Текст книги "Один пропал: Скоро станет больше (ЛП)"

Автор книги: Кайли Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 40

Не помню точно, сколько времени я просидела, плача посреди улицы, прежде чем Ноа отвел меня на крыльцо своего дома.

– Мисс Рейвен, – наклонился ко мне детектив Стоун с блокнотом в руках, желая заглянуть в глаза. – Мне нужно взять у вас показания.

– Зачем? – спросила я, оглядываясь по сторонам и видя, что у наших с миссис Полсон домов собралось около двух десятков человек.

Я заметила Диану, социального работника Фрэнсиса, в нескольких футах от меня. Она встретилась со мной взглядом, пристально посмотрела на затылок детектива Стоуна, затем слегка покачала головой.

Я снова перевела взгляд на Стоуна.

– Что вы хотите?

– Мне нужно ваше заявление о том, что произошло.

– Ничего не было.

Стоун вздохнул.

– Мы оба знаем, что это неправда.

Я посмотрела на Оливию справа от меня, затем на Ноа слева.

– Что сказали все остальные?

– Ничего, – ответила Оливия.

– Ни черта они ему не сказали, – фыркнул Ноа. – Это семейное дело. Его не касается.

– Это моя работа, – твердо проговорил Стоун. – Когда я считаю, что поведение мистера Рейвена может представлять опасность для окружающих, меня это касается.

– Я – ведущий парамедик на месте происшествия, – заявила Бритт с другой стороны от Ноа. Она скрестила руки на груди, отведя плечи назад. – Как уже говорила, мистеру Рейвену дали успокоительное. Он никому не угрожает.

– А когда действие лекарства закончится? – Стоун, пристально посмотрел на нее. – Что тогда?

– Мы дадим ему еще, – уверено заявил Ноа. – Давина забрала в аптеке лекарство для Фрэнсиса. Я составлю с ней график приема, пока его не переведут в больницу.

– Уже в следующую пятницу, – сообщила Диана, выходя вперед. – У меня с собой формы, которые Давина должна подписать. И я уже заказала транспорт для мистера Рейвена.

– За неделю может многое произойти, – проворчал Стоун, оглядываясь на меня. – Вы готовы рискнуть? Он может кому-нибудь навредить.

– Он жесток только со мной, – возразила я.

Несколько глаз посмотрели в мою сторону.

– И, видимо, с моей бабушкой, – добавила я, махнув рукой в сторону Бернадетт.

– Ты не можешь винить Фрэнсиса, – подтолкнула меня в плечо Оливия. – Уверена, многие люди испытывают неприязнь к Берни.

– Осторожнее, девочка, – предупредила Бернадетт.

Я проигнорировала их и посмотрела на Стоуна.

– Как Ноа вам уже сказал, это семейное дело.

– Боюсь, что этого недостаточно, – не сдавался Стоун.

– Детектив, – обратилась Диана, привлекая его внимание к себе. – Больничное психиатрическое отделение – не лучшее место для мистера Рейвена. Больничные палаты отлично подходят для острых кризисных ситуаций – тяжелой депрессии или травмы, – но у них нет персонала, чтобы справиться с Фрэнсисом в таком состоянии. Его пристегнут ремнями. Следующие три дня он проведет в смирительной рубашке, после чего его отправят через весь штат на ближайшую свободную койку. У нас могут уйти месяцы на то, чтобы перевести его обратно в этот район, в то учреждение, которое выбрала Давина.

– Я все понимаю, но если он представляет опасность для себя или окружающих…, – начал возражать Стоун.

– О, просто заткнитесь! – заорала я. Как только слова прозвучали, я прикрыла рот рукой, шокированная тем, что вообще сказала их, тем более повысив голос.

– Браво, – хихикнула Оливия.

– Детектив, – по-матерински строго заговорила миссис Полсон.

Я обернулась, и увидела, что она сидит в своем кресле-качалке на крыльце.

– Если вы не можете смириться с решением Давины, то вам пора уходить, – прямо заявила миссис Полсон, глядя на Стоуна. – Здесь все в порядке, как вы убедились. И вы уже видели, что Фрэнсис крепко спит в своей постели. Прежде чем вы наделаете больше вреда, чем пользы, я настоятельно прошу вас прекратить приставать к моим гостям.

