Текст книги "Помолвка с препятствиями (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18. Gone away!

Жанетт

К моменту нашего прибытия двор поместья Данбара напоминал растревоженный муравейник. Столичный свет, изнывающий от скуки, выплеснулся на уездные газоны Ричарда во всем своем великолепии. Глаза разбегались от обилия дорогих тканей: джентльмены щеголяли традиционными алыми рединготами для парфорсной охоты, белоснежными бриджами и начищенными сапогами, а дамы вышагивали по гравию в элегантных амазонках, соревнуясь друг с другом в сложности кроя и длине перьев на изящных шляпках.

Слуги сновали между группами гостей, егеря с трудом удерживали своры нетерпеливо повизгивающих гончих, и в теплом утреннем воздухе, напоенном ароматами разогретых трав и терпкого парфюма, непрерывно звенел беззаботный светский смех.

В самом центре этого грандиозного события блистала сестра маркиза – леди Маргарет. Ослепительно красивая столичная львица непринужденно расположилась на лужайке, собрав вокруг себя кружок из офицеров и молодых лордов, и с явным удовольствием задавала тон всему грядущему развлечению.

Мачеха, едва выбравшись из кареты, расправила плечи и ринулась в бой, толкая впереди себя сияющую Флориану. Моя младшая сестра в голубой бархатной амазонке с кокетливой шляпкой смотрелась как дорогая фарфоровая куколка. Она немедленно привлекла внимание нескольких джентльменов и принялась раздавать им очаровательные, но совершенно бессмысленные улыбки.

Я же предпочла остаться в стороне. Мой строгий наряд из зеленого сукна с жестким по-мужски скроенным лифом разительно контрастировала с шелками и бархатом остальных дам. Я спиной чувствовала на себе недоуменные, оценивающие взгляды, но не опускала глаз.

Генри, заметив нас, приблизился, но шаг его был тяжелым, а на лице читалось крайнее утомление. Темные круги под глазами стали еще заметнее, чем во время прошлого визита. Бессонница лорда Рокуэлла явно прогрессировала. Что ж, если его так подкосил проигрыш в брэг, сегодня ему предстоит пережить день, который он не забудет до конца жизни.

– Леди Сент-Клэр, – сухо поприветствовал он мачеху и Флориану, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на моем цилиндре, и бровь в недоумении изогнулась. – Леди Жанетт. Весьма... оригинальный выбор наряда.

– Благодарю, лорд Рокуэлл. Я предпочитаю практичность, – ровно отозвалась я.

Ричард, появившийся словно из ниоткуда, спас положение.

– Господа, лошади готовы! – зычно объявил он. – Прошу к конюшням.

Толпа с радостным гулом двинулась к манежу, куда конюхи уже выводили оседланных скакунов. Флориане подвели спокойную, широкую серую кобылу. Следом к нам приблизился старший конюх, ведя в поводу флегматичного гнедого мерина с широким крупом. На его спине громоздилось громоздкое дамское седло.

– Ваша лошадь, леди. Самый надежный и спокойный шаг во всей конюшне, – почтительно произнес конюх.

Я даже не сдвинулась с места. Окинув мерина быстрым взглядом, я перевела глаза на Ричарда.

– При всем уважении к вашей заботе, лорд Данбар, я бы предпочла лошадь, которая способна бежать, а не засыпать на ходу.

Ричард тихо, с явным удовольствием хохотнул.

– Вы строгий критик, леди. Что ж, конюшни в вашем распоряжении. Выбирайте любую, какую сочтете нужной.

Генри, стоявший рядом со мной, не выдержал. Его раздражение прорвалось наружу.

– Ричард, ты рискуешь, – процедил он с подчеркнуто снисходительной интонацией. – Леди Жанетт едва ли сможет самостоятельно сделать рациональный выбор и учесть выдержат ли ноги животного скачку по пересеченной местности. Оставьте эту затею, Жанетт, и садитесь на мерина.

Я окинула его ледяным взглядом и молча прошла мимо. Оглядев выведенных лошадей, я остановилась у высокого, поджарого вороного жеребца с глубокой грудью, сухими ногами и ярко выраженными скаковыми линиями и кивнула.

– Вот этого.

Ричард восхищенно присвистнул. Генри осекся на полуслове – жеребец явно был одним из лучших гунтером в конюшне Данбара.

– Прекрасный выбор, леди Жанетт, – Ричард сделал знак конюху. – Седлайте Бальтазара для леди!

Конюх поспешно подбежал к вороному, неся в руках то самое тяжелое дамское седло с рожками.

