Текст книги "Прости меня, отец"

Автор книги: Катерина Сент-Клер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава XXX
Роман

Пролистывая фотографии быстрыми сосредоточенными движениями, я замечаю, как к фотобудке приближается пара, которая бросает пытливые взгляды на меня и Иден, когда она, пошатываясь, выходит. Я переплетаю свои пальцы с ее, отводя ее от кабинки. Ее румяные щеки, пылающие от волнения и смущения, завораживают меня.

– Мне следует почаще бесить тебя, – говорит она с игривой улыбкой, и наши руки наконец разъединяются, когда мы смешиваемся с толпой.

– Мне даже понравилось видеть тебя такой ревнивой, – ухмыляюсь я, наблюдая, как удивленно распахиваются ее глаза. – Но ты уже должна понимать, что я заинтересован только в одной женщине.

– Смотрите, кто к нам пожаловал, – раздается голос Эйдена.

Зои подходит к нам, ее руки полны ярмарочных угощений и огромных бутылок лимонада – очевидно, весь день она использовала Эйдена как персонального шоппинг-ассистента.

– Я же говорила, что они придут, – восклицает Зои, бросаясь обнимать Иден.

Взгляд Зои задерживается на Иден, и выражение ее лица меняется на обеспокоенное. – Почему ты такая горячая? – спрашивает она, в ее голосе звучит тревога. – Твоя кожа пылает.

– Я в порядке, Зо, – успокаивает ее Иден, прикрывая очевидные следы занятий в кабинке.

Я засовываю фотографии поглубже в карман, воспоминания об этом моменте ярко отпечатываются в моей памяти.

Я тоже люблю тебя, Роман. Поэтому сделай для меня одну вещь. Не оставляй меня.

То, как она смотрела на меня, когда говорила это, было поразительно. Всю ее жизнь люди приходили и уходили, не сказав ни слова. Когда я сказал Иден, что люблю ее, это были не просто слова – это была сама суть моего существа.

– Я бы не отказалась от такого, – говорит Иден с широкой улыбкой, глядя на большую бутылку лимонада.

Я достаю пятерку и протягиваю ей, подталкивая к стойке.

– Иди. Ты это заслужила, – шучу я, наблюдая, как ее щеки вспыхивают от удовольствия.

Зои хватает ее за руку и ведет к стойке, оставляя нас с Эйденом беседовать наедине.

– Как долго ты планируешь изображать любящего бойфренда за закрытыми дверями, прежде чем разобьешь сердце моей сестры? – спрашивает Эйден, не отрывая взгляда от девушек.

– Это не игра. Как только дети будут в безопасности, я покончу со своим священничеством, – говорю я, встретив его взгляд. – Я увезу твою сестру подальше отсюда. А если вы с Зои решите поехать с нами, то всегда пожалуйста.

Эйден поднимает брови, в глазах его мелькает замешательство.

– Ты так много сделал, чтобы стать священником. Зачем отказываться от этого ради моей сестры?

– Я люблю твою сестру, Эйден, – признаюсь я, и его замешательство становится еще сильнее. – Жизнь без нее – это жизнь, которую я не вынесу. Если мне суждено увидеть врата рая, я хочу, чтобы она была там со мной. Когда-то я считал наши отношения греховными, но теперь понимаю, что именно благодаря ей я верю в загробную жизнь.

– Ты был скептиком?

– Я могу надеть рясу священника и проповедовать массам, но жестокость мира часто мешает верить в любящего Бога, – признаюсь я.

– Полагаю, именно поэтому он дал нам свободу воли, – размышляет Эйден. – Возможность грешить – и любить.

– Если любовь к Иден – это Его дар, то я буду дорожить им.

– А ты не боишься того, что случится, когда они узнают, что ты крот? – спрашивает Эйден.

В ужасе. Я в гребаном ужасе.

– Они не узнают, пока не станет слишком поздно, – вздыхаю я. – Сегодня моя главная задача – хоть немного порадовать твою сестру.

