Текст книги "Сплоченные нитью (ЛП)"
Автор книги: Келс Стоун
Соавторы: Дениз Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
Глава 41
Кэмерон
8 марта
«Линдхерст ФК» одерживает победу: «Оквуд Юнайтед» – десятая подряд!
Кэмерон:
Заехал в комплекс. Забыл подарок для Джанга.
Скоро увидимся.
Утка:
Окей! хх
Но поторопись, а то пропустишь флешмоб, который мы с Би только что придумали.
Кэмерон:
И пропустить, как ты трясёшь этой милой попкой?
Ни за что.
Утка:
Особенно после того, как я надела платье-свитер с низкой спиной, которое плохо закрывало фигуру.
Опасная длина.
Кэмерон:
Ты меня убиваешь.
Утка:
Возможно, твои большие сильные руки понадобятся, чтобы прикрыть нежелательные моменты. ;)
Кэмерон:
Хороший повод напомнить всей команде, что я могу надрать задницу.
Утка:
Почему это меня заводит?
Но серьёзно – никакого насилия.
Кэмерон:
А если несерьёзно?
Утка:
Оставлю движение, когда поднимаю руки вверх, до твоего прихода.
Скоро увидимся. ххххх
Кэмерон:
х
Я включаю свет в квартире Дафны, которая за последние два месяца стала для меня всё больше походить на дом. Мягкий свет освещает свежий букет цветов, фотографии в рамке нас с Дафной на снегоступах в Финляндии и недоеденную коробку пирожных на кухонном столе. Взгляд задерживается на фиолетовом подарочном пакете для Джанга, когда телефон снова вибрирует.
Я почти ожидаю увидеть намёк на танцевальный номер моей девушки или фото её в том самом сексуальном платье. Но вместо этого – сообщение с неизвестного номера.
Неизвестный номер:
Ходят слухи, что ты пытаешься меня засуспендить...
Ну, у меня есть кое-что сказать о тебе.
Статья из «The Stone Times» – раздел Городские сплетни.
Как, чёрт возьми, Чарли раздобыл этот номер?
Я до сих пор не подал заявление в Футбольную федерацию. Хотя ненавижу устраивать сцены, я собрал доказательства и запись. У нас есть видео, где он снимает меня в раздевалке «Овертона», и охранник готов дать показания. Если надавить, можно добиться своего. Но правда в том, что я не хочу воевать с Чарли. От одной мысли об этом сжимается грудь, будто навалилась тяжесть, которую не сбросить.
Я делаю вдох. Нужно проигнорировать сообщение и ехать к Ивану на день рождения Джанга, но любопытство гложет, и я кликаю на ссылку.
10 марта
Благотворительное сердце Дафны Квинн спасает вратаря «Линдхерста» Кэмерона Хастингса
У Кэмерона Хастингса был не просто тяжёлый старт в «Линдхерсте» в этом сезоне Премьер-лиги – год стал катастрофой. После унизительного слитого им же в марте прошлого года стрима с обнажёнкой и вынужденной замены в середине сезона он отчаянно пытается взять себя в руки. К счастью, «Линдхерст» в последнее время на подъёме. Но возникает вопрос: какую роль в этом играет мастерство вратаря?
Пять месяцев назад футболиста связали с инфлюенсером по вязанию Дафной Квинн. Слухи поутихли, но недавно пару видели в клубах Лондона и аэропорту Финляндии.
Кто же эта женщина, лечащая сердце Кэмерона Хастингса? Она – причина его внезапной формы? И главное – что будет с «Линдхерстом», когда она неизбежно его покинет?
Она не только о пряже и спицах. Вот её фото в Медицинском центре UCSF в Сан-Франциско после пожертвования более тысячи шапок! В ноябре она организовала аукцион для любимого смотрителя за полем «Линдхерста», а на прошлых выходных провела потрясающий вязальный ретрит в поддержку ментального здоровья, собрав 50 тысяч фунтов для благотворительной организации против кибербуллинга.
Бывший напарник Хастингса, Чарли Льюис, вчера в интервью заявил, что Хастингс всегда был «проблемным, сломленным человеком», который любит выставлять себя жертвой в СМИ.
