Текст книги "Сплоченные нитью (ЛП)"

Автор книги: Келс Стоун

Соавторы: Дениз Стоун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 10

Кэмерон

27 сентября

Защита «Линдхерста» не вытянула – третье поражение за сезон

Жалко.

Я снова нажимаю на перемотку. Изображение Камары исчезает, оставляя мою зону открытой. Нападающий Розмонта делает финт налево – я слишком медленный. Свисток судьи режет слух, и стадион взрывается рёвом трибун.

Всего один гол. Этого хватило.

Мы проиграли три матча из шести. Шансы «Линдхерста» – мои шансы – на чемпионство тают с каждой неделей. Я не могу избавиться от мысли, что зря ушёл из старого клуба. У «Овертона» одиннадцать очков, у нас – пять. Эта мысль всплывает в голове всё чаще.

«Парксайд Сити», лидер последних двух лет, сейчас проваливается из-за травм и внутренних драм. Если и был год, когда можно выиграть, то именно этот.

Я снова смотрю на экран. Мои партнёры по команде доверяют друг другу, но не мне. Я – слабое звено. Мне нужно вернуть былую хватку, пока не поздно. Я перематываю запись снова и снова, морщась при каждом голе. Я не заслуживаю отдыха, пока не разберу свои ошибки.

В голове звучит голос Росси: «Ты называешь это защитой? Ты жалок». Он заставлял меня пересматривать каждый промах, каждую мелочь.

Измождённый, я плюхаюсь на диван в общей гостиной. Накидываю на голову один из мягких пледов Дафны – тепло даёт временное утешение.

Шаги на лестнице заставляют меня вздрогнуть. Я резко сбрасываю плед и подушку, стараясь выглядеть непринуждённо.

– «Остров любви» по средам и воскресеньям, бум-бум-бап-бу-бап! – Дафна врывается в комнату, словно фейерверк конфетти. Она замирает, заметив сброшенный плед, затем смотрит на меня. – Упс…Забудь, что я здесь была!

Сколько бы я ни таскал коробки ни убивал пауков, это не отменяет того, что я был мудаком.

– Постой! – кричу я ей вслед.

Она резко разворачивается в дверях, и её вязание цепляется за ручку. Пытаясь освободиться, она делает шаг назад, но дверь захлопывается.

– Нет-нет-нет, пожалуйста, только не это… – вздыхает она, дёргая ручку. Я ставлю запись на паузу и подхожу.

– В чём дело?

Она трижды стукает лбом о дверь, прежде чем повернуться ко мне.

– Дом стоит под уклоном, и если эта дверь закрывается, её заклинивает. Теперь мы в ловушке.

Похоже, вселенная пытается вытянуть из меня извинения.

– Можешь позвать кого-нибудь из команды, чтобы нас выпустили? – она упирает руки в бока.

– Телефона нет. А разве у тебя не должен быть всегда под рукой, для инстаграма?

Она хмурится.

– Знаешь что? Всё в порядке. Всё будет хорошо. Я посижу тут, – она проходит мимо, бросает оранжевый плед на диван и садится вязать. – А ты можешь остаться там. Скоро нас кто-нибудь выпустит.

Она хватает пульт и включает «Остров любви». У меня дёргается челюсть. Чёрт. Она ненавидит меня. Я довёл до этого даже её – девушку, которая, кажется, обходит муравьёв на тротуаре, чтобы не наступить.

Вина сжимает горло. Пусть ненавидит. Так проще. Так же, как и со всеми остальными. Держать людей на расстоянии – безопаснее. Но рядом с ней я снова чувствую себя живым – таким, каким был до первого контракта в Премьер-лиге.

Дафна – как яркий луч в моём сером мире. Рядом с ней дверь приоткрывается, и мне хочется шагнуть в неё без страха.

Нет.

Быть рядом с ней – плохая идея. Опасная. Захватывающая.

Ты не можешь снова стать тем человеком, Кэмерон.

