Текст книги "Один пропал: Скоро станет больше (ЛП)"

Автор книги: Кайли Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 35

Я приняла душ и переоделась дома, пока Оливия мылась у миссис Полсон. Достав из шкафа аптечку, я перевязала правую ногу, как могла. Сделав это, я натянула пару чистых кроссовок, оставив шнурки на правой ноге свободными. Затем собрала одежду для Оливии и с еще влажными волосами пересекла лужайку, ведущую к дому миссис Полсон.

Оливия сидела за столом, свежевымытая, в халате Ноа, который осматривал ее нос.

– Думаю, все в порядке, но не мешало бы проверить, – успокоил ее Ноа.

Оливия заметила меня и вскочила, чтобы схватить одежду, которую я ей прихватила.

– Спасибо, но не надо, – бросила она Ноа. – Пока мой нос прямой, я в порядке. – И Оливия, подпрыгивая, понеслась по коридору.

Ноа сузил глаза, указывая на стул перед собой.

– Ногу. Сейчас же.

Бритт сидела рядом с ним за столом и хихикала.

Я села в кресло, подняв обутую ногу на колени Ноа. Он осторожно снял кроссовок, затем покачал головой над марлей. Она уже свернулась и сбилась под пальцами ног.

Пока он занимался моей ногой, я откинула голову назад и посмотрела в сторону миссис Полсон.

– Мамина старая машина еще на ходу?

– Да, вообще-то, – ответила миссис Полсон, с усмешкой глядя в свою чашку с кофе. – Мой сосед с другой стороны, Тедди Бартс, приходит к нам каждые несколько месяцев и заводит ее. Кроме того, он меняет масло раз в год, а аккумулятор, я думаю, заменил в прошлом году.

– Отлично. Я вроде как оставила свою машину у Бернадетт.

– Может быть, тебе просто пора завязывать, – заметил Ноа, когда Бритт передала ему антисептический крем. – Я имею в виду, лунатизм, автомобильная авария, – он кивнул в сторону моей ступни, затем икры, – куча травм, одна за другой... – Ноа покачал головой. – Тебе определенно нужно восстановиться.

– И что делать? Смотреть телевизор с Фрэнсисом? – ехидно спросила я.

– О-о-о, – просияла Оливия, вбегая обратно в комнату. – Мы могли бы разбить палатку и смотреть фильмы ужасов! – заявила она. – У меня в голове застряла песня из «Джиперс Криперс». – Она толкнула меня в плечо.

Оливия надела мои серые спортивные капри и простую белую футболку, но почему-то этот наряд выглядел на ней стильно. Мне пришлось отвести взгляд, испытывая настоящую зависть.

В дверь позвонили, отвлекая Оливию, и она побежала открывать. Я смотрела через плечо, как она возвращается, а за ней следуют детектив Стоун, Айзек, Брейдон и Ланс. Моя улыбка исчезла. Оливия тоже не выглядела слишком обрадованной, встречей с ними.

– Это для вас, – заявил Стоун, протягивая Оливии небольшой листок бумаги.

– Штраф?! Почему? Что я сделала? – возмутилась Оливия.

– Превышение скорости. Повреждение городского имущества, когда вы протаранили наш внедорожник. Снова превышение скорости. Отказ остановиться. Мне продолжать? – спросил Стоун, положив руки на бедра. – Вам повезло, что я не конфискую машину.

Остальные ухмыльнулись. Очевидно, детектив Стоун не знал, что она разбила машину. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь скажет ему, что у города есть своя страничка на Фейсбуке. Какой он все-таки новичок.

– Олли, дорогая, – обратился Брейдон к Оливии. – Пару слов наедине? На улице?

– А мне обязательно? – спросила Оливия, улыбаясь.

Брейдон ухмыльнулся в ответ.

– Да, если только не хочешь, чтобы я позвонил твоей маме и рассказал, что за день до ее ежегодного сбора средств у тебя все лицо в синяках.

