Текст книги "Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления"

Автор книги: Катрин Стейерт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Наверху в баре

Моник, начавшая работать в 1954 году, больше всего любила сервис à la française: «Мы приносили блюдо с мясом или рыбой, овощами и картофелем, а пассажиры обслуживали себя сами. Благодаря этому они чувствовали некоторую ответственность, если можно так выразиться. Они накладывали на свои тарелки столько, сколько могли съесть. Я научилась этому у своей мамы: ты можешь что-то оставить на своей тарелке только в том случае, если наполнил ее не сам.

Остатки еды вызывали грусть. К примеру, когда мы прилетали в Нью-Йорк, мы должны были собрать все отходы в мешок и выкинуть, даже если это были свежие фрукты, половина лобстера или высококачественное мясо. Ввозить еду в США было запрещено. Поэтому я больше любила летать в Монреаль, где мы могли взять с собой излишки и потом доесть их на пикнике».

«Рейсы дальнего следования были хороши еще и тем, что мы могли подождать, пока самолет не наберет высоту, и только тогда доставать столовые приборы, – говорит Изабелль, начавшая работать в 1984 году. – Когда мы летели в Лондон, то должны были еще во время взлета начинать сервировку, иначе нам не хватило бы времени на обслуживание. Работать в первом классе было ужасно: успеть принести газеты, еду, напитки – кофе или чай – и десерт – и на все это меньше часа».

Совершенно иначе было на межконтинентальных рейсах в Jumbo Jet. «Первоклассники – мужчины и женщины с большими деньгами и уважением в обществе – могли подняться по лестнице наверх в бар, – рассказывает Изабелль. – Там им подавали аперитив с горячими закусками, и после еды они могли что-нибудь заказать. Мы замечали, как они постепенно пьянели – некоторые начинали придираться или ныть. На самом деле это было отвратительно, но у меня получалось оставаться с ними дружелюбной. Если тебя что-то раздражает, ты чувствуешь себя ужасно.

Продавать, делать инвентаризацию, считать кассу – это все скучно. Такую работу поручали самым неопытным коллегам, потому что бортпроводники со стажем обслуживали первый класс. Некоторых из них мы называли вязальщицами, потому что на отдыхе они сидели и вязали. Одна из них была очень красивой, с прической, как у Брижит Бардо. Но она пила. И чем больше она пила, тем более приветливой становилась, в том числе и с пассажирами. Потом она засыпала».

Фуа-гра, икра, ростбиф и мясной рулет

Изабелль была в восторге от элитных рейсов в Киншасу, Йоханнесбург и Токио: «На рейсе в Токио в первом классе работали японские стюардессы в традиционных кимоно. Сервис был шикарным». В то время Sabena уже отменила первый класс на европейских и североамериканских направлениях. С 1983–1984 годов самые дорогие билеты давали право сидеть в бизнес-классе. Только в Африку и Японию высшие классы сохранялись до 1997 года. «Я часто летала на дальние расстояния и брала уроки у Бокюза[155]155
  Бокюз – известный французский шеф-повар (прим. автора).


[Закрыть], – продолжает Изабелль. – Чтобы научиться тому, как подавать стейк или жаркое, как держать картофель между двумя ложками, как складывать салфетки. Это было супер, но в самолете я иногда думала о том, что играть в ресторан на высоте в тысячи метров – абсурдно».

«У пассажиров первого класса был выбор между тремя холодными и двумя горячими блюдами, – вспоминает Анне-Ми, работавшая в Sabena c 1980 года. – Часто в меню присутствовали фуа-гра и икра. Я считала, что пассажиров из первого класса и бизнес-класса обслуживать было легче всего, потому что они были привычны к путешествиям».

Нора была очень довольна высшим классом в Jumbo Jet: «Только я и мои двенадцать пассажиров – вот что мне особенно нравилось. После взлета начиналось шоу: мы накрывали большой стол белой дамастовой скатертью и ставили хрустальные бокалы. Шампанское охлаждалось в ведерках, а рядом стояли тарелки с закусками. Когда все это заканчивалось, мы ставили на стол белое, розовое и красное вино. Эти напитки оставались на столе до конца полета, как и шампанское. В больших корзинах лежали разные фрукты со всего мира. Я помню, что мне пришлось выучить их названия наизусть – кто тогда знал, что такое кумкват?