Эгоистично, но я хочу снова чувствовать эту жизнь. Одиночество подталкивает к ней, к команде. Но страх – как сорняки, заполонившие поле.

Я нервно шагаю за диваном.

Как бы то ни было, я должен извиниться. Но с чего начать?

«Прости, что моя бывшая использовала мой провал для дешёвой славы в реалити-шоу»?

«Что из-за подлости Мэл я теперь вздрагиваю от присутствия женщин»?

Или просто: «Прости за резкость и недоверие»?

Но ни одно из этих «извини» не покрывает главного.

«Прости, что тянусь к тебе, хотя сам не понимаю почему. За то тепло, что разливается по жилам при одном твоём взгляде. Ты запутала меня, и я боюсь, что это значит для нас обоих. Прости, что ты занимаешь все мои мысли, а я злюсь, потому что раньше только футбол мог так заполонить мою голову».

Да, идиот, скажи ей это.

Неохотно я подсаживаюсь на другой конец дивана. Она упрямо смотрит в телевизор, делая вид, что меня не существует.

– Эй, слушай, я… – голос срывается, когда она отводит взгляд и смотрит на меня в ожидании. – Прости за произошедшее.

– И? – она поднимает бровь.

– И? – переспрашиваю я.

– Ты же сам понимаешь, что это ужасное извинение, – огрызается она, и в её глазах вспыхивает огонь, от которого у меня внутри становится странно тепло.

Комок встаёт в горле. Я хочу исправить ситуацию.

– Прости, что обвинил тебя в преследовании. Немногие указывают мне на моё поведение. Звучит высокомерно, но это так.

И, чёрт возьми, она чертовски привлекательна, когда ставит меня на место.

Она изучает меня, пытаясь понять, не играю ли я. Я не играю. Но заставить её поверить в это? Сомнительно.

– Это начало, – говорит она.

Я разминаю плечи, пряча руки в карманы.

– У меня были проблемы.

– Которые ты не очень хорошо решал, – парирует она, и я усмехаюсь.

Моим сёстрам бы понравилась её дерзость.

– Да. Не очень.

– Но это не даёт тебе права срываться на того, кто искренне пытается быть добрым, – говорит она.

– Я был мудаком, – признаю я. – Но я старался. Коробки? Паук?

– Слова тоже ранят, Кэмерон.

Я знаю.

– Ещё раз прости.

Она не выглядит убеждённой. Что ещё я могу сделать? Умолять о прощении? Предложить пойти наверх и показать, как я сожалею? Глупо так переживать из-за мимолётного увлечения.

– Я могу как-то загладить вину? – вырывается у меня.

– Возможно.

– И что для этого нужно?

Она задумывается.

– Сто отжиманий.

– Такого ответа я не ожидал.

– Может, перестанешь строить догадки насчёт меня? – она строго смотрит на меня, и я замечаю милую морщинку на её носу.

– Я…эм, сегодня проиграл матч.

Ноги горят после спринтов, пресс будто пропустили через блендер, а про плечи и руки я вообще молчу. И я серьёзно рассматриваю её условие?

– Ты сам спросил, что можешь сделать. А теперь я слышу только отговорки.

Стоит ли её прощение таких усилий? Что я вообще пытаюсь получить? Быть просто соседями – не вариант, но у меня нет времени на новые сложные отношения. В голове звучит совет сестры: «Может, заведёшь новых друзей?»

Может ли Дафна, из всех людей, стать другом?

Кажется абсурдным дружить с инфлюенсером, когда я сам избегаю прессы. Но Дафна не похожа на Мэл. В сети она – добрая, отзывчивая, поддерживает ментальное здоровье. «The Stone Times» назвали её «искренне добросердечной».

Может, мне и правда нужен кто-то вроде неё – кто видит меня насквозь, но не пытается «починить».

– Ладно, – я снимаю кожаную куртку, чувствуя каждую мышцу. – Сто отжиманий – и мы друзья?

