Текст книги "Прости меня, отец"

Автор книги: Катерина Сент-Клер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Я прижимаюсь губами к его губам, заставляя его замолчать поцелуем, который продолжается дольше, чем хотелось бы. Его руки находят мою талию, притягивая меня ближе, его язык проскальзывает в мой рот, на вкус он как зубная паста с водкой. Он сжимает руки сильнее, оставляя синяки, целуя, пока я не начинаю задыхаться.

– Лука, мне больно, – я бормочу в его губы, но он не останавливается. Его рот приближается к моей груди, и он впивается в нее зубами, заглушая рукой мой крик.

– Думал, тебе нравится пожестче, Иден, – рычит он, в моей груди нарастает паника.

Он и впрямь уже в говно.

Дернув меня на себя, он снова целует меня, но я не могу дышать. Мой бок и моя грудь ноют, и я пытаюсь отстраниться.

Кто-то стучит по его машине, заставляя остановиться, его чрезмерная хватка наконец ослабевает.

– Давай, сестрица!

Он стирает размазанную помаду с моего лица.

– Охрененно сексуально, – бормочет он, сталкивая меня со своих колен, – но недостаточно убедительно.

Я опускаюсь обратно на пассажирское сиденье, глядя на него в неверии, а он хлопает дверью и идет по направлению к Зои и Эйдену.

Трясясь, я пытаюсь понять, что только что случилось. Мои руки шарят в поисках телефона, когда экран наконец загорается. В этот раз я отвечаю быстро, мой голос дрожит.

– Лука, ты, мелкий гов…–

– Роман? – шепчу я, сдерживая рыдания. – Ты дома?

– Иден? – прерывает меня его голос, резкий и обеспокоенный. – Что происходит?

Голос меня подводит, когда я пытаюсь втянуть воздух, но безуспешно.

– Это Лука? Что он сделал? – голос Романа мягок, но напряжен.

– Я попыталась убедить его, как ты сказал, – всхлипываю я, пытаясь говорить. – И он схватил меня, взял рукой за горло.

– Где ты? – голос Романа становится еще напряженнее, музыка на фоне начинает играть громче.

– На какой-то сраной вечеринке, – хлюпаю носом я, глядя на Сент-Майкл за моим плечом. – Я могу дойти к тебе и быть там раньше…

– Нет! – восклицает он, явно паникуя. – Оставайся на месте. Ты в машине?

– В машине Луки, – всхлипываю я. – Но я не знаю, когда он…

– Запри двери, мой ангел. Я заберу тебя, как только разберусь кое с чем, – загадочно и торопливо говорит он.

– Роман, не устраивай сцен с Лукой…

– Я разберусь с ним в другой раз. Сейчас меня волнует только твоя безопасность, – говорит он твердо. – Ты доверяешь мне, Иден?

Его вопрос повисает в воздухе, и я закусываю губу перед тем, как прошептать:

– Да.

– Тогда сиди там, я скоро буду. Тридцать минут. Даже не думай уходить. Ради Бога, Иден, послушай меня.

– Ладно, – лгу я, пытаясь звучать убедительно. – Я не вылезу из этой машины.

Он с облегчением выдыхает перед тем, как прочистить горло.

– Почему ты вообще пошла туда?

– Зои заставила. Она купила этот нелепый костюм, и половина народа уже блюет на газон…

Громкий стук с его стороны прерывает меня.

– Мне надо идти, – резко говорит Роман и бросает трубку.

Экран телефона потухает, оставляя меня наедине с моими мыслями. Прежде чем я успеваю собраться, слышу, как голос брата выкрикивает мое имя, его рука стучит по окну.

Открыв дверь, я встречаюсь с непонимающим взглядом Эйдена:

– Ты какого черта все еще тут? Лука там уже напивается…

Его слова стихают, когда взгляд отмечает мой размазанный макияж и заплаканное лицо.

– Что… Что происходит, Иден? – снова спрашивает он, но на этот раз из моего горла вырывается всхлип:

– Лука… Он…

Эйден не ждет, пока я закончу. Его лицо каменеет, и, повернувшись на каблуках, он идет назад быстрее, чем шел сюда.

