Текст книги "Помолвка с препятствиями (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15. Охота на тень

Генри

Оникс тяжело дышал, роняя с удил клочья белой пены, когда мы наконец въехали в ворота поместья Данбара. Я бросил поводья подбежавшему конюху, даже не взглянув на него, и быстро взлетел по каменным ступеням террасы. В крови всё еще пылал обжигающий охотничий азарт утренней скачки, пульсируя в висках и требуя немедленных действий.

План сложился в голове еще на обратном пути. Искать саму всадницу – затея безнадежная и откровенно глупая. Что я мог сказать при расспросах? Что ищу девушку с каштановыми волосами, чьего лица я даже не разглядел за пеленой тумана и расстоянием? Таких в графстве сотни.

Но вот лошадь… О лошади я мог рассказать очень многое. Огромный гнедой жеребец такого невероятного класса, способный на феноменальный прыжок с вязкого грунта, не мог просто раствориться в воздухе. Его стать и совершенная механика движений выдавали безупречную породу и стоили целое состояние. В этой уездной глуши животное подобных кровей могли позволить себе разве что Ричард да еще пара-тройка заезжих на лето столичных аристократов. Такого скакуна просто невозможно утаить. И это была та самая нить, потянув за которую, я неминуемо вытащу на свет и его неуловимую наездницу.

В малой столовой Ричард уже отдавал должное обильному завтраку. Он сидел в расслабленной позе, просматривая утреннюю газету, и выглядел возмутительно свежим.

– Ты сегодня рано, Генри, – заметил он, отпивая кофе и окидывая взглядом мои заляпанные грязью сапоги для верховой езды. – Я планировал предложить тебе партию в бильярд, а после обеда мы могли бы нанести визит сквайру Хоторну. У него, говорят, неплохая библиотека.

– Вынужден отказаться, – я подошел к буфету, налил себе чашку черного кофе и выпил ее почти залпом, даже не почувствовав вкуса. – У меня появились срочные дела в городе.

Ричард удивленно приподнял бровь.

– Дела? Здесь?

– До меня дошли слухи об одном весьма любопытном гнедом жеребце, – ровно ответил я, ставя чашку на блюдце с чуть большей силой, чем требовалось. – Говорят, исключительных кровей. Хочу лично осмотреть его для своих конюшен, пока местные невежды не испортили животному ноги.

Не дав другу времени на дальнейшие расспросы, я развернулся и вышел.

Спустя час я уже въезжал на грязные, вымощенные неровным булыжником улицы ближайшего городка. Провинциальная реальность ударила в нос запахами мокрой шерсти, дешевого эля и навоза.

Первым делом я направился к главному местному барышнику – тучному, краснолицему человеку в засаленном сюртуке, который держал конный двор за рыночной площадью.

– Ваша светлость! Какая честь для моего скромного заведения! – торговец суетливо закланялся, едва я спешился. – Ищете надежную лошадку? У меня есть превосходный гунтер, широкая кость, спокойный нрав...

– Меня не интересуют ваши гунтеры, – сухо оборвал я, оглядывая темные, тесные денники, из которых на меня смотрели посредственные, тяжеловесные морды. – Я ищу конкретного коня. Крупный гнедой жеребец, глубокая грудь, идеальный постав шеи и мощный, мускулистый круп. Ярко выраженные скаковые линии. Он появился в графстве недавно. Кто его купил?

Барышник растерянно заморгал, теребя в руках грязную кепку.

– Крупный гнедой, говорите? Скаковых кровей? – он почесал затылок. – Да помилуйте, милорд, кому в наших краях нужны скаковые? У нас тут глина да буераки. Вот, посмотрите на этого коба! Ноги как тумбы, вытянет любой экипаж из болота...

– Я ясно описал то, что мне нужно, – процедил я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от этой непробиваемой тупости. – Кто заказывал дорогие фильцы у кузнеца для крупного коня? Кто покупал первосортный овес?

– Никак нет, милорд. Таких господ у нас не водится. Если кто и держит породистых, так это старые семьи, но они в город не ездят, всё через управляющих.

Бросив торговцу мелкую монету за потраченное время, я развернул коня. За следующие несколько часов я методично объехал две лучшие кузни в округе и шорную мастерскую. Результат был неизменен – тупые взгляды и пожимания плечами. Никто ничего не знал. Гнедой жеребец словно и не существовал вовсе.

