Текст книги "Один пропал: Скоро станет больше (ЛП)"

Автор книги: Кайли Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 23

Стоило мне припарковать машину как из дома вышла Оливии в атласных пижамных штанах и таком же топе. Подруга прикрыла глаза рукой от солнца. Видимо, ее сонный мозг, при разговоре по телефону, уловил, что я уже еду, но не понял, что со мной будет Стоун.

Он поставил свой внедорожник позади меня, и Оливия, вытаращив глаза, потянулась и пощупала голову. Пока я выбиралась из машины, она бросилась обратно в дом, оставив дверь открытой.

Я услышала глубокий смех Стоуна за своей спиной.

– Она вообще знала, что мы придем?

– Оливия спала, когда я звонила.

– Может нам вернуться в участок? И дать ей выспаться?

– Нет. Даже если Оливия устала, она разозлится, оставь мы ее в стороне. Вы принесли досье?

Стоун показал три папки, затем жестом велел мне двигаться вперед. Я вошла в дом и повернула на кухню. Мы оба остановились, ошеломленные ужасающим зрелищем.

Миски для завтрака и игрушки мальчиков на острове не представляли собой ничего нового. Брейдону наверняка пришлось приложить немало усилий, чтобы собрать их сегодня утром в детский сад, прежде чем он отправился на работу. Но большую часть беспорядка я отнесла к тому, что называла ураганом «Оливия».

Стопки посуды – грязной и чистой – лежали на каждом столе. Дверь холодильника стояла открытой. Молоко, майонез и ломтики сыра валялись на поверхности острова.

Стоун рассмеялся и посмотрел на меня.

– Пожалуй я найду кофейник, пока вы тут разбираетесь?

– Договорились, – кивнула я, и начала убирать продукты обратно в холодильник.

– Вы с Оливией кажетесь... – начал Стоун, высыпая использованную гущу.

– Разными? – подсказала я, открыв посудомоечную машину и обнаружив, что она полна перемытой накануне посуды.

– Конечно, давайте остановимся на варианте «разные», – улыбаясь согласился Стоун. – Как долго вы дружите?

– С восьмого класса. Шелли Брайт поставила мне подножку в столовой. Я упала грудью на свой поднос с обедом. Это был день картофельного пюре и коричневой подливки. – Я протиснулась мимо него, чтобы убрать чистые стаканы в шкаф по другую сторону раковины.

Стоун посмеивался, наливая воду в кофейник.

– Что сделала Оливия?

– Что я сделала? – спросила Оливия, входя в кухню.

Уже не в первый раз я поразилась способности подруги так быстро преображаться. Она не только закрутила волосы, аккуратно закрепив их на голове, но сделала макияж и надела брючный костюм кремового цвета с белой блузкой.

Стоун удивленно посмотрел на Оливию.

– Что вы сделали, когда эта Шелли поставила подножку Давине?

Оливия выдвинула барный стул, чтобы сесть.

– О, ничего особенного.

Я фыркнула.

– Оливия подошла и впечатала свой поднос с едой в лицо Шелли, а потом протащила его по ее рубашке.

– Нет, не может быть, – со смехом отозвался Стоун.

– Шелли вполне заслужила, – заявила Оливия, разглядывая свой маникюр. – Она издевалась над Давиной годами. Я не могла больше на это смотреть.

Стоун усмехнулся, глядя на меня.

– А вам, девочки, потом влетело?

– Нет. Если кто-то из учителей и видел этот инцидент, они не стали о нас сообщать. Не думаю, что Шелли им тоже нравилась. – Я вытащила корзину со столовыми приборами из посудомоечной машины.

Нажав кнопку включения кофеварки, Стоун помог мне убрать остальную чистую посуду и наполнить посудомоечную машину, после чего пересел на другую сторону острова. Я наполнила раковину горячей водой, чтобы вымыть все остальное.

– Итак, вы хотите посмотреть материалы? Или желаете, чтобы я изложил вам основные моменты? – спросил Стоун.

– Я хочу посмотреть дело Райны, – ответила я, стоя к ним спиной. – Но пока не уверена насчет маминого файла.

На мгновение воцарилось молчание. Мне стало ясно, что не только я думаю о кровавом конце маминого дела. Я поставила грязную посуду в раковину, чтобы она отмокла, затем вытерла руки. Повернувшись, я протянула руку, желая взять дело.

