
Мирабелла застыла перед зеркалом со страдальческим выражением лица, пока Сара и жрицы приводили в порядок её платье.
– Оно такое тонкое, – протянула девушка, изучая прозрачное пятно на бедре.
Платье было изготовлено из тончайшего шёлка, оказалось лёгким, как воздух, и колыхалось на ветру.
– Оно прекрасно! – заверила её Элизабет.
– То, что нужно для приветствия жениха, – протянула Бри.
– Уильям Чатворт Младший тут не жених, а заключённый. Все знают, что он выбрал Арсиною, а этот праздник – фарс.
Сара закрепила ожерелье на горле Мирабеллы – то, что выбрала для Белтейна, с обсидиановыми бусинами и драгоценными камнями, пылающими, как огонь.
– Предпочтения мужчин меняются, – протянула она. – Напомни ему о своём танце. Он смотрел тогда только на тебя, что б там не нёс о Природе.
Ухмыльнувшись, Бри толкнула Мирабеллу в бок и завертелась перед зеркалом.
– Не дождусь пира! Тушёные яблоки, свинина, ягодные тарталетки… Это всё яд и дегустаторы. Я так боюсь своей еды большую часть времени, что едва заставляю себя открыть рот! – она ткнула пальцем себя в грудь. – Только посмотри, как меня зажимает этот лиф! Он скрыл мою грудь!
– Бри, – хихикнула Элизабет, – тебе показалось.
– Легко сказать, с твоими-то формами! Не прячься ты под храмовыми мантиями, на меня никто б два раза не посмотрел! – она мотнула своей юбкой. И, вопреки её словам, платье будто засияло, расшитое ярко-голубыми гортензиями.
– И на кого ж ты сейчас положила глаз, дочь? – спросила Сара.
– О, госпожа, на Уоррена, – отозвалась Бри. – Рыженького, широкоплечего и с веснушками, – она оглянулась. – Мира, если мы влюбимся друг в друга, ты должна отправить его в королевскую гвардию! И тогда, когда я с ним порву, выгонишь его!
– Бри, – возразила Элизабет, – она не может уволить кого-то только потому, что ты с ним порвала. Однажды ты оглянёшься и поймёшь, что стража Миры наполнена твоими бывшими любовниками, но это будет только твоя ошибка.
Мирабелла попыталась улыбнуться. Они так пытались найти Арсиною в том лесу… Мирабелла обыскала всё, но сестра с медведем растворились в воздухе.
– Пойдут разговоры, – пробормотала Мирабелла, – что я сбежала домой, поджав хвост.
– Но мы-то знаем, – запротестовала Элизабет, – что бежала Арсиноя!
Бежала. Почему? Медведь застал Мирабеллу врасплох. Он мог её растерзать. Почему нет? Почему Арсиноя не сопротивлялась?
Павильон в парке Мургейт был украшен венками из цветов, белыми и синими лентами. Храм приглашал Уильяма Чатворта Младшего – как подарок…
– Пришло столько людей, – прошептала Мирабелла, когда их повозка остановилась. Наверное, сейчас пустовал весь Роланс.
Она тяжело вздохнула. В воздухе полыхало яблоками и пьянящим дымом со стороны костров.
– Мирабелла! Королева Мирабелла!
Все, кто был близ повозки, помчались к ней. Мирабелла, Бри и Элизабет быстро скользнули в круг девяти стражей-хранителей – толпа оказалась слишком близко.
– Назад! – закричала Бри, когда жрицы схватились за ножи.
– Стоит привести Ро, – промолвила Элизабет.
– Ро с Лукой, – ответила Мирабелла.
– И, к тому же, – добавила Бри, – зачем она нам? – но Элизабет была права. Будь тут Ро, толпа бы их не побеспокоила.
– Ты слышишь? – пробормотала Элизабет, но Мирабеллу глушила только музыка и толпа.
– Что, Элизабет?
Та пригнула голову и кивнула на зелёные ветви.
– Мой… Взволнован. Узнал кого-то.
– И я знаю кого, – ответила Бри. Рядом с фонтаном во главе группы жриц стояли Лука и Ро. А в ногах у них, опустив голову, был жених, Уильям Чатворт Младший.
А справа от него Джозеф Сандрин.
Мирабелла хотела закричать, но никак не отреагировала. Её воспитали королевой – и она чувствовала на себе взгляды. Она не могла спросить, как там Джозеф. Она не могла спросить, как её друзья.
– Королева Мирабелла, – промолвил Уильям, – я пришёл служить вам.
– Вы здесь желанный гость, – ответила она.
Уильям поднял глаза, и она заставила себя улыбнуться. Останется ли Джозеф? И зачем он здесь?
– Пойдём, Мира, – прошептала Бри и потянула её к банкетному столу. Элизабет поклонилась и ушла, чтобы присоединиться к сёстрам-жрицам.