Во второй половине дня, сменив тактику, я нанес визиты в два ближайших крупных поместья. Под благовидным предлогом покупки новых кровей для столичных конюшен я заставил польщенных сквайров провести меня по их стойлам. Я осматривал каждую лошадь, вглядывался в экстерьер, но видел лишь унылую посредственность. Крепкие, ленивые животные, пригодные разве что для неспешных выездов на охоту, но никак не для того бреющего полета над опасным оврагом.

Лишь одно поместье в округе я намеренно обошел стороной – Сент-Клэр.

Сама мысль искать там была абсурдной. Старый граф был по уши в долгах, в его конюшнях обитали лишь дешевые рабочие клячи для вспашки полей. А что до женщин... Я нервно усмехнулся, направляя уставшего Оникса на новую дорогу. Флориана упала бы в обморок от одного запаха лошадиного пота, а Жанетт... Эта засушенная, облаченная в унылые наряды моль, которая передвигается так, словно проглотила аршин. Нет, в доме Сент-Клэров точно не было места ни страсти, ни скорости, ни жажде свободы.

Солнце клонилось к закату, когда я наконец вернулся в земли Данбара. Вечерняя сырость пробиралась под дорогое сукно, влажный ветер холодил лицо. Я не ел уже сутки, а в прошлую ночь не сомкнул глаз из-за того проклятого проигрыша в карты. Мои мышцы, привыкшие к комфорту, сейчас болезненно ныли от многих часов непрерывной езды, а в висках пульсировала тупая, вязкая боль.

Но физическое истощение было ничто по сравнению с разъедающим чувством поражения. Я – человек, чьи ресурсы и связи могли открыть любые двери в столице, оказался бессилен в этой грязи.

Когда я вошел в ярко освещенный холл поместья Ричарда, часы пробили восемь.

Двери малой гостиной были приоткрыты. Услышав мои шаги, Данбар вышел навстречу. В руке он держал бокал с бренди. Улыбка на его лице быстро сменилась выражением искреннего недоумения, когда он окинул меня взглядом.

– Боже милостивый, Генри, – Ричард нахмурился, подходя ближе. – Ты выглядишь так, будто тебя протащили на аркане через всё графство. Что за дела заставили тебя так загонять себя?

Я стиснул зубы. Открыть ему правду? Сказать, что будущий герцог Рокуэлл весь день как одержимый гонялся за тенью девицы, нарушающей все мыслимые правила приличия? Чтобы он снова с ироничной усмешкой напомнил мне о моих же словах про «глупую и удобную жену»?

– Всё в порядке, Ричард, – мой голос прозвучал хрипло и резче, чем я планировал. Я стянул грязные перчатки и бросил их на столик. – Просто долгая поездка. Местные дороги отвратительны, а торговцы некомпетентны.

– Генри... – Данбар испытующе посмотрел мне в глаза, явно не поверив ни единому слову. – Если у тебя какие-то проблемы, ты знаешь, что можешь...

– Я сказал, всё в порядке! – огрызнулся я, обрывая его на полуслове. Усилием воли я заставил себя выпрямить ноющую спину и холодно кивнул. – Я устал. Прикажи подать мне ужин в комнату. Спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и направился к лестнице, чувствуя спиной внимательный взгляд друга.

В спальне я тяжело рухнул в кресло, позволив камердинеру стащить с меня перепачканные глиной сапоги. Тело гудело, каждая мышца молила о пощаде. Голова раскалывалась от боли. Вскоре лакей принес поднос с горячим ужином, густые ароматы которого в любой другой день пробудили бы зверский аппетит. Но сейчас от одного вида обильной еды меня замутило. Сил не было даже на то, чтобы поднять вилку. Я заставил себя сделать лишь пару глотков вина, раздраженно отодвинул тарелку с нетронутым мясом и откинулся в кресле.

Я посмотрел на слугу , который с явной тревогой косился на остывающий ужин и собирался погасить свет.

– Адам, – тихо, но абсолютно непререкаемо произнес я. – Разбудишь меня за час до рассвета. Скажи конюху, чтобы приготовил Оникса.

Камердинер замер, так и не дотянувшись до канделябра.

– Но ваша светлость... – робко начал он, не в силах скрыть беспокойства. – Вы совершенно измотаны. И даже не притронулись к еде. Вам необходим полноценный отдых, иначе вы просто сляжете с лихорадкой...

Глухое бешенство, копившееся весь этот бесконечный день, мгновенно вырвалось наружу. Какое право этот прислужник имеет читать мне нотации?