Мое внимание привлекает фырканье Эйдена:

– Раньше я думал, что вы не умеете улыбаться, отец. Похоже, я ошибался.

Я касаюсь уголка рта, чувствуя изгиб губ.

Иден Фолкнер. Посмотри, какую жизнь ты в меня вдохнула.

Иден

– От этого я точно описаюсь, – шучу я, любуясь огромной порцией лимонада.

Если учесть недавние ухаживания Романа и этот напиток в 320 унций, то я вполне могу заработать цистит.

– Разве не в этом кайф? – Зои смеется. – Ходить по этим ярмаркам и постоянно бегать по площадке, чтобы найти туалет?

В этом или в том, чтобы скакать на моем священнике в фотобудке? Полагаю, наши представления о кайфе отличаются.

– Знаешь, когда он с тобой, у него как будто появляется душа, – улыбается Зои.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я с любопытством.

– Когда он с тобой, Иден, он смотрит на тебя так, будто из-за тебя вертится Земля. Как будто время, проведенное с тобой, изменило его взгляд на жизнь.

Когда я думаю над словами Романа о том, что он собирается оставить священничество, меня не покидает одна мысль. Неужели я дала ему повод взглянуть на жизнь по-другому, увидеть в ней нечто большее, чем просто битву?

– Хотя должна признать, он очень привлекателен, – шепчет Зои. – Не скажу, что мне неинтересно, каков он в постели.

– Скажем так, мне нужен день, чтобы прийти в себя после того, как он закончит со мной…

– Эй, слышь, – прерывает нас хриплый голос, заставляя Зои и меня повернуться к группе мужчин средних лет, собравшихся около киоска с сидром.

Не обращая на них внимания, мы продолжаем идти.

– Это не та ли девка с телефона того мудака? – говорит один из мужчин, сразу же вселяя в меня тревогу.

Продолжай идти, Иден. Просто продолжай идти.

Но один из мужчин хватает меня за руку, больно дергает, и мой стакан падает на землю.

Его взгляд задерживается на моих шрамах, а затем останавливается на моем лице.

– На фото не видно всех этих шрамов, но, черт возьми, у тебя симпатичное личико…

– Убери от нее свои сраные руки! – кричит Зои, отталкивая мужчину и обхватывая меня руками.

– Зои, давай просто…

Но тут двое других мужчин преграждают нам путь и окружают нас как стервятники.

– Да, это точно она. Такие же красивые глаза и розовые губы, – шипит мужчина передо мной, подходя ближе. – А где сейчас твой парень? Ты выглядишь гораздо привлекательнее, когда он не долбит меня головой об стену, – усмехается он, на его лбу красуется свежий шрам.

– Парень? – спрашиваю я в ужасе. – Роман причинил тебе боль?

– Он сделал гораздо больше, чем просто причинил мне боль. Он унизил меня и моих друзей, – огрызается он, кивая в сторону своих спутников.

Мужчины позади хватают нас, их руки сжимаются вокруг наших талий, пока мы боремся, вызывая суматоху, которая привлекает внимание прохожих, начинающих снимать сцену.

– Думаю, будет справедливо, если мы окажем ему ответную услугу…

Прежде чем я успеваю отреагировать, вмешиваются Роман и Эйден. Темные волосы Романа и вьющиеся локоны Эйдена виднеются, когда они отталкивают мужчин и безжалостно избивают их. Толпа смотрит, многие снимают на видео, как Роман бьет одного из них до потери сознания, а затем переходит к следующему.

Когда Роман набрасывается на второго мужчину, Эйден вступает в бой, пытаясь не отстать от него. Роман сосредотачивается на том, который держит меня, а тот достает нож. Мужчина прижимает нож к моей пояснице, а его рука крепко сжимает мое горло.

– Каково это – быть таким уязвимым, а, Роман? – насмехается мужчина, используя имя, которое я назвала.