– Я расследую преступление, мне нужно...

– Не было никакого преступления, – перебил его Ноа. – Мы играли в футбол и увлеклись.

Все вокруг, даже люди на тротуаре, закивали в знак согласия.

Стоун огляделся по сторонам, испытывая все большее разочарование.

Айзек, который молча стоял позади и слушал, посмотрел вниз на траву. Его плечи затряслись, и он тихо засмеялся.

– Это не смешно, – недовольно буркнул Стоун, возвращаясь к своему полицейскому внедорожнику.

Айзек подошел и остановился передо мной.

– Предупреждаю. Кто-то позвонил шефу Адамсу по поводу дела Тауни. Он прервал свою рыбалку. Вернется завтра.

– Отлично, – вздохнула я. – Как раз то, что нам нужно. Когда он услышит о Фрэнсисе, первым делом прискачет к моему дому.

– Все будет хорошо, – пообещал Ноа. – Мы составим расписание, чтобы Фрэнсис не приходил в себя до тех пор, пока не состоится его перевод.

Я кивнула, снова оглядываясь по сторонам.

– Куда делась Бернадетт? Мне нужно с ней поговорить. Она была здесь всего минуту назад.

– Я видела, как она шла к твоему дому, – ответила Оливия. – Хочешь, схожу за ней?

Я покачала головой, вставая.

– Я все равно хочу проверить Фрэнсиса. – И посмотрела на Диану. – Тебе нужно, чтобы я что-то подписала?

Диана достала из сумки стопку бумаг.

– Нужно подписать документы о предварительном приеме. – Она пролистала документы, и я поставила необходимые подписи. В основном это были бумаги об ответственности, остальные касались страховки или выставления счетов. Диана предупредила меня, что страховка может покрыть не все расходы.

– Я разберусь, – ответила ей. – Как всегда.

Пройдя через двор к крыльцу, я вошла в дом. Следуя по коридору, я услышала, как Ланс и Бернадетт спорят.

– Все было не так, – жестко прошептал Ланс. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Она заслуживает правды, – огрызнулась Бернадетт понизив голос.

– Кто заслуживает правды? Я? – спросила их, входя в комнату. – Какой правды?

Ланс отошел от Бернадетт, проведя рукой по волосам. Он снова повернулся к Бернадетт, ткнув в нее пальцем.

– Оставь это. Ради Эмбер, оставь это. – Он боком проследовал в дверной проем спальни, не сводя с меня глаз.

– Я никогда не видела Ланса сердитым, – сообщила я Бернадетт. – Что ты ему сказала?

Бернадетт отвернулась, глядя назад на кровать.

– Ничего. Просто возникли разногласия по поводу твоего отца. Не о чем беспокоиться.

– Бернадетт, я не люблю секреты.

– Никто не любит, но каждый имеет право на свою долю. Что касается твоего отца... – Она поджала губы. – Боюсь, у меня нет хороших новостей.

– Ты смогла проникнуть в его голову?

– Нет. Но он определенно находится под чьим-то контролем. Проблема в том, что, поскольку Фрэнсис не экстрасенс, он в принципе не должен быть восприимчив. Обмениваться иллюзиями могут только экстрасенсы, находящиеся в кровном родстве. И даже тогда это не так просто. Нужна большая концентрация. И обычно необходимо, чтобы в момент осуществления контроля человек находился рядом с объектом.

– Но не всегда? – спросила я.

– Это требует большого мастерства, но нет, я полагаю, не всегда. – Бернадетт вздохнула и, подойдя к кровати, коснулась плеча Фрэнсиса. – Он в ловушке, дитя. Заперт внутри и не может противостоять тому, кто за этим стоит.

– Это он? Человек, который забрал Тауни? Это он причиняет боль Фрэнсису?

– Не думаю. Тут все как-то иначе. Так же темно, но я не знаю, как будто по-другому.

– Фрэнсиса переведут в лечебницу на следующей неделе. Может, мне стоит отложить переезд. Вдруг, мы найдем способ ему помочь.

