Текст книги "Помолвка с препятствиями (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10. Истинные намерения

Жанетт

На следующий день к трем часам пополудни малая гостиная напоминала театральную сцену за минуту до поднятия занавеса. И в этом спектакле готовилась играть не только женская половина дома.

Отец нервно мерил шагами пространство у холодного камина, то и дело щелкая крышкой массивных золотых часов. Для графа Сент-Клэра появление на его пороге сразу двух перспективных молодых холостяков пахло не романтикой, а новыми инвестициями и закреплением железнодорожного триумфа. Он то одергивал безупречный жилет, то значительно откашливался, явно репетируя ту самую небрежную интонацию, с которой будет обсуждать с гостями биржевые сводки и подряды.

Флориана, облаченная в то самое изумрудное платье, от которого я вчера столь удачно отказалась, порхала от окна к зеркалу, не в силах скрыть нервного предвкушения. Мачеха же восседала в кресле с абсолютно прямой спиной, всем своим видом излучая благопристойную готовность. И лишь слегка напряженная линия ее губ выдавала хватку опытного полководца, готового вывести на поле боя свою главную ударную силу в лице сияющей родной дочери. Я же, затянутая в глухую коричневую шерсть, тихо сидела в самом дальнем углу дивана, идеально сливаясь с мебельной обивкой.

Когда двустворчатые двери распахнулись, пропуская лорда Рокуэлла и его спутника, гостиная наполнилась шорохом юбок.

Генри вошел первым. Безупречно скроенный сюртук, надменный разворот плеч и тот самый скучающий, холодный взгляд, который он сразу же направил на Флориану, полностью игнорируя мое существование.

А следом за ним шагнул маркиз Ричард Данбар.

Я вежливо склонила голову в дежурном поклоне. Маркиз встретился со мной взглядом и на долю секунды замер. В его темных глазах мелькнуло легкое удивление, а потом он улыбнулся мне одними уголками губ в знак негласного приветствия.

Его взгляд скользнул к широкой спине Генри, который в этот момент с бархатными интонациями целовал руку зардевшейся Флориане. Улыбка лорда Данбара стала чуть шире, приобретя оттенок легкой, совершенно непонятной мне иронии, а затем он с невозмутимым видом прошел в центр комнаты, чтобы засвидетельствовать почтение хозяевам.

Само чаепитие пролетело как одно звенящее ложечками и фарфором мгновение. Я рассчитывала, что появление столь блестящей и неженатой партии, как лорд Данбар, полностью отвлечет мачеху и сестру, и под прикрытием этой суеты мне наконец удастся увести Генри для короткого делового разговора. Однако удобного случая так и не представилось.

После чая, когда беседа стала чуть более неформальной, Генри оказался всецело поглощен общением с Флорианой и графиней. Младшая сестра с восторженным придыханием расспрашивала его о последних светских скандалах и нарядах фавориток на королевском балу. Генри отвечал ей с безупречной галантностью, охотно поддерживая этот до безобразия поверхностный разговор, состоящий исключительно из кокетливых вздохов, пустых сплетен и взмахов веером.

А вот маркиз Данбар, к явному разочарованию моей мачехи, предпочел обойти диван с сияющей Флорианой стороной. Он приблизился к моему креслу в дальнем углу и учтиво склонил голову:

– Позволите составить вам компанию, леди Жанетт?

– Прошу вас, милорд, – спокойно кивнула я.

Маркиз плавно опустился на свободное место по соседству.

– Надеюсь, ваш серый жеребец благополучно избежал вязкого грунта? – тихо поинтересовалась я.

Ричард посмотрел на меня с нескрываемым, теплым интересом.

– Благополучно, леди Жанетт. Вы были абсолютно правы, – так же тихо отозвался он. – Мой конюх был посрамлен, а конь отправлен на отдых и уже идет на поправку. Я безмерно благодарен вам за эту своевременную подсказку. И, признаться, поражен. Откуда у юной леди столь глубокие познания в лошадиной анатомии?

Я слегка пожала плечами.

– Никаких секретов, лорд Данбар. Я просто люблю лошадей и много за ними наблюдаю. Они часто бывают куда честнее и понятнее людей.

Ричард тихо усмехнулся, в его глазах мелькнула искра искреннего удовольствия.

– Не могу не согласиться. Знаете, в моих конюшнях есть пара отличных смирных кобыл. Возможно, когда-нибудь вы окажете мне честь и согласитесь составить компанию для верховой прогулки?