Детектив Стоун выбрал среднюю папку, одну из трех, и передал ее мне.

Я посмотрела на белую этикетку на обложке папки: «Райна Рейвен». Бросила взгляд на две другие, лежащие перед Стоуном. Я подозревала, что одна из них мамина, но не совсем понимала, что за дело в третьей папке.

– А что в другой?

Стоуна позабавил мой вопрос, и он развернул папку, держа ее так, чтобы я могла прочитать надпись: «Давина Рейвен».

– У вас есть материалы на меня?

– У шефа Адамса. Возможно, вы не захотите их смотреть, но я все равно сделал копию. Вы правда вырубили ребенка, а потом столкнули его в бассейн?

– О-о-о, – протянула Оливия, забирая у Стоуна папку с моим именем. – Остин Вандерсон. Там реально написано, что Давина пыталась его убить?

– Значит, это правда? – удивился Стоун.

– Нет, – со смехом ответила Оливия. – Остин ударился головой и упал в бассейн. Давина не имеет к этому никакого отношения.

– Тогда почему... – Стоун запнулся, пытаясь самостоятельно придумать ответ.

– Потому что шеф Адамс – узколобый идиот, – гневно проговорила Оливия. – Было не менее четырех десятков свидетелей, которые подтвердили, что Давина прибежала после того, как Остин упал в бассейн, но шеф Адамс отказался кому-либо верить.

– У нас с шефом Адамсом за эти годы случилось несколько стычек, – призналась я детективу. – Скажем так, я не сильно удивлена, что у него есть на меня досье.

Стоун кивнул, но я заметила, что он хотел спросить что-то еще. Однако колебался.

– Что? – подтолкнула я детектива.

– Ну, просто досье заведено до этого. До инцидента в бассейне. У него даже есть записи о вашей посещаемости из начальной школы. Я не могу понять, что у него на уме.

– Мама и шеф Адамс яростно враждовали – еще до исчезновения Райны. Насколько я знаю, все началось задолго до моего рождения. – Я постучала пальцами по папке Райны, еще не готовая ее открыть. – Но во время расследования исчезновения Райны их неприязнь обострилась. Я помню несколько разговоров на повышенных тонах между ними. Мама настаивала, что кто-то похитил Райну. Шеф Адамс утверждал, что Райна сбежала. Ничего не напоминает?

Мускулы на шее Стоуна напряглись. Челюсть сжалась. Я его разозлила. Мне хотелось разозлить его, но я не знала, почему. Не в моем характере быть жестокой.

– Прости. Это нечестно. Вы просто выполняли свою работу.

– Может быть, – отозвался Стоун. – Но если с Тауни что-то случилось – если ее кто-то похитил – я не уверен, что прощу себя. Айзек пытался провести расследование, но ни шеф Адамс, ни я его не слушали. В большом городе нужно следовать протоколам, потому что не хватает полицейских, чтобы разбирать каждый случай, когда подросток поздно возвращается домой или тайком сбегает. Но здесь? – Стоун сжал губы в жесткую линию. – Мне стоило это проверить.

– Да, – согласилась я без всякой враждебности в голосе. – Но что сделано, то сделано. И в отличие от шефа Адамса, вы пытаетесь исправить ситуацию, пока не стало слишком поздно. С делом Райны он поступил с точностью до наоборот. Адамс уперся и отказался помочь нам. А после смерти мамы... на похоронах... – Я покачала головой, не в силах заставить себя повторить эти слова. – Ну, скажем так, я вряд ли прощу шефа Адамса за те жестокие и злобные слова, которые он бросил мне о моей матери.

Кофейник подал сигнал, что кофе готов. Оливия подскочила к нему, наполняя чашки, которые я расставила.

Я еще раз взглянула на папку Райны и наконец открыла ее. Сдвинула страницы в сторону.

– Три листа? Это что, шутка?

– Боюсь, что нет, – проворчал Стоун, протягивая руку через остров, чтобы вытащить одну из трех страниц. – Этот единственный лист – все, что шеф Адамс написал об исчезновении Райны. Очевидно, здесь не хватает важных деталей. Позже я напишу то, чем вы поделились сегодня утром, но прослежу, чтобы это не попало в руки шефа Адамса. – Стоун указал на следующую страницу в папке. – Я также проверил архивы «Вестника Дейбрик-Фоллс» и скопировал статью, которую они опубликовали, когда Райна исчезла. Но эта заметка вышла только один раз.