– Стойте, – в моем голосе прозвучали командирские нотки, заставив конюха замереть на месте. – Уберите это и принесите обычное, спортивное седло.

Разговоры вокруг нас замерли. Дамы ахнули. Мачеха судорожно схватилась за грудь, словно у нее внезапно отказало сердце. Несколько молодых господ заинтересованно повернули головы в нашу сторону.

Генри шагнул ко мне вплотную, его лицо побледнело от ярости.

– Прекратите этот балаган, Жанетт! – ледяным тоном, в котором звенела неприкрытая угроза, процедил он, понизив голос. – Вы позорите меня. Немедленно сядьте в дамское седло, как подобает благородной леди, а не ярмарочной наезднице!

Я не отступила ни на миллиметр. Выдержав паузу, я повысила голос так, чтобы меня прекрасно слышали все окружающие джентльмены.

– Как владелец скаковых конюшен, лорд Рокуэлл, вы должны бы знать элементарную анатомию, – отчеканила я холодным, академическим тоном. – Асимметричная посадка в дамском седле смещает центр тяжести. Весь мой вес будет давить животному на левую сторону спины. Постоянное давление на мышечные ткани перекрывает кровоток, что при длительной скачке ведет к гипоксии, микротравмам позвоночника и атрофии мышц. Я не собираюсь калечить великолепную лошадь лорда Данбара только ради того, чтобы уберечь ваши хрупкие эстетические чувства.

Толпа замерла. В следующую секунду стоявший неподалеку офицер кавалерии хмыкнул. Молодой виконт с восхищением посмотрел на меня. Еще несколько молодых джентльменов одобрительно закивали. Генри оказался в идеальной ловушке. Возразить мне означало расписаться в собственной некомпетентности как коннозаводчика и признать, что ему плевать на здоровье чужой лошади. Желваки на его скулах заходили ходуном. Он был в бешенстве, но не мог сказать ни слова.

Пока он глотал унижение, конюх, получив одобрительный кивок Ричарда, быстро переседлал Бальтазара нормальным, мужским седлом.

Я подошла к жеребцу. Все взгляды были прикованы ко мне: светские сплетницы ждали позора, мужчины – развязки.

Я перекинула ногу через седло. Скрытый шов перекроенной амазонки плавно разошелся, тяжелое сукно легло по обе стороны лошади, обнажая край тренировочных сапог. Я опустилась в седло плавным движением, подобрала поводья и выровняла спину.

В глазах столичных офицеров вспыхнул неподдельный интерес. Это не было пошло. Это было дерзко, смело и чертовски красиво.

Дорога до дальних полей, где должен был начаться гон, заняла около получаса. За это время вокруг меня образовался плотный эскорт из друзей Данбара. Молодой виконт и пара кавалерийских офицеров, совершенно очарованные моей лекцией, наперебой обсуждали со мной баланс, грунты и кровные линии. Я охотно поддерживала беседу, улыбаясь им и демонстрируя глубокие знания предмета.

Генри ехал чуть поодаль. Его спина была прямой, как стальной прут, а взгляд, которым он сверлил спины моих собеседников, мог бы прожигать дыры в камне. Он был просто вне себя от возмущения моим «непристойным» поведением.

Наконец, мы выехали на широкую опушку. Впереди расстилались бескрайние, изрезанные оврагами и каменными оградами луга.

Егеря спустили свору. Раздался заливистый лай, а следом – резкий, протяжный звук охотничьего рожка. «Gone away!» – лиса пошла.

Лошади нетерпеливо заплясали под всадниками. В этот момент Генри поравнялся со мной. Его лицо было бледным, глаза сузились. Он не мог упустить шанса оставить за собой последнее слово.

– Надеюсь, вы сполна насладились этим дешевым эпатажем, леди Жанетт, – бросил он, процеживая слова сквозь зубы. Его голос был пропитан ядом. – Потому что, когда начнется настоящая скачка, ваши заумные теоретические познания не помогут вам удержаться в мужском седле. Постарайтесь хотя бы не свалиться под копыта остальным.

Я неторопливо обернулась к нему. Встретив его взгляд, снисходительно приподняла самые уголки губ. А затем, не сказав ни слова, перехватила поводья и с силой ударила Бальтазара шенкелями.

Жеребец, выбросив из-под копыт комья влажной земли прямо под ноги Ониксу, сорвался с места мощным, размашистым карьером.

Я оставила лорда Рокуэлла глотать пыль, устремляясь в первые ряды пелотона. Охота началась.