Оливия надулась, следуя за Брейдоном к входной двери. Он придержал для нее дверь, но подмигнул мне, прежде чем последовать за женой на улицу.

– И вы, – проговорил Стоун, глядя на меня сверху вниз. – Я даже не знаю, в чем вас обвинить.

– По-настоящему эпическая рвота, да, Давина? – рассмеялся Айзек, проходя мимо моего стула и прислоняясь к столешнице. – Тебе лучше?

– Ага, – усмехнулась я в ответ. – Я чувствую себя намного лучше.

– Ты заболела? – встревоженно спросила миссис Полсон

– Бернадетт меня отравила, – сообщила я ей.

– Что? – воскликнули все присутствующие одновременно.

Я подняла руку, чтобы предотвратить череду вопросов.

– Очевидно, она делала это и раньше. У доктора Бреннана было противоядие, слава богу. Но все это как-то связано с человеком, который забрал Тауни.

– Мне все еще нужно поговорить с Бернадетт, – заметил Стоун. – К сожалению, она не пускает меня на свою территорию.

– Она не расскажет ничего такого, чем бы я уже не поделилась, – заявила ему. – Будет лучше, если вы не станете лезть к Бернадетт и позволите мне с ней разобраться. Она немного сумасшедшая.

– Я полицейский.

– Ну, точно, – случайно ляпнула я вслух, прежде чем захлопнуть рот рукой.

Айзек рассмеялся, подняв руку, чтобы остановить надвигающуюся тираду Стоуна.

– Давина имеет в виду, что Бернадетт не волнует, что ты коп. Она старая, сумасшедшая и следует своим правилам.

Оливия вернулась в дом, надутая. Я посмотрела за ее спину, но не увидела Брейдона.

– Что случилось? – спросил я подругу.

– Брейдон злится на меня. Очень сильно злится. И он сказал, что я не могу купить новую машину.

– Он все еще снаружи? – спросила я, пока Ноа натягивал кроссовок на мою свежезабинтованную ногу.

Оливия покачала головой.

– Ему пришлось вернуться домой. Он оставил мальчиков с нашей соседкой.

– Раз так, не хочешь еще раз съездить со мной к Бернадетт? Нам с ней нужно кое-что обсудить. – Я поджала губы, думая о том, как сильно хочу наброситься на Бернадетт за то, что она меня отравила.

Оливия вернулась в свой счастливый режим, подпрыгнув от радости.

– Можно я поведу?

– Нет! – ответили все, кроме меня.

Я посмотрела на свою правую ногу, которая все еще пульсировала в кроссовке.

– Конечно. Пошли.

Глава 36

Потребовалось еще пять минут, чтобы убедить Стоуна и Айзека не ехать за нами, и в конце концов все решил звонок из диспетчерской с сообщением, что люди забрасывают яйцами дом Шелли Брайт. Когда они уехали в сторону города, мы направились к дому Бернадетт.

Оливия вела мамин «Форд Мустанг». Машина видала и лучшие времена, особенно после пятнадцатилетнего простоя в гараже, но еще до смерти мамы я помнила, как протекал люк, а пассажирскую дверь приходилось поднимать вверх, чтобы открыть и закрыть, потому что верхняя петля разболталась.

– Неплохая машина, – заметила Оливия, выкручивая руль. – Двигатель бодрый, сиденье удобное. Но я все равно не понимаю, зачем ты оставила ее себе, если не собиралась ездить.

– Документы. Машина записана на родителей, но поскольку Фрэнсис такой, какой он есть, мне нужно разрешение суда, чтобы продать любое его имущество. Это хлопотно.

– Но ты можешь водить эту машину? Юридически, я имею в виду.

– Вроде того. Может быть. Я не знаю. Никогда никого не спрашивала. Но кто меня остановит? Фрэнсис? Бернадетт? Но машина не застрахована, так что, как бы там ни было, не превышай скорость. Если получишь еще один штраф, Брейдон точно с тобой разведется.

Оливия сбавила газ, и машина замедлилась.

