Текст книги "Сплоченные нитью (ЛП)"

Автор книги: Келс Стоун

Соавторы: Дениз Стоун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 2

Дафна

Святые чёртовы бананы! Что я наделала?

Некоторые люди появляются в этом мире с уверенностью богов. Моя старшая сестра Джунипер – одна из них. Ослепительная, блистательная и с такой уверенностью в себе, что её хватит, чтобы запустить ракету в космос.

Остальные же – вроде меня, особый подвид «притворяйся, пока не получится», где каждое решение тщательно обдумывается, пережёвывается, а потом прокручивается в голове в виде неловкого мотиватора на повторе.

Сегодня вечером было забавно притворяться первой, но теперь я стою в ванной отельного номера с мужчиной, чьё имя даже не знаю.

Неужели я действительно собираюсь переспать с ним одной ночью?

Прошло всего два дня с тех пор, как на своё двадцать шестое день рождения я дала себе обещание прожить «Год Да» – целый год, посвящённый выходу из зоны комфорта. Я мечтала о приключениях, и вот оно подаётся мне на блюде в виде огромного мускулистого мужчины с пирсингом в ухе.

С днём рождения, Дафна!

Я щипаю себя за руку. Ой.

Ладно, не сон.

За моей спиной на двери висит спортивная одежда. Я беру салфетку с раковины, стираю размазавшуюся тушь под глазами и провожу пальцами по своим лиловым волосам, спадающим до бёдер. Освещение в ванной резкое, и я кажусь себе бледной, как привидение. Может, зря вчера покрасилась.

Да ну нахрен! Хватит негатива. Я хочу этого. Я хочу его, и я справлюсь.

– Ты горячая, обаятельная и восхитительная женщина, – шепчу я в зеркало и поднимаю руки. Расправься, чтобы почувствовать уверенность! Голос моего терапевта звучит у меня в голове, пока я встаю на цыпочки. – Ты выйдешь отсюда и получишь лучший секс в своей жизни!

Ну или, по крайней мере, неплохой.

Я снимаю туфли-лодочки и мини-юбку. Гусь был прав: я и правда похожа на свитер с ногами. Но ему, кажется, это не помешало. Он всю ночь пялился на мои губы, придумывая любой повод прикоснуться ко мне. Я сдвигаю воротник свитера, оголяя плечо, надеясь придать образу больше «будуарной съёмки», а не «повседневного платья».

Когда я возвращаюсь в комнату, он стоит у окна и смотрит на мост Золотые Ворота – с сорокового этажа этого номера Сан-Франциско раскинулся внизу потрясающим видом. Я даже не заметила, как высоко мы поднялись, потому что весь путь в лифте мы провели, слившись в поцелуе. Его смокинг брошен на стул в углу. Никаких личных вещей, кроме спортивной одежды в ванной и маленькой ручной клади у шкафа.

– Привет, – говорю я, и он поворачивается.

Даже в полумраке его резкие черты вышибают у меня дыхание. Чётко очерченная квадратная челюсть, скрытая под небрежной щетиной, которая ещё не полностью заполнила лицо. Лёгкий загар на оливковой коже – похоже, он много времени проводит на улице. Густые, слегка изогнутые брови нависают над глубоко посаженными глазами насыщенного золотисто-коричневого оттенка.

– Блять, – растягивает он слово, срывая бабочку и швыряя её на кровать.

– Ты хотел сказать «Утя»? – хихикаю я, пытаясь улыбкой скрыть румянец, горящий на щеках.

– Ты только посмотри на себя, – низкий свет ночника окутывает его лицо тенями, пока он подходит ко мне. Он упирается одной рукой в стену за моей спиной, и мышцы играют под белой тканью рубашки. Такими руками он, наверное, мог бы раздавить мне череп, а я бы ещё сказала «спасибо».

Нервно тереблю край свитера.

– Честно говоря, я раньше не делала ничего подобного.

– Ты…это твой первый…

– О нет, – спешу уточнить. – У меня уже был секс. Много раз. Очень много секса! – мой голос взлетает, как на американских горках. – Ладно, может, «много» – это преувеличение, но я знаю, что делаю. Просто…

Он касается моей щеки и большим пальцем приподнимает мой подбородок. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он высокий и властный.