Роман передает Зои Эйдену и поднимает руки в знак капитуляции.

Наконец, прибывает ярмарочная охрана, и Эйден вводит их в курс дела, пока Роман пытается образумить мужчину.

– Возьми эту хренову пушку, и я сделаю так, что эта девка больше никогда не будет ходить, – угрожает мужчина, крепко сжимая мое горло.

Роман напряженно смотрит на него, явно пытаясь найти решение, пока зрители, включая его прихожан, наблюдают за противостоянием.

– У тебя проблемы со мной, а не с ней. Надеюсь, ты не побоишься приставить нож к моей спине.

– Зачем мне это делать? – мужчина усмехается, еще глубже вонзая нож в мою кожу. – Ее боль так приятна. Почти так же приятна, как выражение твоего лица.

Толпа наблюдает, некоторые снимают, как Роман пытается отвлечь мужчину от меня.

– Потому что ты пытаешься привлечь именно мое внимание, и это работает…

– Я предупреждал тебя. Я предупреждал тебя, что будет, если я увижу ее…

– Ну так вот он я, – восклицает Роман, снимая фланелевую рубашку, готовый к бою. – Так почему бы тебе не быть мужиком и не…

Потянувшись назад, я хватаю нож и веду его вниз по спине, пока мужчина не выпускает его. Я шиплю от боли и наступаю ему на ногу, заставляя выругаться и ослабить хватку.

Роман пользуется шансом и оттаскивает меня, несмотря на крики охраны. Он несколько раз бьет мужчину кулаком в лицо. Схватив с земли нож, он бросается на него, продолжая угрожать даже после вмешательства охраны.

Медик прижимает ткань к моей спине, туго сдавливая рану, после того как меня отводят от этого хаоса. В конце концов охрана задерживает Романа, но он продолжает бороться, пытаясь схватить один из их пистолетов.

Зои и Эйден помогают мне, причем Эйден старается успокоить стражей порядка.

– Отъебитесь от меня, – огрызается Роман, вырываясь из рук охранников, чье внимание разделено между ним и тремя бессознательными мужчинами.

– Я разберусь, – настаивает он, беря на себя роль медика и прижимая ткань к моей спине с удивившей меня твердостью.

– Сэр, я правда должен…

– Я сказал, что разберусь, – перебивает Роман, сосредоточившись исключительно на мне.

Он нежно берет мое лицо в ладони, его взгляд полон беспокойства:

– Ты в порядке?

– Мы можем пойти домой? – спрашиваю я, мой голос дрожит.

– Конечно, – отвечает он, крепко сжимая челюсти.

Оглядывая толпу, я замечаю, что кто-то в черном худи задерживается у ее края, опустив голову, а на шее у него висит кулон с крестом. Он быстро убирает телефон и разворачивается, исчезая в толпе.

Не обращая внимания на посторонних, Роман по-прежнему держит руку на моей пояснице и ведет нас вместе с Эйденом и Зои обратно к машинам. Пока мы идем, Роман неоднократно проверяет меня с заметным беспокойством:

– В ту ночь, когда я пришел к водохранилищу и ты увидела мое побитое лицо, я подрался с мужиками, которые угрожали тебе. Они увидели твое фото в моем телефоне…

Я хватаю его за руку, останавливая его разбегающиеся мысли:

– Давай просто вернемся к тебе домой. Я уверена, что ты найдешь способ загладить свою вину.

Роман больше ничего не говорит, когда садится за руль, а фигура в худи все не выходит у меня из головы.

Глава XXXI
Дэвид

– На что мне смотреть? – спрашиваю я, не отрывая глаз от экрана телефона.

– Просто смотрите. Один из наших парней на ярмарке заснял это на камеру.

На видео заметно, как трое мужчин окружают Иден и Зои, которые одеты в откровенные наряды. Ситуация быстро обостряется, когда мужчины хватают девушек с агрессивными намерениями.

– Ну и что? Моя дочь, наверное, наговорила лишнего, – пренебрежительно говорю я.