Бернадетт повернулась ко мне с грустным выражением лица.

– Даже если мы вернем его обратно, он все равно сильно травмирован. Прошло слишком много времени, дитя.

– Значит, надежды нет? Никакой?

– Не знаю. Может быть. Но есть шанс, хоть и небольшой, что если отослать Фрэнсиса, то тот, кто стоит за этим вторжением, остановится.

– Почему ты так думаешь?

– Это всего лишь вероятность, но все зависит от намерений того человека. Кто-то хочет его наказать, – Бернадетт кивнула в сторону Фрэнсиса, а затем снова повернулась ко мне, – или тебя.

– А если цель – я, тогда что? Фрэнсиса оставят в покое? Но тогда почему бы не напасть на кого-то другого, кто мне дорог? Залезть к ним в голову?

– Невозможно узнать. Мы имеем дело с множеством неизвестных факторов и теорий. – Бернадетт подняла голову и посмотрела мимо меня. – Кто там? – спросила она своим отрывистым голосом, проходя мимо меня.

Я последовала за ней в коридор. Она остановилась возле комнаты Райны, пытаясь открыть все еще запертую дверь.

Вытащив из кармана ключи, я открыла оба замка на двери своей спальни. Почувствовав дуновение ветерка, пересекла комнату и потянулась к двери ванной комнаты, чтобы ее открыть. Руки замерли, когда я оглянулась через плечо. Окно моей спальни оказалось открыто.

Дрожь пробежала по позвоночнику, я подошла и закрыла окно, снова заперев его на защелку. Проверила дверь в ванную, но она все еще была заперта. Повернув ручку на разблокировку, я открыла дверь, затем сделала то же самое со второй дверью.

Переступив порог комнаты Райны, я застыла на месте, охваченная паникой. Кто-то был здесь. В комнате Райны.

Я посмотрела на дверь, но стул по-прежнему стоял под дверной ручкой. Бросила взгляд на окно, но оно тоже оказалось закрыто. Я подошла к нему и убедилась, что окно не заперто.

– Нам пора уходить, – заявила Бернадетт из ванной. – Кто бы ни находился здесь, он почувствует наше присутствие.

– Кто это сделал? – спросила я, обводя рукой комнату. Все ящики комода выдвинуты, одежда разбросана. Блокноты, которые лежали в ящиках стола Райны, валялись на полу. Пластиковые контейнеры, стоявшие в шкафу, были вытащены и открыты. Я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. – Кому понадобилось обыскивать комнату Райны? Тем более сейчас. Ведь прошло уже пятнадцать лет.

Бернадетт схватила меня за локоть.

– Я не знаю, дитя. Но нам здесь небезопасно. Пойдем. – Она потащила меня в ванную.

Я вырвалась из ее рук, чтобы закрыть обе двери в ванной. Вернувшись в свою комнату, я внимательно осмотрелась, но все выглядело так же, как и утром. Я подобрала фотографии, которые нашла в маминой комнате и положила их на стол. Затем взяла в руки шкатулку, открыла крышку и впервые заглянула внутрь. Поверх всего, что там лежало, оказалась фотография мамы, обнимающей меня, когда мы смеялись.

У меня защемило в груди, и я отвела взгляд. Слишком больно думать о ней. Слишком больно вспоминать о ее решении покинуть этот мир. Я сдвинула фотографию, чтобы разглядеть лежащие под ней предметы. Там нашлось несколько старинных украшений и сложенные листы бумаги. Что бы это ни было, оно может подождать. Сейчас я не в том состоянии, чтобы рассматривать. Я закрыла крышку и поставила шкатулку на комод, после чего вышла вслед за Бернадетт в коридор и закрыла за собой дверь.

– Тебе нужно собрать сумку. Останься у меня, пока ситуация не изменится в лучшую сторону, – предложила Бернадетт.

– Я не могу бросить Фрэнсиса. И не брошу, – отозвалась я, проходя по коридору на кухню. Открыла холодильник, пытаясь придумать, что приготовить на ужин. Ничего не казалось стоящим. А все, что приходило в голову, требовало больших усилий.