– Ну что, – сменила тему Оливия. – Какие планы на остаток дня? – Она потянулась к радио, чтобы покрутить ручку, но в ответ услышала только помехи.

– Как бы мне ни хотелось выбить дурь из Бернадетт, нам нужна ее помощь, чтобы найти Тауни. Бедная девочка, наверное, до смерти напугана. Я не уйду от Бернадетт, пока она нам не поможет. И я хочу знать больше о лунатизме. Бернадетт что-то скрывает, и, черт побери, я собираюсь выяснить, что именно.

– Вау, – воскликнула Оливия, глядя на меня с ухмылкой. – Я не видела тебя такой разъяренной с тех пор, как Шелли Брайт засунула дохлую рыбу в твой школьный шкафчик.

Я улыбнулась.

Если я обычно подставляла другую щеку, то Оливия – нет. Она отплатила Шелли за эту гадость в десятикратном размере. Шелли потребовалось несколько месяцев, чтобы отрастить волосы после того, как Оливия их сбрила. Конечно, Шелли так и не узнала, кто виноват, потому что в тот момент находилась в отключке.

– Я не хочу ссориться с Бернадетт, – объяснила я. – Просто хочу найти Тауни. После этого мы с Бернадетт сможем снова игнорировать друг друга.

– Согласна, – отозвалась Оливия. – Только не говори ей, но Бернадетт пугает меня сильнее, чем фильм «Джиперс Криперс».

Оливия свернула с Пайпер на Цикад-лейн, снова сбросила скорость, проехав по дороге до конца, и припарковалась перед домом Бернадетт.

Я осмотрелась, испытывая странное чувство.

– Что-то не так.

– О чем ты? – спросила Оливия, пока мы обе открывали двери и выбирались наружу.

Я не ответила, разглядывая лужайку перед домом. И не заметила «Новы» Бернадетт, хотя точно знала, что она сама здесь.

Повернулась к сараю, но мои неприятные ощущения не были связаны с ним. Я посмотрела в сторону дома. Там чувство усилилось, но тоже ощущалось не совсем правильно.

Мысленно, я сосредоточилась на Бернадетт. Резко открыв глаза, я проговорила:

– Где-то сзади. Что-то происходит за домом. – Обойдя здание слева, я нашла старую тропинку, которая вела вниз по склону к заднему двору.

Под многолетним слоем грязи и кустарника лежали каменные плиты. Моя мама каждый год приводила их в порядок, но теперь за ними никто не следил. На полпути вниз я бросила попытки следовать по скрытым ступенькам и отошла в сторону, чтобы дальше идти по склону. От ходьбы боком порез на ноге неприятно заныл.

– Давина! Смотри! – указала Оливия.

Во время спуска я постоянно смотрела под ноги, но остановилась, чтобы понять, куда показывает Оливия. Я проследила за ее пальцем, пока не заметила Бернадетт, сидящую на заднем дворе. Вещи Тауни валялись вокруг Бернадетт на траве, но голос Оливии звучал обеспокоенно не из-за этого.

Бернадетт была бледна и вся в поту. Она тяжело дышала, запрокинув голову назад, казалось, от боли. Ее руки тряслись, когда она держала их перед собой, словно защищаясь от чьего-то нападения.

Я поспешила вниз по склону, не обращая внимания на боль в ноге. Оливия от меня не отставала.

Когда мы добрались до Бернадетт, я решительно отодвинула Оливию. Что бы ни происходило с Бернадетт, это что-то внутри. Темная злая энергия окружала ее.

– Не подходи, – предупредила я Оливию, медленно обходя Бернадетт и вещи Тауни.

Я изучала позу Бернадетт, выражение ее лица, предметы, лежащие в траве вокруг нее. Стараясь лучше понять картину происходящего, я вытянула руку.

Завершив круг, остановилась перед Бернадетт. К ее колену прикасалась сломанная кукла Барби. Вот оно. Это и есть связь.