Стоун держал в руках полицейский отчет. Я сжимала фотокопию газетной статьи. Третий лист оказался перевернутым. Я взяла его и увидела, что это фотография ожерелья. Ожерелье лежало на земле, цепочка частично покрыта грязью.

– Вот черт... – начала я, но не успела договорить, как мой разум попытался осмыслить увиденное.

– Что там? – спросила Оливия, ставя передо мной чашку с кофе.

Она уделяла больше внимания фотографии, чем тому, что делала, и чуть не опрокинула чашку. Я подхватила ее, пока кофе не пролился, и поставила на другую сторону, подальше от подруги.

Послышался смешок Стоуна, но я смотрела на Оливию, придвигая фотографию ближе к ней.

– Это мой кулон.

– Не может быть, – воскликнула Оливия, поднеся фотографию к носу и изучая детали.

– Что значит, ваш кулон? – поинтересовался Стоун. – Согласно отчету, эта фотография сделана в день, когда вашу сестру объявили пропавшей. Ожерелье нашли прямо перед тротуаром на переднем дворе.

Я расстегнула толстовку настолько, чтобы просунуть большой палец под цепочку кулона, и развернула его, чтобы показать Стоуну.

– Мама подарила мне этот кулон с лунным камнем за два дня до того, как покончила с собой. В тот же день она попросила меня позаботиться о Фрэнсисе, если с ней что-нибудь случится.

– И это очень хреновая просьба, – пробормотала негромко Оливия, возвращаясь к кофейнику.

Айзек вошел в кухню.

– Я впустил себя сам. Надеюсь, никто не возражает. – Бросив толстую папку на остров, он выдвинул себе барный стул.

Стоун все еще рассматривал кулон, разложив перед собой фотографию и сравнивая ее с тем, что висел у меня на шее.

– Они выглядят одинаково, но я проверил шкафчик с уликами. Тот, что на фото, все еще упакован и помечен. Я сам его видел.

– Что это значит? – спросила Оливия, протягивая через остров чашку кофе, чтобы поставить ее перед детективом.

Стоун доказал, что у него хорошая реакция, поймав чашку до того, как она опрокинулась.

– Ну, по какой-то причине мать Давины, должно быть, купила одинаковые ожерелья.

– О-о-о, – протянула Оливия, покачиваясь на месте. – Может, это женские подарки! Моя мама так делала. Я получила бриллиантовые серьги, когда у меня начались месячные. – Оливия наклонила мочку одного уха в нашу сторону, повернувшись, чтобы показать всем свои бриллиантовые серьги-гвоздики. Каждая серьга тянула как минимум на два карата.

Стоун поднял руку в попытке остановить Оливию, не отрывая взгляда от столешницы.

Волнение на лице Оливии сменилось задумчивостью, когда она продолжила:

– Но это значит, ты получила ожерелье заранее, потому что я помню твои первые месячные. Они начались раньше моих, но всего на месяц. Нам обеим было по тринадцать лет и...

– Пожалуйста, прекрати! – прервала я ее. – Я не думаю, что Стоуну и Айзеку нужно знать о моих первых месячных. Но ты возможно права. Мама могла хранить ожерелье для того дня, но тогда...

Лицо Оливии сникло.

– Твоя мама отдала ожерелье раньше, зная, что ее не будет рядом, когда у тебя начнутся месячные. – Оливия протянула свою руку поверх моей. – Мне жаль, Давина.

– П-ф-ф. Как будто это самое большое событие, которое она пропустила, – заметила я, отдергивая руку. И снова взглянула на фотографию, думая о Райне и ожерелье. – Я не помню, чтобы моя сестра когда-нибудь носила цепочки. Но даже если и носила, она бы не стала надевать что-то подобное.

– Думаете, оно не ее? – спросил Стоун.

– Я не утверждаю этого. – Я вспомнила, как Райна одевалась, как красилась, какие украшения предпочитала, если они вообще присутствовали. – Наверное, я не помню всего, но Райна одевалась скорее как гот, чем как милашка. Единственный вариант, при котором я могла бы увидеть на ней этот кулон, если бы он крепился к чокеру.