Твою мать. Твою мать. Твою мать.

Я выскакиваю из машины и несусь за братом, на ходу пряча телефон. Каблуки мне мешают, но я проталкиваюсь через пьяную толпу, мое сердце колотится в груди. Я врываюсь в дом, расталкивая людей, чтобы попытаться остановить его, но уже поздно.

– Давай вставай, блять! – крик Эйдена разносится по всей гостиной.

Лука развалился на диване, рядом с ним – женщина, ее рука лежит на его плече. Моя помада все еще размазана по его лицу, яркое напоминание о том, что только что случилось. Зои, остановившаяся посреди удара в бир-понге, смотрит на меня в замешательстве.

– В чем дело, Эйден?..

– Я сказал: вставай! – кричит Эйден, хватая Луку за рубашку спереди и поднимая на ноги. – И проси прощения у моей сестры за то, что лапал ее в своей сраной машине, потому что ты слишком ссышь делать такое при мне!

Лука пошатывается, его глаза расширяются от удивления, пока он переводит взгляд с Эйдена на меня.

– Лапал ее? – фыркает он, сбрасывая руки Эйдена. – Это она на меня набросилась. Я хотел поговорить, а она уже через секунду начала тереться о мою ногу…

– Пиздеж, – отрезает Эйден, приблизившись к самому лицу Луки. – Я хотел верить, что все эти слухи о твоем мудацком поведении, ложь, но очевидно, – с издевкой усмехается мой брат, тыльной стороной ладони стирая мою размазанную помаду с лица Луки, – раз ты весь в косметике моей сестры, а она заплакана, то ты ебаный пиздобол.

– Это правда, Лука? – спрашивает какой-то парень из толпы, косясь на меня. – Он что-то сделал с тобо…

– Ой, да не спрашивай, блять, ее, – срывается Лука, его слова невнятны. – Она всего лишь хитрая шлюха, – выплевывает он, указывая на меня пальцем. – И явно любит внимание.

Комната замолкает, все взгляды обращаются ко мне. Эйден и Зои выглядят растерянными, и гнев жжет мне грудь.

Игнорируя шепотки, я делаю шаг к Луке, осторожно отодвигая Эйдена в сторону. Лука встречает мой взгляд, глумливо подняв брови.

– Может быть, я шлюха, – шиплю я, мой голос низок и ядовит. – Может быть, нет. В любом случае…

Я наотмашь бью его по лицу. Звук удара эхом разносится по комнате, и Лука, запнувшись, падает назад на диван.

Эйден и Зои оба смотрят на меня, широко раскрыв глаза, когда комната взрывается криками и свистом. Некоторые парни вытаскивают телефоны, чтобы снимать, но Зои быстро заставляет спрятать их обратно.

Я делаю шаг назад, мое сердце стремительно бьется, гнев еще струится по венам. Я позволяю шуму вечеринки уйти на задний план, когда поворачиваюсь на каблуках и выхожу из дома на автопилоте.

Выйдя наружу, я тут же замерзаю от ночного воздуха и вижу высокую заостренную крышу храма вдали. В голове все кувырком, но одно ясно – мне нужно уйти отсюда.

Я веду маленьким острым камнем по боку машины Луки, проходя мимо, звук скрежета по металлу – маленькая приятная месть. Я не останавливаюсь, чтобы обернуться, и ухожу в ночь, мыслями уже за много миль отсюда.

Глава XXIII
Иден

Кто бы ни создал каблуки, он явно не подумал, как унизительно идти по темному тротуару среди ночи, постоянно одергивая юбку, когда собирающие сладости дети проходят мимо.

Мои ноги горят от каждого шага, но я продолжаю идти, мой телефон выключен, чтобы никто меня не выследил. Зои и Эйден не успели уйти следом, так что первый квартал ощущался как марафон, а теперь последний будто тянется вечность.