Глава 19. Слепой барьер

Генри

Грязь из-под копыт рванувшего с места вороного жеребца полетела Ониксу под ноги, несколько жирных темных капель брызнули прямо на безупречно белые бриджи. Я инстинктивно поморщился, до боли сжав челюсти.

Гнев удушливой волной затапливал сознание. Поведение Жанетт переходило все мыслимые границы приличий. Теперь мне стало ясно, почему старый граф годами держал старшую дочь взаперти, вдали от цивилизованного общества. Сент-Клэры прятали ее вовсе не из-за мнимого слабого здоровья! Они просто боялись, что эта непредсказуемая дикарка опозорит их род. Как только этот нелепый выезд закончится, я собирался немедленно поговорить с ее отцом. Граф обязан жестко призвать ее к порядку. Если он не примет меры, ее выходки втянут обе наши семьи в неслыханный скандал.

Я впился взглядом в стремительно удаляющийся зеленый силуэт. Бальтазар набирал скорость слишком быстро, послушно откликаясь на безрассудный шенкель своей неопытной всадницы. Дистанция между нами стремительно росла, и тягостное осознание вдруг пробилось сквозь пелену моего бешенства: она скачет слишком резво. Для женщины такой темп по неровному грунту равносилен самоубийству. Одно неверное движение, скрытая в траве рытвина – и она вылетит из седла.

Я должен ее остановить. Немедленно. Ради спасения остатков нашей репутации, безопасности великолепного коня Данбара, и просто чтобы защитить эту упрямую дуру от самой себя.

Ударив Оникса шенкелями, я бросился в погоню.

Я не сводил с нее напряженного взгляда, стараясь ни на секунду не упустить из виду среди скачущей толпы. Одно дело – устроить дешевый эпатажный спектакль у конюшен перед столичными зеваками, прикрываясь вызубренными книжными терминами. И совсем другое – безрассудно вырваться в первый эшелон охоты, где скачут только опытные кавалеристы, не боящиеся свернуть себе шею. Она же разобьется! Бальтазар – великолепный, но строгий скакун, он не потерпит на своей спине истерично вцепившуюся в гриву неумеху. Она угробит чужого коня и покалечится сама, и всё это лишь для того, чтобы мне насолить!

Хор охотничьих рожков и заливистый лай гончих разорвали утренний воздух. Пелотон растянулся по влажному лугу. Я гнал Оникса карьером, обходя отстающих.

К моему нарастающему раздражению, среди плетущихся в хвосте ее не было. Более того, она уверенно держалась в первой десятке, несясь прямо за сворой и Ричардом. Я всё еще ждал, что она начнет болтаться в седле, как мешок с мукой, а ее руки судорожно вцепятся в луку, но она сидела спокойно. Раздвоенная юбка, развевающаяся по бокам, не стесняла движений лошади, а сама Жанетт оставалась странно неподвижной по сравнению с летящим галопом Бальтазаром.

Впереди показалась кромка леса, а перед ней растянулась старая каменная ограда, заросшая плотным, колючим кустарником. Я слишком хорошо знал эти угодья: за изгородью скрывался широкий дренажный ров. Это было «слепое» препятствие высшей категории сложности. Большинство всадников уже начали забирать вправо, высматривая безопасную калитку или прореху в живой изгороди.

Но Бальтазар не сбавлял ход. Он шел прямо на препятствие.

Сердце камнем ухнуло в желудок.

Она не отворачивала. Создатель, она собиралась прыгать!

Аристократическая выдержка, раздражение, забота о том, как всё это выглядит со стороны – всё это мгновенно испарилось. Стылый ужас сковал горло. Я представил, как мощный вороной зверь сейчас споткнется, как хрустнут кости, как ее хрупкое тело швырнет на острые камни…

– Жанетт, стой! – заорал я во весь голос, в отчаянии пришпоривая Оникса, хотя прекрасно понимал, что за гулом копыт и шумом ветра она меня ни за что не услышит.

Я неотрывно смотрел вперед, ожидая неминуемой катастрофы.

Но за несколько темпов до каменной ограды произошло невозможное. Вместо того чтобы откинуться назад и вцепиться в поводья, как поступил бы любой испуганный дилетант, Жанетт внезапно укоротила повод, приподнялась в стременах и плавно подала корпус вперед. Она почти легла грудью на шею Бальтазара, полностью освобождая его спину и отдавая ему голову.

Мое дыхание остановилось.