Я не совсем понимала, как пластмассовая кукла может причинять такую боль, но твердо знала, что должна отодвинуть ее от Бернадетт. Но если уберу куклу, пока Бернадетт еще находится в трансе, не принесу ли я больше вреда, чем пользы?

– Оливия, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, – попросила я, присаживаясь рядом с Бернадетт. – Я попробую помочь Бернадетт, но для этого мне сначала нужно ее найти.

– В смысле? – спросила Оливия.

– Неважно. – Я показала на Барби. – Если мне удастся проникнуть в видение к Бернадетт, я попытаюсь вывести ее из него. Но если не смогу, если мы будем отсутствовать слишком долго, то я хочу, чтобы ты схватила куклу и отбросила ее подальше от нас.

– Почему просто не убрать куклу сейчас?

– Я думаю, Бернадетт слишком далеко зашла.

– Ну, хорошо, – пообещала Оливия, усаживаясь в траве в нескольких футах передо мной. – Ты – босс. Как долго мне ждать, прежде чем избавляться от Барби?

– Пока не покажется, что другого выхода нет, – ответила я.

Когда я положила руку на колено Бернадетт, она дернулась, удивленная моим прикосновением. Хороший знак. Она все еще осознавала свое тело. Закрыв глаза, я вспомнила о дверях. Я сосредоточилась на них. Глянцевое белое дерево с прозрачными стеклянными вставками. На каждой двери серебристая ручка-рычаг, а над одной ручкой – серебристый засов. Подойдя ближе к дверям, я потянулась к засову.

И тут же почувствовала яростную энергию по ту сторону стекла. Тьма надвигалась черными тучами, за которыми тянулись беловато-серые клубы дыма.

Я ощутила страх. Страх перед тем, что находится по ту сторону. Моя рука заколебалась, когда пальцы коснулись засова. Смогу ли я сделать это? Смогу ли спасти Бернадетт? Или я слишком слаба, как она и говорила?

Не имеет значения, насколько я слаба, решила после секундного раздумья. Все равно я должна попытаться.

Открыла засов, и распахнула дверь. Стоило сделать один шаг, как меня обдало одновременно горячим и холодным воздухом. Я сосредоточилась на окружающей меня энергии. Страх. Ненависть. Надежда.

Я двинулась вправо, закрыв за собой двери. Медленно, шаг за шагом, я шла за знакомым источником энергии. Я не могла подобрать название этому источнику, но, тем не менее, следовала за ним. Почувствовав угасание потока энергии, я ускорилась.

По мере приближения к источнику черный туман вокруг меня стал ослабевать. Стала видна земля под ногами. Появились деревья. Я находилась в лесу. Я слышала кого-то впереди себя. Нет, я слышала двоих. Шум борьбы.

Я побежала по грунтовой тропе.

– Бернадетт! Я иду! Держись!

Тропинка вильнула влево, и вдруг земля подо мной исчезла.

Я закричала, обнаружив, что проваливаюсь все дальше и дальше в черноту. Когда все вокруг потемнело, я почувствовала, что мои легкие сковало, горло сжалось, и я вдруг не смогла вздохнуть. Машинально потянула руки к горлу, пытаясь освободиться от того, что меня душило, но там ничего не было.

Я стала бить себя по груди, заставляя легкие снова работать. Началось головокружение, и я поняла, что у меня мало времени. То же самое я чувствовала у Далтонов, когда вошла в дом. Та же тяжесть.

Затем я вспомнила. Иллюзия. Это была просто иллюзия.

Мысленно оттолкнула его, прогоняя прочь все, что меня окружало, воображая, что обладаю силой супергероя. Это делал он. Морочил мне голову. Все это не по-настоящему.

Тяжесть спала. Я снова резко толкнула, еще сильнее, достаточно сильно, чтобы представить, как злые вибрации уносятся далеко-далеко, и обнаружила, что снова стою на тропинке в лесу.