– Вполне представляю, – согласилась Оливия, аккуратно ставя перед Айзеком чашку с кофе.

Айзек, хорошо зная Оливию, приготовил руки, чтобы обхватить чашку, гарантируя, что кофе не окажется на нем.

– А что писали об исчезновении Райны в газете? – спросила Оливия.

– Я уже по горло сыта газетными статьями, – буркнула, передавая ей страницу. – Держи. – И протянула руку Стоуну, который дал мне полицейский отчет. Бегло его просмотрев, я не увидела ничего нового. Райна улизнула посреди ночи. Больше ее не видели. По мнению шефа Адамса, на этом все и заканчивалось.

Стоун достал блокнот и ручку.

– Что касается ожерелья? Есть идеи, где ваша мама его купила?

– Без понятия, – ответила я. – Это кулон из лунного камня. Он символизирует эмоциональное равновесие, интуицию и исцеление.

– Это тебе мама рассказала? – почти шепотом спросила Оливия, опираясь локтями на столешницу острова.

– Нет, – усмехнулась я. – Гугл.

Оливия хихикнула.

– А как насчет вашей бабушки... – Стоун покачал головой, останавливая себя. – А как насчет Бернадетт? Может она знать, где ваша мать купила это ожерелье?

– Не имею представления.

– Я должен ее спросить, – кивнул Стоун. – Не хотите пойти со мной?

– Лучше пересмотрите свое решение, – заметила я. – Бернадетт не... эээ... нормальная.

– У нее дар, – сообщила Оливия, взглянув на Стоуна. – У них в семье есть экстрасенсорные способности.

Я закатила глаза, но не стала комментировать.

– Бернадетт возможно больше знает о психическом состоянии вашей матери в то время, – перевел Стоун разговор в нужное русло. – Но я не смог найти ее адрес. Вы его знаете?

Я рассмеялась. Не смогла сдержаться. Айзек и Оливия тоже расхохотались.

Я покачала головой.

– Не следует вам встречаться с Бернадетт. Особенно в ее доме, Новичок.

– Почему? – изумился Стоун.

– Потому что она сумасшедшая старая летучая мышь со сверхъестественными способностями, – ответила Оливия. – Она либо пристрелит вас, либо проклянет, либо еще что-нибудь похуже. Я конечно смелая натура, но ни за что бы не появилась на пороге Бернадетт в глуши без веской причины.

– В глуши? – удивился Стоун.

– Она отшельница, – объяснил Айзек. – Приезжает в город только пару раз в год.

Стоун поднял ручку, протяжно вздохнув.

– Адрес?

– Как хотите, – пробурчала я. – Она живет на Цикад-лейн. Поверните направо с Пайпер на Цикад. Это единственный дом на дороге, примерно полмили в сторону. И это частная дорога, а не окружная, поэтому сразу после поворота вы увидите знаки «Посторонним вход воспрещен».

Стоун записал названия дорог в блокнот.

– Понял. – Он снова замешкался, взглянул на Айзека, а затем на меня.

– Просто выкладывай, Новичок, – поддразнивая его, велела Оливия, толкнув меня локтем.

Стоун протянул мамино досье.

– Хочу ли я вообще знать? – задалась я вопросом, уставившись на папку.

– То немногое, что здесь есть, вам, вероятно, уже известно, – заметил Стоун. – Там фотографии, так что если не хотите ворошить плохие воспоминания, я бы не советовал его открывать.

– Фотографии не причинят мне вреда, – пожала я плечами. – Я ведь ее нашла. Эти образы впечатались в мою память.

– Я совершенно точно не собираюсь смотреть, – заявила Оливия, ставя свою чашку на место, чтобы взять кофейник. – Не хочу, чтобы это засело у меня в голове. – Она дрожала, обходя остров и доливая всем кофе.

Я быстро пролистала содержимое папки с ужасными фотографиями, затем захлопнула ее. Глубоко вздохнув, я закрыла глаза, чтобы очистить голову.

– Есть одна вещь, которую я не понимаю, – осторожно проговорил Стоун.

– Только одна? – беззлобно усмехнулась я, бросая ему папку обратно.

Стоун постучал ручкой по столешнице, изучая меня.

– Почему ваша мать покончила с собой днем? Я просто не могу взять в толк, неужели она не понимала, что именно вы найдете ее в таком состоянии?