Огромный вороной жеребец мощно оттолкнулся от земли. Они взмыли над колючим кустарником и скрытым рвом в идеальном прыжке. В момент приземления по ту сторону барьера шпильки в ее прическе не выдержали. Лихо сдвинутый набок цилиндр пополз вниз, но Жанетт ловко, прямо на ходу, успела перехватить его свободной рукой. Тяжелая каштановая копна вырвалась на свободу, густой волной рассыпавшись по плечам и спине. И сквозь лай собак я услышал его – тот самый свободный, счастливый смех, который звенел в туманной дымке над размытым оврагом.

Мои пальцы ослабли, кожаные поводья едва не выскользнули из рук.

Дыхание со свистом вырвалось из легких, словно меня с размаху ударили бревном в грудь. Мир вокруг покачнулся и дал трещину.

Лекция об опасности женского седла у конюшен.

Разгромная партия в брэг.

Совет Ричарду не покупать тяжеловозов.

Невероятный прыжок.

Каштановые волосы в утреннем тумане.

Десятки разрозненных фрагментов безжалостно обрушились мне на голову, складываясь в единую, невозможную картину.

Это всё была она!

Та самая загадочная нимфа, которую я, как безумец, выискивал по всему графству, сам не зная, зачем гоняюсь за этим призраком. Мне нужно было найти ее, чтобы вблизи увидеть грубость простолюдинки, разочароваться и доказать себе, что идеала не существует. Я хотел разрушить образ, что нарисовало мое воспаленное воображение, излечиться от наваждения, чтобы спасти свой привычный мир и спокойно вернуться к распланированной, правильной жизни!

Но идеал существовал.

И это была моя законная невеста.

Та самая «унылая моль», которую я с упорством садиста смешивал с грязью. Та, кого так безжалостно пытался уничтожить, лишь бы заставить ее отца разорвать контракт.

Шок от этой чудовищной правды парализовал меня. Мозг просто отказался это вмещать. Я перестал чувствовать лошадь, перестал контролировать реальность. Я даже не заметил, как Оникс вплотную подошел к барьеру...

Глава 20. Падение

Жанетт

Бальтазар приземлился с идеальной мягкостью. Мощные передние ноги уверенно приняли вес на влажный грунт, задние четко отработали амортизацию, и мы, не потеряв ни доли секунды, продолжили ровный галоп по ту сторону каменной ограды.

Адреналин обжигал вены, сердце стучало в горле от восторга чистого полета. Я плавно выровняла корпус, садясь глубже в седло, и с торжествующей улыбкой обернулась. Я ожидала увидеть по ту сторону барьера взбешенного лорда Рокуэлла, чье идеальное представление о мире только что было разбито вдребезги моей скачкой.

Но вместо этого я увидела катастрофу.

Еще в полете, краем глаза, я заметила, что Оникс идет на препятствие в идеальном темпе. Но сейчас, буквально за секунды до толчка, Генри словно окаменел. Он выключился из управления, «бросил» коня, перестав высылать его шенкелями и потеряв плотный контакт с поводом. Для осторожного и умного животного перед сложным барьером это означало только одно: вожак сомневается, впереди смертельная опасность.

Оникс вкопался всеми четырьмя копытами в мягкую глину.

Время растянулось, превратившись в вязкое желе. Я видела, как Генри по законам физики вылетает из седла. Мощная инерция карьера швырнула его прямо через шею резко затормозившего коня. Он даже не успел сгруппироваться. Его тело взмыло над колючим кустарником и с глухим, страшным стуком рухнуло вниз, на самое дно дренажного рва.

Оникс в панике шарахнулся в сторону, всхрапывая и кося диким глазом на место падения хозяина.

Моя улыбка мгновенно стерлась. Светские игры, взаимная неприязнь, контракты и холодная война – всё это перестало существовать в ту же секунду. На их место встал въевшийся в подкорку профессиональный инстинкт. Я видела множество таких падений на трассах. Иногда всадники вставали, отряхивались и шли дальше. А иногда – оставались лежать навсегда.

– Твою мать! – процедила я сквозь зубы.

Я жестко перехватила повод, заставляя Бальтазара резко развернуться почти на месте, и ударила шенкелями. Жеребец послушно рванул обратно к каменной ограде.

Осадив коня у самого края рва, я в одно движение скинула стремена и спрыгнула на землю, даже не удосужившись привязать коня.

Я скатилась по крутому, раскисшему склону. Тяжелый подол волочился по грязи, но мне было плевать на дорогой наряд. Я с размаху упала на колени прямо в грязную жижу рядом с Генри.

