Текст книги "Сплоченные нитью (ЛП)"
Автор книги: Келс Стоун
Соавторы: Дениз Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
Глава 12
Кэмерон
Дафна Квинн:
Сегодня встречаемся здесь: Ферма «Шепчущая Шерсть».
Увидимся в 14:00!!!!
Я смотрю на её утреннее сообщение, задаваясь вопросом, правильно ли я приехал. Мне потребовалось сорок минут, чтобы добраться в эту глушь ради мероприятия Дафны в рамках её «Года Да». Моя машина припаркована на неровном грязном участке перед голубым домом с таким же амбаром по соседству. Дождь стучит по лобовому стеклу, а я то и дело поглядываю в зеркало заднего вида в поисках Дафны.
Кэмерон:
Где ты?
Дафна Квинн:
Буду через десять минут. :)
Кэмерон:
Ок.
Я нервно постукиваю ногами по полу машины, переключая плейлисты с хаус-музыкой, пытаясь успокоить свои нервы.
Наконец подъезжает такси. Из него выходит человек, размахивая сумкой в руке, и идёт по гравийной дорожке. У него иссиня-чёрные короткие волосы, он одет в чёрный свитер и юбку, а на лице красуются усы, словно позаимствованные у ковбоя из вестерна.
Что за чёрт?
Это не может быть Дафна.
Я выхожу из машины и сразу же наступаю в грязную лужу. Прощай, мои новенькие кроссовки.
– Эй, большой пёс! – кричит незнакомец. Я мгновенно узнаю голос.
– Дафна?
– Готов к приключениям? – Подойдя ко мне, она теряет самообладание, заливаясь смехом.
– Что это за маскарад?
– Ты же не хочешь, чтобы тебя узнали. Вот я и придумала решение.
– Твоё решение – приехать в глушь и нарядиться, как Мия Уоллес с усами?
– Честно, приму это как комплимент. Я думала, что парик с усами – это что-то вроде Вельмы в стиле Халка Хогана. – Она хихикает. Если ей кажется, что это выглядит привлекательно, то пусть. – Тебе нравится? – Она крутится, юбка слегка развевается, и на мгновение вся абсурдность её наряда исчезает, оставляя только тепло, разливающееся по спине. Надеюсь, теперь она будет крутиться каждый раз, когда мы встречаемся.
– Ты выглядишь нелепо, – бормочу я, пытаясь сдержать улыбку.
Она перестаёт вертеться и упирает руку в бок.
– Нелепо хорошо, да?
– Конечно, Утёнок.
– Ну же, что ты думаешь? – спрашивает она снова, на этот раз мягче.
– Наряд и парик могут остаться, но усы – долой.
– Ой, да ладно! – Она протягивает мне подарочный пакет. – Открой. – Я достаю бейсболку, очки авиаторы, длинный светлый парик, ещё одни усы и малиново-красный свитер. – Я приготовила маскировку и для тебя, – говорит она с торжествующей ухмылкой, облокачиваясь на капот моей машины.
– Нет.
Она громко стонет, размахивая руками.
– Что это за вечное «нет»? Твоё любимое слово? «Да», Кэмерон. Давай, скажи это со мной. Мы говорим «да». – Я смотрю на неё без эмоций. – Ладно, попробуем позже. А теперь надевай свой костюм. Мы по графику!
– Ни одна женщина ещё не помыкала мной так, как ты, – признаюсь я.
– Ну, если мы собираемся продолжать встречаться, тебе лучше привыкнуть. – Она игриво выпячивает губы. – Вообще, тебе стоит быть благодарным за моё руководство.
Я усмехаюсь.
– Руководство, говоришь? Больше похоже на непрошеные приказы.
– Разница невелика, – отмахивается она.
Сердце бешено колотится. Отказывать ей становится всё сложнее, и, кажется, мне это даже нравится.
– Ладно. Я надену это, но без усов. И парик – тоже нет.
– Ты – убийца веселья, – дразнит она.
– А ты – проказница.
– Уф! – Она срывает усы и засовывает их в карман.
Я открываю дверь, снимаю куртку и бросаю её на сиденье, а затем надеваю этот ослепительно яркий свитер. Меня окутывает ванильный аромат. Ткань мягкая, как одно из одеял Дафны.
– Ты сделала это сама?
– Ага.
– Ты связала целый свитер за две недели?