– Я не могу объяснить, почему она сделала то, что сделала, или почему выбрала для этого полдень. Если догадаетесь, дайте знать.

Воспоминания о том дне пронеслись в моей голове. Я вернулась домой из школы. В доме было тихо. Я сразу почувствовала – что-то не так. Воздух в доме наполнился металлическим запахом. Я бросила сумку у двери, заглянула сначала в гостиную, потом на кухню. Когда пошла по коридору, мои ноги одеревенели, как будто их внезапно заключили в бетонные блоки, слишком тяжелые, чтобы поднять.

Я помню, что мне не хотелось идти дальше. Знала, что бы ни ждало меня в конце коридора, это плохо. Я понимала это, но в конце концов заставила себя пройти по нему и заглянуть в комнату родителей.

Мамино тело частично лежало на кровати. Белое покрывало пропиталось кровью. Ее остекленевшие глаза смотрели мимо меня, сквозь меня, уже ничего не видя. А пальцы все еще лежали на рукоятке ножа, лезвие которого погрузилось в ее шею.

Я открыла глаза, отвернувшись от остальных. Подойдя к кухонной раковине, я встала перед ней и уставилась в окно на задний двор.

Глава 24

Оливия почувствовала, что мне нужен перерыв, и сменила тему.

– Детектив Стоун, вы придете в субботу на благотворительный сбор средств?

– Эм... – Стоун замялся. – Меня пригласили, но, боюсь, не смогу быть. Я занят на работе тем вечером.

Айзек хихикнул.

– Он лжет. Стоун не любит мероприятия в костюмах и галстуках. Сам мне об этом говорил.

Я слушала, глядя на раковину. Посуде хватило времени, чтобы отмокнуть, поэтому я решила ее помыть, пока вода еще теплая.

– Мамин фонд собирает деньги на благоустройство города, – пояснила Оливия. – В этом году мы думаем отремонтировать общественный пляж. И если вы хотите завести связи в этом городе, то это хорошая возможность познакомиться с влиятельными людьми. Немного политики никогда не помешает.

– Я подумаю, – пробормотал Стоун. Он подошел и вылил остатки своего кофе в пустую раковину, а затем передал мне чашку. – Вы пойдете?

– Нет, – ответила я в то время, как Оливия сказала – Да.

Стоун посмотрел на нас.

– Мы делаем это каждый раз, – объяснила Оливия. – Давина говорит, что не пойдет, но я все равно тащу ее туда. Ей полезно проводить несколько вечеров в году веселясь, и она это знает. Но никогда не признается.

Я усмехнулась про себя, и сказала, не глядя на Оливию:

– Возможно, в этом году сбора средств не будет. Эдит отказалась от места проведения сегодня утром. Нейда в панике.

– Знаю, – призналась Оливия, взяв в руки свой телефон. – Я пыталась игнорировать их сообщения. Они хотят, чтобы я помогла им найти новое место для приема.

– В Дейбрик-Фоллс не так много достаточно больших площадок, чтобы вместить пару сотен человек, – заметил Айзек. – Может быть, у доктора Гилмора, но тогда никто не придет.

– Я бы точно не пошла, – пробормотала себе под нос.

– Мама знает, что там лучше не проводить сбор, – кивнула Оливия. – Может быть, она перенесет дату. Пожалуй, сейчас это лучший вариант.

Интересно, если даты сдвинутся, Остин мне позвонит?

– Забыла тебе сказать. Я столкнулась с Остином вчера вечером. Он пригласил меня выпить.

– Молчи! – воскликнула Оливия, подпрыгивая. – Не может быть. Скажи мне, что ты согласилась. Скажи, скажи, скажи.

– Я ничего не обещала. Но сказала, что если мы оба придем на сбор средств, я угощу его выпивкой.

– О! – обрадовалась Оливия, подбегая к своему шкафу с барахлом. – Папа оставил тебе карточку на выпивку. Она где-то здесь, – сообщила она, копаясь в вещах.

Шкаф для хлама сводил с ума и Брейдона, и меня, но это единственное место, где мы согласились оставить Оливию с ее беспорядком. Однажды я даже заметила в нем зубные протезы, но быстро захлопнула дверцу, не желая знать, зачем они подруге.

