Текст книги "Один пропал: Скоро станет больше (ЛП)"

Автор книги: Кайли Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 38

Я закончила уборку на кухне, пока Бернадетт щелкала на своем ноутбуке в другом конце комнаты. Оливии в конце концов надоело шпионить, и она перебралась на диван, где принялась читать «Вестник», пока не задремала.

Меня все еще переполняла энергия, поэтому я отыскала веник и подмела полы. Затем взяла швабру и перемыла их. Прополоскав и убрав швабру, я осмотрелась в поисках другого занятия. Не сказать, что в доме Бернадетты грязно, но занятость всегда успокаивала мои нервы и приводила мысли в порядок. На фоне безумия отца, отравления бабушкой, чуть не утонувшей лучшей подруги и напряженной ситуации с пропавшим подростком, которого удерживает какой-то маньяк-экстрасенс, я постепенно сходила с ума.

Я решила заняться уборкой второго этажа. Обшарив все вокруг, я нашла пылесос и начала уборку в спальне Бернадетт. К тому времени, как я добралась до другого конца второго этажа, запас моей энергии начал иссякать.

Открыв последнюю спальню, я поразилась тому, насколько прекрасна эта комната. Угловое помещение с двумя стеклянными стенами. Две другие стены украшал темно-зеленый орнамент из плюща с крошечными фиолетовыми цветочками. Покрывало на кровати и акцентные подушки были выдержаны в том же темно-фиолетовом цвете и выделялись на фоне глубокого красного дерева рамы кровати и подходящей мебели.

– Тебе нравится? – спросила Бернадетт у меня за спиной.

Я вздрогнула, не ожидая, что кто-то подкрадется незаметно.

– Очень нравится. Это мамина комната?

– Нет, дитя. Но она ее обставляла. – Бернадетт подошла ко мне, оглядываясь по сторонам. – Эмбер сделала ее для тебя.

Сбитая с толку, я повернулась лицом к Бернадетт.

– Почему? Когда?

– Примерно за месяц до смерти, – отозвалась Бернадетт, подойдя к одной из стеклянных стен. – Она ничего не объяснила. Вообще ничего. Только сказала, что когда-нибудь это место станет твоим, и она хотела, чтобы ты чувствовала себя как дома.

Обойдя комнату, я осознала, что невольно потянулась к кулону с лунным камнем, которого больше нет. С легким вздохом я опустила руку и заглянула в ванную комнату, а затем обошла спальню по кругу. Стеклянные двери в белом обрамлении выходили на террасу. Сразу за дверью стояли два огромных горшка с растениями, увитые плющом, который каскадом стелился по бетону.

Я снова посмотрела на двери и резко вдохнула, осознав, что серебряные ручки, рама дверей, прозрачное стекло – все это совпадает с моими воображаемыми дверями.

– Я здесь уже была?

– Нет, – ответила Бернадетт, наклонив голову и посмотрев на меня сбоку. – Как раз это мне и показалось интересным, когда ты выбрала французские двери в качестве механизма перехода к видениям и обратно.

– Но как? Откуда я знала?

Бернадетт пожала плечами.

– Разве это имеет значение?

Полагаю, что с точки зрения общего положения вещей, это и правда неважно. Но очень любопытно.

Оливия вошла в комнату, оглядываясь по сторонам. Она заглянула в ванную, но затем перешла к дверям на террасу. Открыла их настежь, и в комнату ворвался свежий ветерок, подняв многолетнюю пыль.

Оливия чихнула, затем подпрыгнула, махая руками.

– Ой, ой, ой. Больно. Мой нос. Больно.

– Тебе нужно снова приложить лед, – посоветовала я, выходя из комнаты. – Уменьшить отек.

Они последовали за мной вниз. Завернув немного льда в полотенце для Оливии, я снова посмотрела на Бернадетт.

– Нашла что-нибудь полезное в Интернете?