– Возможно, когда-нибудь, милорд, – уклончиво ответила я, переводя взгляд на окно.

Визит продлился не более часа. Когда за гостями наконец закрылись парадные двери, я мысленно выдохнула с глубоким облегчением. Необходимость держать лицо, следить за осанкой и соблюдать удушливые светские условности наконец-то отпала. Флориана и мачеха остались в гостиной, восторженно препарируя каждое слово, жест и взгляд визитеров, а я получила долгожданную свободу.

Мне немедленно нужен был свежий воздух. И Максимилиан. За последние дни, до краев наполненные суетой и репетициями этого нелепого спектакля, мне никак не удавалось выкроить время, чтобы навестить жеребца.

Поскольку мое коричневое платье и так годилось разве что для черной работы, тратить время на переодевание не имело смысла. Я лишь накинула на плечи шаль, привычно выскользнула из дома через боковую дверь и быстрым шагом направилась к конюшням по короткой тропинке за живой изгородью.

Я шла, предвкушая тишину просторного денника, когда из-за угла у коновязи, внезапно раздались знакомые мужские голоса. Гости еще не уехали.

Совершенно не желая быть обнаруженной и снова втягиваться в пустые светские беседы, я шагнула за высокую поленницу, надежно скрываясь в густой тени.

– Не понимаю, Ричард, что ты вообще нашел в обществе моей невесты, – голос Генри звучал брезгливо и раздраженно. Я услышала скрип кожи – видимо, он проверял подпругу перед тем, как сесть в седло. – Она же серая и унылая, как библиотечная пыль. Тебе стоило обратить внимание на Флориану. Эта девочка по крайней мере умеет улыбаться и поддерживать светскую беседу.

Послышался тихий, бархатный смешок Данбара.

– О, поверь мне, Генри, ты катастрофически недооцениваешь леди Жанетт. За ее скромным образом скрывается куда больше, чем ты способен разглядеть.

– Ты так рассуждаешь, Ричард, будто мне несказанно повезло! – холодно, с явной ноткой оскорбленной гордости фыркнул Генри. – Я бы с огромной радостью уступил тебе эту блистательную партию, но, к сожалению, мне слишком нужны земли Сент-Клэров.

Я затаила дыхание, прижавшись спиной к поленнице.

– И когда мой план увенчается успехом, – с ледяной уверенностью продолжил лорд Рокуэлл, – а Южный тракт отойдет мне в качестве компенсации за сорванный контракт, старшая дочь графа потеряет свою последнюю привлекательность. Ей суждено навсегда остаться старой девой в этой глуши. Впрочем, судя по тому, как старательно она рядится в эти невзрачные тряпки и полностью избегает нормального цивилизованного общества, именно этого она и добивается.

Звонко щелкнули удила. Стук копыт по гравию начал медленно удаляться, пока окончательно не растаял в тишине парка.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как шершавая кора поленьев впилась в лопатки. Ошарашенная услышанным, я просто не могла сдвинуться с места, переваривая смысл брошенных Генри слов.

Какая же наивная была иллюзия.

До этой минуты я была абсолютно уверена, что имею дело с гордым, но в все же благородным мужчиной. Я оправдывала его язвительность и холодность тем, что он, как и я сама, раздосадован фактом договорного брака и не желает любезничать с навязанной ему невестой. Я собиралась сесть с ним за стол переговоров и найти честный выход для нас обоих.

Но реальность оказалась куда прозаичнее и грязнее. Под безупречным аристократическим фасадом скрывался хладнокровный делец. Хищник, который не просто хотел избежать нежеланного брака, а вознамерился цинично обокрасть мою семью.

Я оттолкнулась от поленницы и вышла из тени на залитую солнцем дорожку, глядя туда, где скрылись всадники.

Значит, лорд Рокуэлл хочет сыграть в игру на выживание? Что ж, вызов принят, ваша светлость.

И мы еще посмотрим, кто из нас двоих первым побежит к папочке с мольбами о расторжении контракта.