– Ты раздуваешь из этого проблему. – Она обходит меня и садится за руль, прямо на мою куртку, свесив ноги из машины. – Я же этим зарабатываю. Это просто лицевая гладь. На это ушло полсезона «Девочек Гилмор». Пустяки. – Но для меня это не пустяки. Никто раньше не делал для меня ничего подобного. Мысль о том, что её руки касались каждой петельки, наполняет меня теплом, которое я не могу назвать.
– А теперь давай, надевай остальное, – настаивает она.
– Спасибо, Дафна.
– Да брось.
Сегодня мне нужна эта отвлечённость. Всю неделю мои мысли были в хаосе после двух ничьих в последних матчах «Линдхерста». С такими темпами выиграть трофей кажется невозможным. А две недели назад в ботаническом саду я нашёл редкие моменты покоя. С Дафной я не чувствую себя вратарём, обременённым неоправданными ожиданиями; я просто мужчина, наслаждающийся обществом красивой девушки с заразительным смехом. Она заставляет меня забыть обо всём. Её солнечная энергия наконец-то пробивается сквозь мои тучи.
– Так что мы здесь делаем?
– Я подумала, что будет весело посетить несколько мест, которые я присмотрела для своего вязального ретрита. Ну, знаешь, раз уж ты сегодня мой личный водитель. – Дафна смотрит на бескрайние пастбища, усеянные сотнями овец.
– Почему ферма?
– Не просто ферма. Овечья ферма! – Я смотрю на неё, склонив голову. – Шерсть ведь делают из овец, глупыш.
– Естественно. – Я никогда не задумывался, откуда берётся моя одежда, но она заставляет меня заинтересоваться.
Дафна проверяет телефон.
– Миранда Ламбрайт, владелица, должна быть нашим гидом.
– Думаешь, это её настоящее имя или кодовое? Ламб…райт?
Она звонко смеётся.
– Может, тут тёмный рынок шерсти.
– Тогда хорошо, что мы под прикрытием.
Дафна выставляет ногу и толкает меня в голень. Она смотрит на меня с весёлым блеском в глазах.
– Для футболиста ты не слишком жаждешь испачкаться.
С хриплым смешком я опираюсь предплечьем на крышу машины и наклоняюсь ближе, опуская голос до шёпота у её уха.
– Я люблю пачкаться, когда игра становится интересной. Могу и тебя запачкать.
Она кусает губу, пытаясь сохранить самообладание.
– Ч-что?
Одним движением я хватаю её за руки и вытаскиваю из машины. Она подпрыгивает, её сапоги вязнут в густой грязи. Брызги летят на мои джинсы.
– Вот, теперь мы оба в беспорядке.
– У тебя это врождённое? – Её щёки розовеют, и она не спешит отпускать мои руки.
– Ты во мне это пробуждаешь. – Я ухмыляюсь, зная, что это сводит её с ума.
Она сглатывает.
– Ты невыносим.
– Привыкнешь, – говорю я, но нас прерывает кашель.
– Вы, наверное, Дафна? – Коренастая женщина с кудрявыми рыжими волосами окликает нас с крыльца, её голос звучит с густым британским акцентом.
– Миранда, приятно познакомиться! – кричит Дафна, и мы подходим ближе.
– Та самая. А этот парень, одетый, как свёкла?
Обычно оскорбления от незнакомцев раздражают меня, но этот свитер связала Дафна. Честно говоря, я самая симпатичная свёкла на этой ферме.
– О, он? – Дафна наклоняет голову в мою сторону. – Это Гусь, мой помощник на сегодня.
Сначала я умоляю её извиниться, потом становлюсь её водителем, а теперь – помощником. Скоро, глядишь, буду, как пёс, сидеть у её двери, ожидая следующей команды.
– Рада познакомиться! Заходите. – Миранда приглашает нас внутрь. – Расскажите о вашем мероприятии. Я слышала о вязальных кружках, но целый ретрит – это ново!
Дафна оживляется.
– Я хочу повысить осведомлённость о психическом здоровье через терапевтическое искусство вязания.
– Звучит прекрасно!
– Здесь поблизости есть отели? Некоторые гости приедут издалека.
– Ничего нет в радиусе двадцати минут.
Дафна разочарованно смотрит на меня, безмолвно говоря: «Фух». До меня доходит, что она хочет разделить это со мной – впустить меня в свой мир. Я польщён и немного удивлён. Может, я всё-таки не разучился заводить друзей.
– Поняла. – Она кивает. – Сколько человек вмещает амбар?
