Текст книги "Сплоченные нитью (ЛП)"
Автор книги: Келс Стоун
Соавторы: Дениз Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
Глава 30
Кэмерон
Я нежно отодвигаю прядь волос с лица Дафны. Она лежит на подушках моей детской спальни, ровно дышит, устроившись ногами между моими и крепко сжимая моё предплечье. Пятнышко под её правым глазом привлекает моё внимание. Морщинки на лбу, ямочки на щеках, густые ресницы и эти пухлые губы…Идеальная.
Впервые за долгое время мне удалось заснуть без мучительных кошмаров, возвращающих меня к игре «Овертона». Спать рядом с кем-то – для меня это что-то новое. Это не те ночи, когда спешно сбрасываешь одежду и разбрасываешься пустыми обещаниями, чтобы уйти, как только получишь желаемое.
Я всегда был вратарём своих эмоций – отражал и блокировал, не пропуская ничего внутрь. Убеждал себя, что у меня нет времени и сил разбираться с чувствами других, но, возможно, это не так. Возможно, всё дело в том, что стоило мне однажды ослабить защиту – и меня предали.
– Кэмерон? – её тихий шёпот утопает в моей груди.
– Я здесь, милая, – прикасаюсь губами к её виску и притягиваю ближе. – Спи. – Вскоре её дыхание снова становится глубоким, и я откидываю голову на подушку.
Глава 31
Дафна
26 декабря
Подписчики Дафны Квинн дают отпор жестоким комментариям футбольных фанатов!
27 декабря
Вернётся ли Кэмерон Хастингс к первой игре нового года?
– Серьёзно? – вырывается у меня, а глаза буквально лезут на лоб от этой эверестоподобной груды посылок, преграждающей путь к двери моей квартиры. Выглядит так, будто в «Тетрис» сыграли катастрофически плохо. На каждой коробке – ярко-красные наклейки «Переслано». Чемодан, который Кэмерон тащил на третий этаж, теперь кажется легким, как перышко, по сравнению с этим картонным монстром.
Кэмерон ставит сумки на пол.
– Я не привык таскать столько по лестнице, – говорит он, приподняв бровь.
– Точно! – качаю головой. – Это похоже на небольшой склад.
Мое удивление сложно скрыть. На всех коробках – адрес @wooly.duck. Неужели всё это от моих подписчиков?
– Мы уехали всего на неделю! – восклицаю я шёпотом.
Вместе с Кэмероном мы начинаем титаническую работу по расчистке двери.
Вдруг в коридоре, как суслик из норы, появляется голова.
– Привет?
Это Свен, закутанный в пушистый голубой халат, который его полностью поглотил.
– О, Дафна, ты вернулась! Думал, это Ибрагим после концерта «Labyrinth».
Кэмерон улыбается Свену, но момент становится неловким, как овца, пытающаяся связать себе свитер из собственной шерсти. Свен избегает его взгляда, а Кэмерон продолжает расчищать путь к моей квартире. Видимо, парни всё ещё в обиде после матча с «Овертоном». Надеюсь, вязальный кружок поможет им снова сблизиться.
– Привет, Свен, – шепчу через коридор, помня, что большинство соседей спит. – Как давно это всё здесь?
– Почтальон принёс два дня назад. – Он потирает глаза. – Твой почтовый ящик переполнился, так что мы затащили сюда.
– Это так мило! Спасибо!
– Не за что. Увидимся в среду?
– Увидимся.
– Спокойной ночи.
Он исчезает в своей квартире, закрывая дверь.
Как только мы попадаем внутрь, мой герой принимается сгребать коробки в угол гостиной. Я хватаю ярко-розовую посылку и разрываю её.
Глаза наполняются слезами, когда я читаю письмо от женщины из Стокгольма. Вязание моего свитера Juni стало для неё терапией, помогающей справляться с тревогой. Теперь она учит дочь вязать, превращая это в их общее дело.
Открываю ещё одно письмо. Мужчина из Новой Англии пишет, что вязание с женой спасло их брак. Они не просто связали шарфы и шапки – они сшили заново свои отношения.