Его сильный нос слегка кривоват – раньше я не замечала, – будто был сломан. Интересно, как это случилось. Всё в его брутальной внешности одновременно пугает и очаровывает.

– Ты нервничаешь? Мы не обязаны делать что-то, что тебе некомфортно.

– Я нервничаю, – признаюсь я. – Но я очень этого хочу. Я пытаюсь сказать, что не хочу быть, ну...разочарованной? То есть, было бы здорово, если бы мы оба остались довольны.

Жар между моих ног нарастает, и я почти уверена, что финал уже близко, но флуоксетин⁴ и мои саморазрушительные мысли не раз превращали интимные моменты в испытание.

Мой парень из колледжа, первый и единственный, всегда злился из-за того, как долго мне нужно. В итоге я начала притворяться, лишь бы не ранить его эго.

Но не сегодня.

Если я уже стучусь в райские врата, то хочу, чтобы бог передо мной довёл меня до конца и переступил этот порог.

Он коварно ухмыляется и наклоняется ближе, его дыхание касается моих губ.

– Не волнуйся, все твои перышки будут как следует взъерошены.

– Спасибо, – шепчу я, кладя ладонь на его грудь. Под рубашкой – сплошные мышцы. – Ты очень... – я сглатываю. – Крепкий.

Он приподнимает бровь.

– А ты пахнешь восхитительно.

Мы снова целуемся, и мои колени снова превращаются в желе, когда он размыкает мои губы языком и стонет. Он буквально стонет мне в рот.

Мои пальцы впиваются в его зализанные каштановые волосы. Я тяну его за шею, углубляя поцелуй. Жёсткая щетина на его челюсти царапает мою кожу, пока он спускается ниже по шее. Его губы смыкаются на ключице, он присасывается, а затем отпускает с громким чмоком.

Ладно, если до этого я была возбуждена, то теперь достигла совершенно нового уровня эйфории.

– Мне это очень нравится, – стону я, пока он отодвигает мой свитер и целует грудь. – И это...о, и это, очень-очень.

Он поднимает на меня взгляд, всё ещё пригнувшись.

– Продолжай говорить, о чём думаешь, – говорит он. – Это меня заводит.

Да, я официально выхожу из зоны комфорта. К чёрту всё.

Он подхватывает меня, будто я ничего не вешу, и укладывает на кровать. Я падаю на спину, опираясь на предплечья. Он нависает надо мной, как хищник, играющий с добычей.

Я выгибаю спину, подставляя ему грудь.

– Целуй меня ещё, но здесь. – Я указываю носом на грудь. Он помогает мне снять свитер, аккуратно складывая его на тумбочке. Этот жест кажется мелким и незначительным, но от него у меня тает позвоночник.

– Швы твоего свитера определённо стоили того, – усмехается он. Теперь я остаюсь в нижнем белье, а он всё ещё полностью одет.

– Это матрасный шов.⁵

– Матрасный, да? Кто бы мог подумать, что вязание может быть таким эротичным. – В его глазах пляшут огоньки, когда он приникает ртом к кружевному бюстгальтеру, прикрывающему сосок. Моя кожа покрывается мурашками.

– Боже, у тебя это исключительно хорошо получается.

Он усмехается и продолжает ласкать, сжимать и массировать каждый дюйм моего тела, пока мои нервы не растворяются. Зубы на моей челюсти. Язык, скользящий по пульсу. Ничто из того, что я чувствовала раньше, не сравнится с этим.

Насытившись, он перемещается к изножью кровати с грацией пантеры. Он зависает надо мной. Его золотисто-карие глаза пожирают меня.

– Чёрт, просто посмотри на себя, – стонет он с отчаянием.

Я повинуюсь, скользя взглядом по своим длинным ногам (которые всегда казались мне слишком пухлыми и с ямочками), мягкому животу и груди третьего размера, которая гораздо полнее внизу, чем вверху – если только не запихать её в пуш-ап. Но каждая часть меня сияет по-новому под его взглядом.

Он кусает костяшку пальца.

– Ты будешь продолжать смотреть? – пытаюсь я говорить соблазнительно.

– Всю ночь. – Он снова подмигивает и указывает на мои колени. – Раздвинь.