Глава 11. Глина и кружева

Жанетт

После визита маркиза наша домашняя жизнь превратилась в локальный филиал ада. Тот возмутительный факт, что потенциальный жених уделил непростительно мало внимания Флориане, стал для мачехи личным оскорблением. И за следующие несколько дней она методично прожужжала отцу все уши, требуя немедленно найти благовидный предлог и пригласить Данбара снова, чтобы дать их блистательной дочери второй шанс. Граф, чья любовь к тишине и вдумчивому прочтению биржевых сводок подвергалась в эти моменты жесточайшему испытанию, был уже на грани нервного срыва.

Поэтому, когда сегодня утром посыльный доставил письмо со встречным предложением посетить угодья Данбара, отец вцепился в этот расписанный вензелями конверт как утопающий в спасательный плот. Он отписал согласие на дневную прогулку с такой отчаянной поспешностью, словно боялся, что маркиз передумает, если курьер задержится хотя бы на лишнюю минуту.

Поместье маркиза Данбара разительно отличалось от усадьбы Сент-Клэров. Наш дом отнюдь не выглядел запущенным, он сохранял строгое, застывшее во времени достоинство древнего рода, где берегут каждую антикварную вазу, а парковые аллеи всегда аккуратно выметены. Просто у отца давно не было свободных средств на масштабные обновления и модные ландшафтные изыски. Владения Ричарда же не просто дышали статусом, они беззастенчиво заявляли о непрерывном потоке огромных денег. Эта разница крылась в безупречных деталях, требующих колоссальных трат: вымощенные светлым камнем дорожки, сложные многоярусные каскады декоративных кустарников и сияющие на солнце стекла оранжерей, ради поддержания которых здесь явно трудилась целая армия первоклассных садовников.

После легкого фуршета на открытой террасе хозяин предложил гостям прогуляться в парк, к череде искусственных озер. Распределение ролей произошло с предсказуемостью дешевого водевиля. Едва мы сошли со ступеней, Генри с нарочитой галантностью предложил локоть Флориане.

Еще неделю назад этот жест показался бы мне просто проявлением дурного тона высокомерного лорда. Но теперь, зная истинную подоплеку его поведения и гнусный план по отъему предназначенных мне земель, я видела картину целиком. Его попытки спровоцировать меня на ревность были настолько топорными и прозрачными, что вызывали лишь снисходительную усмешку. Мой столичный жених так старательно лез вон из кожи, пытаясь уязвить скромную девушку, что это начинало откровенно забавлять. Что ж, раз лорд Рокуэлл решил использовать мою сестру как орудие пытки для меня, пусть сам же и наслаждается ее безостановочным щебетом ближайший час.

– Окажете мне честь, леди Жанетт? – Ричард Данбар с легкой усмешкой подставил мне руку. В его темных глазах плясали смешинки, казалось, он тоже прекрасно видит всю комичность этой мизансцены.

– С превеликим удовольствием, милорд, – совершенно искренне отозвалась я, легко касаясь пальцами рукава его безупречного темно-серого сюртука.

Мы шли по широкой аллее, выдерживая положенную этикетом дистанцию в несколько шагов от идущих впереди Генри и Флорианы. До меня долетал звонкий, не смолкающий ни на секунду голосок сестры. Она щебетала о столичных модистках, фасонах рукавов и о том, какой оттенок розового лучше всего смотрится при свечном освещении бального зала. Генри, чья идеальная осанка с каждой минутой казалась все более напряженной, отвечал ей короткими, вежливыми междометиями. Очевидно, роль блестящего кавалера при пустой кокетке начала утомлять его быстрее, чем он рассчитывал.

– Прекрасные угодья, лорд Данбар, – негромко произнесла я, рассматривая раскинувшиеся за парком поля. – Вы планируете расширять пахотные земли, или оставите их под пастбища?

Ричард слегка повернул голову, с интересом глядя на меня.

– Признаться, я как раз размышляю над этим. Местный управляющий советует засеять дальний луг, но мне бы хотелось построить там дополнительные конюшни для хозяйственных нужд. Я подумываю привезти из Ирландии пару десятков тяжеловозов для работы в лесу и на полях. Они выносливы и неприхотливы.

Я на секунду задумалась, вспоминая историю коневодства. Девятнадцатый век. В этот период в Ирландии, чтобы получить мощную тягловую силу, местных легких кобыл активно кроют привозными массивными клейдесдалями. Мощь они, конечно, дают колоссальную, но вместе с ней передают свою главную генетическую особенность – густые, длинные щетки из шерсти на нижних частях ног.

Вспомнив тяжелую, вязкую почву, по которой гуляла по утрам, я покачала головой.