– Ты смеешь со мной спорить? – ледяным тоном, от которого Адам инстинктивно вжал голову в плечи, процедил я. – Твоя работа – выполнять приказы, а не рассуждать о моем самочувствии. Делай, что сказано, и проваливай!

Слуга побледнел, торопливо поклонился и бесшумно растворился за дверью.

Стоило тихо щелкнуть замку, как вспышка слепого гнева тут же погасла, оставив после себя лишь горький, тошнотворный осадок. Я со стоном потер пульсирующие виски. Пожилой Адам искренне беспокоился обо мне. Он был совершенно не виноват в том, что мои поиски зашли в тупик, и уж точно не заслуживал того, чтобы я срывал на нем свое раздражение. Я вел себя не как хладнокровный лорд, а как измотанный, вспыльчивый самодур. Из-за одной лишь утренней загадки и кучки некомпетентных местных барышников я позволил себе потерять лицо. Это всего лишь досадная заминка.

В наступившей тишине, сквозь гул крови в ушах, я запрокинул голову на спинку кресла, закрыл глаза и снова увидел ее. Взлет над оврагом. Ослепительно свободный полет. Рассыпавшиеся по спине каштановые волосы и звенящий в холодном воздухе счастливый смех.

Завтра. Завтра я снова буду у той просеки.

Глава 16. Светские капканы

Ричард

Я сидел за утренним кофе в залитой солнцем столовой и молча наблюдал за другом. Если бы кто-то из столичного света увидел сейчас будущего герцога Рокуэлла, он бы едва его узнал.

Генри сидел напротив, слегка ссутулившись, и сверлил воспаленным взглядом чашку с давно остывшим чаем. Под глазами у него залегли глубокие тени, лицо осунулось, а на безупречно начищенных сапогах снова виднелись засохшие брызги серой глины. Каждое утро он уезжал еще до рассвета, одержимый какой-то лишь ему одному ведомой целью. Этот безумный ритм оказался не под силу даже его великолепному Ониксу. Заметив признаки усталости жеребца, Генри велел оставить его в покое на несколько дней и теперь брал крепких гунтеров из моих конюшен.

К лошадям он относился с привычным трепетом, а вот себя совершенно не жалел. После каждой такой вылазки он возвращался мрачнее тучи, едва держась на ногах от усталости, и молча запирался у себя в комнате. Вот и сейчас он присутствовал за столом лишь физически, а мыслями явно пребывая где-то бесконечно далеко.

Мне не нужно было обладать даром ясновидения, чтобы сделать очевидный вывод: гордость Генри была сломлена. Блестящий светский лев наконец-то осознал масштаб бедствия, в которое его загнал брачный контракт. Он отчаялся вырваться из капкана и теперь, по всей видимости, вымещал свою бессильную ярость в утренних скачках, истощая себя, лишь бы не думать о невыносимом будущем.

– Генри, – я негромко поставил чашку на блюдце, нарушая гнетущую тишину. – Погода сегодня изумительная. Может, съездим к старым развалинам аббатства? Или сыграем партию на бильярде? У меня есть отличный французский коньяк.

Он даже не изменил позы. Лишь медленно, словно это требовало колоссальных усилий, перевел на меня мутный взгляд.

– Нет, Ричард. Благодарю, – его голос прозвучал глухо и бесцветно. – У меня совершенно нет настроения для развлечений. Оставь меня в покое.

Я сочувственно вздохнул, но отступать не собирался. Жалость жалостью, но законы нашего круга еще никто не отменял.

– Отлично. Нет настроения для бильярда – пусть так, – ровно произнес я. – Но твое подавленное состояние не отменяет правил приличия. Ты не был в поместье Сент-Клэров уже целую неделю.

Генри поморщился, словно от внезапной зубной боли, и раздраженно откинулся на спинку стула.

– У меня нет ни малейшего желания выслушивать пустое щебетание младшей сестры и смотреть на кислую мину старшей, – процедил он сквозь зубы.

– Я всё понимаю, – мягко, но непреклонно возразил я. – Но твое отсутствие уже граничит с откровенным оскорблением. Вчера в городе я столкнулся со старым графом, он не спросил напрямую, но его взгляд был достаточно красноречив. Если ты продолжишь отсиживаться здесь в позе мученика, поползут грязные слухи, которые в первую очередь ударят по твоей репутации.