– Примерно сто. Вы планируете на март, но предупреждаю: здесь будет так же грязно, как сегодня.
– Это полезно знать!
Следующий час мы осматриваем территорию, пока Дафна рассказывает Миранде о своём ретрите. Она описывает планы: мастер-классы, тихое вязание, приглашённые спикеры, социализация и даже йога под названием «вязание тела». К концу недели она надеется передать большинство изделий в больницы или приюты. Её искреннее желание помогать другим оставляет меня без слов.
В конце нашей экскурсии Миранда соглашается снизить цену за аренду сарая и прочитать лекцию о производстве шерсти.
– Дайте-ка я достану вам парочку образцов пряжи, – улыбается Миранда. – Можете погладить этих малышей. Они родились в прошлом месяце. – Она указывает на небольшой загон внутри сарая, где жмутся друг к другу ягнята.
– Огромное спасибо, Миранда, правда, – после того как хозяйка уходит, Дафна поворачивается ко мне и визжит: – Ну разве не охренено мило? – Она бросается в загон и садится на кучу сена, скрестив ноги. Маленькие животные тут же окружают её – кто бы их осудил? – Кэмерон, а ты чего не идёшь?
– Не моё.
Она хмурится.
– Я промолчала про историю с сахаром, но отказ погладить пушистого малыша – это уже непростительно.
Чёрт возьми. Я уже надел маскировку и позволил грязи уничтожить мои ботинки. Пожалуй, могу и овцу потрогать.
– Ладно.
– Ура! – она поёт мелодичным голосом, заставляя меня чувствовать куда больше, чем следует, по отношению к подруге, которая поклялась никогда не связываться с футболистами.
Неловко стоя, я замечаю одинокого ягнёнка в дальнем углу загона и подхожу к нему, осторожно гладя по голове. Он тихо блеет. Ладно, это не так уж плохо. Я беру его на руки, а Дафна наблюдает.
– Что? – спрашиваю я.
– Просто что-то есть в том, как большой суровый мужчина держит маленького ягнёнка, – она мечтательно вздыхает.
– Делаю это для тебя?
– Ага. Но в сугубо платоническом ключе. – Вот и вся поддержка для моего эго. – Думаю, парням понравятся эти пушистики. Может, уговорю их приехать сюда, когда закончим проекты для аукциона Феми.
Она так легко вписалась в мою команду, что у меня даже кольнула ревность.
– Как продвигается?
– Очень хорошо. Переезд в Лондон был пугающим. В первый месяц я чувствовала себя невидимкой, а нервы просто сдавали. Я заставляла себя пробовать новое, но это было трудно. – Она была одинока. Как и я. – А теперь начинает казаться, что я нашла своих людей. Даже в самых смелых мечтах не представляла, что подружусь с кучей профессиональных спортсменов, но они относятся ко мне как к младшей сестре и дали мне шанс применить мои навыки вязания.
– Хорошо, что помогаешь Феми. – Я редко общался с этим смотрителем, но он очень предан работе, и я это ценю.
– Я бы помогла кому угодно. – Трудно не чувствовать себя одним из её подопечных, но я отгоняю эту мысль.
– Всё, что ты задумала для своего ретрита, звучит впечатляюще, – говорю я, желая сменить тему.
– Спасибо. Я посмотрела места в Лондоне, но они не подходят. Хочу что-то вроде домика на дереве, который мои мамы построили у нас дома. Мы с Джунипер проводили там часы, иногда засыпали и просыпались, обнаружив, что мамы принесли нам пледы и перекус. У этого места похожий дух.
– Только вот отелей рядом нет, да?
Её глаза расширяются, будто она удивлена, что я слушаю.
– Кто-то сегодня был очень хорошим ассистентом.
Похвала бьёт точно в цель, как удачный сейв в верхний угол. Забавно, как пара добрых слов снова заставляет меня чувствовать себя стоящим.
Три овечки тычутся мокрыми носами в её ногу, выпрашивая ласку. Стойте в очередь, ребята.
– Уверен, что бы ты ни задумала, всё получится именно так, как ты хочешь, – говорю я.
Она криво улыбается и наклоняет голову.
– Можно откровенность?
– Валяй.
– Я волнуюсь, что не справлюсь. Знаю, что смогу, но иногда голоса в голове говорят, что я просто инфлюенсер, и с чего это я взялась организовывать ретрит про ментальное здоровье?
Мне становится её жаль.