Общественность не может не задаться вопросом: не связан ли недавний успех вратаря с тем, что новый роман вдохнул жизнь в его игру? Сможет ли её благотворительное сердце помочь ему начать новую жизнь? По мере развития последних двух месяцев сезона все взгляды будут прикованы к этой захватывающей паре.
Рядом со статьёй – фото сияющей Дафны и размытый скриншот меня в душе с того чёртова стрима прошлого года.
Сотни тысяч людей читают эту статью.
Зрение начинает плыть. Все мои глубокие страхи выставлены напоказ. Дафна Квинн– слишком хороша для Кэмерона Хастингса. Катализатор его внезапного возрождения.
Что со мной будет, если она уйдёт?
Пальцы сжимают телефон, устройство буквально скрипит под напором. Я перечитываю статью снова и снова, пока слова не начинают эхом звучать в голове.
Это правда, не так ли? В основе этих отношений – сломленный человек. О чём я думал, позволяя Дафне относиться ко мне, как к целому? Как я мог притворяться, что это не так?
Я знал, что отношения со мной только испортят её репутацию. В голове проносятся будущие заголовки:
«Кэмерон Хастингс терпит крах, когда его бросает очередная инфлюенсерша«, «Кэмерон Хастингс сдаётся без боя – снова». Каждая воображаемая статья – как нож в сердце.
Я полный идиот, если думал, что заслуживаю её. Если верил, что у наших отношений есть шанс. Все видят меня таким, какой я есть – сломленным. Сердце сжимается от боли, будто тиски. Что, если каждый наш момент был построен на том, что я притворялся кем-то другим? Дафна заслуживает весь мир, а я приношу только тьму. Шлейф неудач, следующий за мной по пятам.
Я пытаюсь перечитать статью, но не могу продраться дальше первых строк.
– Бляяяять! – вырывается из горла.
Я не был достаточно силён, чтобы папарацци не разрушили мою жизнь.
Не смог положить конец их таблоидной ерунде за всё это время.
Ненавижу, что не могу быть тем, кого заслуживает Дафна.
Ненавижу...себя.
Правда, от которой я бежал весь год, смотрела мне в лицо. Стрим, та история с «Овертоном», предательство Чарли, даже цирк с прессой от Мэл Келли – всё это откалывало куски, меняя меня.
Я – не прежний Кэм, как бы отчаянно ни хотел им быть рядом с Дафной. Тот Кэм, который действительно заслуживал бы быть с ней, давно исчез.
Комната будто сжимается. Стены наклоняются, и я падаю на диван, хватаясь за голову, пытаясь заглушить бурю мыслей. Но они становятся только громче, настойчивее.
«Жалкий, Хастингс», – голос Росси теперь звучит у меня в голове, безжалостно повторяясь.
Время теряет смысл – минуты, часы, кто знает – пока дверь не скрипит.
– Кэмерон? – зовёт Дафна.
Нет. Она не должна видеть меня таким.
– Я думал, ты у Би? – резко вскакиваю с дивана, голос звучит грубее, чем хотелось.
– Я села в машину, как только увидела статью, – она делает осторожный шаг назад, на лице – беспокойство. – Ты в порядке?
– Мне нужно уйти, – бормочу, едва слышно. Избегаю её взгляда, направляясь к двери. Не могу смотреть ей в глаза сейчас. Недостаточно силён, чтобы разобраться в этом.
– Подожди. Эта история – отвратительна, – она протягивает руку, касается моей руки. Я дёргаюсь. – Ты же знаешь, что это неправда? Репортёры просто делают свою работу. Так они зарабатывают.
Я глубоко вдыхаю, пытаясь сдержать гнев, поднимающийся в груди, чтобы не обрушить его на единственного человека, который всегда был рядом.
– Дафна, – грудь сжимается. – Я... прости, но я не могу.
Это единственный способ. Единственный способ уберечь её от моего бардака.
– Да, эти репортёры – полные придурки! – горечь разливается внутри. Она делает два шага вперёд, приближаясь, будто к испуганому коту.