В голове всплыл образ коробки с пиццей, но на этот раз я сразу поняла, в чем дело. Я оглянулась через плечо, и сузив глаза посмотрела на Бернадетт.

– Что? – Бернадетт пожала плечами. – Пицца звучит неплохо, верно? Я угощаю.

Я закрыла дверцу холодильника, затем открыла крайний ящик тумбы с меню на вынос.

– Хотела спросить, ты уверена, что я могу оставить себе грузовик? Это дорогой подарок.

– Мы можем себе это позволить, – заявила Бернадетт, направляясь к двери кухни. – Закажи достаточно пиццы для своих друзей в соседнем доме. Я схожу за деньгами.

Я как раз пыталась выбрать между одной большой или двумя средними пиццами, когда появилась Бернадетт и бросила на стойку горсть двадцаток и пятидесятидолларовых купюр.

– Закажи побольше, – велела она. – Я бы не отказалась от остатков на потом. Никак не могу добиться, чтобы кто-нибудь доставил мне еду на дом.

– Может, если бы ты не выходила на улицу с дробовиком, тебе доставляли бы еду. Просто мысль, – проговорила я, доставая телефон и набирая номер, указанный в меню.

Бернадетт бормотала ругательства под нос, выходя на улицу.

Я взглянула на деньги, затем улыбнулась, делая внушительный заказ. Я даже добавила сырные хлебные палочки, которыми не баловала себя уже много лет. Решила, что после той недели, которая у нас выдалась, мы это заслужили.

Повесив трубку, я пересчитала деньги, отложила то, что нужно заплатить курьеру, а остальное отнесла Бернадетт. Чего я никак не ожидала, так это ее слов оставить их себе. Мне даже стало неловко, но я понимала, что с деньгами будет туго, пока не удастся вернуть потерянные заказы на уборку.

Когда я пересекла двор, то увидела Ноа, миссис Полсон, Айзека и Оливию, отдыхающих на заднем крыльце дома миссис Полсон. Я порадовалась, что они перебрались на задний двор, подальше от посторонних глаз. Бернадетт поднялась вслед за мной по ступенькам крыльца, но потом переместилась на дальнюю сторону, подальше от всех.

Миссис Полсон и Оливия болтали о мальчиках Оливии. Айзек и Ноа обсуждали недавнюю спортивную игру, но мне не хотелось прислушиваться, чтобы узнать, о каком виде спорта идет речь. Бернадетт ерзала, чувствуя себя неуютно в такой светской обстановке.

Я улыбнулась, решив поиграть с ней. Представив, что Бернадетт сидит в свободном кресле по другую сторону от миссис Полсон и с удовольствием присоединяется к разговору, я мысленно подтолкнула этот образ к Бернадетт.

Бернадетт вздрогнула, затем сузила глаза.

Я захихикала, сидя на верхней ступеньке. Прошло несколько минут, но в конце концов Бернадетт перебралась ко мне и села на свободное кресло. Она по-прежнему не принимала участия в разговорах, но я видела, как Бернадетт понемногу расслабляется, и к тому времени, когда принесли пиццу, уже начала покачиваться.

Пока я расплачивалась, Ноа прихватил из кухни бумажные тарелки и салфетки, а Оливия поставила коробки с пиццей на два пластиковых столика. Бернадетт внимательно следила за коробками с пиццей, проверяя, что в каждой из них находится. Я догадалась, что она ищет, и достала коробку среднего размера из самого низа стопки, передав ей.

Бернадетт вытащила кусок пиццы, усыпанный анчоусами. Я отвернулась, не желая смотреть, как она ест.

– Что дальше? – спросила Оливия, складывая кусок пиццы и откусывая кончик.

– Найти Тауни, – ответила я, потянувшись за куском пиццы с пепперони. – У нас мало времени.

– Согласна, – одобрила Бернадетт, вытирая рот салфеткой. – Но нам нужно дождаться темноты.

– Почему после наступления темноты? Почему бы не попробовать сейчас? – спросила я.

– Днем он оказался готов к моему появлению, – ответила Бернадетт. – Как будто он меня ждал. Надеюсь, он работает по ночам. Может быть, нам удастся его подловить, пока он отвлекается на что-то другое.