– Просто продолжайте смотреть.

По ходу видео появляются Роман и Эйден, которые грубо вмешиваются в происходящее. Вид темных татуировок Романа подтверждает, что это именно он. Он ожесточенно бьется, пытаясь спасти Иден, которую держит в заложниках самый крупный мужчина.

– Он ничего не сделает, – усмехаюсь я. – Он знает, что она заслуживает…

Безжалостное нападение Романа на мужчин противоречит моим ожиданиям. Он направляет свою ярость на обидчиков, валит их на землю. Медик занимается ранами Иден, пока Роман не перехватывает инициативу, его забота заметна в бережном отношении к ее ранам.

– Следующую часть вы захотите увидеть, – говорит помощник, его тон серьезен.

Я неверяще наблюдаю, как Роман нежно гладит лицо Иден, его прикосновения ласковые и обеспокоенные. Вид их близости поражает меня до глубины души.

– Роман Брайар не наказывает мою дочь… Он любит ее, – шиплю я, чувствуя досаду.

– Да, – подтверждает помощник, кивая. – Роман Брайар – крыса. Его отношения с Иден не просто притворство. Он играет адвоката дьявола под видом служения свету.

Я швыряю телефон на стол, мой гнев нарастает:

– Как скоро покупатели смогут хорошенько осмотреть лот?

– Через месяц, – отвечает он.

– И Роман до сих пор не знает, где находятся дети? – продолжаю я.

– Если он не увидит планы реконструкции, то не скоро найдет подвал… Есть еще кое-что, – добавляет он, его голос напряжен.

– Продолжай.

– Звонил отец Кевин. Роман говорил с Ватиканом о том, чтобы оставить священничество.

Я в ярости. Влияние священника на мою дочь очевидно.

– Что дальше?

– Мы должны заставить его подчиниться, отступить. Город может быть в оцеплении, но у Романа есть ресурсы. Один неверный шаг – и в дело может вмешаться МВБ. Нам нужен стратегический подход.

– Одной угрозы будет недостаточно. Нам нужно использовать его привязанность к Иден, – говорю я, представляя, как это может сработать в нашу пользу.

– Давайте выставим Иден на продажу, – предлагает он, перелистывая портфолио с фотографиями. Он заменяет фотографию Зои на фотографию Иден, подчеркивая новую угрозу.

– Разве не так я и планировал? – спрашиваю я, в моем голосе звучит нотка удовлетворения.

– Это была угроза, но теперь это тактический ход. Любовь затуманивает разум. Привязанность Романа к Иден может стать нашим рычагом давления.

Улыбаясь, я смакую мысль о шоке Романа, когда он увидит обновленный список.

– Подразни его самым дорогим, что у него есть, и наблюдай за его реакцией.

– Да. Ценность Иден для покупателей будет значительной, особенно учитывая ее стойкость. Это может подтолкнуть Романа к необдуманным действиям.

– И, если Иден окажется за бортом, Эйдену придется вернуться домой, – добавляю я, обдумывая последствия.

– Именно. Это позволит нам вернуть контроль.

Голос моей жены прерывает нас, мягкий и послушный:

– Ужин готов.

– Приготовь тарелку для нашего гостя, – распоряжаюсь я, возвращаясь к плану.

Мы поднимаем тост за новые начинания, смакуя мысль о падении Романа.

– За избавление от отца Брайара, – соглашаемся мы, звеня бокалами.

Глава XXXII
Иден

Роман в изнеможении бросает ключи на стойку. В голове у него крутится водоворот мыслей, которые затягивают его все глубже в отчаяние. Его руки, покрытые синяками и пятнами засохшей крови, говорят о пережитом насилии.

– Я не должен был доверять этим людям, – бормочет он, его голос полон сожаления. Он проводит рукой по всклокоченным волосам, в его глазах отражается тяжесть провала.

Я протягиваю руку и мягко сжимаю его ладони, чтобы остановить мятущиеся мысли.