Я отворачиваюсь, не уверен, что смогу сказать то, что нужно.
– Ты не понимаешь, – пальцы теребят кровоточащие заусенцы.
Сначала я думал, она просто отвлечение. Красивое, сводящее с ума, слишком-хорошее-для-меня отвлечение. Но Дафна стала чем-то совсем другим – зеркалом, отражающим человека, которым я не являюсь. Человека, который бы боготворил и обожал такую женщину, как она. Который бы добивался всего сам. Чей позор не прилип бы к её достижениям. Кому не пришлось бы спасать отношения с собственной командой. Кому не нужны были бы её слова поддержки, чтобы быть полезным на поле.
Она не должна нести груз моих проблем. Дафна заслуживает цельного человека, а не незаконченной работы.
– Ты заслуживаешь кого-то, кто не проект, Дафна.
– Но разве все мы не проекты? – тихо говорит она, пальцы стирают слезу, которую я даже не заметил. Её глаза блестят, наполнены печалью, которая режет глубже любых слов. Ненавижу, что снова причиняю ей боль, но я не должен был допускать этого.
– Ты не слушаешь, – голос хриплый. – Я не могу быть тем, кто тебе нужен.
– Что это вообще значит?
– Весь этот год я приносил в твою жизнь только хаос. Таблоиды, ненавистные комментарии. Тебе пришлось отойти от того, что важно, из-за меня, – слова горькие, как пилюля, которую не могу проглотить. Она слишком добра, слишком идеальная. – Я не могу продолжать просить тебя разгребать мой бардак. Не могу зависеть от тебя, как от единственного источника счастья. Потому что ты делаешь меня счастливым, Дафна. Невероятно счастливым. Ты принесла в мой мир цвета и радость, но без тебя я даже не знаю, кто я. И я не могу так с тобой поступать. Мне нужно... – слова, как осколки стекла в горле. – Мне нужно разобраться в себе. Починить себя.
– Эй, погоди! Разве я не имею права голоса? Разве не мне решать, хочу ли я тебя, со всеми твоими недостатками, даже если ты считаешь, что тебе нужен капитальный ремонт? – она пытается говорить твёрдо, но голос дрожит.
Я отступаю, глаза скользят по её лицу.
– Я уже ошибался с тобой однажды. Дважды, если считать мой уход после той первой ночи. Я не могу начать что-то настоящее, пока не стану мужчиной, которым ты сможешь гордиться.
– Что это значит для нас?
– Всё кончено.
– Мы не можем обсудить это?
Сердце сжимается.
– Я не могу сказать то, о чём пожалею.
Я отворачиваюсь, ноги тяжелеют. Каждый шаг – будто отказываюсь от единственного якоря. Она – единственная, кто заставлял меня чувствовать, что у меня есть место в этом мире, и вот я ухожу от лучшего, что со мной случалось. Но глубоко внутри я надеюсь, что однажды стану тем, кого она заслуживает.
Глава 42
Кэмерон
Дафна уехала.
Из-за меня.
Последние две ночи я заперся в своей квартире, слишком боялся быть рядом с ней, видеть её лицо, боялся, что захочу взять назад все свои слова и умолять о ещё одном шансе.
Но это оказалось бессмысленно. Потому что сегодня на тренировке Свен и Омар спросили, почему Дафна уехала. Она написала им утром, что возвращается в Калифорнию. Сказала, что любит Лондон и хотела бы остаться, но уезжает из-за того, что я сделал с нами.
Я никогда не хотел такого исхода, но, может быть, если между нами будет пять тысяч миль, я не смогу разрушить её жизнь сильнее, чем уже сделал. Может, так будет лучше. Я наконец научусь стоять на своих ногах.
Воспоминание о том, как одиноко я себя чувствовал, когда пытался это сделать, всплывает в памяти. Меня бросает в дрожь, и я с силой переключаю внимание на дорогу.
Дождь хлещет по лобовому стеклу моего Stradale, пока я мчусь между «Royal Albert» и «Royal Victoria Docks». Рёв двигателя, дворники, едва справляющиеся с ливнем. Ладони горят от напряжения, с которым я сжимаю чёрное кожаное рулевое колесо.