Когда она нашла карточку, то исполнила свой взрывной танец, скача по кухне, чтобы засунуть ее в мой задний карман, пока я ополаскивала последнюю тарелку.

– Папа сказал, чтобы ты оторвалась по полной. А мама передала, что твое платье доставят к миссис Полсон завтра днем. Во сколько нам за тобой заехать?

Я улыбнулась ей, вытирая руки. И в обычный-то день Оливию легко отвлечь, но когда подруга утомлена – она становилась абсолютно рассеянной.

– Ты уже забыла? Нет места для проведения!

– Да, ты права. Подожди? У Остина большой дом. И задний двор у него огромный! – Оливия подпрыгнула, доставая свой телефон. Она начала писать смс, как сумасшедшая. После отправки сообщения, телефон пищал, и она отправляла еще одно сообщение, и он снова пиликал. После нескольких раундов отправки и получения, ее телефон зазвонил.

Оливия подпрыгивала от нетерпения, когда отвечала.

– Скажи «да», пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Она кивнула, закатила глаза, затем усмехнулась, слушая собеседника.

– Отлично. Я напишу маме. Будь готов к вторжению в твой дом. – Оливия отключилась и снова принялась подпрыгивать. – Пришлось немного попотеть, но Остин сказал, что можно использовать его дом. Вечеринка в силе.

– У него хватит места? – спросила я.

– Дом огромный. Больше, чем у Гилмора. Его архитектурное бюро отлично сработало.

Я не знала, как мне относиться к вечеринке, устраиваемой в доме Остина. Когда я подшучивала над ним, предлагая угостить выпивкой, то думала, что прием будет на нейтральной территории. Почему-то ситуация казалась более напряженной, раз я окажусь у него в гостях.

– Наверное, в этом году я сама доберусь до места сбора средств. Если выпью слишком много, то попрошу кого-нибудь подвезти меня домой. – Я положила полотенце, которое все еще держала в руках, на стойку. – Пожалуй, пройдусь по лестнице, чтобы навести порядок. – Прихватив корзину для белья из прачечной, я смахнула игрушки с конца острова в нее, а затем перешла в следующую комнату.

Я обошла весь первый этаж за рекордное время, с радостью обнаружив, что больше нет грязной посуды, разбросанной по другим комнатам. Я поднялась на второй этаж. Когда увидела, в каком состоянии находится комната мальчиков, то поставила корзину прямо перед дверью, и вышла в коридор. Чтобы привести спальню в порядок, понадобится не меньше часа, а у меня нет сил.

Я спустилась обратно на кухню.

Стоун и Айзек сидели за островом, беседуя. Оливия стояла на другой стороне острова, повернувшись к ним спиной, и что-то смешивала в миске. Я подошла и встала рядом с ней, заглядывая в миску.

Оливия помешивала муку – просто муку – в миске. Мы обменялись ухмылками. На самом деле она подслушивала их разговор.

– О чем они говорят? – прошептала я.

– Айзек рассказывал об Эрике Натчен, девушке, которая, как думал Ноа, могла быть подругой Райны.

– И? – спросила я.

– Ну, Эрика Натчен и Райна попались примерно за полгода до исчезновения твоей сестры за кражу в магазине, так что они уверены, что это та самая Эрика, но...

– Мы вас слышим, – проворчал Стоун. – Понятно, Оливия все это время подслушивала наш разговор.

– Я могу слушать все, что захочу, – заявила Оливия, повернувшись и положив кулак на бедро. – Это мой дом.

– Наш дом, – отозвался Брейдон, проходя на кухню, но запнулся, когда близнецы забегали друг за другом вокруг его ног, чуть не поставив подножку.

Я приложила два пальца к губам и свистнула.

В комнате воцарилась тишина, даже среди взрослых.

Тейт первым из двоих отважился высунуть голову из-за угла острова, чтобы посмотреть на меня. В его больших глазах застыл вопрос, что я буду дальше делать.

Голова Тревора появилась рядом с головой брата.

– Когда ты приехала, тетя Давина?

– Около часа назад. И знаете что?

– Что? – спросил Тейт.

– Я не в восторге от вашей комнаты. Мы уже говорили об этом. Какая у вас работа?

– Содержать нашу комнату в чистоте, – пригнув голову, отозвался Тревор.