– Боюсь, это будет не самой рациональной инвестицией, милорд.

– Отчего же? – Ричард чуть склонился ко мне, явно ожидая продолжения.

Я едва не начала вслух перечислять риски мокрецов, гниения стрелки и челночных блоков, но вовремя одернула себя. Вываливать на собеседника излишне точные ветеринарные термины было бы слишком неосмотрительно. Поэтому я быстро добавила, напуская на себя вид всего лишь наблюдательной дочери землевладельца:

– У ирландских тяжеловозов слишком густая шерсть на ногах, – пояснила я. – А в нашем графстве, как вы могли заметить, преобладает тяжелая, влажная глина. Осенью и весной она превращается в липкое месиво. Я часто слышала, как отец ругался с арендаторами по этому поводу. Они пробовали закупать таких лошадей, но у них очень быстро начинались проблемы с копытами из-за постоянной сырости и налипшей грязи. В итоге эти огромные животные больше стоят в лазарете, проедая овес, чем работают в поле. Для этих почв куда выгоднее брать местные, более сухие и легкие породы.

Шагающий впереди Генри внезапно сбился с шага. Его плечи чуть заметно дернулись. Очевидно, он прислушивался к нашему разговору уже какое-то время, и тема лошадей сработала как безотказный крючок. В конце концов, будучи владельцем престижных скаковых конюшен под столицей, он наверняка считал себя абсолютным знатоком в этом деле и просто не мог упустить случая это продемонстрировать.

Не выдержав, он остановился, вынуждая Флориану замолчать на полуслове. Повернулся к нам вполоборота и вмешался в беседу тоном непререкаемого эксперта:

– Позволю мне не согласиться с вашими арендаторами, леди Жанетт, – его голос звучал снисходительно, с легкой ноткой весомого мужского превосходства. – Если обеспечить ирландским лошадям регулярную обработку дегтем и правильный угол ковки, они прекрасно адаптируются к любым влажным почвам. Это базовые основы коннозаводства. Местные крестьяне просто не умеют ухаживать за породистыми животными, вот и жалуются.

Он смотрел на меня сверху вниз своим фирменным холодным взглядом, явно ожидая, что я сейчас стушуюсь, опущу глаза и покорно признаю авторитет наследника герцога.

Я спокойно взглянула на него и позволила себе выдержать краткую паузу.

– Безусловно, лорд Рокуэлл. Деготь – прекрасное средство, – наконец проговорила я холодно и подчеркнуто вежливо. – Но мы с маркизом обсуждали долгосрочную рентабельность и предотвращение проблем, а не способы лечения уже гниющих копыт постфактум. С точки зрения грамотного управления куда дешевле сразу купить подходящий актив, чем бесконечно вливать средства в починку заведомо убыточного.

Генри слегка приоткрыл рот, собираясь резким тоном парировать мой выпад, но я не оставила ему ни единой лазейки.

– Впрочем, эти скучные сельскохозяйственные вопросы вряд ли заслуживают вашего внимания.

Не дожидаясь ответа и лишая его права оставить за собой последнее слово, я просто отвернулась, переключая всё свое внимание на Ричарда. Маркиз не отрывал от меня блестящего, восхищенного взгляда, но был вынужден поспешно поднести сжатый кулак к губам и глухо кашлянуть. Он весьма старательно делал вид, что ему внезапно понадобилось прочистить горло, лишь бы спрятать рвущийся наружу смешок.

– Так вот, милорд, возвращаясь к вопросу о ваших дальних лугах...

Я отчетливо услышала, как Генри задохнулся от возмущения. Его публично, при его же друге, осадили, вежливо указав на то, что его экспертное мнение здесь никто не спрашивал.

Но контрольный выстрел в его и без того уязвленное эго сделала моя прелестная сестра.

Флориана, совершенно не уловив царящего в воздухе напряжения, нетерпеливо дернула Генри за рукав.

– Ох, Генри, ну зачем вы вообще заговорили о таких ужасных вещах! – капризно надула идеальные губки Флориана, сморщив носик. – Болезни копыт, деготь, сырость... Фи, какая гадость! Лошади так отвратительно пахнут, а конюшни – это самое грязное место на свете. Пожалуйста, давайте не будем портить такую прекрасную прогулку разговорами о животных. Вы обещали рассказать мне, кого из венских теноров пригласят на следующий бал во дворце!