А ещё тут крошечная вязаная уточка от студентки из Лондона, которая пишет, что я вдохновила её создать вязальный клуб в университете. Теперь это популярное антистресс-сообщество и место для общения, а основательница даже получила благодаря этому стажировку. Она даже хочет написать про меня эссе.
Несмотря на первоначальный страх возвращения домой, меня вдруг накрывает волна такой теплоты, что ей можно было бы посыпать пиццу. Легко забыть о том влиянии, которое ты оказываешь, когда целыми днями приклеен к экрану телефона.
Но вот ради этого я и хочу организовать этот ретрит – чтобы создавать настоящие связи и выходить за пределы пикселей и экранов.
Я передаю записки Кэмерону.
Он читает их одну за другой.
– Они тебя обожают.
Я почти лечу от счастья.
– Неудивительно, – добавляет он с ухмылкой.
– Думаю, я никогда ещё не чувствовала такого переполнения, – говорю я, смеясь и плача одновременно.
– Эти слёзы такие же приятные, как оргазм? – подкалывает он, стирая слезу большим пальцем.
– Лучше, – огрызаюсь я с хихиканьем.
Он смеётся, но в его глазах – озорной блеск.
– Это вызов?
– Тебя просто заводит победа, – закатываю глаза.
Он пожимает плечами.
– Разве это плохо?
– Так ты собираешься избаловать меня частным самолётом и оргазмом перед сном?
– Подожди, пока я разбужу тебя рано утром, чтобы отправиться за продуктами на неделю, – хмурится он, глядя на мой пустой холодильник.
– Вот это уже серьёзные отношения.
– Ещё бы, – ухмыляется он.
Глава 32
Дафна
Сонной походкой я бреду в гостиную, где послеполуденный свет заливает мою квартиру. Камерон, похоже, уже встал – гора коробок и пакетов, загромождавшая комнату прошлой ночью, таинственным образом исчезла. На кухонном столе лежит большая белая коробка с логотипом «Petal & Plate» на крышке.
Обожаю, когда Кэмерон Хастингс в моей постели и ведёт себя так, будто это его дом.
Ночью он словно живая грелка – я засовываю свои холодные ступни между его бёдер. В своей квартире я никогда не чувствовала себя в опасности, но с ним рядом засыпалось ещё легче, и мне даже не нужен был привычный вечерний марафон сериалов с рыданиями.
С миндальным круассаном в руке я плюхаюсь на диван, делаю три глубоких вдоха и заново устанавливаю все соцсети.
Ты справишься, Дафна.
Прежде чем проверить сотни уведомлений, я фильтрую все обидные слова, которые мне когда-либо писали: странная, тупая, некрасивая, выскочка «Линдхерст». К счастью, Джуни и мамы помогли мне составить этот список, так что мне не придётся копаться в потоке сетевого бреда.
Наверное, так же чувствуют себя авторы, читая рецензии на свои книги: надевают блестящие доспехи, чтобы собрать похвалы и уклониться от критики. Должно быть, утомительно наблюдать, как твою работу швыряют на арене непредсказуемого общественного мнения.
Быстро пробегаю глазами почту – и одна тема привлекает моё внимание.
«The Stone Times»: запрос на комментарий о кибербуллинге
Открываю письмо. «The Stone Times» просит меня рассказать о травле в сети и о том, как она повлияла на уютное пространство, которое я создала в интернете. Сердце учащённо бьётся – от волнения и…предвкушения. Это шанс вернуть контроль над повествованием и открыто заявить о настоящих последствиях буллинга.
Я колеблюсь. Неужели я снова рискну, зная, как СМИ могут исказить мои слова? Я видела, что таблоиды сделали с Камероном, но у меня есть возможность поступить иначе. Для него говорить открыто было невозможно, и я это понимаю. Но я хочу использовать этот шанс, чтобы привлечь внимание к проблеме.