– Роман, ты не знал…

– Но я знал, – перебивает он, его голос звучит резко. – Я знал, что они отбросы, и должен был добить их. Я ушел, Иден, и из-за этого ты пострадала.

– Это всего лишь порез…

– Не для меня, – бросает он, отчаянно обхватывая мое лицо. – Я должен был защитить тебя, оградить от всей тьмы мира…

– Это жизнь, Роман, – мягко возражаю я, мой взгляд полон сожаления. – Нельзя защитить от всего мирового зла. Если ты попытаешься, то только сведешь себя с ума.

Он опускает взгляд на свою рубашку, все еще испачканную кровью Эрика. Мрачная реальность нашего положения повисает между нами.

– Ты и так уже многим рискуешь, оставаясь здесь. Не терзай себя мыслями о том, что некоторых людей невозможно спасти, – утешаю я его.

– Это снедает меня, – шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему. – Эта тоска, непреодолимое желание держать тебя рядом, убедиться, что ты только моя…

Его взгляд падает на порез на моей спине, и я вздрагиваю, когда он осторожно прикасается к нему.

– Меня это злит, – продолжает он, его голос дрожит от эмоций. – Меня злит, что твоя боль не принесла удовлетворения. Еще больше меня злит то, что я хотел бы быть тем, кто причинил ее…

– Роман, – мягко вмешиваюсь я, прерывая его мучительную тираду. – Я не просто так попросила тебя приехать сюда, а не в мой дом. Я знаю, кто ты, Роман Брайар. Так что возьми ключ и…

Прежде чем я успеваю закончить, он легко поднимает меня на плечо, опуская мое тело к себе на спину. Его рука властно ложится на мою задницу, пока он идет к спальне.

– Помни, Иден, ты сама попросила об этом, – рычит он, хищная улыбка играет на его губах.

– Я знаю, – шепчу я, и на моем лице тоже появляется улыбка. – Так что не разочаруй меня.

Обмотав веревку вокруг моих запястий, он связывает их над головой, удерживая мое тело на кровати. Приоткрытая дверь позволяет разглядеть коллекцию изощренных приспособлений: зажимы для сосков, распорки для ног, вибраторы – все, что только может придумать разум. Роман собрал все это.

– Сколько женщин видело изнутри твой чулан? – спрашиваю я, наблюдая, как он отводит свои руки от моих запястий.

– Только ты, – отвечает он с ноткой гордости в голосе. – Я думал, что коллекционирование может сдержать желание использовать их. Очевидно, это не так.

Он стягивает с меня юбку, оставляя меня только в кроп-топе и нижнем белье, и мое предвкушение усиливается с каждым его движением. Его тело без рубашки в тусклом свете – зрелище, на которое стоит посмотреть. Татуировки змеятся по его руке и шее, заканчиваясь на бедре, замысловатые узоры подчеркивают его мускулистую фигуру. Темные штаны сидят низко, и он потягивает за шнурок, проводя рукой по увеличивающемуся члену.

– Ну что, ангел, – мурлычет он, придвигаясь ближе, – ты готова?

– Зависит от того, – отвечаю я с лукавой улыбкой, – насколько далеко ты планируешь зайти.

– Так далеко, как ты только выдержишь, – рокочет он, его голос низок и глубок.

Роман отходит к чулану и достает оттуда спрятанный предмет. Намеренно неторопливо он тянет меня за лодыжку к краю кровати, растягивая настолько, насколько позволяют связанные запястья, и это напряжение придает дополнительную остроту.

Он стягивает с меня нижнее белье и опускается на колени у изножья кровати. Мои ноги закинуты ему на плечи, и я полностью открыта перед ним, а мое сердце колотится от предвкушения. Он достает из-за спины большую силиконовую игрушку – ту самую, которую брал, чтобы подготовить меня к себе.

– Если ты кончишь от нее, – угрожает он темным шепотом, – я сделаю так, что ты пожалеешь об этом. Единственное удовольствие, которое ты получишь, будет от моего члена.