Джозеф и Уильям Чатворт сидели рядом – близ Мирабеллы, слева. Справа восседала Верховная жрица Лука, что давала музыкантам сигналы играть, а перед ними в траве мелькали танцоры и жонглёры.
Когда новенькая жрица принесла Мирабелле первое блюдо, Чатворт взял её нож и вилку, прежде чем она коснулась их.
– Ещё нет, моя королева, – промолвил он. – Это моя судьба. Съесть и убедиться, что я не умру, чтобы это не задело и вас, – он взял немного мяса и яблочного пирога, а потом запил всё это вином из своего кубка.
Мирабелла ждала. Он барабанил пальцами по столу.
– Судорог нет. Жжения тоже. Кровь глазами не идёт.
– Вы уверены, Уильям?
– Зовите меня Билли, – ответил он. – И, да, это безопасно. Безопаснее, чем то, что вы сделали с Мирабеллой в лесу.
Глаза Мирабеллы вспыхнули. Она прищурилась и словно улыбнулась, но была холодна, будто лёт.
– Нет подходящих извинений, посему преподносить я их не буду.
– Замечательно. Я бы плюнул в лицо тому, кто смеялся бы над этим.
– Прекрасно. А теперь, Билли, я могу получить обратно свои столовые приборы?
– Нет, – он кивнул на толпу, где люди ели жареных кабанов и копчёную рыбу с хлебом. Танцевали и смеялись, а так же уголком глаз наблюдали за королевским столом. – Мы должны предоставить им хорошее впечатление. Чего они ждут? Любовного романа для королевы?
Он разрезал мясо, наколол немного на вилку и протянул ей, приобняв за плечо. Словно кормил с рук.
Когда она съела, люди одобрительно зашумели.
– Так-то лучше. Даже если ты и колебалась. Боялась, что проколю вилкой горло? Каждая из этих варварских жриц убила меня бы в тот же миг.
– Но твоя смерть послужит Арсиное. Так что, может быть, всё равно рискнёшь?
– Всё не так плохо, королева Мирабелла.
Она пыталась увидеть Джозефа, но тот говорил со жрицами. Никто не слушал, никто не слышал слов Билли. Сара говорила с Лукой, и даже Бри отвлеклась на своего рыжеволосого.
– Вот как это будет, – тихо проговорил Билли. – Я буду тебя кормить, ты – улыбаться. Я успокою отца, – он протянул ей кусочек яблока. – И вернусь к своей Арсиное, прежде чем она даже соскучится по мне.
Волчья Весна
– Я этого не надену, – промолвила Арсиноя.
Мадригал вздохнула и швырнула длинное чёрное платье на её кровать.
– Это ваша первая встреча. Надень платье. Ну хоть раз!
Арсиноя отвернулась к зеркалу и поправила манжеты на своей чёрной рубашке – и маску на лице.
– Я с шести лет платья не носила. Отчасти потому, что рыдала, когда они пришли увозить нас из Чёрного Коттеджа, – она протянула руки. – Ну что? Как я?
Мадригал изогнула бровь.
– О, кого это волнует? – фыркнула Арсиноя.
– Ты в отвратительном настроении, а даже не видела их.
– Томми Стратфорд и Майкл Перси, – проворчала Арсиноя, отбросив в сторону жилет. Может, что-то другое? Она посмотрела на своё хмурое отражение, на мягко-розовый шрам, что выглядывал из-под маски. – А что случится, если Брэддок случайно их съест?
– Неразумно о таком шутить.
– Я хочу, чтобы билли был здесь.
– Если б он был тут, то случился бы бой, – ответила Мадригал, и Арсиноя подавила улыбку. – Ну, если не наденешь это, хоть на Джулс натяну. Хотя будет длинновато, – она наклонилась, чтобы забрать платье, и что-то маленькое и тёмное выпало из-за её пояса.
– Что это? – спросила Арсиноя.
Мадригал поспешно спрятала его обратно.
– Ничего, – ответила она, но Арсиноя достаточно знала о магии, чтобы распознать кровяные шнуры.
– Это не твоя кровь, – успокоила её Мадригал. – Даже я не рискнула бы пользоваться ею. К тому же, для такого заклинания лучше брать свою.
– А что это? – но Арсиноя и так знала. Шнур завернулся вокруг знакомого золотого кольца. Ей хотелось бы верить, что она ошибается, но это было кольцо, подаренное Мэтью Караф давным-давно.
– Только очарование, – ответила Мадригал, отворачиваясь.
– Откуда? Рылась в её вещах? Мне казалось, она забрала его с собой.
– Нет. Она вернула его ему. Какая разница?
Мадригал отошла к окну, наблюдала за тем, как Брэддок возился с Джулс и Камдэн.
– Пора.
– Не меняй тему, – промолвила Арсиноя, и Мадригал вздыбилась.
– Караф давно тут нет! – прошипела она. – Так почему он всё ещё любит её? Почему он не может любить меня?!
– Потому что то, что ты сделала – это отвратительно! Вот почему он к тебе пришёл!
– Нет. Он хотел меня. Всё ещё хочет.