– Друзья? – она удивлённо хмурится. – Ты даже не хотел быть моим соседом.

Боже, она даже не догадывается.

– Да, я... – Я не могу подобрать нужных слов.

– Ах да, прости, ты вообще не хочешь думать обо мне.

– Не стоило мне этого говорить. – Я провожу рукой по затылку. – И вести себя так, как я вел. Ты сбиваешь меня с толку, и...Чёрт, я просто не знаю, как правильно себя вести рядом с тобой.

– Я человек, а не игра. Здесь нет «правильных ходов».

Она права. Я так привык ходить по минному полю в каждом разговоре. Раньше были последствия, если я говорил не то или поступал неправильно. Раньше. Видимо, я так и не избавился от привычки относиться к отношениям как к игре на поле.

– Настоящая причина, по которой я то горяч, то холоден, в том, что ты напоминаешь мне, как я уронил бдительность, когда должен был думать только о футболе. – Вот она, голая правда. – Я должен сосредоточиться на самом важном в моей жизни, а не думать о том, что было между нами. У меня в голове каша.

– Футбол, настольный футбол или алтимат-фрисби – я не понимаю, почему это так важно. И почему я, человек, который ни черта не смыслит в спорте, заставляю тебя вести себя как стереотипного тупого качка, хотя при нашей первой встрече ты был совсем другим.

– У меня был тяжёлый год. То, как я вёл себя с тобой...это не я. – Я делаю глубокий вдох. Это был совсем не старый Кэм. – Ещё раз прости, Дафна. Я хочу стать лучше.

– Вот это уже больше похоже на извинение. – Она смотрит на меня, приподняв бровь. – Но сотню отжиманий я всё ещё хочу.

Ни одна женщина, с которой я спал, не разговаривала со мной так, как она. И какая-то непокорная часть меня хочет доказать ей, что я чего-то стою. Та самая часть, которая старалась усерднее, отдавала больше и внимательнее ловила каждое её слово, когда она хвалила меня той ночью.

Я хочу этой похвалы.

Я жажду её одобрения.

Если такая женщина, как она, может увидеть во мне что-то хорошее, то, возможно, я не полная катастрофа, как мне кажется.

– Ладно, – ворчу я, опускаясь на потертый ковер.

– Вслух, – приказывает она. – Я не очень хорошо считаю, и мы же не хотим, чтобы ты сбился и пришлось начинать сначала, правда?

Уголки моих губ дрогнули. Ей это нравится. И мне, как сопернику, тоже.

– Слушаюсь, мэм. – Я резко вдыхаю и начинаю. – Раз, два, три... – Вскоре я вхожу в ритм. Не успеваю опомниться, как выдыхаю: – Пятьдесят. – Отбрасываю волосы со лба. – Если хочешь усложнить задачу, можешь сесть мне на спину.

– Пробовала как-то, но меня обвинили в преследовании.

– Заслужил, – говорю я, отсчитывая оставшиеся пятьдесят. К сотому отжиманию мои бицепсы и спина горят огнём, а со лба капает пот. Я встаю, отряхивая руки о джинсы. – Ну что, друзья?

– Друзья на испытательном сроке. – Она одобрительно кивает. – Но секса между нами больше не будет.

Этого следовало ожидать, но в груди всё равно разливается разочарование. Она станет первой женщиной, с которой у меня сначала был секс, а потом дружба. Наверное, так даже лучше. Спать с друзьями – скользкая дорожка.

– Понял.

– После того, что было между нами, я поклялась избегать футболистов до конца жизни.

Разочарование смешивается с облегчением. Хотя у меня нет никакого права ревновать, мне не нравится мысль о том, что моя новая...подруга может крутить романы с моими товарищами по команде.

– Умная девочка. – Между нами повисает молчание. Как бы не дать этому разговору развалиться? В первый раз всё шло так легко. Думай, Кэмерон, думай. В голове всплывает воспоминание. – Как твой «Год Да»?