Мои слова попали точно в цель. С самого детства в наследника герцога безжалостно вдалбливали одну непреложную истину: долг и репутация рода всегда стоят выше любых личных переживаний. Усталость, отвращение, отсутствие настроения – всё это должно беспрекословно отступать на второй план перед жесткими требованиями светских приличий.

Генри сжал челюсти. Он всем своим существом ненавидел саму мысль об этом визите, но железные тиски аристократического воспитания работали безотказно. Для человека его положения понятие «не хочу» заканчивалось ровно там, где начиналось властное «надо». Игнорировать навязанную невесту так долго было вопиющим нарушением негласных правил нашего круга, и он, как безупречно вышколенный лорд, просто не мог позволить себе и дальше пренебрегать условностями.

Он обреченно выдохнул.

– Дьявол бы побрал это всё, – мрачно бросил он, резким движением отодвигая от себя тарелку с нетронутым завтраком. – Прикажи закладывать экипаж. Покончим с этим как можно скорее. И, Ричард... ты поедешь со мной. Я не вынесу этот спектакль в одиночку.

Спустя два часа мы сидели в малой гостиной Сент-Клэров, и этот визит грозил обернуться настоящей светской катастрофой. Генри оказался настолько выключен из происходящего, что мне с первых же минут пришлось взять спасение положения в свои руки. Я говорил за двоих, непрерывно заполняя неловкие паузы рассказами о столичных новостях, театральных премьерах и погоде, лишь бы сгладить откровенную безучастность моего друга.

Его взгляд был абсолютно отсутствующим. На кокетливые вздохи Флорианы, которая отчаянно пыталась привлечь его внимание, он отвечал механическими кивками, даже не глядя в ее сторону.

Жанетт сидела напротив в дальнем углу дивана.

Она вышивала. Размеренно и абсолютно невозмутимо. На ее лице было непроницаемое спокойствие человека, который полностью контролирует ситуацию.

В какой-то момент, не отрывая взгляда от пялец, она светским тоном осведомилась:

– Вы выглядите утомленным, лорд Рокуэлл. Надеюсь, местный климат не сказывается пагубно на вашем здоровье?

Генри резко вскинул голову. Его глаза на мгновение вспыхнули раздражением, словно она ткнула его палкой в больное место.

– Мое здоровье безупречно, леди Жанетт, – огрызнулся он резче, чем допускал этикет, но тут же осекся. Он с видимым усилием взял себя в руки и добавил уже более спокойным тоном: – Благодарю за заботу. Просто небольшая бессонница.

Жанетт лишь едва заметно кивнула, принимая ответ, и продолжила вышивать, словно его вспышка не стоила и толики ее внимания.

Я с искренним уважением наблюдал за старшей Сент-Клэр. В этой поразительной девушке не было ни капли женского коварства в его привычном, суетливом понимании, только точный расчет и железная выдержка. Я поймал себя на мысли, что вполне мог бы позавидовать другу, если бы сам не совершал ту же ошибку.

Разница между нами заключалась лишь в том, что я, в отличие от Генри, уже был полноправным главой своего рода. Мне не нужно было подчиняться воле отца, я сам решал, когда и как устраивать свою жизнь.

И эти решения, к глубочайшему сожалению, не предполагали тихой семейной жизни и надежного тыла.

Я сделал глоток чая, пряча за краем фарфоровой чашки горькую усмешку. Какое всё-таки жестокое чувство юмора у судьбы: я осуждал слепоту Генри и убеждал его в том, что ему досталась блестящая, надежная партия, хотя сам не имел ни малейшего права читать ему мораль. Острый ум и ледяное спокойствие леди Жанетт действительно вызывали во мне глубокое восхищение, но исключительно как равным партнером, с которым можно вести дела.

Как жаль, что я не мог последовать своим же благоразумным советам. Мои собственные помыслы давно и безнадежно принадлежали совершенно другой женщине – сущему кошмару в юбке. Той, из-за чьих разрушительных капризов приходится в спешке скупать уездные поместья на краю карты, просто чтобы спасти остатки разбитого сердца и поруганной чести.

На фоне моей личной проблемы, тихая война Генри казалась мне почти невинной забавой. Но мой друг явно не справлялся. Он тонул в этой рутине, задыхался без привычного лоска и азарта. И если я не вмешаюсь сейчас, он рискует окончательно потерять себя.

– Вы позволите, леди Флориана? – я с вежливой улыбкой вклинился в болтовню младшей сестры, обращая на себя внимание всех присутствующих. – Я как раз собираюсь отправить письмо в столицу, чтобы пригласить погостить мою сестру с небольшой компанией друзей.