Он плюет на мое обнаженное естество, а затем медленно проводит языком по моим складочкам, его прикосновения размеренны и мучительны. Мое дыхание сбивается, и я закрываю глаза, теряясь в ощущениях.

– Ты хочешь, чтобы она была внутри тебя? – дразнит меня он, поглаживая внутреннюю поверхность бедер, заставляя меня извиваться.

Я смотрю на него сверху вниз, на моих губах играет ухмылка.

– Я хочу только этого.

Его глаза темнеют от смеси желания и гнева, когда он вводит в меня игрушку, заполняя меня полностью. Мои бедра подрагивают, а спина выгибается в ответ, и я жажду большего.

– Тебе нравится, Иден? – спрашивает он, не допуская возражений.

– Твой рот мне нравится еще больше, – шепчу я, мой голос дрожит. – Почему бы тебе не…

Он не нуждается в дальнейшем поощрении. Его рот накрывает мой набухший клитор, его язык движется одновременно с игрушкой. Он вводит ее в меня с неослабевающей силой, его рот дразнит и мучает, подталкивая меня к самому краю. Я бьюсь в путах, отчаянно пытаясь освободить руки, оттолкнуть его, пока оргазм не захлестнул меня.

– В чем дело, красавица? – спрашивает он, крепко сжимая мое бедро. – Ты собираешься кончить не на мой член?

Его язык медленно проводит по моему клитору, вызывая дрожь.

Отчаянно пытаясь сдержаться, я встречаю его взгляд. Вид того, как он вводит и выводит из меня игрушку, уделяя внимание и моему клитору, ошеломляет.

Я не могу это остановить.

Внизу живота разливается тепло, я выгибаю спину, издавая гортанный стон, и кончаю на игрушку. Роман быстро отводит ее, делая несколько размеренных вдохов, смакует вкус моей влаги.

– Это не я, – шипит он, в его голосе звучит досада. – Плохая девочка, Иден.

Встав, он стягивает с себя штаны и достает что-то с верхней части комода. Мое сердце бешено колотится, когда я вижу сверкающий нож, его острый край отражает свет. Роман обращается с ним с пугающим спокойствием, проводит пальцем по лезвию.

– Я же говорил тебе, – мурлычет он, – меня взбесило то, как он причинил тебе боль. Ты будешь истекать кровью только со мной, Иден Фолкнер.

Он нависает надо мной, просовывает острие ножа под рубашку и проводит им вверх, пока она не рвется, обнажая мою ноющую грудь. Выставив мое тело на обозрение, он осторожно проводит острием ножа по моей груди к нижней части живота, прочерчивая дорожку напряжения и возбуждения.

Он делает небольшой надрез, пуская струйку крови, и мое дыхание превращается в резкое шипение.

– Продолжай петь для меня, ангел, – мягко приказывает он. – Продолжай, мать твою, петь.

Бросив нож на тумбочку, он позволяет крови стекать по моему бедру, его язык жадно слизывает кровь с моей кожи. Сбросив белье, он делает несколько уверенных движений, прежде чем схватить меня за ноги, его глаза горят затаенным чувством.

– Надеюсь, ты гибкая, детка.

Он хватает меня за заднюю часть бедер, притягивая колени к моей голове, растягивая меня настолько, насколько это возможно. Полностью раскрытая, я прикусываю губу достаточно сильно, чтобы выступила кровь, мое возбуждение нарастает.

Еще раз сплюнув на мою теплую кожу, чтобы смазать, он входит в меня. Ощущения от него сильнее, чем от игрушки. Я издаю нечто среднее между криком и стоном, сжимая его, пою для него так, как он хочет.

– Вот это моя прекрасная девочка, – стонет он, медленно отстраняясь, прежде чем снова войти в меня. – Боже, ты охренительно красива, – хвалит он, его движения становятся все более интенсивными. – Посмотри, как я трахаю тебя, Иден, – шипит он, его голос полон желания. – Посмотри, как мой член входит в твою идеальную киску.