Её глаза загораются.

– Ты помнишь об этом?

– Трудно забыть.

Трудно забыть что-либо о тебе.

– Вообще-то, всё идёт отлично. Представь, в свой день рождения я решила полностью изменить жизнь, а через два дня мы встретились. Жизнь – странная штука.

– Мы переспали через два дня после твоего дня рождения?

Двадцать девятое июня. Почему она не сказала?

– Да, и благодаря «Году Да» я теперь живу на другом конце света и организую вязаный ретрит.

Я смутно припоминаю что-то о ретрите из статьи в «Stone Times».

– Ты часто занимаешься такими вещами?

Она пожимает плечами.

– Нет. Обычно я создаю схемы для вязания и делюсь ими с подписчиками. Провожу стримы по четвергам и субботам, ну и всё такое. – Ну вот, теперь ясно, с кем она постоянно разговаривает через тонкую стену наших квартир.

– И ты стала знаменитой благодаря этому? – Неловко переминаюсь с ноги на ногу.

Она хмурится.

– Опять ты со своими суждениями и предположениями. Прекрати. Мне не нужна слава. Вязание – это способ общаться с людьми.

– Наверное, я мало встречал людей, которые занимаются тем же, чем ты, и не гонятся за славой.

– Поэтому у тебя что-то против людей моей профессии?

На экране телевизора Мэл Келли и группа женщин сидят у костра. Я морщусь. Дафна, кажется, замечает это и переключает канал. Жду, что она попросит объяснений, но она этого не делает.

– Не против, – говорю я. – Просто ты продолжаешь удивлять меня.

– А это очень весело. – Она улыбается. – Кто знает, если окажешься неплохим другом, может, я даже оставлю тебе место на своём ретрите. Увидишь, каково это – быть среди людей, которые делятся чувствами.

– Вряд ли.

– Сейчас ты так говоришь, но если мне удалось заставить тебя открыться сегодня, возможно, ты научишься говорить о том, что там у тебя загадочно «проясняется».

От её слов мне хочется толкнуть её плечом, но, пожалуй, мы ещё не настолько близки.

– Если честно, у меня не было выбора. Мы заперты здесь.

– Осторожнее, ты на тонком льду. – Она смеётся.

Я тоже смеюсь, и это странное чувство согревает меня изнутри. Снова смотрю на диван. Он достаточно большой, чтобы вместить восемь человек, и я решаю, что место подальше от неё – самый подходящий вариант, который не нарушит нашу «пробную дружбу». Устраиваюсь напротив, пальцы скользят по оранжевому пледу, с которым я уже хорошо знаком.

– Он правда классный.

– Спасибо. – На её щеках появляются ямочки. – Можешь взять, если хочешь. Он не кусается.

– Нет, спасибо. – Убираю руку.

– Да ладно, чего ты боишься? Что он тебе понравится?

Ты даже не представляешь, как сильно он мне нравится, Утка.

Она встаёт, берёт плед и встряхивает его. Я замираю, когда она накидывает его мне на плечи, и знакомые мягкость и тепло окутывают меня.

– Вот. Так лучше.

Определённо.

Тишина будто подталкивает меня протянуть руку и прикоснуться к её гладкой щеке, к шелковистым прядям лавандовых волос. Как может кто-то настолько незнакомый чувствовать себя так...безопасно?

Звук из телевизора отвлекает Дафну, и она возвращается на своё место.

Во мне вспыхивает необходимость. Мне нужно закрепить эту дружбу. Кто знает, сколько времени у нас осталось наедине в этой комнате. Я не могу потерять это чувство лёгкости, теперь, когда узнал его вкус.

– Можно предложить кое-что? – спрашиваю я.

– Уже предлагаешь? Мы только что стали друзьями.

Умничка.

– Что, если я помогу сделать твой «Год Да» ещё интереснее? В качестве искупления за то, каким я был мудаком.