– Судя по тому немногому, что мы знаем, вряд ли у него есть постоянная работа, – заметил Айзек, стоя на крыльце, прислонившись к сайдингу.

– Все-таки лучше подождать до позднего вечера, – согласилась Оливия. – Может, он расслабится, успокоится, подумав, что сегодня Берни уже ничего не может сделать. Вдруг он соберется отдохнуть и выпьет пару кружек пива.

– Думаю, будет лучше, если у нас будет поддержка, – проговорила я. – На случай, если все пойдет не по плану.

– Если хотите знать мое мнение, вы все сумасшедшие. Но если намечается что-то на сегодня, я в деле, – буркнул Ноа, вставая, чтобы взять еще один кусок пиццы. – Захвачу с собой кое-какие медицинские принадлежности.

– Дорогой мальчик, не будь наивным, – криво усмехнулась Бернадетт. – Если сегодня все пойдет не по плану, тебе понадобится не аптечка, а мешки для трупов.

Все уставились на Бернадетт, пытаясь понять, серьезно она говорит или шутит.

– Тогда тем более, нам потребуется подкрепление, – мрачно заметила я.

– Ну, не уверен, что я смогу помочь, – отозвался Айзек. – Но тоже буду рядом.

Бернадетт, казалось, удивилась словам Айзека, но затем посмотрела на Оливию, как бы ожидая ее ответа.

Оливия фыркнула.

– Как будто я бы оставила свою лучшую подругу с вами. После утреннего трюка с отравленным чаем считайте меня телохранителем Давины.

Бернадетт сузила глаза, пытаясь нахмуриться на Оливию, но ей не особо это удалось. Видно было, что Оливия ее забавляет.

– А что насчет детектива Стоуна? – спросила я Айзека. – Я не могу решить, на чьей он стороне – на нашей или против нас.

Айзек пожал плечами.

–Я поговорю с ним. Посмотрю, может он уже успокоился. Если да, то приглашу с собой, если он пообещает вести себя хорошо.

– Я не позволю каждому жителю этого мерзкого городка шастать по моей собственности, – огрызнулась Бернадетт.

– Очень жаль, – съязвила Оливия. – Кроме того, когда вы умрете, думаете, Давина будет жить как отшельник? Это лишь вопрос времени, когда все узнают.

Я отвернулась, стараясь не рассмеяться.

Послышался тяжелый вздох Бернадетт, потом ничего.

Я оглянулась и увидела, что она ерзает на месте. Если я правильно поняла, Бернадетт озадачена тем, что все вокруг ведут себя подчеркнуто спокойно.

– Что я хочу знать, так это как Фрэнсис пересек крыльцо? – негромко обронила миссис Полсон. – Он никогда раньше этого не делал.

– Хороший вопрос, – согласилась я. – Но не знаю.

– А я знаю, – весело объявила Оливия, взглянув на Бернадетт. – Старая добрая Берни вывела твоего отца из равновесия. Он хотел убить ее в два раза сильнее, чем тебя.

– Она права, – неожиданно согласилась Бернадетт. – По крайней мере, на этот раз. – Бернадетт положила недоеденную пиццу на тарелку и вытерла рот. – Кто бы ни манипулировал Фрэнсисом, ему не понравилось мое присутствие здесь. Вполне возможно, что этот кто-то, по какой-то причине терпеть не может нашу семью. Но когда Фрэнсис пересек крыльцо, его внимание было приковано именно ко мне.

– Тебе повезло, что Оливия затормозила Фрэнсиса, и мы смогли его поймать, – улыбаясь заметила я. – Говорила же, что она изобретательна. Может быть, стоит пересмотреть свое отношение к ней. Или, по крайней мере, сказать спасибо.

Мы все смотрели, как Бернадетт растерялась, обдумывая, как поблагодарить Оливию, но в конце концов только пробормотала:

– Я все предусмотрела, – и отвернулась.

Я видела, как дрожала ее рука. Инцидент с Фрэнсисом заставил Бернадетт понервничать.