Флориана мгновенно забыла о Генри, ее глаза восхищенно засияли.

– Из столицы?! О, лорд Данбар, как это чудесно!

– В связи с их приездом, – я посмотрел на графа, а затем обвел взглядом остальных, – я планирую организовать конную охоту на лис. С гончими и выездом на дальние луга. А после дать большой бал. Я счел бы за честь видеть всё ваше семейство в числе моих главных гостей.

– Охота! Бал! – Флориана восторженно всплеснула руками, едва удержавшись от того, чтобы не подпрыгнуть на банкетке. – Папенька, мы ведь поедем? Лорд Рокуэлл, вы же составите нам компанию?

В глазах Генри на краткий миг мелькнула тень досады, выдающая его крайнюю усталость. Однако многолетняя светская выучка мгновенно взяла верх над измотанностью. На лицо вернулась безупречная маска столичной учтивости. Он плавно, с подобающим достоинством склонил голову.

– Разумеется. Если леди того пожелают.

Я перевел взгляд на Жанетт. Она отложила пяльцы на колени. На ее лице по-прежнему читалось лишь вежливая невозмутимость.

– А вы присоединитесь к нам, леди Жанетт? – поинтересовался я.

– Благодарю за приглашение, лорд Данбар, – на ее губах появилась легкая, полуулыбка. – Пожалуй, выезд на природу действительно станет весьма приятным разнообразием.

Глава 17. Доспехи из зеленого сукна

Жанетт

В каком бы времени ты ни находился, за свободу приходится платить. И в моем случае платой стала необходимость играть в прятки с собственным женихом.

Тот самый первый, по-настоящему безумный галоп на Максимилиане, когда мы летели по просеке, стал для меня глотком чистого воздуха. Шум ветра в ушах стоял такой, что я не слышала и не видела ничего вокруг, полностью растворившись в скорости и силе мощного животного. Но в последние дни наши утренние тренировки превратились в раздражающую полосу препятствий.

Каждое утро, стоило мне выехать с Максимилианом на границу наших владений, как где-нибудь поблизости обязательно маячил силуэт всадника. Генри. Что именно заставляло лощеного лорда вскакивать ни свет ни заря и бессмысленно месить захолустную глину, оставалось для меня загадкой. Возможно, пытался таким образом справиться с раздражением после проигрыша в карты. Или у него на этом фоне действительно развилась бессонница, на которую он жаловался за чаем.

Как бы то ни было, его внезапная тяга к ранним прогулкам путала мне все карты. Приходилось постоянно менять маршруты, уходить в низины и пережидать в густом тумане за деревьями, пока этот неприкаянный аристократ не проедет мимо. Это ужасно злило. Максимилиану требовалась полноценная скаковая работа, а не топтание в кустах из-за столичного пижона, которому плохо спится.

Неожиданное приглашение Ричарда на охоту стало именно тем катализатором, в котором я нуждалась.

Сидя в своей комнате после отъезда лордов, я принялась анализировать сложившуюся ситуацию. Генри выглядел отвратительно. Его теням под глазами позавидовала бы любая панда, а плотно сжатые челюсти и нетипичная для него несдержанность говорили о том, что моя тактика работала. Подчеркнутое равнодушие и унизительный проигрыш ударили по мужскому самолюбию. Он явно не спал ночами, переваривая тот факт, что «унылая библиотечная пыль» посмела не просто дать ему отпор, но и обставить по всем статьям.

Но проблема заключалась в том, что его благородная прошивка оказалась куда крепче, чем я рассчитывала. Он ненавидел меня, скрипел зубами от злости, но… продолжал держаться за этот дурацкий контракт. Из-за гордости, принципов или упрямого нежелания признавать поражение – неважно. Факт оставался фактом: простым игнорированием и скукой этот гранитный монолит было не пробить.

Меня это категорически не устраивало. Навязанный жених висел на мне, как ярмо на шее, отнимая время и силы. Мне хотелось поскорее поставить точку в этом фарсе, освободить отца от кабального контракта и наконец-то спокойно заняться своей настоящей жизнью – тренировками Максимилиана и управлением собственными землями.

А значит, пришло время менять стратегию и поднимать ставки. Если его снобизм не позволяет ему сбежать от унылой затворницы, нужно сделать так, чтобы оставаться моим женихом стало для него совершенно невыносимо. Я должна ударить по самому больному месту – стать угрозой его безупречной репутации.