Она приподнимает бровь.

– Расскажи-ка подробнее про эту часть «быть мудаком».

Я делаю строгое лицо.

– Хватит.

– Тогда просто про «искупление».

Я наклоняюсь вперёд, локти на коленях. Следующие слова кажутся авантюрой.

– Что, если я дам тебе ещё несколько возможностей сказать «да»?

– Я уже сказала, что это платонически.

Я втягиваю воздух сквозь зубы, качая головой.

– Какие у тебя грязные мысли. Но приму это как комплимент.

– Ой, да ладно! – Она бросает вязание и швыряет в меня подушкой, но я ловлю её и прижимаю к груди. – Понятно, что это не сработает. – Она закатывает глаза. – Ты же профессионал.

– Уверен, однажды ты всё же пройдёшь мою защиту. – Лёгкий флирт просачивается в наш разговор. – Я просто хотел сказать, что могу показать тебе другой Лондон. Тот, которого ты не видела. Я живу здесь уже несколько лет.

Она оценивающе смотрит на меня.

– Возможно. При условии, что мне не придётся знакомиться с тем угрюмым грозовым облаком, которое повсюду следует за тобой. – Честно говоря, мне это тоже уже надоело. Возможно, это пойдёт мне на пользу. Способ отвлечься от ужасного сезона и того, как сильно я лажаю в коммуникации на поле. – Чем ты вообще развлекаешься? Игнорируешь щенков?

Как она умудряется каждый раз шокировать меня своими словами?

– Что?

– Неважно.

– Ладно. – Я с неохотой решаю не допытываться. – Честно говоря, прошло много времени с тех пор, как я вообще что-то делал для удовольствия.

– Ты очень плохо рекламируешь эту экскурсию.

– Между играми и тренировками у меня не так много свободного времени.

– У твоей команды есть.

Она права. Я мог бы пожертвовать вечером разбора игр и изучения статистики соперников ради перерыва. В прошлом сезоне отдых не был вариантом, но если даже одна ночь без мыслей о футболе принесёт мне такое же облегчение, как сейчас, то, возможно, оно того стоит. Возможно, это сделает меня лучше как игрока.

– Ну, по понедельникам и средам у нас тренировка заканчивается в час дня.

– Тогда почему ты возвращаешься домой так поздно?

Пульс учащается.

– Ты следишь за моим расписанием?

– Нужно же избегать случайных встреч в коридоре.

Она действительно заставит меня постараться, да?

– Я остаюсь после, чтобы продолжить тренироваться. Но я мог бы последовать примеру товарищей по команде и лучше отдыхать. Мы могли бы проводить время вместе.

– Отдых и приключения? Звучит как раз то, что мне нравится. – Она кивает. – По средам я занята с ребятами, так что по понедельникам мне подходит. Но никаких странных штук.

– Никаких странных штук, – обещаю я.

Она долго смотрит на меня.

– Мы правда будем проводить время… как друзья? В реальном мире?

Важность вопроса заставляет волосы на моих руках встать дыбом.

Неужели я правда рискну появиться с ней на публике? И подвергну её опасности попасть в таблоиды? Прошло всего шесть месяцев с тех пор, как один за другим разразились скандалы.

Достаточно ли времени прошло? Или нет?

Испуганная часть меня хочет сбежать, но другая, глубоко запрятанная – прежний Кэм – отказывается сдаваться.

– Правда. – Мне просто нужно придумать, куда я мог бы повести девушку вроде неё, не привлекая внимания папарацци. – Но… могу я попросить тебя не постить ничего о том, что мы делаем, в соцсетях? Я ценю свою приватность.

Она смягчается.

– Не буду. Я тоже ценю приватность. К тому же, мои подписчики вообще ничего не знают о спорте. Последнее, что они хотят видеть – контент про сок… футболистов.

Я верю ей.

– Тогда жди моего сообщения.