Тейт только усмехнулся, то ли не понимая, что я злюсь, то ли не беспокоясь о наказании.

Я взглянула на свой фитбит, проверяя время.

– Инспекция через десять минут. Я хочу, чтобы все игрушки вернулись на свои места. Бегом! Брысь, брысь!

Оба мальчугана выбежали из комнаты, визжа и толкая друг друга, чтобы успеть первым. Мы слышали, как они топают ногами по лестнице. Конечно, они знали, что лучше не бегать по лестнице, но у меня не хватило сил подняться по ступенькам, чтобы их отругать.

Оливия посмотрела на меня с недоумением.

– Я заглядывала в их комнату сегодня утром. Мне показалось, там все в порядке.

Брейдон фыркнул, подошел и поцеловал Оливию в щеку.

– Конечно, да. – Он подмигнул мне, ставя три пакета на дальнем столике. – Оливия написала мне, что у нас гости. Я взял обед на всех.

– Мне нужно приготовить еду для Фрэнсиса, – проверив время, проговорила я. Уже почти час. – Надо ехать домой.

– Оставайся. И поешь, – велел Брейдон, доставая тарелки. – Когда закончишь, заберешь домой обед.

Оливия прошла через кухню к ящику для столового серебра, толкнув Брейдона с дороги бедром. Он засмеялся, подтолкнув ее в ответ.

Наблюдая за ними, я всегда улыбалась. Они прекрасно смотрелись вместе. Лучшего мужа для своей любимой подруги я и желать не могла.

Я подошла и села рядом с Айзеком.

– Ладно, выкладывай. Что ты узнал об этой Эрике Натчен?

Айзек почесал голову, чуть выше висков.

– Ну, видишь ли, когда я ее искал, то не ожидал многого. Убедиться, что Эрика Натчен именно та девушка, которую поймали за кражу в магазине вместе с Райной, не составило труда, но когда я проверил биографию Эрики, то результат меня просто поразил.

– Что ты нашел? – нетерпеливо спросила я.

– Кто такая Эрика Натчен? – поинтересовался Брейдон, продолжая наполнять тарелки едой из различных контейнеров.

– Подруга Райны еще со школы, – пояснила Оливия. – Теперь, т-с-с. Остальное я объясню позже.

Я посмотрела на Айзека, ожидая, когда он продолжит.

– Ну что? Ты нашел Эрику? Поговорил с ней?

– Я узнал, где она жила, – поведал Айзек. – Но, к сожалению, она пропала.

– Пропала? – переспросила я. – Когда? Как?

– В этом и заключается главная странность. Она исчезла пятнадцать лет назад. Примерно через шесть месяцев после того как пропала Райна.

Мы с Оливией резко вдохнули.

– Не может быть! – воскликнула Оливия, посмотрев на меня, а затем на Брейдона.

– Невозможно, – поддержала я подругу. – Мы бы услышали об этом.

Айзек кивнул.

– Конечно, если бы Эрика все еще жила в Дейбрик-Фоллс. Но она к тому времени уже переехала со своей семьей в Траверс-Сити. Именно там они поселились, перед ее исчезновением.

Оливия облокотилась на остров. Брейдон поставил тарелки перед всеми нами, после чего тоже склонился над стойкой.

– Уточню, правильно ли я вас понял, – проткнув вилкой стручковую фасоль, произнес Брейдон. – Девушка, которая, как мы думаем, была подругой Райны, переехала на север, а потом, как и Райна, пропала?

– Ага, – проглотив свою еду, отозвался Айзек. – Мясной рулет сегодня хорош, – отметил он, тыча в него вилкой. – Не такой противный, как на прошлой неделе.

– Мэри вернулась из отпуска, – сообщил Брейдон, имея в виду повара местной закусочной. – И как же ее не хватало. На той неделе я несколько дней пропускал обед, опасаясь, что временный повар меня отравит.

– Мог бы мне сказать, – недовольно проговорила Оливия. – Я бы приготовила тебе что-нибудь.

Мы все посмотрели на Оливию, ухмыляясь.

– Что? – возмутилась Оливия. – Я могу сделать чертовски хороший сэндвич с арахисовым маслом и желе.

Мы с Брейдоном обменялись понимающими взглядами. Оба прекрасно знали, что она способна испортить даже сэндвич с арахисовым маслом и желе.

Я бросила взгляд на Оливию.