Окружающая меня темнота исчезла, сменившись солнечным светом, пробивающимся сквозь верхушки деревьев. Я снова могла дышать. В воздухе появился запах грязи и сырости леса.

Я побежала по тропинке и за поворотом обнаружила сидящую в траве и задыхающуюся Бернадетт.

Она недовольно нахмурилась.

– Долго же ты добиралась.

– Ну, не отрави ты меня раньше, я бы пришла быстрее. – Я покачала головой, помогая ей встать. – Пойдем, старая сумасшедшая летучая мышь. Выход в той стороне.

– Ты учишься, – засмеялась Бернадетт. – Но все равно забываешь, – щелкнула она пальцами. Посреди леса рядом с Бернадетт на деревянной стене появился металлический рычаг. – Выход там, где ты захочешь.

Бернадетт схватилась за мою руку, затем надавила на рычаг.

Быстро моргая, я оглядывалась по сторонам. Мы снова находились во дворе Бернадетт, сидя в траве.

– Вот это да, – бросив взгляд через плечо на Бернадетт, промолвила я. – Неужели это только что произошло?

– Что случилось? – спросила Оливия, схватив куклу Барби и швырнув ее подальше от нас.

Я поднялась, морщась от боли в ноге.

– Не уверена. Я была здесь, потом там, потом снова здесь. С ума сойти.

Я протянула руку, чтобы помочь Бернадетт, но она отмахнулась. Перекатившись на бок, она встала на ноги. Бросила взгляд на Оливию, потом на меня, затем повернулась и пошла к дому.

– Есть хочу, – объявила она ворчливо, открывая дверь во внутренний дворик. Она не стала дожидаться нас, позволив двери закрыться за ней.

Оливия хихикнула рядом со мной.

– Ты должна признать, что для своего возраста она довольно… энергична. – Оливия перекинула руку через мое плечо и подтолкнула меня к заднему дворику.

– Энергичная – это не совсем то слово, о котором я подумала.

Глава 37

Пройдя через калитку во внутренний дворик, я направилась к лестнице. Ступив одной ногой на ступеньку, почувствовала, что Оливия больше не маячит за мной. Я оглянулась.

– Место просто потрясающее, – одобрила Оливия, заглянув в один из двух коротких коридоров, ведущих в спальни. – Сколько здесь комнат?

– Не помню. Может быть, четыре? Бернадетт не любила устраивать посиделки с внуками. Я бывала здесь всего несколько раз в детстве.

Я двинулась вверх по лестнице, зная, что подруга в конце концов последует за мной.

– Я могла бы зависать здесь все время, – заявила Оливия, поднимаясь бегом по лестнице, чтобы догнать меня.

– Не строй иллюзий, девочка, – хмыкнула Бернадетт из кухни. – Ты здесь не задержишься.

Мы прошли на кухню и, поскольку там не стояли барные стулья, прислонились к стойке. Кухня была небольшой, но удобной. По обеим сторонам от плиты располагались две столешницы с верхними и нижними шкафами. На этой же линии находился холодильник и двойная раковина из нержавеющей стали. Стойка с нашей стороны имела только нижние шкафы. А в торцевой стене кухни, посередине, располагалась хозяйственная кладовка.

Бернадетт не обращала на нас внимания, накладывая ветчину и сыр на два куска хлеба, смазанные майонезом. Сложив их вместе, она жадно откусила свой сэндвич.

– Я остаюсь здесь, – провозгласила Оливия, протягивая руку через стойку и доставая из упаковки ломтик ветчины. – Хотите вы меня видеть или нет. – Она ткнула пальцем в Бернадетт. – И не надо больше травить мою лучшую подругу. Это просто недопустимо.

Бернадетт попыталась сверкнуть глазами на Оливию, но ей не удалось добиться нужного эффекта из-за капли майонеза, красовавшейся у нее на подбородке. Я не помню, чтобы она вела себя так по-свински, когда ела. К тому же, похоже, ее не волновал этикет, согласно которому не следует есть в присутствии гостей, не предлагая им угощения. Правда, бутерброд с ветчиной выглядел не слишком привлекательно, особенно когда на столешницу капал майонез.