Когда я наконец вижу дом Романа, в окнах мерцают свечи, распространяя теплый свет. На въезде припаркованы две машины – его 4Runner и еще одна, которую я не узнаю.

Дверь слегка приоткрыта, что странно, потому что Роман всегда тщательно следит, чтобы она была заперта.

Я тихо вхожу, единственный свет струится от свечей. Роскошный запах еды наполняет воздух, привлекая мой взгляд к обеденному столу, накрытому на двоих; в центре свежие розы, окруженные свечами. Еда стоит на духовке, что-то китайское навынос, если судить по коробкам.

Это для нашего свидания?

Мои губы изгибаются в улыбке, но она тут же исчезает, когда я слышу громкий удар и следом гневный голос Романа:

– Неправильный, блять, ответ, – шипит он; тут же раздается сдавленный стон боли.

Мое сердце бьется быстрее, когда я бесшумно крадусь вперед.

– Давай попробуем еще раз, – голос Романа обещает насилие. – Что, блять, Дэвид Фолкнер знает о нас с Иден? И что я должен знать о Луке, этом говнюке?

Еще один крик разрывает воздух, и я застываю за дверью, готовясь к тому, что сейчас увижу.

Я слегка толкаю дверь и встречаюсь взглядом с Сетом. Ладонь взлетает ко рту, чтобы заглушить крик.

Роман стоит над Сетом, с ножа в его руке капает кровь. Сет валяется на куске брезента, его руки связаны, а рот заклеен, кожа испещрена открытыми ранами.

Господи Иисусе.

Кольцо и крест Романа лежат на столике неподалеку, рядом стоит бокал скотча, но он выглядит нетронутым.

– Я разве разрешал отворачиваться от меня? – срывается Роман, хватая Сета за подбородок и заставляя смотреть на себя. Пока он слишком занят, чтобы меня заметить. – Когда я снова сниму с тебя скотч, тебе лучше рассказать мне все, что знаешь, и в следующий раз, когда я скажу прийти, не хамить мне, блять.

Он срывает скотч с губ Сета, и тот глотает воздух, умоляя меня взглядом.

– Иден, – хрипит Сет сорванным голосом. – Пожалуйста, позови на помощь.

Роман, наконец, замечает меня, его глаза расширяются, когда он видит, во что я одета. Его взгляд следует от моих глаз к отметинам зубов на груди и обратно к размазанному макияжу на лице.

– Почему ты здесь, Сет? – холодно и отстраненно спрашиваю я.

– Отец Брайар ненормальный, пожалуйста, милая Иден…

– Не смей ее так называть, – отрезает Роман, вжимая ногу в грудь Сета, чтобы удержать его. – Ты, ебаная мерзкая свинья.

– Он здесь, – начинает Роман, его голос полон презрения, – чтобы рассказать мне все о твоем отце и этом куске дерьма Луке.

– Я ничего не знаю про парня, – заикается Сет, – и я рассказал все, что знаю про Дэвида. Я расскажу больше, когда узнаю, но, пожалуйста, Иден, убери его от меня!

Ослепленная яростью, я впечатываю шпильку в ладонь Сета и поворачиваю, пока он кричит. Я забираю у Романа нож, и на мгновение он выглядит таким же потрясенным, как я себя чувствую.

– Это за Зои, – шиплю я, проводя тонкую прямую линию по бедру Сета. Он морщится, и я даю ему сильную пощечину.

Роман молча смотрит, как я отхожу от Сета, нож дрожит в моей руке. Я отдаю его Роману, но мое сердце все еще оглушительно стучит, во мне адреналин и пугающая темнота. Та моя сторона, которую я так сильно старалась подавить, – сторона, которая желает контроля, жаждет мести, – вырвалась наружу, разрушая тщательно выстроенный образ, который я так долго поддерживала.

Лезвие ощущалось как продолжение моего гнева, способ вернуть контроль, украденный у меня. После случившегося в университете, после удушающей хватки отца – впервые я ощущала власть. Это опьяняло и ужасало, но я не могла отрицать удовлетворения, которое осталось после.