Глава 41

Мы договорились встретиться у дома Бернадетт в десять, но, несмотря на то, что я приехала на пятнадцать минут раньше, оказалась последней. Солнце село уже несколько часов назад, но небо продолжало понемногу темнеть.

Ноа открыл дверь моего грузовика и отступил назад, когда я выпрыгнула из него. Я припарковалась рядом с машиной скорой помощи, но Ноа был без формы.

– Как ты раздобыл машину скорой помощи? – спросила я, пока мы шли к Оливии и остальным во дворе.

– Она запасная, – пожав плечами, ответил Ноа. – Мы используем ее только для местных спортивных мероприятий и фестивалей, так что я смог ее взять. Бритт слышала, как я просил разрешения.

Я оглянулась и увидела, что Бритт разговаривает с Айзеком.

– Она мне нравится. Бойкая девочка, – одобрительно проговорила я.

– Бритт ничего. Приличный медик.

– К тому же симпатичная, – толкнула я его. – У нее такая миниатюрная, но спортивная фигура, которая тебе обычно нравится.

Ноа провел рукой по шее.

– Ну, я буду счастлив, когда вернется Девон. Это маленькое атлетическое тело отвлекает, когда ты работаешь в восьмичасовой смене в тесном помещении. С Девоном такой проблемы нет.

Я рассмеялась, но ничего не сказала, когда мы подошли к остальным.

– Где Бернадетт? – спросил я Оливию.

– Внутри, – ответила подруга. – Она сказала нам двигаться на задний двор, когда ты придешь.

– Этот сарай, – кивнул Стоун, указывая на ветхое строение. – Кто-то должен его снести, пока он не опрокинулся. Несчастный случай только и ждет, чтобы произойти.

– Не всегда все так, как кажется, Новичок, – ухмыльнулась я, поворачивая к заросшему сорняками спуску. – Надеюсь, все видят в темноте. Тропинка сильно заросла.

– Я взял с собой запасные фонарики, – сообщил Айзек, подбегая ко мне и протягивая один из них. – Веди.

Не обращая внимания на пульсирующую боль в ноге, я осторожно двинулась вниз по склону холма. Добравшись до подножия, я направила свой фонарик на основание холма, пока остальные не спустились вниз. Оливия взяла коробку, которую донес для нее Стоун, и понесла ее в центр заднего двора.

– Вот это да, – восхищенно проговорила Бритт, направив фонарик на заднюю часть дома. – Он весь стеклянный.

Айзек, Ноа и Стоун тоже повернули свои фонарики в сторону дома с открытыми ртами. Я подошел к тому месту, где Оливия раскладывала на траве предметы из коробки. Должно быть, она заехала переодеться, потому что теперь на ней были угольные льняные брюки и белая блузка без рукавов. По крайней мере, туфли на платформе вполне уместны, во всяком случае, по меркам Оливии.

Наряд Бернадетт выглядел несколько более драматично. На ней была черная мантия, подпоясанная декоративной веревкой.

– Серьезно? – спросила я. – Мантия?

– Ты бы видела, что у меня под ней, – с ухмылкой ответила Бернадетт.

Я покачала головой и направилась к разложенным вещам.

– Не подходи слишком близко, – предупредила Бернадетт.

Я не прикоснулась ни к одному из предметов, но прошла мимо каждого на расстояние нескольких сантиметров, желая почувствовать их связь с Тауни.

– Я серьезно. Не подходи слишком близко, – прошипела Бернадетт. – Любой из них может оказаться очередной ловушкой. Мы не узнаем, пока не прикоснемся к ним.

– Нет, они все принадлежит Тауни, – успокоила Оливия. – Я попросила Далтонов внимательно все осмотреть. Они согласились, что сломанная Барби не Тауни, но заверили, что все эти вещи принадлежат их дочери.

Бернадетт на мгновение задумалась, затем расслабила плечи.

– Может быть, ты все-таки не совсем бесполезна, – пробормотала она.

– Ничего себе, – хихикнула Оливия. – Осторожно, Берни. Это прозвучало почти как комплимент.

– Но она все равно раздражает, – игнорируя Оливию поделилась со мной Бернадетт.