– Ладно, – говорит она задумчиво.

Я поправляю её плед на своих плечах. Мне нравится его уютная тяжесть, и я бы хотел оставить его у себя на кровати, просто чтобы сохранить это ощущение.

– Так, откуда ты в Калифорнии?

– Санта-Круз, родилась и выросла. А ты?

– Округ Марин.

– О, бужно.

Её пальцы снова принимаются набирать петли на спицы. Она работает, как автомат.

– А твои родители? Ты упоминала, что твоя мама владеет этой квартирой?

Она отвечает полуулыбкой.

– Моя мама, Прим, пишет свадебные портреты. Она родилась в Лондоне. До того, как ваша команда выкупила всё здание, здесь было жильё для молодых художников. В этом городе она встретила мою вторую маму, Дани – бухгалтера из Сан-Франциско. История про противоположности, которые притягиваются.

– Мои родители – то же самое.

Странно – так легко выдавать кусочки информации о себе.

– Художник и бухгалтер?

– Нет. – Я усмехаюсь. – История про противоположности. Мой папа – айтишник, а мама – трёхкратная чемпионка ЖНБА.

– Да, я узнала об этом, когда стала тебя сталкерить. – Пульс ускоряется, и я замираю. Она сразу замечает мой дискомфорт. – Шучу. Ну, почти. Я погуглила тебя. После того, как узнала, кто ты.

Указательный палец впивается в кутикулу, пока нервы берут верх.

– Не верь всему, что читаешь в интернете.

– Я только пролистала первую половину твоей страницы в Википедии. Нужно было убедиться, что ты не преступник, подрабатывающий спортсменом. Всё-таки ты живёшь по соседству.

Лицемерить бессмысленно. Я и сам заглядывал в её аккаунт почти каждый день.

– Справедливо.

Она продолжает щёлкать спицами.

– В ту ночь, когда мы познакомились, ты сказал, что у тебя были сопровождающие. Хочешь рассказать мне о них, Гусь?

Глупое прозвище заставляет меня улыбнуться.

– Я праздновал годовщину родителей в «Benu» со всеми пятью моими братьями и сёстрами.

– Дай угадаю, ты средний ребёнок.

Я пожимаю плечами.

– Да. Две сестры и три брата.

– Это всё объясняет.

Она снова вызывает у меня смех.

– А ты младшая?

– Моя старшая сестра, Джуни, никогда не даёт мне это забыть.

– Всё объясняет, – передразниваю я её.

– Ты не похож на человека из большой семьи. Хотя, конечно, ты мастер по затворничеству в своей комнате и избеганию общения.

– Я общаюсь с людьми, – защищаюсь я.

– С теми, кто не живёт в этом доме? – парирует она.

– С семьёй. – Хотя прошли недели с тех пор, как я в последний раз нормально с ними созванивался. Перед каждой игрой наш общий чат взрывается от сообщений с пожеланиями удачи. Но у меня так и не хватило духу объяснить, что сезон «Линдхерста» пока что не задался, и я – корень проблемы.

– Ты скучаешь по ним? – её голос становится мягче. – Я очень скучаю по своей семье.

Она так открыто говорит о своих чувствах. Я перестаю ковырять кутикулу и крепче прижимаю подушку к груди.

– Да.

– По крайней мере, у тебя здесь есть твоя команда. Они очень милые.

– После сегодняшнего поражения сомневаюсь, что кто-то из них хочет быть со мной в одной команде.

– Разве не в этом смысл команды? Быть вместе, даже когда проигрываешь?

Теперь она звучит как тренер.

Прежде чем я успеваю ответить, за дверью общего зала раздаётся шум. У Дафны навостряются уши. Я стягиваю оранжевый плед с плеч, бросаю подушку на диван и быстро натягиваю кожаную куртку.

Приглушённый крик доносится из-за двери:

– Кто закрыл дверь?