Собравшись с духом, я пишу ответ: соглашаюсь на письменное интервью, где смогу контролировать свои слова, и нажимаю «Отправить». Затем готовлю пост, загружаю селфи, где я вяжу на любимой зелёной скамейке на набережной Санта-Круз на закате, и пишу:
Привет, мои уточки! Кто вернулся в Лондон после чудесных дней с семьёй? 💛
Последние недели были безумными – на мою страницу вылили море ненависти. Но знаете что? Мы не отдадим хулиганам флаг победы. 🚩
Вернуться домой и увидеть лавину ваших посылок и писем – сердце распирало так, будто оно стало больше огромного клубка пряжи! Это напомнило мне детство, когда травля научила меня держать голову выше.
Вот в чём дело: не все будут вашими фанатами, так что любите себя и щедро разбрасывайте доброту, как конфетти. 🎊
А теперь держитесь за спицы! 🧶
Билеты на наш «Wooly Duck Knitting Retreat» уже здесь! 6 марта в «Petal & Plate» (Лондон) отметим пятую годовщину! Всего 50 мест – успевайте забрать своё! Ссылка в профиле.
Возвращаются и наши четверговые стримы. На этой неделе свяжем «Шапку против буллинга». Схема на моём сайте, а все вырученные средства пойдут в The Kindness Coalition – организацию, которая поддерживает антибуллинговые программы, образование и помощь семьям и детям.
Давайте посмотрим, сколько наша потрясающая команда сможет собрать! Вяжите и делитесь теплом. 🔥
Обнимаю всех крепко-крепко! 💖
#woolyducks #ВязальноеСообщество #БудьСобой #ВместеМыСильнее #НетБуллингу
Как только я публикую пост, меня накрывает волна восторга. Да. Я это делаю. Не прошло и десяти минут, как приходит уведомление: все билеты раскуплены, словно горячие пирожки. Телефон дрожит в руке.
Беа Матос:
Только что увидела твой пост. Поздравляю с анонсом вязаного ретрита! 💕
Дафна:
Не могу дождаться, когда увижу тебя там!
Беа Матос:
Ты лучшая, Даф. 💋
Встретимся на кофе после Нового года?
Дафна:
Обязательно.
Беа Матос:
Ура-а-а!
Я приняла правильное решение, вернувшись в Лондон. Здесь у меня есть друзья – люди, которых я никогда бы не встретила, если бы не рискнула. Да, будущее туманно, но мысль о том, чтобы создать в этом городе свой маленький уголок, кажется мне идеальной.
Всё складывается как надо.
Глава 33
Кэмерон
– Это была ошибка, – бормочу я, в сотый раз ёрзая на диване в общей гостиной. Разговоры не заставят их снова увидеть во мне товарища по команде. А уж о дружбе и говорить нечего. Тренер не вернёт меня в основной состав только из-за пары сказанных слов.
С тех пор как я вернулся к тренировкам, команда меня избегает. Ледяная атмосфера в раздевалке невыносима, особенно после тепла семейных праздников. Я жаждал одиночества, но тишина в Линдхерсте только напоминает мне мрачные последние недели в Овертоне. Они даже не взглянули на меня, когда я попросился присоединиться к их вязальному кружку с Дафной по средам. К счастью, вмешался Иван и убедил их. Унизительно, что мне нужен кто-то другой, чтобы сражаться за меня, но, возможно, принимать помощь не так страшно, как я думал.
– Они сказали, что придут, значит, придут, – успокаивает меня Дафна, сжимая моё колено. Её слова должны утешать, но они только усиливают напряжение. – Это первый шаг, и после этого поговорить с тренером будет проще.
Я нервно перебираю подарочные пакеты на журнальном столике, руки дрожат. Звук шагов заставляет моё сердце бешено колотиться, и я вздрагиваю, как мышь, пойманная на месте преступления. Встаю, делаю дрожащий вдох.
Джун, Омар, Ибрагим, Свен и Таму входят в мою «самоорганизованную интервенцию» с каменными лицами, избегая моего взгляда. Комната кажется меньше, стены сжимаются вокруг.
– Привет, – выдавливаю я, мой голос едва слышен. Жест рукой неуклюжий, как плохой вброс, а вымученная улыбка больше похожа на гримасу. Видно, что они не впечатлены.
– Дафна должна быть твоим щитом? – Омар закатывает глаза.