– Ты больше, чем инфлюенсер, – уверяю я. – Ты Дафна, чёрт возьми, Квинн.
Она смеётся.
– Ну, Дафна, чёрт возьми, Квинн, борется с тревожностью. В детстве меня травили, так что быть в своей голове – та ещё нагрузка.
Я стискиваю зубы. Как можно было травить эту девушку?
– Не думал, что у тебя есть проблемы с тревожностью.
– А что думал?
Моё тело напрягается.
– Я не хотел предполагать.
– Нет, Гусь, – мягко говорит она. – Мне правда интересно, для исследований ретрита.
Когда я думаю о ментальных проблемах, на ум приходит моя старшая сестра. Давление карьеры фигуристки довело Бруклин до тяжёлых ситуаций, но мы поддерживали её всей семьёй.
– Наверное, я представлял, что человек с тревожностью избегает всего, что кажется угрозой, выбирает безопасность вместо нового опыта. – Кто-то вроде меня. Я блокирую эту мысль. – Ты же поступаешь наоборот.
– Я хорошо притворяюсь. И флуоксетин помогает.
– Таблетки от тревоги?
– Ага. Принимаю с подросткового возраста, – подтверждает она.
Её откровенность застаёт меня врасплох. Для меня такая лёгкая уязвимость в новинку. Горло сжимается, и я не могу подобрать слов. Как она может быть такой открытой, когда я едва касаюсь поверхности собственных чувств?
– Всё ещё не понимаю, как кто-то мог тебя травить.
– Легко, когда ты «слишком». – Свет в её глазах гаснет.
– Может, эти ублюдки были просто ничтожествами.
– Возможно. – Она замолкает, целует ягнёнка в голову и вздыхает. – Всё стало хуже после моего одиннадцатилетия.
– Что случилось?
– Я устроила огромную вечеринку – в стиле фей, конечно.
– Конечно.
– Мы с Прим часами делали украшения, а Дани отвела меня за самым крутым нарядом, который я могла купить на свои деньги. Я выбрала винтажное платье в коралловых блёстках. В день ивента я ждала весь класс, но пришли только популярные девочки. – Мой живот сжимается. – Они весь предыдущий месяц ко мне подлизывались, но как только мамы оставили нас одних, сгрудились в углу, хихикая в телефоны. Ушли до того, как разрезали торт. На следующий день я увидела, как они выложили фото с моей вечеринки, высмеивая меня.
Я чувствую, как гнев поднимается к горлу.
– Нахуй этих тварей.
– Это в прошлом. Я всегда говорю: одни после травли выживают, другие сами становятся агрессорами. А третьи – как я – вяжут и делают это своей личностью, – шутит она. Но шутка звучит невесело.
– Жаль, что тебе пришлось через это пройти.
– Было паршиво, но это сделало меня лучше и добрее. Увы, многие сталкиваются с травлей. Думаю, ты знаешь об этом, – она бьёт меня ботинком по ноге. – После того случая с фанаткой.
Ты и не представляешь, Даф.
Грудь сжимается, и я ковыряю заусенец, срывая кожу, чтобы снять напряжение. Каждая острая боль напоминает о моих провалах.
Зная историю Дафна, мне стыдно за то, как я вёл себя при первой встрече два месяца назад. Позволить страху контролировать меня и прятаться в безопасности – так я пережил свою травлю.
В отличие от меня, она стала сильнее. Начала помогать другим. Может, и мне стоит попробовать. Открыться Матосу на тренировке пару недель назад было не так уж плохо. Приятно знать, что последние два года – не просто выдуманный кошмар.
Тишина тянется, как мост между нами. Я хочу перейти его.
«Не будь слабаком, Хастингс». Голос Росси врывается в мои мысли. Я закрываюсь. Мозг лихорадочно прокручивает каждую критику, каждый провал.
– Кэмерон? – голос Дафны возвращает меня в реальность.
– А?
– Ты где был? – мягко спрашивает она.
– О чём ты? – я напрягаюсь, прижимая ягнёнка к груди.
– Ты просто исчез куда-то. Всё в порядке?
– Да. Всё нормально. – Я отмахиваюсь, но она смотрит с недоверием. Может, я могу сделать шаг вперёд. – Когда я только приехал в «Линдхерст», я не умел быть открытым, – начинаю я неуверенно. – Честно, мне до сих пор трудно сходиться с командой. Мой прошлый тренер был жёстким, держал нас в страхе и дисциплине.