Я взяла салфетку из держателя в дальнем конце и передала ее Бернадетт.

– А что было в том чае?

– Несколько растений, ягод и кожа одной ядовитой жабы. Старый семейный рецепт.

– Рецепт... – задумавшись, проговорила вслух. – Я нашла книгу рецептов, которую мама спрятала в шкафу. Только не говори мне, что она заполнена еще более мерзкими вещами.

Бернадетт просто ухмыльнулась.

Я потерла пальцами висок. Не уверена, что смогу вынести новые знания об этой сумасшедшей семейке.

– Ладно, неважно. Я даже не хочу знать, что написано в книге рецептов. Просто объясни, почему ты заставила меня выпить этот чай.

– Вполне возможно, что человек, похитивший Тауни и Райну, был связан с тобой.

– Что значит «связан со мной»? Как? – не поняла я.

– И почему? – поддакнула Оливия.

– Я не знаю точно, почему, но ты должна понять, что он тоже экстрасенс. И сильный экстрасенс. Поверь мне, дитя, ты не захочешь, чтобы он влез в твою голову.

– Так вот как я оказалась на Догвуд-роуд прошлой ночью? Потому что он забрался в мою голову, пока я спала, и говорил, что делать?

– Я не знаю, – ответила Бернадетт, вытирая подбородок. – Может быть, но не понимаю, как.

Бернадетт что-то недоговаривала, она знала больше, но по ее сжатым в тонкую линию губам, я поняла, она пока не готова объяснять.

Решив сменить тему, я спросила:

– Ты видела Тауни в своем видении? Или что-нибудь, что поможет нам ее найти?

Бернадетт дожевала и ответила.

– Боюсь, что нет. Эта дурацкая кукла Барби оказалась ловушкой. Как только я дотронулась до нее, сразу поняла, что попала в беду.

– Как это? – заинтересовалась Оливия, выхватывая из упаковки еще один ломтик ветчины.

Я достала еще одну салфетку и передала ее Оливии.

– Не думаю, что это твое дело, – огрызнулась Бернадетт. – Но хочу сказать, что эту куклу специально подбросили. Она не принадлежала Тауни. Полагаю, тот, кто положил куклу в комнату Тауни, намеревался заманить Давину в свою ловушку.

– Зачем ты вообще полезла в вещи Тауни? – недоуменно спросила я. – Мне казалось, ты против того, чтобы помогать нам.

Положив бутерброд с майонезом на столешницу, Бернадетт подошла к шкафу и взяла стакан, затем достала из холодильника кувшин с соком.

– После того как вы уехали...

– После того, как ты меня отравила, хочешь сказать? – уточнила я, пригвоздив ее взглядом. Я еще не готова простить. Возможно, даже никогда не прощу ее за эту выходку.

Бернадетт пожала плечами, потягивая сок. Когда стакан опустел, она наполнила его снова и заговорила.

– Любопытство взяло верх. Я подумала, что если мне удастся узнать о девчонке, найти ее, то убийца возможно снова покинет город.

– Ты уверена, что это был он? – нахмурилась я.

– Это был он, дитя. Перестань задавать вопросы, на которые ты уже знаешь ответ. Ты почувствовала его. Я точно знаю. К тому времени, как ты появилась, я уже почти умерла. Но, к счастью, он не мог одновременно удерживать меня и нападать на тебя. – Она поставила сок обратно в холодильник. – И это интересно. Теперь мы знаем его слабое место.

– Я не понимаю.

Бернадетт вытерла рот и снова взяла бутерброд, но так и держала его, не откусывая.

– Он единственный человек, который когда-либо превосходил меня. Единственный, кто смог одолеть твою мать, насколько я знаю. Но как бы мы ни старались найти Райну, нам и в голову не пришло отправиться в видение вместе. А зря. Может быть, сделай мы это, твоя мать осталась бы жива.