Кэмерон Жалкий Хастингс.
Как я мог так долго игнорировать свои собственные нерешённые проблемы? Я поступил правильно, уйдя от неё.
Мысль звучит неубедительно, но я уверен, что это правда.
Радио оживает, сквозь помехи пробивается знакомый мотив, улицы за окном сливаются в размытые полосы.
«Ты никогда не будешь достаточно хорош. Стань лучше.»
Призрачная мелодия фортепиано из «Bring Me to Life» пробегает мурашками по спине, прежде чем её заглушают гитарные риффы, грохот ударных и визг струнных.
«Спаси меня от пустоты, в которую я превратился.»
Я бью рукой по приборной панели, когда машину заносит на мокром участке дороги.
– Да ты, блять, издеваешься.
Адреналин ударяет в кровь, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Я слишком давит на газ, еду слишком быстро, но не могу сбавить скорость. Как будто она может помочь убежать от воспоминаний, от сожалений.
Но они всегда здесь. Она всегда здесь – в зеркале заднего вида, сколько бы я ни разгонялся.
Громкость радио растёт вместе со скоростью. Чёрт. Я расслабляю шею, разминаю пальцы, пытаясь взять себя в руки. Затем цепляюсь за слова песни.
– «Разбуди меня изнутри!» – ору я в такт.
Мои партнёры по команде были правы. Я как ёбаный угрюмый подросток. Руки выбивают бешеный ритм по рулю.
Взгляд падает на центральную консоль – там лежит прядь фиолетовых волос, резко контрастирующая с тёмным салоном.
Она везде.
Я провожу пальцами по волосам, чувствуя их шёлковистость.
Внутри разверзается пустота. В носу щиплет, глаза горят.
В тщетной попытке сдержать нахлынувшие эмоции я прикрываю лицо ладонью. Слишком поздно. Ещё один мой недостаток, который она обнаружила, превратив меня в жалкого, рыдающего ублюдка.
Снаружи дождь усиливается, дороги превращаются в реки. Мне бы сбросить скорость, но мне плевать.
Что бы ни ждало в будущем – я это заслужил. Провал, потерю, зияющую пустоту там, где она когда-то идеально помещалась.
А что, если это было ошибкой? Что если, потеряв её, я уже не спасусь?
Я приезжаю в «Львиное логово», когда в баке остаётся меньше галлона бензина. Дождь не утихает, пока я поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь перед её дверью. В последний раз я видел её именно здесь.
Чёртов ад. По крайней мере, теперь нет искушения постучаться – я знаю, что она далеко.
Открываю свою квартиру, срываю куртку и швыряю её на диван. И тут что-то на внутренней стороне рукава привлекает моё внимание.
Я провожу пальцами по маленькому чёрному сердцу, вышитому на коже. Как я раньше этого не замечал? Это крошечная, замысловатая деталь, почти как тайное послание, вшитое в ткань.
Дафна.
Сердце сжимается от боли, я скомкиваю куртку в кулаке. Поднимаю взгляд – кухонная стойка заставлена клетчатыми подставками и прихватками, которые она связала для меня. Взгляд скользит к стопке пледов у дивана, каждый из которых напоминает о её тепле и заботе.
Мне не хватает воздуха. Я бросаюсь в спальню, и с кровати на меня насмешливо смотрит крошечный футбольный мячик, который она подарила мне на Рождество. Здесь слишком жарко. Срываю свитер и лезу в шкаф, ища другую одежду. Между моими вещами и формой затесался красный свитер, который она связала.
Зрение затуманивается, пока я перебираю свои вещи и нахожу её всюду – сердца на рукавах, шарф, купленный на аукционе Феми, чёрные и графитовые свитеры.
Я падаю на пол, сжимая красный свитер.
Провожу руками по волосам, понимая, что разрушил лучшее, что было в моей жизни, из-за своих глупых страхов. Она всегда относилась ко мне с добротой и терпением, а я отплатил ей, уйдя, так и не признав, насколько сломлен на самом деле.