Я разражаюсь смехом, и он тоже, но это длится недолго – его руки обхватывают мои лодыжки, стаскивая меня на край матраса.

– Ладно, Гусь. Перья действительно начинают взъерошиваться.

– Да? – Он опускается на колени.

– Конечно. – Я придвигаюсь ближе и упираюсь пятками в матрас. Он начинает расстегивать рубашку, но я накрываю его руку своей. – Можешь оставить её на себе? – Он целует мою ладонь. Этот нежный жест заставляет меня растаять. – И закатать рукава?

Ещё один низкий смешок.

– Что пожелает леди, то и получит.

Ладно, мой «Год Да» официально завершён. Лучше уже не будет.

Он выполняет мою просьбу, протягивая руку. Медленно расстёгивает манжеты, не сводя с меня глаз, и ловко закатывает рукава. От каждого его точного движения у меня пересыхает во рту. Его рельефные предплечья – крепкие, жилистые, закалённые, должно быть, годами тяжёлой работы. Кожа натянута, покрыта следами – царапинами и синяками, за которыми наверняка стоят свои истории.

– Закрой ротик, милая. А то слюнки текут, – поддразнивает он. Его руки скользят под моими коленями, и он перекидывает мои ноги себе на плечи. Я вскрикиваю от неожиданности и падаю на спину. – Хотя нет, не закрывай. Мне нравится слушать, как ты говоришь.

– Ты такой властный. Мне это нравится.

Его щетина щекочет внутреннюю сторону моих бёдер. Одна его рука скользит под мою попу, другая играет с резинкой трусиков.

– Симпатичные, – бормочет он, целуя мою кожу. – Можно я порву их и попробую тебя на вкус?

Ох, чёрт, это было так горячо.

– Порвёшь?

– Вопрос на «да» или «нет».

– Да, пожалуйста, – я подписываю себе приговор. Его палец закручивается в кружево. Резкая боль, и звук рвущейся ткани разносится по комнате. – Ты серьёзно только что…Ты порвал мои трусики?! Я была уверена, что так делают только в кино.

Его ухмылка дерзкая и неотразимая.

– Ты хотела незабываемых ощущений.

– Боже мой, – изумлённо говорю я. Потрясающе красивый мужчина с пирсингом в ухе собирается меня трахнуть. Я глубоко вдыхаю и киваю ему, показывая, чтобы он продолжал.

Он не колеблется; его язык касается жара, скапливающегося в моём центре. Словно молния ударяет меня в грудь, выбивая дыхание.

– Чёрт, – рычит он, прижимаясь ко мне. – Ты могла бы утопить мужчину между этими бёдрами.

В промежутке между моим шоком и нарастающим крещендо стонов он запускает мою руку в свои волосы. Я сжимаю пряди, притягивая его ближе. Мои бёдра вторят его ритму. Пока комната не начинает дрожать, или пока не начинаю дрожать я. Края моего зрения окрашиваются в оранжевый и красный, и вместо того, чтобы сопротивляться им, я следую за ними сквозь радугу кружащегося удовольствия. Мой разум взрывается фейерверками, когда оргазм – настоящий, оргазм подаренный мужчиной – пронзает меня от основания позвоночника и развращает. Я жива, очень даже жива.

Он подползает ко мне и тяжело падает рядом. Прижимается носом к моему и оставляет там лёгкий поцелуй.

– Как это было?

– Потрясающе. – Я то ли смеюсь, то ли вздыхаю. Просовываю руку между нашими телами и начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке, обнажая внушительный живот. Когда последняя пуговица расстегивается, он помогает мне стянуть с него рубашку, прежде чем я расстегиваю пряжку ремня, и он встает, снимая брюки.

Адонис стоит передо мной. Рельефный пресс. Бедра размером с обе мои ноги, вместе взятые. Мой взгляд скользит вниз по его телу, останавливаясь на боксерах. При виде его длины у меня отвисает челюсть.

– Ты готова?

– О нет, мне, наверное, придется уйти до конца вечера, – выпаливаю я. – Твой член пронзит меня насквозь.

Он потирает затылок, глядя на третью ногу, занимающую пространство между нами, и с мальчишеской ухмылкой говорит:

– Думаю, мы сможем сделать так, чтобы он поместился.