Перед тем как подать горячее блюдо, мы спрашивали людей, что они хотят: курицу, рыбу или красное мясо, а также степень прожарки. Я потом всю жизнь не могла есть красное мясо, потому что всегда вспоминала слабый запах крови, исходящий от ростбифа и мясного рулета, которые я резала в Jumbo. Знание сортов шампанского и вина пригодились мне и позже. После ухода на пенсию я два года преподавала в школе для стюардесс в Антверпене. На экзамене я часто задавала такой вопрос: что делает шампанское настоящим шампанским и что такое millésime?[156]156
  Год созревания урожая винограда, из которого сделано вино (прим. ред.).


[Закрыть] Без Sabena я сама бы этого не знала».

Кредитная карта босса

По словам Мари-Поль, гастрономическая планка в авиакомпании Saudia была тоже высокой. В семидесятых-восьмидесятых годах она предлагала бомонду в первом классе еду и напитки: «В последние годы работы я была старшей бортпроводницей и с удовольствием делилась знаниями с молодыми девушками. Я следила за тем, чтобы они самостоятельно могли накрыть стол нашими прекрасными скатертями и правильно расставить посеребренные столовые приборы Solingen, фарфор с золотой каймой от Rosenthal и хрустальные бокалы. Они также должны были уметь идеально жарить омлет. Сейчас некоторые авиакомпании иногда подают подгоревшие яйца. Если бы я так сделала в свое время, я бы получила выговор».

В изящных иллюстрированных меню от Saudia помимо всего прочего присутствовали стейк Сирлоин в охотничьем стиле, отбивная из ягнятины и профитроли. «И это было меню всего лишь для экономкласса. В первом классе еда была еще более эксклюзивной, – говорит Мари-Поль. – Ну да, саудовцы – богатые люди. Я пару раз приезжала домой из Парижа с большим количеством оставшейся еды. На третий день мой партнер пошутил, что уже смотреть больше не может на копченого лосося, фуа-гра и икру».

Одна из стюардесс, пожелавшая остаться анонимной, работала в частной авиакомпании и там научилась оперативно узнавать, где раздобыть деликатесы: «В какой бы точке мира я ни находилась, я везде отвечала за кейтеринг. У нас на борту было от шести до десяти человек, но обслуживание можно было сравнить с мишленовским рестораном. Однажды наши пассажиры захотели русскую икру белуги – лучшую из лучших. Ну хорошо, я отправилась искать ее там, где мы в тот момент находились, и сразу решила купить горшок, лед, рюмочки для водки и замороженные цветы для декорации. О, горе мне, если бы я тогда решила подать серебряные столовые приборы – хорошую икру нужно есть перламутровыми ложечками. Я должна была знать все о таких вещах.

Кейтеринг часто был идеальным оправданием, чтобы пойти на шопинг. В Токио, например, я с удовольствием искала суши и сашими, – продолжает она. – Мне давали кредитную карту моего босса, но ничего плохого я с ней не делала. Хотя в Африке мне однажды настучали по голове за то, что я потратила слишком много. Но мне нужно было предусмотреть все для десяти человек: закуски, холодные блюда, горячие блюда, десерт, сыр, печенье, газеты – и все это за пятьсот евро. Тогда я почти начала верить в известное выражение: ты богатеешь, когда становишься жадным».

Благодарность

Для средних авиакомпаний дни излишеств давно прошли, но Шанталь до сих пор наслаждается сервисом, который они предлагают в Brussels Airlines: «Можно заметить огромную разницу в отношении пассажиров к полету: у туриста с рюкзаком в Check & Go – самом дешевом классе в Brussels Airlines – совсем не такие ожидания от обслуживания, как у бизнесмена в бизнес-классе, которому уже во время приветствия не терпится получить бокал шампанского. Для каждого пассажира на борту я стараюсь быть прекрасной хозяйкой, но самое главное для меня – это обслуживание в бизнес-классе, особенно в аэробусе 330, летающем на дальние расстояния. Там можно презентовать пассажирам вина, проводить дегустацию перед тем, как они сделают выбор, ходить с тележкой с десертами и сырами, приносить после ужина шоколад и так далее. Я обучалась таким вещам в школе гостиничного бизнеса.

Если ты отправляешься с экипажем, в его составе есть старший бортпроводник и ассистент старшего бортпроводника, – объясняет она дальше. – После них есть еще шесть должностей. Их распределение происходит согласно стажу, однако более опытные не выбирают работу в бизнес-классе, потому что она более интенсивная, чем в экономе. Работая на кухне, нужно подготовить корзины с фруктами, откупорить бутылки с вином, разогреть булочки, перетащить контейнеры и отнести еду в кабину пилотов. Обслуживая пассажиров, нужно все предусмотреть на шаг вперед. Но я делаю это с удовольствием, в этом и есть моя специальность. Нам всегда благодарны за то, что каждый месяц известный шеф-повар придумывает новое меню, и за то, что мы работаем с качественными бельгийскими продуктами».