– Пока нет. Но мои друзья попытаются поискать.

– Берни... – поддразнила Оливия, прижимая лед к носу. – У вас есть друзья? Я так горжусь вами.

Бернадетт посмотрела на меня.

– Объясни мне, зачем ты таскаешь с собой эту девчонку. Насколько я могу судить, она бесполезна.

– Она далеко не бесполезна. И она весьма изобретательна, когда к чему-то стремится. Она умная, веселая и общительная.

– О, а еще я верная, решительная и стойкая, – добавила Оливия. – На прошлой неделе я прошла тест на определение своих сильных сторон. К сожалению, результаты показали, что я должна быть юристом. Но я думаю, что одного юриста в семье вполне достаточно, правда? Кроме того, не уверена, что хочу возвращаться в университет еще на три года.

Бернадетт покачала головой, недоумевая по поводу Оливии. Затем она указала на обеденный стол.

– Ты посмотрела «Леджер»? Нашла что-нибудь об экстрасенсорной энергии?

Я бросила взгляд на стол, где оставила книгу.

– Экстрасенсорная энергия?

– А как еще ее можно назвать? Большой белый свет? – с сарказмом проговорила Бернадетт, пересекая комнату и пододвигая к себе книгу. – Каждое поколение записывает важные события и открытия, связанные с экстрасенсорным миром. Рождения. Смерти. Способности. Все это описывается для следующего поколения.

Бернадетт открыла книгу на одной из страниц, расположенных на передней стороне. На левом и правом листе тянулось нарисованное от руки семейное древо, которое я видела сегодня утром. На каждой волнистой линии были указаны имя и дата, образующие ветви.

– Круто, – восхитилась я, изучая страницу и перекладывая книгу в пространство между нами.

В левом нижнем углу страницы я обнаружила ветку с аккуратно напечатанным именем Бернадетт Куэйд. Под ее именем стояли еще три имени. Я с любопытством наклонилась ближе. Всегда считала, что моя мать была единственным ребенком.

Первое имя принадлежало мальчику, который, согласно записи, умер при родах. Рядом с его именем значилась Перл Куэйд, а рядом с ее именем – моя мать, Эмбер Куэйд.

Под именем Перл шла маленькая строчка с пометкой: умерла при родах. Мне стало грустно, но в то же время я растерялась. Перл тоже умерла при родах? Или когда рожала сама? Или и она, и ее ребенок умерли во время родов? Хотя Бернадетт стояла рядом со мной, я не решалась спросить об этом в присутствии Оливии. Реакция Бернадетт меня беспокоила. Я попыталась поставить себя на ее место: родить троих детей и пережить их всех. Впервые я поняла, почему Бернадетт такая раздражительная и отстраненная. За эти годы она пережила много потерь.

Я перешла к строчкам под именем матери и нашла свое имя плюс имя Райны. Рядом с нашими именами в скобках стояли инициалы. У Райны – Ф. Р., а у меня – Л. Д. Под нашими именами значились даты наших рождений. После этого записей больше не было.

Я рассмотрела другие имена на дереве. Примерно у половины из них в скобках рядом с именами стояли инициалы, но я не понимала, что они означают. Не увидев больше ничего интересного, я пролистала еще несколько страниц книги.

– Я пойду осмотрюсь, – сообщила Оливия и направилась к террасе.

– Шнырять в чужом доме – это невежливо, девочка, – скривилась Бернадетт.

– Как и игнорировать гостей, – с легким хихиканьем ответила Оливия, спускаясь по лестнице во двор.

Когда Оливия ушла, я посмотрела на Бернадетт. Я ожидала разъяренного взгляда, но вместо этого она лишь слегка усмехнулась, глядя в ту сторону, где скрылась Оливия.

– Она тебе нравится, – улыбнулась я. – Тебе нравится Оливия.