– Слово, которое ты пытался использовать, было «надеюсь», мистер. Надеюсь, мы сможем сделать так, чтобы он поместился.

– Я возьму презерватив, и мы сможем воплотить в жизнь все эти надежды.

Он возвращается без боксеров, и я быстро моргаю, разглядывая его. Он огромный. Я имею в виду, это самый большой член, который я когда-либо видела.

– Пенис вырос!

– Лесть приятна, но, может, ты придумаешь моему члену прозвище или что-то в этом роде, вместо того чтобы называть его медицинским термином?

От этого термина у меня под кожей разливается жар.

– Это портит настроение?

– Удивительно, но нет. – Он подносит фольгу к зубам и разрывает упаковку презерватива. – Ничто не может заставить меня хотеть тебя меньше, чем сейчас.

– Подожди, – говорю я, протягивая руку, чтобы убрать его руку. – Мне повезло. Я хочу попробовать взять твой член в рот. – Эти слова звучат странно, вылетая между моих губ, но я радуюсь тому, что его член, кажется, становится больше. – Ну, знаешь, если ты не против.

– Повторишь ещё раз?

– Твой член.

Уголок его губ приподнимается, и он подходит ближе.

– Такое грязное слово из таких красивых уст.

– Член. – Я повторяю это снова, как будто изучаю новый язык.

– Такая чертовски сексуальная.

Я приму это как приглашение. Опускаюсь коленями на матрас и кладу одну руку на его мускулистое бедро, а другой осторожно придерживаю его. Несмотря на то, что этот бог секса явно уже бывал в такой позиции, я иду ва-банк, больше не притворяясь, потому что ему явно нравится всё, что я делаю.

Беру его в рот и облизываю от основания до кончика, наслаждаясь теплом, ощущая языком путь его вен, прежде чем открыть рот как можно шире и опуститься на него.

Слезы щиплют мне глаза, но он не двигается, не хватает меня и не толкается глубже. Убирает волосы с моего лица и собственнически кладёт руку на затылок, пока я привыкаю к нему.

– Чёрт, милая, – шепчет он. Эта похвала разжигает во мне желание продолжать. – Ты тоже можешь сделать так, чтобы было больно.

Я соглашаюсь, царапая его зубами. Рука сжимает его член, двигаясь в ритме, которому я вторю.

– Вот так. Так хорошо. У тебя всё получается.

Мы вместе подстраиваемся под ритм, его член упирается в заднюю стенку моего горла, пока время не проносится мимо нас. Я чувствую себя сильной, красивой и сексуальной, имея возможность немного контролировать его. Заботясь о нём так же, как он заботился обо мне. Его глаза закатываются, когда он с трудом выдыхает слова поддержки.

Я испытываю удовольствие, наблюдая, как он наконец отпускает меня, отстраняется и опускается передо мной на колени, чтобы поцеловать меня в губы.

– Я больше не могу тебя ждать.

– Я тоже, – выдыхаю я, когда он встаёт и поднимает меня вместе с собой. Слабое сияние звёзд мерцает в окне, отбрасывая тусклый свет на кровать.

Одной рукой он раскатывает презерватив, а другой снимает с меня бюстгальтер и садится на край кровати.

– Сядь, – говорит он.

– На тебя?

– Сейчас. – Его тёмный взгляд умоляет из-под густых ресниц. Я хватаюсь за его плечи и опускаюсь на кровать, свесив ноги с матраса. Он поддерживает меня за талию, пока я опускаюсь на него с мучительной медлительностью. Удовольствие пронзает меня, когда мы оба приспосабливаемся друг к другу. Мои лёгкие перестают работать, я ощущаю каждый его сантиметр.

– Чёрт, – стонет он мне в шею, а затем прижимается лбом к моему. – Дыши, милая.

– Я пытаюсь.