Никогда раньше не видела Бернадетт печальной, но мне показалось, что именно печаль отразилась на ее лице, прежде чем она запихнула в рот свой сэндвич. Мне пришлось отвести взгляд, пока она сосредоточенно жевала.

Оливия хихикнула, вероятно, прочитав мой язык тела, и спросила Бернадетт:

– Значит, если вы вместе попадете в видение, то сможете найти Тауни?

К моему отвращению, Бернадетт снова положила свой сэндвич на столешницу.

– Если бы я подумала об этом раньше, то да, теоретически двойная команда против него – это правильный подход. Но, к сожалению, для девочки уже слишком поздно. У нас недостаточно времени, чтобы восстановить силы, и чтобы я успела обучить Давину до того, как он убьет девчонку.

– Я отказываюсь с этим мириться, – заявила ей, обходя стойку и проходя на кухню. Достала две маленькие тарелки, передала одну Оливии, затем взяла сэндвич Бернадетт и бросила его на другую. – Я отказываюсь просто так позволить Тауни умереть.

– Смерть в данный момент неизбежна, – проворчала Бернадетт, перекладывая свой бутерброд на другую сторону стойки, рядом с Оливией. – Он уже все подготовил. К тому времени, когда в эти выходные взойдет полная луна, девочка будет принесена в жертву.

– Принесена в жертву? – пискнула Оливия. – Как в средневековом храме? На алтаре?

– Принесена в жертву в смысле мертва, девочка. Смерть – значит смерть. Причины, по которым он ее убьет, не важны. Важно то, что у нас нет времени на ее спасение.

– Может быть, мы не сможем спасти ее сами, – рассуждала я, наполняя раковину горячей водой. – И может быть, ты права, что я не готова встретиться с ним лицом к лицу. Но если мы сможем раздобыть хотя бы несколько подсказок, хотя бы одну, то, возможно, полиция сможет ее спасти.

– Ты такая наивная, дитя. – Бернадетт покачала головой. – Полиция, горожане, они не верят тебе. И не станут помогать.

– Вы ошибаетесь, – запальчиво проговорила Оливия. – Они могут не поверить вам, но поверят Давине. – Оливия указала на меня, ухмыляясь. – Большинство людей, во всяком случае. Даже те, кто говорит гадости за ее спиной, все равно останавливаются, чтобы послушать, когда она бьет тревогу. Они могут не понимать, как Давина делает то, что делает, как знает то, чего не должна знать, но слушают. Они слишком боятся последствий, если не прислушаются к ней. Она оказывалась права слишком много раз.

Бернадетт снова покачала головой.

– Боюсь, неважно, кто из нас прав. Нужно время, чтобы восстановить силы. После того, что только что произошло, – Бернадетт кивнула в сторону стеклянной стены, выходящей на задний двор, – нам с Давиной нужно время, чтобы прийти в себя. Перезарядить наши батарейки.

– Я не устала, – пробурчала я, вытирая столешницу. – Я чувствую... – Я не могла подобрать слово, чтобы описать свои ощущения. Я посмотрела на свои руки. И с удивлением поняла, что могу чувствовать свою кожу. Ощущать ее. Она была заряжена, как будто по ее поверхности проходил электрический ток. Я присмотрелась и увидела, что волоски на моих руках встали дыбом. Взглянула на свои ноги, согнув колени, чтобы подпрыгнуть на месте. Я стала легче. Как будто сбросила двадцать килограммов. Я обернулась к Бернадетт. – Я чувствую себя хорошо. Правда, хорошо. Как будто готова пробежать марафон.

Бернадетт положила свой сэндвич на тарелку, изучая меня.

– Ты должна чувствовать слабость. Даже головокружение. А еще сильный голод.

– Я не устала, голова не кружится и не хочу есть. На самом деле, вот... – Я протянула к ней руку ладонью вверх, ожидая, что она сама примет решение.

После долгого раздумья Бернадетт положила свою руку в мою.