Я привык, что она была солнцем в каждом моём дне. Даже с поддержкой команды, которая помогла мне заново открыть себя, я не смог заглушить голоса, грызущие мой разум. Краткие моменты покоя, которые у меня были, – только потому, что она была рядом.
Голоса в голове твердят, что я жалок. Кричат, что я недостоин всего этого.
Дафне не нужен человек, который застрял в призраках прошлого, который не смог двигаться вперёд. И кроме того, как я могу достичь величия на поле, если в собственной квартире мне нечем дышать?
Я молчал, пока таблоиды распространяли чушь. Позволял Росси твердить, что я ничтожество, вместо того чтобы постоять за себя. Позволил Чарли безнаказанно причинять мне боль, потому что боялся дать ему власть надо мной. Годы в Овертоне и утечка трансляции разъедали меня, отравляя лучшее, что у меня было. Я мог взять контроль над ситуацией, сообщить о случившемся в Футбольную федерацию. Но вёл себя как трус.
Как трус, я убежал от неё.
Мои ошибки нагромождаются, как обломки после аварии. Каждый раз, когда я выбирал молчание вместо смелости, каждый раз, когда притворялся жёстким, вместо того чтобы позволить себе быть мягким.
Я должен исправиться, как и обещал. Не только ради игры, которой посвятил жизнь, но и чтобы хотя бы получить шанс вернуть Дафну. Я должен доказать ей, что могу быть тем, кто ей нужен.
Я хочу стать тем человеком, которого заслуживаю.
Теперь, когда я один, тяжесть своих поступков обрушивается на меня, как товарный поезд.
Мне нужна помощь. Серьёзная помощь. Кто-то, с кем можно поговорить. Мои прошлые травмы не должны сдерживать меня. Даже если с Дафна всё кончено, я обязан себе перестать спасать мячи на поле и начать спасать себя.
Пора найти дно, от которого можно оттолкнуться.
Кэмерон Аутсайдер Хастингс.
Вот это звучит очень знакомо.
Кэмерон:
Привет.
У тебя есть терапевт, которого ты могла бы порекомендовать? Знаю, ты много искала, прежде чем найти своего.
Бруклин:
Конечно, у меня есть один вариант!!
Ты в порядке?
[Контакты терапевта Дженни]
Кэмерон:
Пытаюсь быть.
Бруклин:
:( Ладно.
Я в самолёте, лечу на встречу, но позвоню позже!!
Что случилось?
Кэмерон:
Расстался с Дафной.
Бруклин:
ЧТО?!??? ПОЧЕМУ?
Кэмерон:
Мне нужно стать лучше.
Бруклин:
Кэм…
Обсудим подробнее вечером. Я горжусь, что ты обратился за помощью. Это большой шаг, и я с тобой!!!!
Кэмерон:
Не стоило так долго держать тебя на расстоянии.
Прости.
Бруклин:
Я понимаю. Мы все понимаем <3
Всё будет хорошо… Я уверена.
Кэмерон:
Спасибо.
Глава 43
Кэмерон
27 марта
Победная серия «Линдхерста» прервана: очередная ничья с «Нортвуд Сити»
Пот жжёт лицо, пока я бешено нажимаю на кнопку увеличения скорости на беговой дорожке.
Моё тело сопротивляется – каждая мышца кричит о пощаде, лёгкие хватают воздух, словно я тону. Последние три недели сон стал для меня чужим, и ничто не помогает. Один вечер сливается с другим в бесконечный цикл сожалений и тоски.
Но меня гнетёт не только физическое истощение – а ещё и боль в сердце. Я вижу её во снах и чувствую её отсутствие в каждом уголке своей жизни. Мне её так не хватает.
Каждый шаг на этой дорожке словно отдаляет меня от жизни, которая могла бы быть у нас с ней.
Дженни, психотерапевт, к которой я начал ходить три недели назад (по рекомендации Бруклин), заставляет меня вытаскивать наружу самое болезненное, разбирая личные травмирующие переживания. Мы начали с моего переезда в Великобританию и того, как я постепенно оборвал связи с семьёй и командой из Лос-Анджелеса. Нехотя, но я посещаю наши виртуальные сессии дважды в неделю.