Никогда ничего не было достаточно хорошо, но его методы привели нас к пятому месту в лиге. Её брови сдвигаются, и я добавляю.
– Это хороший результат, если ты единственный американский вратарь в Премьер-лиге.
Её нога слегка касается моей, и этого лёгкого прикосновения хватает, чтобы успокоить меня. Она прекрасна, слушает так, будто каждое моё слово важно.
– Я даже не представляла. А как насчёт твоей прошлой команды? Наверняка был кто-то, на кого ты мог опереться?
– Они тоже были жёсткими, кроме моего второго вратаря, Чарли. Он был моим лучшим другом там. В первый год он помог мне пережить «дедовщину» в клубе. Мы делали всё вместе, не только тренировались. Он показал мне другой Лондон. Забавно, но сначала я был его заменой, а после его травмы я занял его место. Но потом… – я замолкаю, тяжесть воспоминаний давит на меня. – Всё изменилось. Я доверял ему больше всех, а он вторгся в мою личную жизнь. Человек, который должен был меня поддерживать. Это раздавило меня. Я потерял уверенность и лучшего друга в один миг.
Я ожидаю увидеть на её лице жалость, но вместо этого вижу эмоцию, которую не могу прочитать.
– Поэтому ты не общаешься с парнями из команды?
Она действительно видит меня насквозь. Даже когда мне страшно – страшно ошибиться, получить выговор, оказаться недостаточно хорошим.
– Вроде того.
– Спасибо, что поделился этим со мной, – тихо говорит она. – Тебе не нужно нести это в одиночку, Кэмерон. Я буду хорошим другом для тебя, да и остальные ребята тоже рядом, верно? А что насчёт твоего нынешнего тренера?
– Мой новый тренер считает, что дружба – решение всех наших проблем.
– Ну, это не самая безумная идея, особенно если учесть, как хорошо это работает для нас.
– Это другое.
– Чем?
Потому что ты не мой товарищ, и потому что ты сбиваешь меня с ног без усилий, не требуя ничего взамен – разве что заставляешь обнимать овец и носить ярко-красный свитер.
– Просто другое.
Мы сидим так некоторое время, и чувство безопасности и невесомости возвращается.
– Кэмерон? – голос Дафны разрывает густую тишину. Моё сердце замирает в ожидании привычной лекции о стойкости.
– Дафна?
– Овца ест твой свитер.
Она смеётся, и этот звук лёгкий и заразительный.
Маленький ягнёнок у меня на коленях грызёт край свитера, приняв меня за свою маму.
– Эй, малыш, это моё. – Я аккуратно оттягиваю его.
Дафна права. Говорить «да» более нелепым приключениям в жизни, возможно, станет первым шагом к тому, чтобы снова найти себя.
Сегодня было только началом.
Глава 13
Дафна
– Я влюблена, – объявляю я, оглядывая высокие потолки кафе «Petal & Plate» в Найтсбридже, прямо рядом с Гайд-парком.
Пространство залито естественным светом, а по кирпичным стенам струятся вьющиеся растения. Пол выложен красивой мозаичной плиткой, а у камина стоит уютный диванчик. Как будто ожившая доска Pinterest.
– Думал, тебе понравится, – кивает Кэмерон.
Суббота, и час назад он неожиданно появился у моей двери, спросив, не хочу ли я есть. Я не решилась признаться, что только что умяла три вафли – слишком уж было интересно, что он задумал. Когда я пошутила насчёт того, чтобы захватить наши маскировочные очки, он лишь усмехнулся, сказав, что там, куда мы идём, будет уединённо. И, боже, эта усмешка сводит с ума.
– Так ты наконец скажешь, зачем мы здесь, вне нашего обычного «Года Да»? – спрашиваю я, стараясь звучать легко. Но когда его взгляд опускается, я уже жалею о вопросе. – Ты же знаешь, я ненавижу сюрпризы.
– Нет, просто… сегодня была ничья, и я не хотел сидеть один в квартире, пересматривая моменты, где всё пошло не так. – Его голос непривычно тихий. – Мне нужно было ненадолго вынырнуть из своих мыслей.
По шее разливается жар.
– И я помогаю тебе в этом?
Он смотрит на меня с лёгким удивлением и чем-то ещё, что я не могу определить.
– Да. Я хотел быть рядом с тем, кто понимает… меня.
Что это значит?
Мысль вызывает трепет, смешанный с замешательством. Наверное, он имеет в виду дружескую поддержку.