Каким-то образом, инстинктивно, я впустила ее в свою голову, показав, что чувствую. Я наблюдала, как выражение ее лица менялось от скептицизма к недоумению, а затем медленно переходило к удивлению.

– Очень необычно. Кажется, ты совсем не пострадала. Но как?

– Точно не знаю. Но это то же самое воздействие, которое я использовала, чтобы оттолкнуть его, когда он пытался задушить меня иллюзией. Я просто мысленно представляю себе суперсилу, как в кино, и вуаля.

– Представляешь как ту дверь? – уточнила Оливия. – Которой ты управляешь своими видениями?

– Именно, но здесь это больше похоже на белое облако. Что-то, что я могу вытолкнуть из своего тела в любом направлении.

– Удивительно, – заметила Бернадетт, взяв меня за руку, чтобы увидеть, как зашевелились волоски. – Но ведь экстрасенсорные способности не могут проявляться в физическом мире. Это весьма странно.

– А самое интересное, – улыбаясь, сообщила я Оливии и Бернадетт. – Он недостаточно силен, чтобы пробиться через эту штуку, чем бы она ни была. Эта штука – его криптонит.

Бернадетт отпустила мою руку.

– Можно мне посмотреть? – Оливия протянула руку, подпрыгивая на месте.

Я взяла ее за ладонь, пытаясь открыть свой разум, чтобы показать, но ментальные ворота не открывались.

– Нет, наверное, нет. Извини.

– Потому что она не экстрасенс, – проворчала Бернадетт, проходя через комнату. – Мне нужно провести небольшое исследование. Посмотрим, смогу ли я найти информацию об этом.

– Исследуй, сколько хочешь, но делай это побыстрее, – посоветовала я Бернадетт, выбрасывая брошенный ею бутерброд в мусорное ведро. – Я твердо решила найти Тауни. Мне нужна твоя помощь, но если понадобится, я пойду в следующее видение одна.

Бернадетт, сидевшая за своим столом в дальнем конце комнаты, махнула рукой через плечо, показывая, что услышала меня.

Когда я потянулась за ветчиной, собираясь ее убрать, Оливия схватила упаковку.

– Это очень вкусная ветчина.

Я покачала головой, убирая майонез в холодильник.

– Как думаете, почему Давина может так быстро перезаряжаться, а вы нет? – обратилась Оливия к Бернадетт через всю комнату.

– Возможно, потому, что она не отягощена наследием прошлых поколений экстрасенсов, – ответила Бернадетт. – В чатах в Интернете ходят теории, что экстрасенсорная энергия – это все на уровне сознания. Что мы проявляем чувство усталости, когда на самом деле энергия безгранична.

– Стоп, что? Вы запутали меня, – перебила я, посмотрев на них.

– Она имеет в виду, что ты не знаешь, что должна уставать, и поэтому не устаешь, – объяснила Оливия. – Я ходила на курсы мотивации, где рассказывалось об исследовании, согласно которому успешные люди часто не испытывают умственной и физической усталости в той же степени, что неуспешные. Они уверены в том, что могут работать невероятно долго и не чувствовать усталости. В то время как обычные люди видят, что их родители приходят домой в пять часов измученными и уставшими, и когда они вырастают, то подражают им в этом. Даже если они не устали, все равно думают, что совсем без сил.

– Хорошо сказано, девочка. А теперь помолчи, – фыркнула Бернадетт. – Я тут пытаюсь работать.

– Неужели существуют онлайн-чаты для экстрасенсов? – шепотом спросила я Оливию.

Подруга пожала плечами, затем усмехнулась и подошла к столу Бернадетт, встав позади нее.

– Ваш ник – Берни 2.0? – Оливия хихикнула за спиной Бернадетт. – Берни... Мне нравится. Думаю, с этого момента я буду называть вас так.

– Осторожно, девочка, – предупредила Бернадетт. – Ты переходишь границы, которых даже не видишь.

Оливия подмигнула мне, а затем продолжила наблюдать за Бернадетт через плечо.