И грядущие увеселения в поместье Данбара приходились для этого как нельзя кстати. Если лорд Рокуэлл так любит играть чужими чувствами на публике, я устрою ему спектакль на глазах у его же светского круга.

– Клара! – позвала я, открывая нижний ящик массивного комода.

Горничная, раскладывавшая свежее белье, тут же подошла ко мне.

– Да, миледи?

– Достань старую амазонку моей матери, зеленую, – скомандовала я, извлекая на свет деревянную шкатулку с ножницами и портновскими иглами. – И принеси мне плотные тренировочные панталоны брата. Те, из которых он вырос перед отъездом в академию.

Клара послушно достала из недр сундука роскошное платье для верховой езды, но при упоминании мужских панталон замерла, округлив глаза.

– Панталоны молодого господина? Но зачем они вам, миледи?

– Я надену их под юбку на охоту, – невозмутимо ответила я, забрав у нее амазонку и раскладывая ее на кровати. – Потому что ее нам сейчас предстоит разрезать и перешить так, чтобы я могла сесть в нормальное мужское седло.

Ножницы с сухим треском вспороли старый шов. Клара ахнула так громко, словно я только что на ее глазах зарезала человека.

– Миледи! Создатель милосердный! – она в ужасе прижала руки к пылающим щекам. – В мужское седло?! Дамы так не ездят! Это же... это же неслыханный скандал! Что скажет лорд Рокуэлл?! Он же сгорит со стыда!

Я усмехнулась, методично вспарывая нитки.

– Пусть горит. Ему полезно.

– Но, леди Жанетт, это же неприлично! – не сдавалась горничная, в отчаянии заламывая руки. – У нас есть прекрасное дамское седло с рожками в каретном сарае...

– Дамское седло, Клара, это орудие пыток, придуманное идиотами, которые думали о благопристойности больше, чем о гравитации, – жестко отрезала я, откладывая ножницы. Во мне проснулся профессиональный жокей. – Ты хоть представляешь, насколько это опасно?

Клара растерянно захлопала ресницами, явно не ожидая от меня такого напора.

– Охота на лис предполагает скачку по пересеченной местности, барьеры и рвы, – я выразительно посмотрела на нее, отмеряя нужную длину ткани. – В обычном седле у меня будет баланс. Если лошадь оступится или закинется перед препятствием, я могу сгруппироваться, спрыгнуть или хотя бы безопасно вылететь из седла. Но в женском седле ноги плотно зажаты между рожками. Если скакун на галопе полетит на землю, я не смогу от него отцепиться. Он просто раздавит меня своим весом, переломав мне все кости. Я не собираюсь рисковать жизнью ради того, чтобы столичные снобы сочли меня «благопристойной» леди.

Горничная сдалась, хотя на ее лице всё еще читался священный ужас перед грядущим выездом.

– Графиня вас убьет, – тихо пробормотала она, обреченно берясь за вторую половину разрезанной юбки.

– Графиня будет слишком занята тем, чтобы выгодно представить Флориану гостям маркиза, – спокойно парировала я, вдевая нитку в иголку. – А нам с тобой предстоит много работы. Лиф должен сидеть как влитой.

Мы возились с нарядом несколько вечеров. Юбка была перекроена так, чтобы скрывать глубокий потайной разрез спереди. Во время ходьбы складки плотного зеленого сукна перекрывали друг друга, надежно драпируясь и создавая иллюзию обычного подола. Но стоило перекинуть ногу через спину лошади, как ткань свободно расходилась в стороны, позволяя уверенно сесть в седло и абсолютно не стесняя движений. Под юбку я надела панталоны брата и высокие сапоги без каблука.

Я подошла к зеркалу, чтобы оценить результат.

Суконный лиф, скроенный наподобие строгого мужского сюртука, прилегал идеально, подчеркивая прямую осанку и гордую линию плеч. Под ним не было жесткого китового уса, мое тело больше не нуждалось в искусственной поддержке. Длинная юбка струилась безупречными складками.

Финальным штрихом стал небольшой, жесткий цилиндр. Я закрепила его шпильками на волосах, собранных в пышный узел, чуть сдвинула набекрень, и опустила на лицо темную полувуаль. Крупная сетка не прятала черт, но бросала на скулы резкие тени, делая взгляд из-под полей пронзительным и дерзким.

Я слегка приподняла подбородок и холодно улыбнулась своему отражению.

Что ж, сегодня аристократическую выдержку лорда Рокуэлла ждет весьма неприятное испытание.