– Будь со мной. – Он берёт меня за руку и глубоко вздыхает. Я повторяю его движения, подстраиваясь под его ритм. Ощущать его внутри себя – блаженство. Мои бёдра медленно двигаются в такт его движениям. Мои губы у его лба, его голова между моих грудей, наши руки обнимают друг друга. Это так интимно. Мы находим идеальный ритм. Я испытывала такое глубокое погружение в работу только тогда, когда часами слушала аудиокнигу, которая разрывала мне сердце, или когда мои руки были погружены в какой-нибудь неразрушимый проект. Это поглощает и ошеломляет, но то, что происходит с моим телом, совершенно ново. Мои чувства обостряются, когда нарастает очередная волна желания. Мы либо трахаемся, либо занимаемся любовью, я понятия не имею. Я знаю только, что это идеально.

– Вот так, да? Просто так, – шепчет он мне в губы и притягивает меня ближе. Его хватка прижимает наши тела друг к другу.

Перед моими веками вспыхивают искры.

– Ты заставляешь меня видеть звезды, – выдыхаю я.

– Ты этого хочешь?

– Да, да, – стону я. – Да.

– Тогда держись.

Золото его глаз полностью поглощается чернильной тьмой.

Инстинктивно я цепляюсь за него. Гравитация, кажется, ослабевает, и я парю.

– О боже, – выдыхаю я, когда он переносит нас в другой конец комнаты, все еще внутри меня. – Что ты делаешь?

– Доставлю тебя к звездам, – говорит он, как будто это само собой разумеющееся.

Я прижимаюсь спиной к холодному окну, а его руки обхватывают мою задницу и бедра. Смотрю на него, сбитая с толку и еще более возбужденная. Он вонзается в меня. На этот раз не проявляет доброты. И сейчас я уверена, что мы трахаемся. И уверена, что мне это нравится.

– Боже, у тебя так хорошо получается, – после моих слов он покрывает поцелуями мою шею, впивается зубами в челюсть и ловит каждый мой хриплый вдох.

– Вместе, хорошо? – требует он. Как будто знает, что я на грани и вот-вот потеряю остатки здравого смысла. – Покажи мне, как хорошо я заставляю чувствовать эту киску.

– Да. – Я киваю. – Вместе.

И, словно по его приказу, несколько глубоких толчков в мою плоть, и мы кончаем одновременно. Его колени почти подгибаются, когда он стонет вместе со мной, но не отпускает меня, пока стук в моих ушах и бешеное сердцебиение не стихают. Как будто он знает, когда я готова, потому что он здесь, со мной, в другом мире.

Он относит меня на кровать, осторожно укладывает, прежде чем его тяжёлое тело вдавливается в матрас рядом со мной.

– Спасибо тебе за это, – шепчет он мне на ухо, прежде чем прижаться губами к уголку моего рта. – Я знаю, что в это трудно поверить, но я давно так не расслаблялся и не веселился. Из-за моей работы у меня не так много возможностей расслабиться с кем-то.

Наши носы соприкасаются. Мужчина, который всю ночь дразнил меня и смеялся над моими неудачными шутками, появляется снова. Черты его лица смягчаются.

Я изучаю карту линий и морщин на его лице. Горбинку на его красивом носу. Шрам над бровью.

Кто заботится о нем в реальной жизни? Он упомянул своих кураторов, которые могут быть друзьями или семьей, но если он уходит, они часто бывают рядом?

– Это я должна благодарить тебя за то, что ты сделал эту первую ночь особенной.

С этими словами он убегает в ванную и закрывает дверь. В комнату доносится шум включенного душа. В груди разливается тепло. Внезапно я осознаю, что нахожусь одна в комнате после такого умопомрачительного опыта. Я зеваю, глядя на часы. Четыре часа утра.

Когда он должен был вылететь? Детали расплываются у меня в голове, как размазанная классная доска.

Я должна улететь? Я понятия не имею. Я натягиваю на себя пуховое одеяло, оглядывая пространство. Приступ тоски охватывает мое сердце, разрушая мир фантазий, в котором я жила последние несколько часов.

Нужно уходить. Мы оба четко представляли, чего хотим. Я организовала всю эту выходку. Это была интрижка на одну ночь, не более того. И всё же в моей груди поселяется тяжесть.

Дверь в ванную распахивается, в комнату врывается поток света, который обрушивается на меня, как холодный поток воды. Он входит, уже одетый в чёрные спортивные штаны и такую же футболку, протягивая мне полотенце.

– Вот, – говорит он. – Душ для тебя уже греется, если хочешь. Я оставлю тебя наедине с собой. Но ещё раз спасибо за сегодняшний вечер. Это был... приятный сюрприз.