– Ни капельки, – заявила Бернадетт, отодвигая длинную скамейку, чтобы сесть рядом со мной. – Но в ней есть что-то такое, что напоминает мне твою мать. Беззаботная. Бесстрашная. – Она посмотрела прямо на меня. – Но твоя мать не была такой несносно болтливой.

Я рассмеялась, перелистывая страницы семейного древа.

– Перл Куэйд, твоя дочь. Она тоже умерла при родах или когда сама рожала? Я не могу понять, что это значит.

– Перл и ее безымянный сын умерли во время родов, – ответила Бернадетт, глядя в сторону. – Перл уехала на следующий день после окончания школы. Мы поссорились. Через полгода я получила известие о ее смерти. Я не знала, что она была беременна, когда уезжала из города.

– Ничего себе, – протянула я, положив свою руку на ее ладонь. – Мне очень жаль.

– Не стоит. Это случилось тридцать лет назад.

– Ты выяснила, кто был отцом ее ребенка?

– Нет, но я и не пыталась узнать. Твоя мать, наверное, знала, но я никогда не спрашивала. Эмбер и Перл не были близки, но Перл всего на год старше, так что они общались с одними и теми же людьми.

Я уставилась на семейное древо, пораженная уровнем истории, изложенной на двух небольших страницах.

– Что означают эти буквы после имен? Они есть примерно в половине записей.

– Просто больше истории, дитя. Но если ты хочешь спасти Тауни, у нас есть более важные вещи, на которых стоит сосредоточиться. – Бернадетт перелистнула книгу на другой раздел и вытянула ее перед собой. – Думаю, мы должны попытаться связаться с Тауни еще раз сегодня вечером. После наступления темноты. Если тебе нужно что-то успеть сделать до этого, делай сейчас.

– Если я задержусь допоздна, мне нужно проведать Фрэнсиса. Принести ему ужин.

– Я думала о нем – о твоем отце. Ты можешь объяснить его поведение? Он застрял в своей голове? – спросила Бернадетт.

– Как в видении?

– Да.

Я покачала головой.

– Нет. Он настороже. Всегда наблюдает. Следит за мной, за соседями, за каждым, кто приближается к дому. Он достаточно осознает свое окружение, чтобы красть оружие и бродить по дому по ночам. – Я провела рукой по волосам, размышляя о поведении Фрэнсиса. – Самое странное, что он всегда знает, когда кто-то ступает на территорию дома. Как будто по периметру стоит невидимый забор.

Бернадетт положила ладони на стол привставая.

– Мне нужно его увидеть. Изучить поведение, чтобы понять.

– Это небезопасно. Особенно сейчас. Он возбужден как никогда.

– Мне не нужно подходить близко, дитя. Просто нужно понаблюдать за его действиями. Увидеть своими глазами, как он реагирует.

Я вздохнула, повернувшись лицом к Бернадетт.

– Ты правда не знала? Не знала, что он стал... монстром.

– Нет, я не знала. Я конечно всякая, но не оставила бы тебя с ним, если бы была в курсе.

Оливия поднималась по ступенькам, неся коробку с вещами Тауни.

– Я подумала, что мне, не экстрасенсу, будет безопаснее собрать все это. – Она перевесила коробку на бедро. – Вам еще нужны эти вещи? Если нет, я верну все Далтонам.

Бернадетт подошла к стенной панели, открывающей доступ к обманной части дома.

– Если ты избавишься от куклы Барби, а затем достанешь еще несколько вещей Тауни, то сможешь оказаться нам полезной. – Открыв панель, она прошла внутрь.

Оливия последовала за Бернадетт, а я – за Оливией.

Когда мы проходили через подставные комнаты к входной двери, я шепнула Оливии:

– Наверное, нам пора уходить?

– Она не из деликатных, это точно, – хихикнула Оливия.

– Почему ты ездишь на машине своей матери? – спросила Бернадетт с крыльца.