Шанталь с удовольствием делится своим мнением о собственном сервисе: «Люди ценят это. Например, американцы в восторге от kir royal, который мы подаем. Crème de cassis в шампанском – это что-то новенькое для них, но им очень нравится. Что я делаю? Беру на кухне маленькую бутылочку от другого напитка, мою ее и наливаю туда немного crème de cassis. Когда я отдаю им наполненную бутылочку, то говорю: «Tonight, in your hotelroom, you put a little bit of this in your glass of champagne and you think of me»[157]157
  Сегодня вечером в номере отеля вы добавите в бокал с шампанским немного вот этого и подумаете обо мне.


[Закрыть]. Они от такого на седьмом небе от счастья, а ведь это сущий пустяк».

Цельное молоко от sobelair

Но и у конкурентов на борту всегда есть что-нибудь вкусненькое независимо от того, включено это в стоимость билета или нет. Только сейчас гораздо тщательнее измеряется и пересчитывается количество продуктов, чтобы, например, не возить туда-сюда лишнюю питьевую воду. Это влияет на расход топлива, которое, кстати, очень дорого стоит.

Во времена Глории и Хильды, которые начали работать в Sobelair в 1974 и 1988 годах соответственно, о такой точности не думали. «Вы же знаете, почему мы всегда берем с собой чемоданчики? – подмигивает Хильда. – По стандарту там лежат запасные трусики, другое нижнее белье, бикини, открывалка для бутылок и прихватки для духовки. Но остается еще достаточно места для еды и напитков, которые остались после рейса. Конечно, за количеством алкогольных напитков следили строго, но открытые бутылки молока, сока, колы мы забирали с собой».

«Фрукты! – добавляет Глория. – Для каждого рейса наполняли большое блюдо, и если потом оставались яблоки, бананы и груши, я отдавала их дома своим детям. Иначе Sobelair просто выкидывала все это. Впрочем, им были даже выгодны наши небольшие «операции» по очистке кухни, и они закрывали на это глаза. Во время уборки я клала на свой чемодан три пакетика: один – для хлеба, другой – для сливочного масла, третий – для плавленого сыра, к которым так и не притронулись пассажиры. Когда Sobelair обанкротилась, я сказала своим детям, как переживаю из-за этого, и напомнила, что они выросли на молоке от Sobelair. На хорошем цельном молоке от Sobelair».

Странный багаж

От оружия до змей

Скромный чемодан или рюкзак, в котором лежат наушники или книга, сувениры из путешествия, может быть, еще подушка для шеи и косметичка. Это ожидаешь увидеть в ручной клади обычного пассажира. Но летный персонал по опыту знает, что люди могут проносить на борт многие другие, иногда даже странные и неожиданные вещи.

«Подгузники! Сколько я их уже видела за свою карьеру, не сосчитать! – говорит Шанталь, которая уже почти двадцать лет летает на дальние расстояния. – Кажется, что в Африке совсем нет подгузников, потому что люди тащат на борт перед обратным рейсом огромные упаковки с ними. Раньше африканцы брали с собой громоздкие радиоприемники, но, к счастью, эти времена прошли с появлением на рынке iPod».

«Jetairfly сегодня – самая большая иностранная авиакомпания, работающая в Марокко, – рассказывает Гирт. – Если мы вылетаем туда из Брюсселя, то люди берут с собой все, что не могут купить там, и даже то, от чего пользы мало, включая микроволновки. Мы уже привыкли к этому».

«Когда самолеты Sobelair отправлялись из Палермо или Катании, сицилийцы всегда путешествовали с мешками, набитыми большими бутылками с оливковым маслом», – рассказывает Жаннин о восьмидесятых-девяностых годах. Ее бывшая коллега Пина тоже хорошо помнит это время: «У меня сицилийские корни, поэтому я всегда испытывала сильные эмоции, когда привозила в Катанию свою бабушку». Жаннин вспоминает эти рейсы по другим причинам: «Большинство сицилийцев отказывались сдавать чемоданы, заполненные бутылками с оливковым маслом, в багаж и брали их в ручную кладь, которую нужно было располагать на полках над головой. Но они не хотели поднимать вещи, а если нам удавалось уговорить их это сделать, они были недовольны, что их сумки туда не умещались. Во время полета масло иногда начинало течь, но сицилийцы ничего не замечали и продолжали трещать друг с другом».