– Я… – слова застревают в горле, внутри поднимается волна тревоги. – Нет. Она ведёт ваш кружок вязания. И я хотел поговорить здесь. Если вы готовы слушать. – Сердце колотится, я оглядываюсь на Дафну за поддержкой. Она кивает, но это почти не придаёт уверенности. Команда недовольно бормочет, держится на расстоянии. Руки дрожат, когда я раздаю пакеты. – Я купил вам кое-что. – Каждая секунда тянется как вечность.
Они переглядываются, прежде чем развернуть подарки. Джун получает кроссовки Nike, оставившие вмятину на моей кредитке. Омару – эксклюзивный клубный абонемент. Ибрагиму – билеты на «Tomorrowland». Таму – новые часы, а Свену – корзину норвежских деликатесов.
– Это…продуманно, Хастингс, – говорит Свен, переворачивая пакет с крумкаке.
Джун разглядывает кроссовки.
– Где ты их достал? Это лимитированная серия.
– Ты не можешь купить наше прощение, – хрипло говорит Таму, кладя часы обратно. – Всё это хорошо, но ты подводил нас на поле снова и снова. Мы чуть не проиграли тот матч с «Овертоном» из-за тебя.
Его слова режут воздух, как нож. Дыхание становится частым и поверхностным.
Я начинаю ковырять кутикулу. Резкая боль отвлекает от разочарования на лицах команды, хоть и ненадолго. В глазах мутнеет от слёз, которые я отказываюсь пролить. Я надеялся, что подарки смягчат их, но теперь всё кажется разрушенным.
– Простите за мой поступок в последнем матче, – выдыхаю я, голос дрожит. – Я облажался в той схеме, которую мы отрабатывали. Зациклился. Принял ужасное решение. Если бы не вы во втором тайме, «Линдхерст» проиграл бы.
– Ты выставил нас посмешищем, – говорит Таму. – Как ты мог так подвести?
– Дело не только в игре, – подхватывает Джун, его тёмные глаза становятся холодными, как обсидиан. – Мы помогали тебе избегать папарацци, звали тебя тусоваться с нами. Но тебе неинтересно быть частью команды.
– Никто не сомневается в твоём мастерстве. Все ошибаются на поле. Но мы отвечаем за это и поддерживаем друг друга. Ты один из лучших вратарей в Премьер-лиге, но этого мало. Нам нужен был ты как партнёр, а не просто вратарь.
Я замираю.
Вот она. Правда, которую я уворачивался, как пенальти. Они злятся не из-за игры – они разочарованы мной.
– Я пытался.
– Ты ставил себя выше нас, – заявляет Свен, его высокая фигура кажется ещё массивнее, когда он хмурится из-за стола.
Они все кивают, единым фронтом. Сожаление бьёт по мне, напоминая о сожжённых мостах. По лбу стекает пот.
– Я думал, справлюсь сам.
– Мы справляемся вместе, – резко говорит Таму. Его обычная солнечность исчезла.
Грудь сжимается – знакомое чувство провала. Может, мой пик уже прошёл. Может, Росси был прав, и я – ничтожество.
Лучше бы я был на поле, где хотя бы знаю, как реагировать, когда в тебя летят мячи. Блокировать удар – это просто. Делать свою работу.
Но это? Это совсем другая игра. Каждый разочарованный взгляд команды – как пропущенный гол. Я хочу искупления. Не хочу их подводить. Как мне всё исправить?
– Может, сядете все? – голос Дафны разрезает напряжение, тёплый, как летний ветерок. – Здесь явно много обид, которые нужно проработать.
Ребята стоят, как статуи. Я чувствую себя идиотом за то, что втянул Дафну в свой конфликт. О чём я думал? Это не её борьба, но вот она – пытается мирить нас.
– Дафна, всё в порядке, – качаю головой, пытаясь отмахнуться.
Конечно, она не сдаётся.
– Знаете, в моей групповой терапии мы садились в круг и вываливали всё, что наболело. Сначала было дико неловко – типа ради всего святого, вытащите меня отсюда. Но когда очередь доходила до меня, будто гора с плеч.