Дафна всегда подчёркивала, как важна поддержка близких, и она была права. Говорить с человеком, у которого нет заранее сложившегося мнения обо мне, действительно помогает.
Терапия открывает мне многое, хоть и даётся нелегко. Симптомы, которые я испытываю – бессонница, гипербдительность, эмоциональное онемение – соответствуют критериям комплексного ПТСР23. Услышать это было тяжело, но всё встало на свои места. Кошмары, постоянное чувство тревоги, неспособность сближаться с людьми – это не просто стресс, а более глубокие раны. Дженни помогает мне встречать эти чувства лицом к лицу, а не закапывать их. Это медленный процесс, но каждая сессия словно снимает слой за слоем зажившую кожу.
Наконец-то дать имя тому, что со мной происходит, приносит странное облегчение. Это значит, что есть путь к выздоровлению, даже если он долгий. Каждый день я будто делаю два шага вперёд и один назад. «Без откатов нет прогресса», – как всегда напоминает Дженни.
Это изматывает.
Долгая, одинокая дорога.
– Кэмерон. – Голос пробивается сквозь монотонный гул в ушах. В глазах мелькают тени, но я не сдаюсь, увеличиваю скорость, выжимая из себя последние силы. Я могу быть лучше.
– Кэмерон! – крик Ивана прорезает туман в голове.
Я мотаю головой, отказываясь остановиться. Со вздохом раздражения он дёргает шнур беговой дорожки из розетки. Лента резко останавливается, и я срываю наушники.
– Что?! – выдыхаю я, дыхание прерывистое. Зал «Линдхерста» оглашается моим криком – здесь только защитники и наш капитан. Все смотрят на меня.
– Ты бежал так, что мог запросто покалечиться, – заявляет Иван, протягивая полотенце.
Я смотрю на пульсометр. 185 ударов в минуту. Чёрт.
– Мысли где-то далеко.
– Мы заметили, – хмурится Свен.
– У нас осталось девять матчей, – напоминает Таму. – Ещё одна ничья – и всё. Не сейчас, когда у «Линдхерста» впервые за десять лет есть шанс на победу.
– Я знаю.
Воспоминание о том голе, который принёс ничью, ещё свежо. Ощущение мяча в перчатках, горечь, когда он пролетел мимо. Эхо моей ошибки постоянно напоминает мне о том, что я потерял.
Юнг пытается разрядить обстановку:
– Хочешь поговорить об этом?
Они пытаются помочь, но их слова только царапают незажившие раны.
Шум. Всё это – просто шум. Глухой рёв в глубине сознания.
Я вижу только фиолетовый. Всюду. В нашей форме, на трибунах, стоит мне закрыть глаза.
Я не могу заставить себя написать ей. Каждый раз, когда я думаю об этом, я замираю, подбирая правильные слова, пытаясь убедиться, что не сбегу снова.
А достоин ли я вообще её прощения?
Я отворачиваюсь, скрывая лицо. Они не должны видеть, как это меня разрывает.
– Я в плохом состоянии, – признаюсь я.
Защитники окружают меня, и я опускаюсь на ближайшую скамью.
– Что происходит? – спрашивает Таму.
Живот сводит от боли. Я чувствую себя разбитым перед ними, но они – всё, что у меня есть. Помимо семьи, только они были со мной всё это время.
– Я всё испортил с Дафной.
– Она влюблена в тебя. Не будь идиотом, – бросает Омар.
– Всё можно исправить, – предполагает Юнг.
И прямо здесь, перед своей командой, я чувствую, как разваливаюсь на части. Лицо прячется в ладонях, тяжесть всего мира давит на меня, и я изо всех сил пытаюсь держаться.
– Тот человек, которым она меня считала… я не смог им быть. Я работаю над собой, пытаюсь всё исправить, но боюсь, что этого будет недостаточно. Часть меня боится, что я её не заслуживаю.
Иван садится рядом.
– Кэмерон, я женат уже много лет, и до сих пор пытаюсь дорасти до уровня своей жены. Если ты чувствуешь, что не заслуживаешь Дафны, тебе нужно разобраться с этим самому. Это то, что мешает вам обоим быть счастливыми.