Но подо всем этим все еще гноится рана, глубинное желание справедливости, возмездия. Я оскорбленная женщина, и ярость, горящая во мне, потухнет еще не скоро. Она требует большего, шепчет, что этого маленького акта насилия недостаточно, чтобы успокоить бурю внутри меня.

Когда я отхожу от Сета, часть меня думает о том, смогу ли я когда-нибудь вернуть эту часть себя обратно в ящик, где прятала ее. Но другая часть – та, что только что попробовала упоение контролем, – не уверена, что хочет этого.

– Делайте с ним что хотите, отец, – шепчу я, наклонившись близко к уху Романа. – Я буду в постели.

Без лишних слов я покидаю комнату, захлопываю за собой дверь и иду в его спальню.

* * *

Через тридцать минут ожидания я, наконец, устраиваюсь на кровати Романа, развалившись на чистых простынях, все еще в туфлях, прижимаясь животом к мягкому матрасу. Я скрываю лицо за вуалью, мои бока болят там, где Лука схватил меня слишком сильно. Я включаю телефон и бросаю его на прикроватную тумбу, слушая, как Сет, кряхтя, идет по коридору. Хлопает входная дверь, и я переворачиваюсь на спину, опираясь на локти и разглядывая дверь, когда Роман входит, жадно рассматривая меня в вульгарном костюме. Он поправляет штаны, его взгляд одновременно угрюмый и полный желания.

– Иден, – шепчет он, делая шаг к кровати. – Я сказал тебе подождать там. Я сказал тебе не уходить.

– Я знаю, – с вызовом говорю я, надавливая каблуком на его грудь, не подпуская ближе. – Я не послушалась.

Он ведет рукой по моим чулкам в сеточку и останавливается на бедрах.

– Что за хрень на тебе надета? – спрашивает он. Девственная белизна костюма выглядит комично в этих обстоятельствах.

Я выгибаю бровь, лукавая улыбка играет на моих губах.

– Кое-что, чтобы испытать вашу веру, отец. Думаете, вы достаточно сильны, чтобы устоять? – издеваюсь я, скидывая его руки с бедер и садясь на колени, как сидела бы во время мессы. – Скажите, отец, вы когда-нибудь трахали монашку? – поддразниваю я, оглаживая ладонью его твердый член, чувствуя, как сжимаются его челюсти.

– Что ты творишь со мной, Иден? – бормочет он, действительно пытаясь найти ответ, пока поглаживает ладонями мою задницу. Прижимает меня к себе, пока я не опираюсь на его грудь.

Я смотрю ему в глаза, наблюдая за тем, как его взгляд опускается к моей груди.

– Ты собирался убить Сета? – спрашиваю я, он медленно качает головой.

– Нет, – шепчет он, беря меня за подбородок. – А ты?

– Может быть, – мягко признаю я. – Зависит от того, насколько сильно он бы меня разозлил.

Большой и указательный пальцы Романа скользят от моего подбородка по шее, пока не останавливаются на следе укуса, который Лука оставил на моей груди.

– Это он сделал? – спрашивает Роман, его голос полон сдерживаемой ярости.

– Он схватил меня, – шепчу я, проводя руками Романа по своим бокам. – Впивался пальцами в кожу, пока целовал. Потом он укусил меня. Я позвонила тебе сразу после.

– Ложись.

– Роман…

– Ложись, Иден, прежде чем я выйду из этого дома и разорву его на части. Просто ложись и позволь мне прикоснуться к тебе.

Подчиняясь его приказу, я падаю спиной на матрас, наблюдая, как Роман медленно расстегивает рубашку, каждое движение пальцев демонстративно приближает его к концу.

– Сегодня, Иден, другой мужчина прикоснулся к тебе, – шепчет Роман, рассматривая мой костюм. – Другой мужчина познал тебя, – добавляет он, вытягивая ремень и расстегивая ширинку. Он берет один из стульев, стоявший в углу, ставит его посреди комнаты и садится. Очертания его члена проступают сквозь белье; я восхищенно разглядываю его великолепное тело. – Сними одежду, – требует он, указывая на место перед собой. – Сейчас.