– «Хонда» Фрэнсиса осталась здесь, – ответила я, когда мы с Оливией прошли мимо Бернадетт на крыльцо, чтобы спуститься по ступенькам. – А Оливия утопила свой кабриолет в озере. Нам нужен был транспорт.

Бернадетт недоуменно подняла бровь, но затем направилась к сараю.

– Ты должна взять грузовик, – бросила она через плечо.

– Какой грузовик? – спросила Оливия, ставя коробку рядом с «Хондой» и следуя за Бернадетт.

– Я купила Давине грузовик на ее шестнадцатилетие.

– Это было более десяти лет назад, – воскликнула я, следуя за ними.

– Я в курсе. Но так и не смогла заставить себя его отдать. – Бернадетт остановилась, когда дошла до боковой двери в сарай. Она оглянулась на меня. – Я не забывала о твоем существовании, но понимала, что причиняю тебе боль, вычеркивая себя из твоей жизни. Слишком тяжело было видеть тебя. Ты похожа на нее. На свою мать.

– Это не оправдание, – заявила ей Оливия.

– Нет, но это моя причина, – огрызнулась Бернадетт. – Но прошлое есть прошлое, я не могу его изменить. Давина сама решит, простить меня или возненавидеть навсегда. Независимо от выбора, сейчас она может забрать свой подарок на день рождения. – Бернадетт вошла через боковую дверь, включив свет.

Мы последовали за ней внутрь. Сарай был таким, каким я его помнила, – аккуратным и опрятным, похожим на коммерческое здание. Стены и потолки обшиты белым металлическим листом, через каждые восемь-десять футов до задней стенки здания тянутся люминесцентные лампы. Внутри сарая стояли четыре машины, и оставалось еще много места.

Бернадетт указала на другой конец помещения.

– С запоздалым днем рождения. Ключи над козырьком.

– Ты шутишь, да? – спросила я, спотыкаясь. В дальнем конце гаража стоял темно-серебристый четырехдверный «Форд» F-150. Несмотря на то, что машине уже больше десяти лет, она все еще блестела как новенькая.

– Выводи грузовик, – велела Бернадетт, нажимая на кнопку верхней двери. – Я припаркую «Мустанг» твоей матери на его место.

Оливия достала из кармана ключи от «Мустанга» и передала их Бернадетт, после чего подбежала к грузовику.

– Вот это зверь. У него даже шины новые.

Я подошла к машине и открыла водительскую дверь, в то время как Оливия запрыгнула с пассажирской стороны. Переднее сиденье представляло собой длинный диван, на котором могли бы разместиться три человека. Но я откинула центральную часть, которая превратилась в подлокотник.

Заглянула на заднее сиденье. Там как раз хватало места для моих чистящих средств. Я улыбнулась Оливии, которая осматривала стереосистему и кондиционер. Техника устарела, но мне не нужно ничего сверхъестественного.

Я нашла ключи и завела двигатель. Он заурчал.

– Главное, не говори Бернадетт, как мне понравился этот грузовик.

Когда я выехала из гаража на солнечный свет, мы обе подняли глаза к потолку, заметив люк в крыше.

– Я немного завидую, – призналась Оливия, обыскивая бардачок и открывая отсек, встроенный в крышу между козырьками. – Раньше я никогда не задумывалась о покупке грузовика, но у этой штуки есть яйца.

– У моего грузовика есть яйца? – удивленно спросила я, ставя машину на стоянку позади «Хонды».

Оливия поджала губы.

– Ладно, может, и не яйца. Но эта штука крепкая. Такая мужская. Чувствуется, насколько она крута. – Она улыбнулась мне. – Мне нравится.

– Полагаю, что двигатель бензиновый, но меня это не волнует, – проговорила я. – Лучший подарок на день рождения. Даже лучше электрошокера, который мне подарил Брейдон.

– Я обязательно сообщу Брейдону, что он уступил первое место Бернадетт. – Оливия наклонилась, чтобы посмотреть на приборную панель. – Я не вижу. Какой у нее пробег?