Ее коллега Лилиан считала это не самым ужасным: «В середине семидесятых годов, когда я как раз начала летать, мы только вернулись из Туниса. В то время контроль был не таким строгим, и у одного из пассажиров была с собой корзина. Мои коллеги обнаружили, что в ней сидели змеи, и сейчас есть только одно животное, при виде которого у меня начинается клаустрофобия… Как только я услышала про них, мне везде стали мерещиться тени и странный запах. Это был вечерний рейс, и я чувствовала себя актрисой какого-то триллера. Сегодня, конечно, подобную ситуацию невозможно представить».

«У авиакомпаний есть определенные правила по перевозке животных на борту, – говорит Гирт. – Существуют специальные требования, относящиеся, например, к собакам и кошкам. Питомца нужно посадить в корзину, и во время взлета и посадки он должен находиться под сиденьем хозяина. Членов экипажа обучают и тому, как спасти животное в случае чрезвычайной ситуации».

Собака-сигнализация

«Когда я на рубеже веков работал в CityBird, мы часто летали в Южную Америку и Африку, – говорит Гирт. – И периодически перевозили экзотических птиц. Клетки находились в задней части самолета под кухней. Когда мы готовили еду, то слышали, как птицы каркали и щебетали».

Ингрид Арнойтс работала в основном в Sabena. «Принцесса Лилиан однажды летела ранним рейсом в Мюнхен, – вспоминает Ингрид. – Мы вылетели в пять часов утра, и я помню, что было очень морозно. У принцессы были две большие собаки, и они сидели в камере для животных, которая находится рядом с багажным отделением. Я часто видела, как туда загоняют лошадей».

Гирт один год работал в Qatar Airways. У него на борту регулярно появлялись сокольники. Они использовали своих птиц для охоты. Их можно было брать с собой в салон при условии, что хозяева забронируют для них отдельные места. «Свою первую встречу с таким вот соколом я никогда не забуду, – говорит Ричард. – Я стоял в проходе спиной к пассажиру, подошедшему ко мне сзади. Повернувшись, я столкнулся с ним нос к носу, а сокол, сидевший у него на руке, оказался почти на мне. На голове у него не было специальной шапочки – клобука, и он смотрел мне прямо в глаза.

Я сказал его хозяину, что по правилам на борту эти птицы должны носить на голове клобуки, но тот мужчина объяснил, что его птица ведет себя гораздо спокойнее без него. Он занял свое место, и его сокол действительно даже не пикнул. Я быстро оправился от испуга – это очень красивая и впечатляющая птица».

Мари-Поль, которая много лет работала в Saudia, не может себе такого представить: «У меня на борту было много соколов, но ни одного без клобука, хотя было заметно, что птицам это непривычно. Соколов просто не пускали на борт, если на них не надели шапочку. При этом количество птиц в самолете было ограничено. Иногда сокольники полностью арендовали первый класс для себя и своих птиц. Сиденья были хорошо защищены от кала. Я терпеть не могла перья, поэтому работала на тех рейсах с полузакрытыми глазами».

Шанталь встречались в основном собаки: «Американцы немного сумасшедшие. В некоторых случаях они слишком строги, в других – позволяют делать все, что захочешь. Так, например, служебным собакам, которые сопровождают слепых людей, позволяется все. То есть это может быть и собака размером с лабрадора. Можете представить, чтобы она сидела в экономклассе?

Однажды у меня на борту была женщина с кокер-спаниелем. Ему разрешили весь полет сидеть у нее на коленях, а не в клетке. Он даже ходил с ней в туалет. В этом был смысл, потому что пес предупредил бы нас, если бы у хозяйки начался приступ эпилепсии. Он все время вел себя так хорошо, что даже пользовался успехом у других пассажиров».

Осенью 1991 года цирк Boswell Wilkie Circus из Южной Африки пригласил своих коллег из Москвы присоединиться к месячному туру. Sabena переправила не только 33 тонны декораций и 72 работников цирка, но и 9 лошадей, 11 медведей и 27 собак. Пока шла подготовка к этому рейсу, о животных заботились в зоопарке в Brucargo[158]158
  Brucargo – грузовой отдел аэропорта в Брюсселе (прим. перев.).


[Закрыть], где работали только те сотрудники Sabena, которые прошли специальное обучение в зоопарке Антверпена. Некоторые также брали уроки у конного заводчика. В середине девяностых Sabena перевозила примерно 500 лошадей в год, большую часть – на рейсах между Брюсселем и Нью-Йорком.