– Кстати. Что случилось со стеклянной посудой из духовки, в которой ты готовила свой несъедобный мясной рулет во вторник? Я не видела ее в шкафу.

Оливия уставилась на свою тарелку, крутя зеленую фасоль в соусе.

– Она отмокает.

Я посмотрела на Брейдона. Он ухмылялся, но пожал плечами, признавая, что не знает, куда делась посуда. Я прошла в другой конец комнаты, зашла в прачечную и выглянула в окно. На заднем дворе находился детский бассейн. В его центре плавали стеклянные контейнеры, покрытые черными пятнами.

– Оливия! Серьезно? – воскликнула я, поворачиваясь обратно к кухне.

– Что? – хлопая ресницами, ответила Оливия. – Бассейн все равно нужно мыть. Я просто использую воду повторно, пока не придет время ее слить.

Я вернулась к острову и села, покачивая головой.

– Я принесу их после того, как мы поедим, – пообещала Оливия.

Я выразительно подняла бровь.

– Ладно, хорошо. Мы обе знаем, что я этого не сделаю. Но в конце концов я их заберу.

Брейдон вышел на улицу и спустя минуту вернулся с капающей посудой, и поставил ее в раковину.

Я снова повернулась к Айзеку.

– Ты смог узнать какие-нибудь подробности об исчезновении Эрики?

Айзек покачал головой.

– В отчете не так много. Очень похоже на дело Райны. Эрика легла спать, а на следующий день родители поняли, что ее нет. Скорее всего, она выбралась через окно в спальне. Никаких следов борьбы.

– Какие-нибудь изменения в поведении, произошедшие до исчезновения? – спросил Стоун. – Что-нибудь в ее жизни поменялось?

– В отчете ничего не сказано, но я оставил сообщение для детектива, который вел это дело. Думаю, он ответит мне еще сегодня, – добавил Айзек, взглянув на часы. – Но прошел всего час.

Я подошла к раковине и наполнила горячей водой все почерневшие посудины, а затем отставила их в сторону. Потом вымыла свою тарелку и задумалась об исчезновении Эрики.

– Траверс-Сити – это сколько? Три часа езды? Четыре?

– Где-то так, – ответил Брейдон. – А что?

– Если похититель живет в Дейбрик-Фоллс, то он мог съездить туда и обратно за одну ночь. И вернулся бы домой до рассвета.

– Или, к середине утра, – предположил Айзек. – Родители не знали точно, когда Эрика ушла. Возможно, сразу после того, как отправилась в свою комнату около девяти. Или ближе к утру. Они встали в семь, но заметили, что ее нет, только к восьми часам.

– Это не имеет смысла, – возразил Стоун. – Зачем нашему парню ехать в Траверс-Сити только для того, чтобы похитить Эрику? Что его привлекло?

– Понятия не имею, – отозвалась я, тяжело вздохнув. – Может быть, Эрика что-то знала, и он не хотел, чтобы она кому-то об этом рассказала. Может она изначально была его целью, но Райна помешала.

– К сожалению, мне кажется, я могу пролить свет на причину, – вздохнул Айзек, доставая страницу из своей толстой папки. Он перевернул лист и пододвинул ко мне фотографию девушки.

Я вытерла руки, глядя на снимок.

– Это она.

– Кто она? – спросил Брейдон, когда они с Оливией наклонились поближе, чтобы рассмотреть фото.

– Другая девушка в моем видении. Та, что похожа на Райну, – ответила я, изучая лицо в форме сердца.

– У нее даже волосы закручены на концах, – отметил Айзек. – Если бы я не знал наверняка, то подумал бы, что Райна и эта девушка – сестры. – Айзек достал из папки еще одну фотографию. – Есть еще одна деталь. Узнаешь ее? – Он пододвинул вторую фотографию.

– Да, – подтвердила я, чувствуя, как сводит живот. – Это третья девушка из моего видения. Того, что случилось у Далтонов, когда я увидела лица Райны и Эрики. Кто она?

– Эбби Фенн. Эбби и Эрика дружили. Обе девушки исчезли в одну ночь. Полиция, вероятно, подумала, что они вместе сбежали.

– Эбби Фенн ведь случайная жертва? – Оливия ни у кого конкретно не спрашивала. – У нее не такое лицо. И волосы короче.