Я посмотрела вниз.

– Чуть больше двух тысяч.

– Черт. Она, должно быть, купила его прямо с завода. Не могу поверить, что она так и не отдала тебе машину.

Я оглянулась, чтобы убедиться, что Бернадетт еще не вернулась.

– Я даже рад, что она подождала. Если бы у нас тогда был грузовик, мы бы его, наверное, разбили. Помнишь «Лексус» твоей мамы?

– О, да, я и забыла об этом, – хихикнула Оливия. – Она так и не смогла установить, что это были мы. То есть, она не дура, и знает, но доказать не может.

Оливия открыла свою дверь, спрыгнув на землю.

– Я отгоню «Хонду» к твоему дому.

– Подожди, – попросила я, заглушив грузовик, прежде чем выйти из него. – Помоги мне перенести мой уборочный инвентарь в грузовик, а потом можешь оставить «Хонду» себе, пока не решишь, что делать с кабриолетом. Но предупреждаю: кондиционер не работает.

– На самом деле мне это даже на руку, – заявила Оливия, открывая «Хонду» и передавая мне ведро с чистящими средствами. – Брейдон будет волноваться, что я оставила мальчиков в машине без кондиционера. Он быстрее согласится на покупку новой машины. Это если кабриолет не удастся починить.

– Мы обе знаем, что кабриолет уже не спасти.

Оливия рассмеялась, затаскивая пылесос на заднее сиденье грузовика.

Я пересела на переднее пассажирское сиденье «Хонды», взяла сумочку и солнцезащитные очки.

– Нечестно, – запротестовала Оливия, увидев мою сумочку. – Моя сумочка где-то на дне озера.

– Думаешь, это имеет значение? – спросила я. – Вряд ли у тебя еще долго сохранятся права. Сколько баллов ты уже набрала?

– Не так уж много. Брейдон оспаривает их в суде, а Айзек обычно не появляется для дачи показаний.

– Это жульничество.

Оливия хихикнула, забирая последние вещи из «Хонды».

– Знаю. Но у меня такое чувство, что детектив Стоун появится в суде. Нам нужно разработать какой-то план, чтобы он пропустил слушание.

– Ох, блин, – покачивая головой, протянула я.

– Эй, – обратилась Оливия, протягивая старую папку с документами. – Что это такое?

– Черт. Я и забыла, что там что-то есть. Это бумаги, которые я нашла спрятанными в мамином шкафу. У меня еще не было сил разбираться с ними.

– У тебя нет сил или ты не решила, хочешь ли вообще смотреть? – спросила Оливия.

– Может, и то, и другое? – ответила я, пожав плечами.

– Я понимаю. На этой неделе тебе пришлось столкнуться со множеством плохих воспоминаний. Хочешь, я просмотрю содержимое и хотя бы отсортирую его для тебя? Может быть, здесь есть что-то важное?

– Ты сделаешь это? – с надеждой спросила я.

– Конечно, без проблем, – ответила Оливия и бросила папку на пол со стороны пассажира, где она ее и нашла.

Мы с Оливией закончили перекладывать остальные вещи в грузовик, затем поменялись ключами. Рядом с нами остановилась Бернадетт на своей «Нове».

– Следуйте за мной. Я покажу короткую дорогу.

Я забралась в свой новый грузовик, а Оливия – в «Хонду». Двигаясь за Бернадетт, мы объехали сарай и свернули на скрытую дорожку. Она оказалась съездом, который вел к Пайпер-роуд. Мало того, что дорога асфальтирована, так еще и без выбоин.

Я закатила глаза, но замерла, когда снова увидела люк в крыше. Довольно улыбнулась, включила кондиционер и стереосистему, а затем поспешила за Бернадетт к своему дому.

Глава 39

Одна за другой мы припарковались на обочине перед моим домом. Фрэнсис уже выбежал на крыльцо. Руки сжаты в кулаки. Мышцы напряжены.