У него добрые глаза, но по моим щекам расползается смущение, когда я беру у него полотенце.

Правильно. Взбодрись. Два потрясающих оргазма, и теперь ты подумываешь о том, чтобы сделать татуировку «Гусь» на своем сердце.

Для него это не были фейерверки и падающие звезды, как для меня. И это нормально. Я в порядке.

Перестань быть такой влюбленной девочкой.

– Вода уже должна быть тёплой, – улыбается он.

– Хорошо, – отвечаю я, мысленно ругая себя за отсутствие красноречия. – Я имею в виду, спасибо. Я хорошо провела с тобой время.

– Я тоже. – Он колеблется, словно раздумывая, как нам завершить вечер, но я собираю остатки достоинства и заворачиваюсь в полотенце, прежде чем гордо отправиться в ванную. Быстро ополоснусь, и я вызову себе такси до дома. Случайная связь на одну ночь завершена.

Дверь в ванную с щелчком закрывается, и я встаю под горячие струи. Меня охватывает странное чувство пустоты – одинокое ощущение чего-то несбывшегося.

Глава 3

Дафна

– Где ты была? – Джунипер подхватывает трубку после первого же гудка, пока я уставилась в окно такси.

– Привеееет, – напеваю я. Уже почти пять утра. Моя сестра обычно возвращается как раз в это время. – Я еду домой. Ты уже там?

– Нет, меня загнали на двойную смену, – отвечает она. Я бросаю взгляд на водителя, который сосредоточен на дороге. – Так где ты?

– У меня был секс на одну ночь! – шепчу в трубку.

– Я так и поняла по твоему «ночую не дома, всё ок», сообщению с огурцом.

– Чёрт, я была уверена, что отправила баклажан!

Она хихикает.

– Выкладывай. Этот древний пианист наконец-то сделал ход?

Мы с сестрой ходим в пианино-бар отеля «St. Claridge» с тех пор, как она начала работать в ночную смену в Медицинском центре UCSF. Наша традиция – выпить по два коктейля перед её работой. Я обычно остаюсь ещё на час-два после её ухода, но со мной никто никогда не заговаривает, разве что иногда спрашивают, что я вяжу.

– Томас – настоящий джентльмен и никогда не повёл бы себя непристойно с дамой, – поддразниваю я.

– Да ладно, – стонет она. – Рассказывай подробности.

– Ты не поверишь, но у меня было два оргазма. Один у окна! Я уже думала, придётся звонить тебе, чтобы ты объяснила моему ночному приключению, как делать искусственное дыхание. – Я прикрываю рот рукой, но тут же расслабляюсь. Этот таксист наверняка видел и слышал вещи и похуже.

Когда я вышла из душа и ждала такси, Гуся уже не было. Из любопытства я обыскала номер, но не нашла ни одной зацепки, которая помогла бы раскрыть личность моего таинственного незнакомца. Кроме его запаха в моих волосах, казалось, будто он был призраком.

– Как его звали?

– Понятия не имею, всё это было так захватывающе...

– Что?! – ахает она, и я вздыхаю, готовясь к её «режиму защиты». – А если он маньяк? Преступник? Беловоротничковый – тоже преступник!

О нет. Мне бы только не хватало переспать с каким-нибудь коррумпированным политиком или сыном нефтяного миллиардера.

– Ладно, сестрёнка, мне сейчас нужна подруга, а не телохранитель.

Она замолкает – значит, либо кричит внутри себя, либо заснула. Меня бы ни то ни другое не удивило.

– Ладно, – сквозь зубы говорит она. – Но ты предохранялась? Сходила в туалет после?

– Да и нет. Надо было? Я умру? Честно, я вообще не чувствовала свою вагину после того, что он с ней сделал.

– Нет, не умрёшь, но нам бы не хотелось, чтобы кайф от твоего «Года Да» разбился из-за цистита. Не хочу, чтобы твой пах орал о помощи прямиком из Великобритании.