Я скользнула взглядом по лицу жениха. На его безупречно выбритой скуле дрогнул мускул.

Ударив Генри его же оружием – подчеркнутым светским пренебрежением, я, судя по потемневшему взгляду лорда, весьма успешно попала в цель. Разумеется, броня наследника герцога не осыплется от того, что я выбила из нее один крохотный кусочек. Потребуется куда больше времени, терпения и точности, чтобы по-настоящему сломить его спесь. Но начало было положено.

Лорд Рокуэлл процедил сквозь стиснутые зубы нечто отдаленно напоминающее согласие с очередным капризным замечанием Флорианы, деревянным жестом предложил сестре продолжить путь и отвернулся. Теперь его спина была напряжена так, словно он проглотил стальной лом.

А я, едва сдерживая торжествующую улыбку, продолжила неспешную прогулку под руку с маркизом Данбаром, наслаждаясь прекрасной погодой и безупречно начавшейся холодной войной.

Глава 12. Шаг из темноты

Жанетт

Вернувшись в Сент-Клэр после «блестящей» прогулки с лордами, я первым делом стянула с себя глухое платье. Жесткая шерсть, призванная делать меня серой и незаметной, отправилась на спинку кресла. Я переоделась в простую, льняную рубашку и старую юбку из плотной ткани – наряд, который привел бы Флориану в предобморочное состояние, но идеально подходил для конюшни.

Когда я переступила порог, внутри привычно разлилось спокойствие. Это было мое единственное настоящее убежище. Здесь не нужно было держать лицо, следить за интонациями и играть в светские шахматы. Здесь все было честно.

Максимилиан встретил меня тихим, вибрирующим гуканьем. Огромный гнедой жеребец стоял у решетки денника, настороженно прядая ушами, но больше не пытался отбить по двери копытом, как месяц назад.

– Привет, большой мальчик, – мягко поздоровалась я, отодвигая засов и шагая в полумрак стойла.

Он потянулся ко мне бархатным храпом, шумно втягивая запах. Я не стала сразу доставать угощение. Вместо этого взяла с полки жесткую скребницу и шагнула к его плечу.

Лошади – существа социальные. В дикой природе взаимный груминг – это не просто гигиена, это язык табуна, способ выстроить привязанность и доверие. Я с нажимом провела скребницей по его шее, втираясь в жесткую шерсть круговыми, массирующими движениями. Лошади, запертые в четырех стенах без работы, часто страдают от зуда, и я искала ту самую точку. Вскоре я нашла ее у основания гребня.

Стоило мне чуть сильнее надавить, как Максимилиан забавно вытянул шею, смешно оттопырил верхнюю губу и блаженно прикрыл глаза. Он легонько ткнулся носом мне в плечо, принявшись мягко перебирать губами ткань моей рубашки, словно отвечая взаимностью и вычесывая меня в ответ. В этот момент он был не жутким монстром, которого боялся мой старший брат, а просто большим, запутавшимся животным, которому отчаянно не хватало понимания.

Я продолжила работу, продвигаясь от широкой груди к лопаткам и бокам. В воздух поднялось густое облако серой пыли и перхоти. Моя рука двигалась с силой, вкладывая в каждое круговое движение вес собственного тела. Мышцы спины и плечевого пояса, еще недавно такие слабые и атрофированные, сейчас приятно налились тяжестью от монотонного, требующего усилий труда. Я чувствовала, как под зубцами скребницы расслабляются каменные узлы его мышц. Максимилиан шумно, с хрипом выдохнул, опустил голову так низко, что почти касался моего колена, и расслабил одну заднюю ногу, показывая абсолютное доверие.

Отложив скребницу, я взяла жесткую щетку. Короткими, сильными и резкими взмахами по росту шерсти я принялась выбивать поднятую на поверхность грязь. Вжик, вжик. Ритмичный звук успокаивал, выметая из головы остатки утреннего светского яда. Под толстым слоем серой пыли постепенно проступал истинный цвет его шкуры – глубокий, красновато-каштановый, с золотым отливом, который мерцал даже в скупом полумраке денника.

– Хорошо, – тихо похвалила я, отряхивая руки и любуясь проделанной работой. – А теперь давай поработаем.

Я достала из кармана длинную, сочную морковь. Максимилиан потянулся к ней, но я плавно отвела руку назад, к его плечу.

– Тянись, тянись, – скомандовала я.