Ребята смотрят на неё, как на трёхголовую.
Свен прищуривается.
– Очередь?
Дафна хватает толстую вязальную спицу из корзины и размахивает ею, как золотым билетом.
– Когда держишь это – твоя очередь говорить. Остальные? Молчат. – Она передаёт её мне и хлопает по дивану, приглашая всех сесть. Они подчиняются мгновенно. Дерево холодное в моей руке. – Будь смелее, – шепчет она. – Ты Кэмерон, чёрт возьми, Хастингс.
И чёрт побери, я хочу им быть.
Дафна права. Либо ты выкладываешься, либо бежишь домой. А я не готов бежать.
Ещё нет.
Рассказывать про Чарли кажется нелепым. Даже стыдным. А если они используют это против меня? Решат, что я слабак?
Но я должен попробовать. Либо глотаю гордость, либо останусь изгоем до конца сезона. Или, хуже, вылетю из Премьер-лиги.
– Вы все видели те статьи в марте, но это не всё… – начинаю я, голос дрожит. Я рассказываю о жестокости Росси, заклеенных ртах, изматывающих тренировках. Кошмарах. Одиночестве. И о том, как Чарли Льюис, мой якобы друг, слил видео из душа и шептал гадости про меня и Дафну в день матча. – Поэтому, когда мы играли против них, я сорвался. Мне нужно было выиграть, чтобы доказать, что я лучше, несмотря ни на что.
Груз прошлого немного ослабевает. Я смотрю на команду. На их лицах не жалость – искренняя забота.
Свен потирает руки.
– Мы не знали, что всё так серьёзно.
– Думал, вы верите, что я сам слил видео, – признаюсь я.
– Что? Мы никогда так не думали. Просто это не тема для раздевалки. Но мы идиоты, если решили, что ты сам заговоришь, пока мы молчим, – говорит Таму, качая головой. – Звучит как отмазка, когда говоришь это вслух.
– Тренер… – начинает Джун.
– Не забудь попросить спицу, если хочешь говорить, – напоминает Дафна.
– Точно, – Джун смягчается и тянется за спицей. Я передаю её ему. – Тренер знает, что случилось?
– Говорил с Матосом, но не с тренером. Только моя семья и люди в этой комнате знают, – признаюсь, забирая спицу обратно. Руки дрожат.
– Как ты вообще пережил такое?
– Только сейчас понимаю, как это на меня повлияло, – говорю я. Дафна сжимает мою ногу, но это почти не утешает. – Я не могу выбросить голос Росси из головы – он твердит, что я никудышный вратарь. Мне снятся кошмары про тот стрим.
Страшно вываливать душу, зная, что по ней могут пройтись. Тишина после этих слов давит.
– Это ужасно, – Свен хмурится, беря спицу. Мы следуем правилам Дафны, передавая её по кругу.
– Да, – наконец соглашаюсь, потому что вслух это становится реальным. – Поэтому я переодеваюсь в душевых.
– Тренер попросил Феми сделать закрытые кабинки перед твоим приходом, – говорит Свен.
Я готов расплакаться. Они всё это время пытались быть мне семьёй, а я не замечал. Был слишком поглощён собой, чтобы увидеть их протянутые руки. Осознание бьёт, как удар в живот.
– Надо обратиться в Футбольную федерацию, добиться отстранения Росси и Чарли.
Меня передёргивает. Привлекать ещё больше внимания – последнее, чего я хочу.
– Возможно, – стараюсь говорить ровно. – Но я хочу оставить это позади.
– Мы можем поговорить с тренером, – предлагает Свен.
– Это поможет твоей ситуации, – утверждает Таму, обнимая меня. Тепло подкатывает ком к горлу. Остальные присоединяются, окружая меня поддержкой. Дафна в углу, глаза блестят.
– Спасибо, – выдавливаю я, голос срывается.
Накатывает ностальгия. В Лос-Анджелесе те парни были как братья. Может, и здесь так будет.