За последнюю неделю я пожелала ему удачи перед матчем и бесконечно дразнила за лайк моего поста в Instagram. Наши личные сообщения заполнены мемами про птиц и списком мест в Лондоне, куда он хочет меня сводить.
Разве не так ведут себя друзья? Шлют странные сообщения, помогают друг другу отвлечься и создают ощущение, будто выпили лишний эспрессо, когда находятся рядом.
Совершенно нормально.
– Откуда ты знаешь про это место? – спрашиваю я, прерывая поток бессмысленных мыслей.
Мы продвигаемся вперёд; перед нами ещё несколько человек. Я разглядываю пирожные в витрине. Половина уже раскуплена – всё-таки поздний день, но оставшиеся так и манят под стеклом.
– Моя квартира прямо напротив.
Я резко поворачиваюсь к нему, будто он только что признался, что на самом деле супергерой.
– У тебя вторая квартира в Найтсбридже?
Он пожимает плечом, слегка смущённый.
– Лодж временный. Тренер настоял, чтобы я лучше сблизился с командой.
– Должно быть, тяжело оставлять свой дом.
– Ничего страшного. – Его улыбка кажется немного натянутой, словно он пытается убедить в этом себя. – Не всё так плохо.
Я краснею, вспоминая его почти пустую квартиру напротив.
– Теперь я понимаю, почему твоё нынешнее жилище выглядит как убежище серийного убийцы. Серьёзно, там так пусто! Мне прямо руки чешутся добавить красок. Никакого декора, одинокий диван, грустный стул.
Он смеётся, проводя рукой по затылку.
– Говорит человек, чья квартира выглядит так, будто её обустроили в миске Fruity Pebbles.
– Можно сказать, я серийный дизайнер, – хихикаю я.
– Ты невозможна. Но если честно, я не видел смысла перевозить вещи, если пробуду там только до конца сезона.
Конечно, я знала, что он не будет моим соседом вечно, но мысль о его отъезде сжимает грудь. Если мы оба уедем, останемся ли мы друзьями? Кто ещё будет просить меня покружиться в новом наряде и смеяться над моими ужасными каламбурами?
– А я перетащила через океан всю свою жизнь, зная, что пробуду здесь только до следующего лета, – говорю я. – Но не представляю, как жить без своих вещей.
– Ты не планируешь остаться в Лондоне?
Он изучает моё лицо, будто впервые пытается разобраться в вязании по кругу. Бессмысленно говорить о нашем будущем – потому что его попросту нет. Только его и моё, отдельно.
– Пока живу от месяца к месяцу. Изначально думала вернуться домой после «Года Да», но кто знает? Если мой ритрит пройдёт хорошо, может, останусь, – отвечаю я. – Ты как-нибудь должен показать мне свою настоящую квартиру. Готова поспорить, там всё в пятидесяти оттенках серого.
Уголок его рта дёргается.
– Ты удивишься. Хотя сложнее всего было расстаться с тёплым полом и видом на Гайд-парк.
– Тёплый пол? В моей квартире самое крутое – это подтекающий кран. Хотя мне нравится этот фоновый звук. Это странно?
– Вовсе нет. Когда я набираю ванну, люблю сидеть в ней, пока вода льётся. Напоминает водопад.
Я моргаю.
– Стоп. Ты только что признался, что любишь ванны? А я-то думала, ты фанат холодного душа и стойкости.
Он смеётся, и от этого звука сердце ёкает.
– Во мне много слоёв.
– Кэмерон, это ты? – К нам подходит женщина с серебристыми, как водопад, волосами, и её глаза узнающе сверкают.
Сердце пропускает удар. О нет, ещё одна фанатка? Я инстинктивно хватаю Кэмерона за руку, готовая его прикрыть. Но его лицо смягчается.
– Рад видеть тебя, Рози, – говорит он, не вырываясь. – Дафна, это Рози. Она владелица этого места.
– О! Очень приятно, – удивлённо говорю я. – Я в полном восторге от вашего дизайна. Как будто здесь частичка меня.
– Спасибо, дорогая, – улыбается Рози. – Думала, ты переехал, Кэм. Исчез без слов. Целую неделю я ждала своего любимого американца с смузи «Don’t Kale My Vibe», пока не сдалась.
До меня доходит – он привёл меня в своё кафе, где знает владелицу и свой обычный заказ. Я смотрю на него и вижу такую мягкость, что всё вокруг будто теряет значение.