Жеребец послушно изогнул шею, следуя за лакомством. Его мышцы напряглись. Эти «морковные растяжки» были не просто трюком. После долгих месяцев стояния в тесном деннике его спина и шея задеревенели. Динамическая растяжка заставляла его активно сокращать мышцы, возвращая гибкость позвоночнику и прокачивая мышечный корсет.

Я отвела руку еще дальше, к его маклоку, заставляя Максимилиана согнуться почти пополам. Он с хрустом откусил кусок моркови, шумно выдохнув. Затем мы повторили упражнение в другую сторону, а после – я опустила руку между его передних ног, заставляя жеребца округлить спину и подтянуть живот.

Пока он тянулся, я поймала себя на мысли, что мы с ним сейчас очень похожи. Еще полтора месяца назад моя собственная спина не могла удерживать вертикальное положение без жесткой поддержки корсета, а мышцы дрожали от малейшего усилия. Мы оба восстанавливались из руин. Я качала пресс и спину утренними прогулками и чисткой денников, а он заново учился владеть своим огромным телом через растяжки.

– Умница, – я скормила ему остаток моркови и ласково потрепала по теплой, чистой шее. – Знаешь что? Мне кажется, мы засиделись в четырех стенах. Завтра утром, пока наши аристократы будут досматривать десятые сны, мы с тобой пойдем гулять. Обещаю.

***

Следующее утро выдалось прохладным и пасмурным. Конюх Саймон еще спал на сеновале, и двор конюшни был абсолютно пуст. Идеальные условия. Выводить застоявшегося, полного агрессии жеребца из денника впервые за полгода – это всегда риск, и зрители здесь были ни к чему.

Я надела на Максимилиана прочный кожаный недоуздок и пристегнула длинную корду. Сердце привычно, ровно застучало в ритме рабочего пульса. Никакого страха, только абсолютная концентрация. Лошади феноменально считывают эмоции. Если я покажу хоть каплю неуверенности, его животная паника и природный инстинкт бегства тут же возьмут верх.

– Пошли, мальчик. Аккуратно.

Я щелкнула языком и толкнула дверь.

Максимилиан шагнул через порог, и его тут же накрыло. Простор двора, резкий порыв ветра, крик какой-то птицы вдали – после месяцев заточения сенсорный перегруз ударил по его нервной системе. Жеребец оглушительно заржал, его глаза дико выкатились, обнажив белки. Он резко вскинул голову и рванул вперед, пытаясь вырваться на свободу.

Корда натянулась, обжигая мне ладони даже через плотные перчатки.

В прошлой жизни я бы просто уперлась ногами в землю и силой осадила его. Но в этом теле мне не хватало веса и физической мощи. Удержать полутонную, бьющуюся в панике машину на одной лишь силе рук было невозможно, он бы просто протащил меня по гравию.

Поэтому я использовала физику.

Вместо того чтобы тянуть на себя, я резко шагнула в сторону, смещая центр тяжести, и одновременно пустила по корде резкую, хлесткую волну. Импульс ударил Максимилиана по недоуздку ровно в тот момент, когда он оторвал передние ноги от земли для свечки. Баланс жеребца нарушился. Ему пришлось прервать прыжок и тяжело опуститься на землю, чтобы не упасть.

– Стоять! – жестко осадила я низким, грудным голосом. Не истеричным криком, а твердым тоном абсолютной уверенности.

Максимилиан замер, тяжело дыша. Его бока ходили ходуном, ноздри раздувались, ловя запахи двора. Он посмотрел на меня сверху вниз, ожидая резкого рывка или удара – того, к чему он привык в прошлом.

Но я просто стояла. Прямая, абсолютно спокойная и неподвижная. Я не натягивала корду, не пыталась его наказать, а просто обозначала границы.

Прошло несколько секунд. Жеребец фыркнул. Затем еще раз. Наконец, он чуть опустил голову и сделал крошечный шаг ко мне, уступая моему спокойствию.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат от напряжения мышцы спины. Мы справились. Я не сломала его, а он не сломал меня.

– Хороший мальчик, – тихо сказала я, осторожно подходя к нему и поглаживая по взмыленной шее. – Очень хороший. А теперь пойдем, разомнем ноги. Нам с тобой предстоит еще очень много работы, прежде чем мы сможем помчаться вместе по полям и ощутить настоящий запах свободы.