– Я следующая, – заявляет Дафна, выхватывая спицу. Я выдыхаю с облегчением. – Переезд в Лондон был страшным, но вы сделали его теплее. Сейчас, с травлей, я так благодарна вам за поддержку. Кроме сестры, у меня никогда не было друзей, но теперь у меня целая банда братьев. Я люблю вас, ребята.
– Мы тоже тебя любым, – хором говорят Свен и Омар, толкая её в плечо.
Дафна достаёт своё вязание. Ребята присоединяются, раскладывая пряжу и спицы. Они до сих пор вяжут вместе после того аукциона Феми. Я должен был быть с ними. Дафна смотрит на меня и протягивает клубок со спицами. Я глубоко вдыхаю, готовый покорить и это.
– Кто ещё хочет поделиться? – спрашивает она, глаза сверкают.
Джун берёт спицу.
– Спорт повлиял на мои отношения с едой, – признаётся он. – Подсчёт калорий, взвешивание порций, поддержание формы в сезон – это сложно. Иногда у меня только протеиновый коктейль на ужин, потому что готовить – слишком утомительно.
Омар кивает.
– Понимаю, друг. Кажется, что сколько ни старайся – всё равно мало.
Джун колеблется.
– Иногда я больше думаю о том, как выгляжу, чем об игре.
Свен смягчается.
– Я раньше каждый день взвешивался.
Дафна слушает с сочувствием.
– На вас давят нереалистичными стандартами. Важно помнить, что вы – больше, чем ваши тела. Вы потрясающие спортсмены и ещё лучшие люди.
Джун облегчённо вздыхает.
– Спасибо.
Омар улыбается, хлопая его по спине.
– Надо быть друг у друга.
– Я люблю готовить, – неожиданно вырывается у меня. Все удивлённо смотрят. – Может… будем иногда ужинать вместе?
Таму поднимает глаза от вязания.
– Вот такого участия нам не хватало.
Джун краснеет.
– Я был бы рад.
Омар продолжает, пока я борюсь с пряжей.
– Я привык встречаться с парнями, которые мне не подходят, – признаётся он, нервно теребя незаконченное изделие. – Боюсь, что они увидят настоящего меня и поймут – во мне ничего нет. Вся моя личность – это футбол.
Дафна садится рядом.
– Омар, в тебе столько всего большего, – успокаивает она.
Свен и Таму кивают.
– Ты всегда умеешь слушать. Ты весёлый, добрый и преданный. И ты всегда угадываешь, кто победит в технических испытаниях на «Великом британском шоу выпечки». Не принижай себя.
Ибрагим подхватывает:
– Не только отношения. Дружба вне команды – тоже проблема. Люди не понимают, почему мы не можем тусоваться или почему так вымотаны.
– Но мы понимаем, – улыбается Таму. Омар выглядит спокойнее.
Я думаю, как нам повезло с Дафной. Она никогда не винила нас за бесконечные тренировки.
Ибрагим добавляет, что врач подтвердил у него частичную потерю слуха из-за тренировок без защиты, и это может влиять на баланс на поле. Свен рассказывает, что семья давит на него из-за женитьбы и детей, не понимая его преданности карьере.
Но мы понимаем.
Оказывается, мы все носим больше, чем груз игры. Что, если так чувствует вся команда? Вся лига? Может, открытость – наша сила? Поддержка друг друга, как Дафна поддерживала меня? Станем ли мы лучше играть? Может, даже повысим шансы на победу?
Теперь, когда груз снят, я готов начать заново. Сначала поговорю с тренером. Потом извинюсь перед Иваном за неблагодарность. Ещё хочу связаться со старой командой из Лос-Анджелеса, пригласить их на матч. Даже если буду на скамейке – будет здорово увидеть их и познакомить с новыми ребятами.
– Спасибо за это, Кэмерон, – говорит Таму. – Так ты идёшь с нами на Новый год завтра?
Я смотрю на Дафну, которая ухмыляется, как Чеширский кот.
– Только если без караоке.
– Опять отдельная комната, – Свен наклоняет голову. – Можем даже твой трек поставить.
– Какой трек? – спрашивает Дафна.
Я сурово смотрю на ребят, и они хором запевают:
– Пробуди меня внутри...