– Обещаю, это временно, – успокаивает он Рози, пока та проходит за стойку и даёт понять бариста, что берёт заказ на себя.
Рози окидывает нас обоих понимающим взглядом.
– Вы готовы заказать?
– Э-э… – я теряю дар речи.
– Дайте нам минутку, – говорит Кэмерон, и Рози кивает, запуская кофемашину. – Есть срочный вопрос, Утёнок?
– Тысяча.
– Я заходил сюда за смузи перед тренировками в «Овертоне» в прошлом сезоне. Рози ненавидит футбол и плевать хотела на то, чем я занимаюсь. У неё не бывает толп фанатов.
– Это объясняет многое. Кроме одного…что вообще входит в смузи «Don’t Kale My Vibe»?
– Много зелени.
Я морщу нос.
– Фу. Как я и сказала при первой встрече, ты весь из стеблей и палок. А мне сейчас хочется чего-нибудь сладкого.
– А тебе всегда не хочется?
– Тебе стоит иногда побаловать себя – может, станешь менее угрюмым, – смеюсь я, но он лишь смотрит на меня своим привычным взглядом. О, мой сердитый эклер вернулся. – Все пирожные выглядят потрясающе, я не могу выбрать! Мой любимый – миндальный круассан, но эти датские булочки просто зовут меня!
– Почему бы не взять оба? Или вообще всё. Что не доешь – заберёшь домой. – Он наклоняется ближе, понижая голос. – Чтобы побаловать себя.
Я поднимаю бровь.
– Мы всё ещё говорим о пирожных, или…
– Хватит, – произносит он тем тоном, от которого по спине бегут мурашки. – Выбирай что хочешь, я угощаю.
– Ты и правда умеешь баловать девушку.
Мы заказываем и поднимаемся на верхний этаж. Стол завален тарелками с выпечкой, пока Кэмерон потягивает зелёный смузи. Из динамиков льётся лёгкая джазовая мелодия. В голове всплывает наша первая встреча.
– Это напоминает наше первое свидание, – говорит он, наблюдая за мной.
Как он всегда угадывает мои мысли?
Я готова отдать все пирожные, чтобы этот день закончился так же. Моя спина у окна, мягкий свет лондонских огней Гайд-парка, романтическое настроение…
– Значит, ты признаешь, что это было свидание?
– Я...
– Да я просто дразню тебя.
Он улыбается.
– Я не говорил тебе раньше, но мне нравится этот свитер, особенно звёзды.
Неужели моё подсознание вяжет любовные письма в форме звёзд, пока мой мозг просто пытается рыдать над сериалом на Netflix?
– Спасибо, да, пробую что-то новое, – смеюсь я. – Надо же освежать узоры.
– Ты продаёшь эту модель на своём сайте?
Я киваю.
– Да! Загрузила пару дней назад.
– То, как сильно меня впечатляет, что ты создаёшь вещи своими руками – настоящие, осязаемые вещи – никогда не пройдёт.
Бабочки в животе возвращаются вдесятеро. Мне нравится, когда он говорит со мной о моём вязании. От этого кажется, что он действительно заботится. Я тоже стараюсь проявлять интерес к его футбольным делам – даже купила книгу «Футбол для чайников» в магазине.
– Кроме вязания, ты ещё что-то делаешь руками?
Тебя я трогаю довольно хорошо.
Воспоминание о его твёрдом теле под моими ладонями заставляет меня подавиться крошкой миндаля.
– А тебе разве не хочется узнать? – дразню я, прокашливаясь. Его взгляд слегка темнеет.
Прекрати флиртовать с ним, Дафна! Возьми себя в руки.
– Ладно, буду серьёзной. Я умею шить, но ты это уже знаешь – я же чинила твой свитер.
Я умалчиваю о том, что притворялась, будто не могу подобрать нужный оттенок серой нитки, просто чтобы ещё несколько ночей нюхать его свитер. И о том, что вышила крошечное сердечко на подоле.
– Ещё я вяжу крючком и вышиваю. Освоила много текстильных навыков в колледже. Но вязание – это что-то повторяющееся. Как твои тренировки, наверное.
Его брови взлетают.
– Что, девушка не может изучать футбол в свободное время?
– Мой тип девушки, – он подмигивает, и я уверена, что мои трусы только что воспламенились.
Мне нужно срочно сменить тему, иначе я перепрыгну через эти пирожные и вцеплюсь в его губы.