– Не подходи, – крикнул Ноа, спустившись с крыльца дома миссис Полсон и подойдя ко мне на тротуар. – Пробовал проверить его раньше, но он набросился на меня, как только я переступил порог кухни.

– Мне следовало дать ему еще одну таблетку заранее, но ужасно тяжело видеть его в подавленном состоянии.

– Уныние и слюни – это гораздо лучше, чем нынешнее поведение, – заметила Оливия, наблюдая за шагами Фрэнсиса. – Я никогда не видела его таким страшным. Как думаешь, что его беспокоит?

– Я знаю об этом ровно столько, сколько и ты, – отозвалась я.

– В этом нет никакого смысла, – проворчала Бернадетт с расстояния в несколько футов. – Твой отец не экстрасенс. И никогда им не был. Но он ведет себя так, как будто реагирует на иллюзию.

– Иллюзия? Но разве это не просто внушение? – удивилась я. – В лучшем случае, мысленный образ?

Бернадетт долго размышляла, прежде чем ответить.

– Теоретически возможно управлять кем-то – по крайней мере, согласно «Леджеру Куэйдов». Но даже если бы это удалось, «Леджер» говорит, что человек, насылающий иллюзию, должен быть родственником-экстрасенсем.

– Теоретически? – Я подняла бровь. – Ты говоришь не слишком уверенно. Так можно это сделать или нет?

Бернадетт вздохнула.

– Я не знаю, как это сделать. Я пыталась много лет назад, как и твоя мать. Но мы не смогли овладеть этой способностью. Мы только научились посылать друг другу мысленные образы. Но, как ты сказала, это всего лишь внушение. Ничего такого мощного, как здесь.

– Может быть, ответ есть в «Леджере»? – спросила я.

– Я прочла книгу от корки до корки несколько раз, но кое-что в ней неразборчиво. – Бернадетт оглядела всех, кто слушал. – Поговорим позже. Мы не должны обсуждать книгу здесь. Это небезопасно. Многие люди могут заинтересоваться «Леджером». Лучше держать знание о нем при себе.

– Вы сказали, что это должен быть кровный родственник, – подчеркнула Оливия. – Значит, если за этим стоит человек, то он родственник Фрэнсиса?

– Да. Но опять же, это бессмысленно, – с досадой ответила Бернадетт.

– Однажды я встретила сестру Фрэнсиса, – призналась я. – Она зашла ко мне с неожиданным визитом. И сразу выскочила за дверь, как только поняла, что Фрэнсис сошел с ума. Она живет в Аризоне. Насколько знаю, она его единственная родственница, кроме меня.

– Тогда кто это мог сделать? – спросила Оливия.

Бернадетт сделала полшага вперед, но осталась на тротуаре. С крыльца на нее оскалил зубы Фрэнсис. Бернадетт наклонила голову в сторону, изучая его реакцию.

– Он когда-нибудь возвращается к нормальной жизни? Или хотя бы успокаивается?

– Он спокоен только тогда, когда к нему приезжает Ланс Додд, его лучший школьный друг, – ответила я.

– А он ведет себя нормально, если рядом этот Ланс Додд? Помнит о том, кто он такой? – уточнила Бернадетт.

– Он двигается и говорит нормально, но возвращается в то время, когда мама еще не умерла.

– Есть ли вероятность, что твой отец и этот Ланс – родственники? Кровное родство, – спросила Бернадетт.

– Нет, насколько я знаю, но я могу позвонить и спросить Ланса.

– Да, сделай это. Надо проверить, – велела Бернадетт, не отрывая взгляда от Фрэнсиса. Она пошла в сторону подъездной дорожки, но оставалась на тротуаре.

Я посмотрела на Ноа, сморщив нос.

– Что я скажу? Как правильно спросить человека, спала ли его мать с другими мужчинами?