Верно, последнее, что нужно перед переездом в Лондон через месяц, – это цистит⁶. Я готовилась к этому приключению месяцами, и теперь осталось только сесть на самолёт. Я упаковала все свои вязальные и съёмочные принадлежности, составила новое расписание для YouTube-роликов, и, к счастью, я уже бывала в Лондоне – никаких туристических ловушек. Двойное гражданство рулит! Благодаря доходам с YouTube и продаже схем для вязания я чувствую себя вполне подготовленной. Тем более что моя квартира будет бесплатной.

Мама, Прим, купила её, когда была молодой художницей в Лондоне. Она родилась там, и изначально это было жильё для артистов, но теперь большую часть квартир скупила какая-то частная компания. Но не беда! Мы оставили её, потому что Прим, будучи упрямой женщиной, отказалась продавать и отпускать воспоминания. Говорят, остальные жильцы очень милые, хотя мы понятия не имеем, кто они.

– Запомню на будущее, доктор Квинн.

– То есть ты правда не знаешь его имени?

– Он всю ночь называл себя Гусем, но это неважно. Я больше его не увижу. У него был утренний рейс, и я не знаю, куда.

Его вопрос звенит у меня в ушах: «Ты правда не знаешь, кто я?» Мне казалось, это часть его образа, но, возможно, наш вечер тайн подарил ему ту приватность, которой у него раньше не было.

– А кто ты по его мнению? – Джуни выдергивает меня из грёз.

– Утка.

– Гусь и Утка?

Я пожимаю плечами.

– Это единственное имя, которое пришло мне в голову.

– Ты ничего не знаешь об этом незнакомце, но отдала ему наше семейное прозвище для тебя?

– Я не думала об этом, ладно? Я хотела попробовать не слушать этот внутренний голос, который твердит, что такая, как я, никогда не сможет пережить подобное приключение, – признаюсь я, чувствуя себя мелкой. – Я пробую что-то новое, Джуни. Хочу разобраться сама.

– Ты права. Главное, что ты была в безопасности и тебе было весело.

В детстве Джуни сама назначила себя моей первой линией обороны. Средняя и старшая школа дались мне нелегко – и в социальном, и в эмоциональном плане. Вписаться, когда ты рождён, чтобы выделяться, – не та концепция, которую дети понимают, проходя через пубертат и приглашения на вечеринки у бассейна.

Моя сестра и наши мамы стали бдительными защитницами, возя меня на терапию дважды в неделю и делая всё, чтобы мои подростковые годы прошли как можно лучше. Я навсегда в долгу перед ними. Теперь, будучи взрослой (пусть и живущей с сестрой, без стоматологической страховки и пенсионного накопления), я надеялась, что Джуни ослабит хватку, но она никогда этого не делала.

Это ещё одна причина, почему «Год Да» – самое важное, что есть в моей жизни. Мне нужно доказать себе и семье, что я не боюсь большого мира и хочу занять в нём больше места.

– Если мой секс на одну ночь – показатель того, как пройдёт мой «Год Да», то я жду его с нетерпением.

– Каким бы потенциально незаконным ни был этот перепих, я за тебя рада.

Телефон вибрирует от уведомления.

10:00 УТРА. ВИДЕОИНТЕРВЬЮ – «STONE TIMES» x ИНФЛУЕНСЕР ДАФНА Квинн(@wooly.duck)

– Чёрт! Джуни, как я могла забыть? У меня сегодня интервью. – У меня остаётся всего несколько часов, чтобы вздремнуть и подготовиться к, возможно, самому важному моменту в моей карьере вязального инфлюенсера.

– С «Stone Times»?

– Я в панике!

– Не надо. Если ты пережила то проникновение, это будет проще пареной репы. Просто будь собой, и они тебя полюбят.

Просто будь собой, и они тебя полюбят.

Я повторяю эти слова, как мантру, выходя из такси и мчась по лестнице в нашу квартиру.

Я справлюсь. Я справлюсь со всем.

Лив Паркер: Привет, Дафна, или, как тебя знают некоторые наши читатели, Wooly Duck. Я так рада поговорить с тобой сегодня о твоей благотворительной работе для Медицинского центра UCSF.

Дафна Квинн: Спасибо за приглашение. Честно говоря, это моё первое интервью с настоящей газетой, так что я немного нервничаю.

Лив Паркер: Давай начнём с основ. Расскажи о себе. Откуда взялась инфлюенсер Дафна Квинн?