Запрещенное оружие

Звери регулярно путешествовали с Sabena. В дни расцвета колоний авиакомпания перевозила коров и свиней в Конго, а позже в целости и сохранности доставляла в зоопарки, например в Нью-Йорк, представителей африканской дикой природы – от львов до крокодилов.

Не совсем безупречно «доставка» прошла в один из летних дней 2004 года. «В экономклассе сидела женщина, которая принесла с собой на борт кошку, – рассказывает Шанталь. – Когда она пошла в туалет, то случайно оставила корзину открытой и кошка выскочила. Чуть позже моя коллега принесла еду командиру и приоткрыла дверь кабины пилотов. Кошка прошмыгнула внутрь. Командир больше не смогла шевелить ногами, потому что животное ползало под педалями, и это было очень опасно. Следуя мерам предосторожности, капитан решила вернуться назад в аэропорт в Завентеме. Они были в полете только полчаса. По всей видимости, техники изрядно намучились, вытаскивая кошку из кабины пилотов, потому что она была очень агрессивной. Ее хозяйке потом выписали штраф. Через неделю наша служба коммуникаций придумала слоган: «SN Brussels Airlines: geen kat die eraan weerstaat»[159]159
  Нет такой кошки, которая сможет устоять – игра слов (прим. перев.).


[Закрыть].

«Тот, кто думает, что не могло случиться более безумного происшествия, ошибается. Во время гражданской войны в Руанде в 1994 году из этой страны люди бежали, – рассказывает Анне-Ми, бывшая коллега Шанталь в Sabena. – Один из пассажиров хотел лететь из Бужумбуры, где у нас была промежуточная остановка, в аэропорт Завентема, а оттуда добраться на самолете во Франкфурт. Мы как раз стали взлетать, когда он подозвал меня. До него вдруг дошло, что в Брюсселе его сумку могут проверить, и прошептал мне, что в его сумке находится что-то, что лучше бы оставить дома. Пистолет. Маленький, но все же я испугалась.

Я понятия не имела, как это оружие пропустила таможня в Бужумбуре, но должна была найти выход. Это нужно было сделать быстро и чтобы другие пассажиры ничего не узнали. Я сказала ему, что он должен взять свою сумку с полки и пройти с ней в бизнес-класс. Там была старшая борпроводница, которую я успела предупредить. Она открыла сумку и передала пистолет командиру судна. В Брюсселе его сразу же конфисковали. Тот мужчина никогда бы не признался мне в том, что у него в сумке лежит оружие, если бы у него были плохие намерения. Скорее всего в его стране оно было ему необходимо, чтобы защищаться и чувствовать себя в безопасности».

Бомбы замедленного действия

Оружие находится в списке dangerous goods[160]160
  Опасных грузов.


[Закрыть]. Так же называется и курс, который ежегодно повторяют членам экипажа: на нем они узнают, какие грузы считаются опасными и какие правила необходимо соблюдать, если придется иметь с ними дело. Бомбы, протекающие или наполненные паром пакеты – сотрудники всегда должны быть бдительны с такими вещами, и их учат, что нужно делать, если такие вещи попадают на борт.

«Мы проходили такое обучение еще в восьмидесятых годах, – говорит Анне-Ми. – После банкротства Sabena я слышала информацию о том, что мы перевозили то одно, то другое, сами об этом не подозревая. Я думаю, это были не ядерные отходы, а легковоспламеняющиеся и химические вещества. В то время я ничего не знала, но сейчас понимаю, что иногда мы летели в одном самолете с бомбами замедленного действия».

«В восьмидесятых годах мы перевозили много урана, – рассказывает Джон, который начал работать в Sabena в 1978 году. – Бельгия добывала радиоактивные руды в Африке и переправляла их домой. Во время Второй мировой войны бельгийское правительство доставило из Конго большую часть урана для атомной бомбы Little Boy. Я думаю, они годами вели те раскопки, и уверен, что мы, члены экипажа, подвергались огромной радиации».

«Каждый год кто-то из Sabena умирает от рака, – утверждает Ричард, коллега Джона. – Уверен, что это связано с радиацией». «Проводились многочисленные исследования, но их результаты никогда не публиковались, потому что авиация слишком много чего утаивала от общественности», – считает Джон. «Знаете ли вы, например, что самолет Concorde летал на высоте 55 000 футов – в два раза выше обычного – и что один и тот же экипаж мог работать на нем не чаще одного раза в месяц? – говорит Ричард. – К счастью, этот самолет потом вывели из эксплуатации».