Ноа усмехнулся, доставая телефон.

– Я позвоню. Ланс от души посмеется. Все в порядке. – Он нажал несколько кнопок, затем поднес телефон к уху. – Кроме того, я хочу попросить Ланса приехать, чтобы мы могли держать его под контролем. – Ноа кивнул в сторону Фрэнсиса.

Я оглянулась на Фрэнсиса. Он перешел на другой конец крыльца, ближе к подъездной дорожке. Взгляд застыл на Бернадетт, следя за каждым ее движением. Он сделал шаг вперед.

Мы с Ноа задохнулись. Фрэнсис только что пересек невидимую черту, которая сдерживала его все эти годы.

– Что-то не так, – предупредила я Бернадетт.

– В каком смысле? – спросила Бернадетт, наблюдая за Фрэнсисом.

– Он не может... – Я начала говорить, когда Фрэнсис спустился по ступенькам крыльца.

Мы с Ноа побежали к Фрэнсису, но не успели. Он бросился на Бернадетт, которая отступала подальше.

– Оливия, нет! – закричал Ноа, когда Оливия налетела на Фрэнсиса, ударив его в бок чуть выше бедра. Она обхватила его руками, пытаясь затормозить своим весом, пока он тащил ее за собой по тротуару.

Фрэнсис поднял сжатую в кулак руку, готовясь нанести удар Оливии, когда я врезалась в его спину. Через полсекунды Ноа навалился на нас, повалив всех четверых.

– Я держу его за ноги, – крикнула Оливия, перекатываясь по ногам Фрэнсиса.

Я лежала поперек нижней части спины Фрэнсиса, а Ноа – сверху. Я боролась с одной из рук Фрэнсиса, пытаясь прижать ее к себе.

– Держите его! – крикнула Бернадетт.

– Ага! Какого черта, по-вашему, мы делаем? – заорал в ответ Ноа, с трудом удерживая верхнюю часть тела Фрэнсиса. Ноа посмотрел на меня. – Чем ты его кормишь? Черт, какой он сильный.

Я не успела ответить. Фрэнсис резко дернул локтем назад, ударив меня по скуле. Прежде чем я смогла снова схватить его за руку, Бернадетт сцепила пальцы вокруг его запястья. Она сидела на асфальте, держа его за запястье и закрыв глаза.

Я не решилась войти с ней в видение. Фрэнсис корчился под нами. Если он освободится, то непременно кого-нибудь покалечит.

– Берни, дорогуша, – прохрипела Оливия. – Вам нужно поторопиться!

– Заткнись, девочка, – огрызнулась Бернадетт. – Я концентрируюсь!

Прибежали парни Дональдсона из дома напротив. Один опустился на ноги Фрэнсиса, рядом с Оливией. Другой пристроил свой вес сверху.

Вдалеке послышался вой сирен, он становился все громче и громче, но, казалось, длился целую вечность. Я надеялась, что одна из сирен – это дежурная скорая помощь.

Я услышала, чьи-то шаги по асфальту, и оглянулась.

Над нами склонился Ланс Додд и смотрел на Фрэнсиса.

– Привет, приятель. Как ты сегодня?

Тело Фрэнсиса замерло. Я не видела лица, но почувствовала, как под нами расслабились его мышцы.

– Привет, Ланс, – спокойно ответил Фрэнсис. – Как Линетт?

Я кивнула Дональдсонам, и они слезли с Фрэнсиса первыми. Когда Фрэнсис расслабился, я поднялась и перешагнула через него. Помогла подняться с земли Бернадетт, а также Ноа и Оливии.

Ланс протянул руку, чтобы помочь Фрэнсису встать, и направил его к дому. Я смотрела, как они поднимаются по ступенькам и входят в дом.

Когда входная дверь закрылась, я почувствовала, как душевное и физическое истощение ударило меня прямо в грудь. Мои колени подкосились. Я села на землю и разрыдалась.