Дафна Квинн: Я выросла в Санта-Крузе, в уютном пляжном бунгало с сестрой Джунипер и мамами – Прим и Дани. Прим – художница свадебных портретов из Лондона, а Дани – бухгалтер из Сан-Франциско, так что наш дом – это смесь искусства и прагматизма. Одни из самых тёплых воспоминаний детства – когда я выкапывала из маминых шкафов безумные наряды 80-х и 90-х. Я была странным ребёнком, покрытым блёстками, пытавшимся сделать стразикованные угги модными. Спойлер: не вышло. Даже когда я повторила попытку в колледже Академии искусств в Сан-Франциско.

Лив Паркер: Очевидно, это повлияло на твоё вязание. Но мне интересно, когда началось это увлечение?

Дафна Квинн: Я начала вязать в средней школе. Быть подростком мне было нелегко. Меня жёстко травили, и это привело к диагнозу «генерализованное тревожное расстройство⁷». Я пробовала разные способы справиться: рисование, плавание, жонглирование, но ничего не цепляло, пока я не увидела пожилого мужчину, вяжущего на скамейке у Santa Cruz Boardwalk. В тот же день я попросила маму отвести меня в магазин пряжи. Остальное – история. Я до сих пор прихожу на ту скамейку, когда бываю в городе – закаты там потрясающие.

Лив Паркер: Ты так открыто говоришь о своём ментальном здоровье – не удивительно, что у тебя больше ста тысяч подписчиков и такая сплочённая онлайн-комьюнити.

Дафна Квинн: Спасибо. Вязание даёт мне чувство контроля. В нём можно совершать любые ошибки – и исправлять их. Где ещё в жизни такое возможно? К тому же я могу направить всю энергию на создание чего-то красивого и полезного. Когда я вяжу, мой ум свободен от тревог. Только я и мои спицы.

Лив Паркер: Как появился твой блог Wooly Duck? Что подтолкнуло превратить уютное хобби в карьеру?

Дафна Квинн: Я создала Wooly Duck в колледже, когда преподавательница попросила у меня схему миди-платья, которое я связала из переработанной пряжи. Она настаивала, что другим тоже захочется его повторить – и всё завертелось.

Лив Паркер: Когда ты начала благотворительные проекты?

Дафна Квинн: Моя сестра работает в UCSF, и больница искала донаты для онкоцентра – чтобы поддержать пациентов и их семьи. Я сразу поняла: надо действовать. Схема шапки, которую я использовала, подходит для новичков и доступна бесплатно в моём Instagram. Благодаря ей я смогла быстро реализовать проект.

Лив Паркер: То есть ты одна связала ТЫСЯЧУ шапок?!

Дафна Квинн: Да! Большинство – во время марафонов по вязанию с моей онлайн-комьюнити.

Лив Паркер: Ты всегда использовала спицы во благо?

Дафна Квинн: Нет, но теперь хочу продолжать. Этот проект был значимым, и возможность влиять на людей – то, чем я мечтаю заниматься. Однажды я бы организовала вязальный ретрит для тех, кто, как я, столкнулся с ментальными трудностями – чтобы они нашли поддержку через творчество.

Лив Паркер: Похоже, у тебя всё распланировано.

Дафна Квинн: Абсолютно.

Лив Паркер: Что ждёт Дафну Квинндальше?

Дафна Квинн: Сейчас у меня «Год Да», который начался два дня назад – в мой 26-й день рождения, 29 июня. Первый пункт – переезд в Лондон в начале августа.

Лив Паркер: «Год Да»? Расскажи подробнее.

Дафна Квинн: Моя работа, хоть и приносит удовлетворение, требует много времени дома и концентрации на процессе. Я хочу выйти из зоны комфорта и говорить «да» всему, что сулит приключения. У семьи есть квартира в Лондоне, так что это не совсем ново, но всё равно волнительно.

Лив Паркер: Думаю, многим не помешал бы «Год Да». Есть вдохновляющий совет для читателей?

Дафна Квинн: После вчерашней ночи «да» мой главный совет – просто действуйте, когда представляется возможность.

Лив Паркер: Теперь ты меня заинтриговала! Но, к сожалению, время подошло к концу. Спасибо за беседу!