Я не обращала на них внимания, продолжая рассматривать вещи. Проходя мимо электронной книги Тауни, я остановилась.

– В книге есть какая-то энергия, но большинство этих вещей кажутся пустыми. Как будто Тауни не тратила на них много времени.

– А что насчет этого? – спросила Оливия, доставая из коробки толстовку. – Джеки сказала, что она постоянно ее носила.

Я не стал трогать, но провел рукой около толстовки.

– Примерно то же самое, что и с электронной книгой. Нам нужно что-то посильнее.

Айзек приблизился, бросил взгляд на Стоуна и поставил спортивную сумку на траву. Расстегнув молнию, он достал большой мешок для улик. В прозрачном пластиковом пакете, заклеенном сверху красно-белой лентой, лежал рюкзак Тауни.

Мы с Бернадетт обменялись взглядами, затем я кивнула Айзеку.

– Вы не можете вскрыть этот пакет, – заявил Стоун. – Это улика.

– Она уже оформлена, верно? – спросил Ноа. – Вы уже проверили его на ДНК, отпечатки пальцев или что там еще, верно?

– Да, – ответил Стоун, – но это все еще улика. Если дело дойдет до суда, он может понадобиться защите.

– У нас не будет ни единого шанса на это, если мы не найдем девочку, – проворчал Айзек. – Мы ничего не нашли в рюкзаке, кроме волос, похожих на волосы Тауни. Мы даже не знаем, прикасался ли похититель к нему.

– Это официальная улика. Нет, – отрезал Стоун, положив руки на бедра. – Даже если бы я поверил во всю эту чепуху про экстрасенсов, ответ все равно был бы «нет».

Оливия схватила пакет с вещдоками и сорвала с него ленту. Ноа прыгнул перед Стоуном, используя свое тело, чтобы дать Оливии время. Она вытащила рюкзак из пакета и бросила его мне.

Инстинкт заставил меня схватить рюкзак, когда Бернадетт бросилась ко мне.

– Нет!!! – услышала я крик Бернадетт, но слишком поздно.

Я почувствовала, что падаю, тело кружилось и вихрилось, конечности тянулись к земле, но не находили опоры. Все вокруг превратилось в черноту, настолько густую, что я не видела собственного тела. Я растворилась в небытие. Я падала все быстрее и быстрее, мои волосы рвались за мной и развевались, как будто их тянуло ураганной силой.

– Найди двери! Представь свои двери! – услышала я крик Бернадетт.

Поборов панику, сосредоточилась на дверях. Сначала я не могла их найти, не могла наколдовать, ожидая неизбежного крушения на дне той тьмы, в которую провалилась.

– Ты справишься, Давина! – раздался крик Оливии. – Найди свои двери.

В видении я закрыла глаза, отгораживаясь от черноты вокруг, игнорируя свободное падение своего тела, и вывела двери на передний план. Открыв глаза, увидела, как они проносятся мимо меня, снова и снова, пока я проваливаюсь вниз по спирали. Я потянулась, чтобы схватиться за ручку, но она пролетела мимо слишком быстро.

– Сосредоточься, дитя, – прорычала Бернадетт. – Используй свою энергию. Заставь двери приблизиться к тебе.

Я выпятила грудь, представляя, что обладаю силой супергероя, и позволила энергии вырасти. Мое свободное падение в небытие замедлилось. Я увидела, что двери замедляются. Ощутив прилив сил, я вытолкнула энергию с большей силой.

В следующий раз французские двери остановились прямо передо мной. Я дотянулась до ручки, открыла дверь и перешла на другую сторону.

– Закрой дверь! – скомандовала Бернадетт.

Я захлопнула дверь и открыла глаза. И обнаружила, что лежу на земле, а надо мной склонились все и смотрят сверху.

– Привет, – радостно улыбаясь, воскликнула Оливия. – Хорошо прокатилась?

– Глупое дитя, – прошипела Бернадетт, толкнув меня ногой в бедро.

– Можно я измерю ее жизненные показатели? – спросил Ноа, немного паникуя.

– Нет, – отмахнулась Бернадетт. – Некогда. – Она посмотрела на меня. – Тебе нужно время, чтобы прийти в себя? Или ты готова сделать это по-настоящему, сейчас?