– Знаешь, я в школе бы посмеялась над мыслью, что буду сидеть в кафе с таким крутым спортсменом, как ты, – говорю я, хватая клубничное датское пирожное и засовывая его в рот, потому что, будем честны, это безопаснее, чем пожирать взглядом мужчину напротив.
– А я был бы слишком занят, уворачиваясь от летящих в меня мячей, чтобы подойти к такой прекрасной девушке, как ты.
Прекрасной девушке.
Мои щёки пылают.
Окей, явно мои методы отвлечения ужасны. Давай, Дафна, поговори о чём-то нефритяном. Думай. Думай!
– Так, футбол... это всё для тебя? Твоя конечная цель?
Кэмерон кладёт мускулистую руку на стол, и его кожаная куртка натягивается.
– Да.
– Но ведь тебе придётся когда-то завершить карьеру?
На его лице мелькает тень разочарования.
– В конце концов, да. Но я стараюсь об этом не думать. Большинство игроков завершают карьеру в 34–36, но некоторые вратари играют дольше. Те, кто избегает травм, могут играть до сорока. Иван Матос был основным вратарём в «Линдхерсте» до того, как я присоединился в этом сезоне. Ему за сорок.
– Это всё равно кажется таким ранним. Чем они потом занимаются?
– Становятся тренерами, менеджерами или скаутами, чтобы находить новые таланты. Другие идут в спортивные трансляции или становятся экспертами. Кто-то открывает бизнес, занимается благотворительностью или начинает новую карьеру вне футбола.
– Ты думал, чем хотел бы заняться?
– Нет. Футбол был моей жизнью с тех пор, как я научился ходить, – признаётся он. – Эти девяносто минут на поле – время, когда я становлюсь самой сильной версией себя.
– Ты когда-нибудь играл на другой позиции?
Его пальцы скользят по моей стороне стола, почти касаясь моего локтя.
– Никогда. Быть вратарём – это неописуемо.
– Попробуй описать.
– Большинство фанатов не воспринимают эту позицию серьёзно. Но без хорошего вратаря не выиграть трофеев. Когда я в штрафной, это чувствуется как судьба. Речь о смелости принять правильное решение и доверии к интуиции. Плюс, я ненавижу звук мяча, влетающего в сетку. Этот чёртов «швууу». – Он имитирует звук. – Остановить его – это непреодолимое удовольствие.
– Вау, – выдыхаю я, стараясь игнорировать учащённое сердцебиение. – Я знаю, что это не то же самое, но когда я вяжу, я тоже чувствую непреодолимое удовольствие. Будто не могу успокоиться, пока не закончу проект.
– Звучит куда безопаснее, чем мяч, летящий в тебя со скоростью 80 миль в час.
Я хихикаю.
– Такой уровень интенсивности, наверное, выматывает.
– Иногда. Настоящий стресс – это контракты, клубные интриги, управление всеми этими отношениями... – Он тяжело вздыхает. – Моё будущее не гарантировано. Есть шанс, что в следующем году меня не будет в «Линдхерсте» или вообще в Премьер-лиге. Трудно об этом не думать.
В Кэмероне столько слоёв, которые я даже не начала раскрывать. И он так легко пускает меня внутрь. Это кажется монументальным, как когда я наконец закончила вязать «Posey Lace Sweater» после месяцев работы.
– Когда такие вопросы решаются?
– В мае.
Облегчение разливается по моим плечам.
– Это же ещё так нескоро. Может, ты можешь просто сосредоточиться на здесь и сейчас? – предлагаю я.
Он выглядит так, будто хочет снова сказать «нет», но ограничивается.
– Неплохой совет.
Кафе гудит вокруг нас: пары болтают, женщина рисует, кто-то улыбается своему чаю. Мы засиделись, говорили ни о чём – кто знает, как долго. Уютный пузырь спокойствия. Настроение Кэмерона, кажется, улучшилось благодаря его смузи из капусты. А моя гора пирожных подействовала на меня так же.
– Может, пойдём? Не хотелось бы, чтобы официант снова сказал, что они закрываются, – неохотно предлагает Кэмерон.
– Да, мне всё равно нужно готовиться к стриму, – отвечаю я, упаковывая оставшиеся пирожные в коробку. Я чувствую себя счастливой, но не совсем готовой уходить. – Не хочу разочаровывать своего самого большого фаната – мистера ch1kl100, – дразню я.