– Но не любит.
– Конечно. Просто… – Мадригал запнулась. – Не так, как её.
– Ну и что? Зачем тебе это?
Мадригал покачала головой.
– Ты не понимаешь, – она опустила руку на живот.
– Ты беременна.
– Да, – она посмотрела на свой живот. – Ещё одно дитя Белтейна. Кажется, это мой путь, но на сей раз я никому ничего не скажу.
– Потому что хочешь, чтобы у этого ребёнка был отец, – ответила Арсиноя. – Мэтью, – она сжала губы. Всё это время Мадригал пользовалась магией. Зная риск. Зная, что цену всегда придётся платить. – Это не пойдёт тебе на пользу.
– Всё будет хорошо. Но не говори Джулс! Я пока не готова. И она будет счастлива, Джулс любит детей.
– Она не будет растить его за тебя, если ты об этом, – прошипела Арсиноя, и Мадригал, огорошенная, отшатнулась. Это было жестоко, но не беспричинно. Она посмотрела на пояс Мадригал, где прятались чары. – Тебе надо выбросить это, пока не стало слишком поздно. Это ещё хуже проклятия.
Медведь рассматривал цыплят, когда появилась Арсиноя. Увидев её, он запрокинул голову назад и заревел, а Камдэн поджала хвост и прижала уши к голове.
– Не делай этого, – Джулс погладила её по голове. – Он друг.
– Камдэн-Камдэн, – отругала её Арсиноя. – Ты не прощаешь медведя за то, что он медведь? Я видела, как ты покусала Джозефа, пушистая вредина!
Джулс рассмеялась и погладила кошку по спине.
Они вместе пошли в сад: две девушки, медведь и пума. Арсиноя буквально сжималась изнутри. Маска на её лице – утешение, отравленное лезвие – защита, но ей всё равно хотелось спрятаться.
– Они ещё тут? – спросила Арсиноя.
– Да.
– И как выглядят?
– Скорее как шуты, – призналась Джулс. – Но ты так же подумала о Билли, когда он впервые приехал.
– Да, но каков шанс, что я ошибусь дважды? – она пнула камешек, Брэддок поймал его, словно играя. Трудно было представить, что это медведь, который рвал тогда людей на пляже. Но это он – и когда-то она увидит эти когти, разрывающие кого-то…
– Как ты, Джулс? Всё в порядке?
– Я не схожу с ума, если ты об этом, – ответила Джулс.
– Я не об этом. Просто…
– Я в порядке. Не странная, не больная, не особенная.
– Что ж, – отозвалась Арсиноя. – Последнее неправда.
Джулс развивала свой дар Войны. И Арсиноя знала об этом – Джулс слишком много времени пропадала где-то.
– Покажешь?
– Мне это не нравится, – ответила Джулс.
– Ну пожалуйста! Я так хочу понять дар, который загадка для всех! Мне иногда интересно, какой я была бы отравительницей, будь я у Арронов. Тебе следовало бы задаться этим вопросом – а что, если б тебя отправили в Бастион?
– Я всегда была Природой, – пробормотала Джулс, но глубоко вздохнула и напряглась, потянувшись к деревьям. Ветви клёна затряслись, словно от нашествия безумных белок – а потом всё прекратилось.
– Это ты? – спросила Арсиноя.
– Пытаюсь их сорвать. Сэкономлю время на дровах зимой, – горько ответила Джулс.
– Это полезно.
– Говорят, одарённые Войной не рождаются больше… Выродились.
– Ошиблись. Одарённые по всему острову. Может, мы опять увидим великую провидицу, – прищурилась Арсиноя. – Интересно, что всё это значит.
– Приход великой королевы, – ответила Джулс. – Может быть, твой.
Роланс
На следующий день после праздника Джозеф пришёл к Мирабелле – Бри тайно провела его в гостиную.
– Ты заработал разговор, – промолвила она. – Поговорио вас. Но если попробуешь сказать что-то от королевы-Природы, я тебя и твоего дружка отправлю мёртвых вниз по реке!
– Спасибо, – ответил Джозеф, и Бри, поклонившись Мирабелле, ушла.
– Вниз по реке? – спросил он, когда они остались одни.
– На речной барже, – улыбка Мирабеллы была зажатой и нервной. Встреча казалась необычной, Джозеф был так прекрасно одет, а день такой ясный…
– Что ж, по крайней мере, наши тела насладятся солнцем, возвращаясь к семьям, – ответил он, и она рассмеялась.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
– В этом доме или в Ролансе?
– И то, и другое.
Когда он не ответил, она шагнула к окну.
– Ты пришёл сказать мне держаться подальше от Арсинои? Пощадить её?
– Но ведь поездка уже состоялась, да?
– Тогда зачем? – Мирабелла опустила руки. – Не так я представляла себе эту встречу. Не так мы покидали ту ночь на пляже, когда ты спас меня от медведя, и я могла думать только о тебе… Что случилось после Белтейна?