Заставив себя опустить голову, я наблюдаю за тем, как его член входит и выходит из меня, идеально попадая в точку джи благодаря тому положению, в которое он меня поставил. Натягивая веревку, я пытаюсь отвести взгляд, но получаю резкую пощечину.

– Я разве сказал тебе перестать смотреть? – требовательно восклицает он, его гнев ощутим.

Я с вызовом встречаю его взгляд:

– Почему бы тебе не снять эти путы и не трахнуть меня как настоящий мужчина?

На его лице появляется знакомое выражение. Он хватает нож с тумбочки, быстрыми отработанными движениями разрезает веревки и отбрасывает его в сторону.

Решительным движением он переворачивает меня на живот, и от удара его руки по моей заднице я судорожно вздыхаю. Мои бедра инстинктивно поднимаются навстречу ему, с губ срывается хныканье.

С неистовой силой он входит в меня, каждый толчок отдается болью в моих бедрах. С каждым движением он неумолимо подталкивает меня к краю. Я сжимаю простыни, мои стоны смешиваются со звуком столкновения наших тел.

– Ты этого хочешь, Иден? – он рычит, его пальцы впиваются в мои бедра. – Хочешь, чтобы я заставил тебя почувствовать каждый дюйм, чтобы ты распалась на части ради меня? – грубость его голоса резко контрастирует с нарастающей высотой моих стонов.

Я чувствую, как его сила и мое собственное удовольствие превращаются в пьянящую смесь. Мои пальцы нащупывают клитор, настойчиво трут его. Он обхватывает мою шею сзади, притягивая меня ближе, чтобы коснуться губами, а его свободная рука ласкает одну из моих грудей. Его прикосновения и игрушка вместе сводят меня с ума.

– Кончи для меня, малышка, – приказывает он, его голос напряжен от желания. – Отпусти себя. Сейчас же.

Когда я отдаюсь своему оргазму, он заглушает мой крик руко, и наши тела сплетаются в хаотичном клубке страсти. Мы падаем на кровать, бездыханные и обессиленные.

Он заключает меня в объятия, накрывая нас обоих одеялом. Я опускаю голову ему на грудь, его сердце бьется ровно. Он приподнимает мой подбородок, его поцелуй нежен и трепетен.

– Ты была совершенна, – шепчет он мне в губы. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Роман, – шепчу я, мой голос мягкий и полный нежности.

Он накрывает меня одеялом, нежно целуя порез, который сделал.

– Это заживет, – успокаивает он меня, неторопливо касаясь.

– Я не против, – улыбаюсь я, проводя пальцами по его волосам. – Он нанесен твоей рукой.

Его поцелуи очерчивают мое тело и возвращаются к губам.

– Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это? – шепчет он, прижимая меня к себе.

– Я собираюсь насладиться каждой секундой, – отвечаю я, игриво усмехаясь.

– Как только мы выберемся, я увезу тебя подальше от Айдлвуда – куда захочешь.

– Куда угодно? – спрашиваю я, мои глаза загораются.

– Только скажи, – обещает он.

– Я всегда хотела увидеть Шотландию осенью, – говорю я, и моя улыбка становится шире.

– Ну так пусть будет Шотландия, – заявляет он. – Мы будем исследовать мир вместе, устанавливая по пути свои собственные правила, – добавляет он с дразнящим блеском в глазах.

– Обещаешь, что останешься со мной? – спрашиваю я совершенно серьезно.

– Иден Фолкнер, как только мы освободимся, я надену кольцо на твой палец и никогда тебя не отпущу.

– Иден Брайар, – мурлычу я. Это имя кажется мне идеально подходящим.

– Как будто сам Бог его создал, – мягко отвечает он, прижимая меня к себе.

Еккл 4:9: Двоим лучше, чем одному, потому что они получат хорошую награду за свой труд.