Он лежал навзничь, наполовину увязнув в густой, чавкающей глине. Глаза были широко распахнуты и смотрели в серое небо абсолютно невидящим, остекленевшим взглядом. Его грудная клетка судорожно, спазматически дергалась – удар спиной о землю на такой скорости начисто выбил весь воздух из легких. Он задыхался, пытаясь сделать хотя бы крошечный вдох, но издавал лишь сиплый, жуткий хрип.

– Тише. Не дергайся, – бросила я сдержанно.

Я действовала быстро, на чистых рефлексах.

Не думая в этот момент о приличиях, я расстегнула верхние пуговицы его сюртука и сорвала тугой шейный платок, чтобы освободить горло. Мои руки скользнули по его шее, прощупывая позвонки. Целы. Затем я жестко, с нажимом провела пальцами по обеим ключицам – самому хрупкому месту при падении через голову лошади. Под пальцами не было характерного хруста костных отломков.

Генри наконец-то смог протолкнуть воздух в спазмированные легкие. Он судорожно, со свистом вдохнул, закашлялся и попытался приподняться на локтях.

– Лежи! – рявкнула я, с силой придавливая его за плечи обратно к земле. – Я сказала, не смей шевелиться!

В этот момент наверху послышался стук копыт. Пелотон начал нагонять нас. Кто-то из всадников, увидев стоящего без наездника Оникса и меня на дне рва, поднял крик. Через мгновение над краем оврага показались встревоженные лица. Ричард, спешившись на ходу, уже спускался к нам, а с другой стороны, пробираясь сквозь кусты, спешили пара егерей и кто-то из столичных гостей в алом рединготе.

– Создатель милосердный! Лорд Рокуэлл! – в ужасе воскликнул мужчина. Не раздумывая, он съехал по скользкому склону и тут же протянул руки к Генри. – Скорее, помогите мне поднять его светлость! Держите мою руку, милорд, мы сейчас вас вытащим…

Он схватил Генри за предплечье, собираясь рывком поставить его на ноги.

– Уберите от него руки! – в моем голосе прорезался агрессивный рык, и аристократ мгновенно отшатнулся, словно его окатило кипятком.

Я вскинула голову, сверля собравшихся тяжелым, непреклонным взглядом.

– Никто. Его. Не трогает.

– Но леди Жанетт! – возмутился мужчина, багровея. – Ему нужно помочь встать, он же весь в грязи!

– Если у него трещина в позвоночнике или компрессия от удара, ваша так называемая помощь оставит его парализованным инвалидом до конца дней, идиот! – жестко отчеканила я, не заботясь о соблюдении светского этикета. – Ричард!

Лорд Данбар, замерший на полпути, мгновенно сфокусировал на мне взгляд. В его глазах не было ни капли возмущения моей резкостью, только абсолютная концентрация.

– Я слушаю, леди Жанетт, – отозвался маркиз.

– Пошлите самого быстрого всадника за лекарем. Остальные пусть найдут что-то жесткое: широкую доску, кусок забора, створку ворот. Что угодно, на что мы сможем переложить его ровно, не сгибая спину. И уберите отсюда толпу, здесь не театральное представление!

Ричард не задал ни единого вопроса. Он коротко кивнул, резко развернулся и принялся раздавать приказы остолбеневшим кавалеристам и егерям тоном, не терпящим возражений. Суета наверху начала обретать организованные формы.

Я снова перевела взгляд на Генри.

Шок начал понемногу отпускать его. Жизнь возвращалась в его глаза. Он смотрел на меня снизу вверх с абсолютно непередаваемым выражением. В этом взгляде смешались боль, полное непонимание происходящего и какое-то болезненное недоверие.

Он лежал в луже, раздавленный, беспомощный и жалкий. Тот самый лорд Рокуэлл, который еще полчаса назад брезгливо приказывал мне не путаться под ногами. Я имела полное право прямо сейчас встать, отряхнуть руки, сказать, что я сделала всё, что должна была, и оставить его слугам.

Но вместо этого я устроилась поудобнее, не обращая внимания на то, что подол амазонки пропитался бурой жижей, и положила ладонь на его напряженную, дрожащую грудь, чтобы он не вздумал снова попытаться встать.

– Дыши, Генри, – произнесла я ровным голосом, уже без вибрирующего в нем минуту назад гнева. – Медленно и глубоко. Всё будет хорошо.

Генри закрыл глаза и судорожно выдохнул. Я почувствовала как под моей ладонью бешено колотится его сердце.