Я села, чувствуя прилив головокружения.

– Придется снова лететь вниз? Я не уверена, что готова к еще одной поездке на американских горках.

– Свободного падения не бывает, когда видение намеренное, – заявила Бернадетт.

– Это безумие. Бред какой-то, – проворчал Стоун, махнув рукой в мою сторону. – Что мы вообще здесь делаем?

– Или уходите, или посидите в патио, – потребовала Оливия. – Если вы понадобитесь, я позову. Но ведите себя тихо. Им нужно сосредоточиться.

Бернадетт бросила на нее косой взгляд, усаживаясь рядом со мной.

– Да, – усмехнулась я. – Она тоже умеет командовать людьми. – Я посмотрела на рюкзак. – Какой план? Просто прыгнуть одновременно и посмотреть, что получится?

– Черт его знает, – отозвалась Бернадетт.

Я рассмеялась. Мы собирались заняться экстрасенсорным расследованием, а моя наставница все делала наобум.

– Ну ладно... – Я взяла ее за руку и положила ладонь на свое предплечье, как будто сопровождала ее в бальный зал. – Я поведу. Пошли.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на рюкзаке, лежащем в траве передо мной, и протянула руку вперед. Я представила себе белые французские двери, когда кончики моих пальцев коснулись полотна рюкзака.

Внезапно мы оказались в фиолетовой комнате. Перед нами появились белые двери во внутренний дворик. Я осмотрелась и увидела, как трафарет плюща разрастается, распространяя свои лианы по стенам и потолку, пока мы наблюдали за происходящим.

– Ну, это уже другое дело, – отметила Бернадетт, глядя вверх.

Стекло на дверях во внутренний дворик дребезжало, как будто сильный ветер пытался заставить их открыться.

– Это хорошо или плохо? – спросила я ее.

– Просто энергия с той стороны, – успокоила Бернадетт. – Но я его не чувствую.

– Тогда давай займемся делом, пока он не понял, что мы здесь. – Я протянула руку, открыла дверь и провела Бернадетт вперед. Она закрыла за собой дверь.

– Это важно? – спросила я, кивнув на дверь. – Закрывать ее?

– Зависит от того, хочешь ли ты, чтобы кто-то копался в твоих мозгах, пока нас не будет.

– Ясно. Всегда закрывать дверь. Поняла. – Я осмотрелась. Мы стояли в лесу, но деревья были гуще, чем за домом Бернадетт. И они росли ближе друг к другу. Я не видела тропинки, но чувствовала, в каком направлении нужно идти.

Земля под ногами была мягкой. Не болотистая, но с каждым шагом я ощущала, как сдвигается покрытая мхом грязь. Я повела Бернадетт вверх по холму, затем вниз и вверх по склону следующего. На вершине второго холма я остановилась, оглядываясь по сторонам.

– Я ее потеряла, – озираясь по сторонам, мрачно проговорила я. – А ты?

– Тоже. – Бернадетт отошла на несколько футов, сканируя деревья. – Может быть, она не знает, где находится. Или, как вариант, не видит окружающую обстановку, или потеряла сознание.

– Ты права. Такое ощущение, что прошло несколько дней. Как будто она была здесь, но потом просто исчезла.

– Не исчезла, дитя. Спрятана. Ее спрятали от нас.

Я не совсем понимала разницу, но подозревала, что это неважно.

– Что же нам делать?

– Пойдем назад. Здесь больше нечего смотреть.

Я создала двери и, отворив одну сторону, пропустила Бернадетт вперед, а затем закрыла дверь за собой. Открыв глаза, увидела, что мы снова находимся в траве за домом Бернадетт.

– Я хочу есть, – заявила Бернадетт, перекатившись на бок, чтобы подняться.

– Я сбегаю в дом, – засуетилась Оливия, оттаскивая от нас рюкзак. – Принесу что-нибудь для вас. Берегите силы.

Когда Бернадетт взглянула на меня, Оливия уже бежала к дверям террасы. Губы Бернадетт подергивались, от едва сдерживаемой улыбки.