– Всё, что случилось в «Овертоне»…Насилие Росси. То, что сделал Чарли. Я не осознавал, насколько это сломало меня. Это уничтожило всё, что я собой представлял. И вместо того, чтобы исправить это, вместо того, чтобы быть мужчиной и решать проблемы с ней, я оттолкнул Дафну.
– Есть много способов быть мужчиной, – твёрдо говорит Иван.
Трудно заглушить месяцы негативных мыслей, которые крутятся в голове на повторе. Нельзя просто щёлкнуть выключателем и поверить, что ты «достаточно хорош».
Таму первым нарушает молчание:
– Есть такое представление, что мужчина должен быть жёстким, что показывать эмоции – слабость. – Его голос серьёзный, но мягкий. – Именно поэтому мы загоняем всё внутрь и к сорока годам получаем инфаркт, вместо того чтобы просто попросить о помощи. Именно поэтому ты решил, что должен справляться с тем, что случилось в «Овертоне», в одиночку.
Иван кивает.
– Мы все через это проходили. Чувствовали, что должны быть непробиваемыми, что не можем показать уязвимость. Но это бред. Быть мужчиной – не значит всегда быть жёстким. Это значит быть честным, уметь признать, когда тебе больно и когда тебе нужна помощь.
– Ты прошёл через ад, Кэмерон. Никто не ждёт, что ты справишься с этим один. Ты сам сказал – ты сломан. Но это не делает тебя меньше мужчиной. Это делает тебя человеком, – говорит Свен.
Я поднимаю глаза на друзей.
– Дафна любила тебя таким, какой ты есть. Что бы ты ни сделал, наверняка есть путь назад, – Юнг хлопает меня по плечу.
– Она уже давала мне второй шанс. Возможно, после того, как я всё бросил, она больше не захочет иметь со мной ничего общего.
Чувство вины и стыда дёргает каждый нерв.
– Я не знаю, смогу ли всё исправить, – признаюсь я.
– Мы никогда не бросаем своих, помнишь?
Омар стукается кроссовками со мной.
– Тебе не нужно делать это в одиночку.
– Ты найдёшь путь к тому, чтобы стать тем, кем хочешь, – кивает Иван. – Знаешь, говорить о таких вещах важно. Особенно в спорте. Дафна наверняка бы это поддержала. Просто подумай об этом.
Я киваю, впитывая их слова.
– Думаю, я готов подать в суд на Чарли, – говорю я, и голос звучит твёрже, чем я себя чувствую.
Это следующий шаг.
Брови Ивана взлетают вверх, и в его обычно суровом взгляде мелькает удивление.
– Правда? – в его голосе что-то новое – может, гордость?
Я снова киваю.
– Я кое-кого знаю в Футбольной Федерации. Они могут ускорить процесс. С записью, где он снимал тебя, и показаниями охранника, дело должно быть простым.
– О да! – восклицает Омар.
Сердце бешено колотится в груди.
Хватит убегать.
Хватит позволять страху управлять моей жизнью.
Прямая трансформа грызла мою психику целый год. Пришло время добиться справедливости. Не только для себя, но и для тех, с кем это может случиться в будущем.
В голове мелькают заголовки, которые неизбежно появятся, когда я заявлю о случившемся, но я отгоняю их. Я больше не могу позволять им иметь надо мной власть. Именно из-за этого я потерял Дафна. Я должен взять контроль в свои руки, даже если это страшно. Иначе я не смогу начать исцеляться.
Если есть путь вперёд, значит, есть и путь к Дафне. Она заслуживает человека, который может смотреть в лицо таблоидам. Кого-то с мужеством и честностью, а не труса, которым я был.
Мне нужно перестать позволять страхам и травме красть у меня жизнь.
Мне нужно быть смелым. Ради неё. Ради нас.
– И самое главное… если я хочу вернуть свою девушку, – говорю я, – мне понадобится ваша помощь.
Теперь это не только про меня.
Это про то, чтобы она знала – я буду бороться за наше будущее.
У меня ещё есть шанс стать тем, кем она меня считала.
Я верну её.