– Ура! Прибыл спасательный отряд. – Она встаёт. – Мы здесь!

– Дафна? Это ты? – раздаётся громкий удар в дверь. – Мы тебя вытащим!

Я трезвею от осознания, что наш момент подошёл к концу. Когда она проходит мимо, я протягиваю руку и осторожно обхватываю её запястье. Её голубовато-зелёные глаза бросают на меня взгляд через плечо. Чёрт, как же приятно на неё смотреть.

– Я просуну свой номер под твою дверь, – говорю я. – Договорились на следующий понедельник в три?

– Похоже на план. – Она слегка улыбается, и я отпускаю её.

Дверь распахивается, и половина моих товарищей по команде врывается внутрь.

– Хастингс? – голос Окафора заставляет меня встрепенуться.

– Что вы тут вдвоём делали? – Мохамед осматривает игровой автомат, пледы на диване и телевизор.

– Кэмерон попросил урок вязания, – дразнит она.

– Ты поможешь с аукционом для Феми? – подхватывает Окафор. Укол ревности – не романтического свойства, а от осознания, как легко она сошлась с моими товарищами. Я чувствую себя ребёнком в песочнице, который хочет быть частью их дружбы.

– Она имела в виду пауков, – я прочищаю горло. – Я помогал Дафне подготовиться к очередному паучьему ЧП.

– Ещё один паук? – вскрикивает Густафссон, его голос на октаву выше обычного. Я ухмыляюсь этому громиле-футболисту, который, вероятно, может выжать штангу с весом машины, но дрожит при мысли о крошечном пауке. – Я не выносу этих тварей, чувак. Они как маленькие жуткие ниндзя.

Я киваю Дафне и прохожу мимо них.

– Не волнуйся, Густафссон, оставь паучьи битвы мне.

Ребята смотрят на меня в недоумении. Я поднимаюсь наверх, слушая, как из общего зала доносится смех и болтовня. Впервые за месяцы их оживлённость не причиняет мне боли. Заходя в квартиру, я ловлю своё слабое отражение в окне – на моём лице улыбка. В голове начинают роиться идеи, чем заняться с новым другом.

Сердце колотится, ладони потеют. Возможно, у меня появился шанс – после всего этого времени – не просто существовать, а попытаться снова жить.

Кэмерон:

Нужно классное место в Лондоне на понедельник днём.

Куда сходить?

Без прессы. Без телефонов.

Бруклин:

Кэм наконец-то в чате!

После долгого перерыва……………

Кэмерон:

Был занят.

Мама:

Ты идёшь на свидание?

Позвони на этой неделе. Мы с папой скучаем по твоей мордашке!

Данте:

Давайте не будем делать поспешных выводов. Возможно, Кэмерон просто пытается сам себя куда-то вывести.

Кэмерон:

Неважно.

Бруклин:

Мы шутим.

Но насколько классное место? Ужин? Коктейли? Мероприятие? Шоу?

У меня столько вопросов.

Данте:

Тебе повезло, брат. Мой старый друг владеет частным ботаническим садом на окраине Лондона. Могу отправить тебе ключ срочной доставкой.

Кэмерон:

Ключ?

Кто этот друг?

Бруклин:

Пафоснооо.

Данте:

Клаус – хороший парень, не волнуйся. Он с женой купил его у какого-то мелкого лорда в прошлом году. Место очень эксклюзивное и уединённое.

Фрэнки:

Сорян, была на треке. не веди её в «rise», там отравилась. Не сексуально для первого свидания.

Если берёшь феррари, НЕ бери еду в салон.

Алек:

Как ты переживаешь это последнее поражение?

Кэмерон:

Нормально.

Эзра:

Хороший сейв в последние 10 минут игры :)

Бруклин:

Сезон идёт лучше, чем у Овертона?

Завёл новых друзей?

Кэмерон:

Пришли ключ, Данте. Спасибо. Должен идти.

Бруклин:

Не пропадай снова!!!!!