Я колеблюсь, но сила его взгляда не оставляет места для сомнений. Медленно я соскальзываю с кровати и встаю перед ним, пальцы тянутся к вуали на моей голове. Я стягиваю ее и даю упасть на пол, чувствуя странную смесь уязвимости и силы под его взглядом.

Затем я тянусь к чулкам в сетку, нарочито медленно снимая их, наслаждаясь тем, как его глаза темнеют с каждым обнаженным дюймом кожи. Тонкое платье спадает последним, соскальзывая с плеч, и ложится у ног, не оставляя на мне ничего, кроме кружевного белья.

Дыхание Романа замирает, его глаза исследуют мое тело, замечая каждый изгиб, каждый дюйм обнаженной кожи. В его взгляде есть что-то собственническое, что-то, что заставляет мое сердце биться быстрее от страха и предвкушения.

– Повернись, – приказывает он низким и требовательным голосом.

Я подчиняюсь, поворачиваясь спиной, чувствуя на себе тяжесть его взгляда. Мгновение царит тишина, затем я чувствую его руки на талии, теплые и уверенные, укладывающие меня обратно на кровать. Он прижимает меня к матрасу, наклоняется, согревая дыханием ухо.

– Сегодня, Иден, – шепчет он, – ты моя.

Его руки движутся благоговейно и жадно, когда он исследует мое тело, пальцами повторяя линию позвоночника, изгибы бедер. Каждое прикосновение разжигает во мне огонь, напоминая, что сейчас я принадлежу ему и только ему.

Я чувствую нарастающее напряжение между нами, волнение, висящее в воздухе.

– Ты доверяешь мне, Иден? – шепчет он, его губы легко касаются моего плеча.

– Да, – выдыхаю я, мой голос дрожит от серьезности момента.

– Хорошо, – отвечает он, одновременно обещая и предупреждая. – Потому что сегодня я покажу, насколько много ты значишь для меня.

Его руки сжимают мои бедра, располагая меня там, где он хочет, его прикосновения властны и непреклонны. Теперь нет пути назад. Нет места сомнениям. Только мы вдвоем, затерянные в пылу момента, весь остальной мир забыт.

Он не торопится, наслаждается каждым дюймом, каждым вздохом и стоном, срывающимся с моих губ. Когда напряжение между нами достигает высшей точки, я понимаю, что все это больше, чем плотское желание – это власть, контроль и связь, неоспоримо соединяющая нас.

– Посмотри на меня, Иден, – шепчет он, и я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, напряженным и сосредоточенным, полным чего-то опасно близкого к поклонению. – Что бы ни случилось, – говорит он низко и ровно, – помни, что ты принадлежишь мне.

Я соскальзываю с кровати, свесив ноги с нее, глядя на Романа. Адреналин наполняет вены.

– Что ты сделаешь со мной, Роман? – спрашиваю я, от нервов мурашки идут по коже.

– Я трахну тебя, Иден, – говорит он, его взгляд напряжен. – И ты насладишься этим как хорошая, мать его, девочка.

Кивая, он подманивает меня ближе:

– Теперь иди сюда, мой ангел.

Мои каблуки стучат по полу, когда я осторожно приближаюсь, моя прежняя смелость тает.

– А Сет? – спрашиваю я, находясь теперь всего в паре дюймов от него.

– Он ничего не скажет, милая. А теперь покажи мне все.

Тяжело сглотнув, я сосредотачиваюсь на уверенном взгляде Романа и его пальце без кольца. Я поднимаю ногу, ставлю каблук на его бедро и медленно сбрасываю туфлю, стаскивая чулок перед тем, как перейти к другой ноге. Я повторяю то же самое, поворачиваясь и наклоняясь, чтобы снять второй чулок и белье одним плавным движением, открывая Роману вид, чтобы он испытал свою стойкость. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, его рука уже сжимает член сквозь белье, он пожирает меня взглядом.

– Мне продолжать, отец? – спрашиваю я, мои слова источают провокацию.

– Продолжай, Иден, – требует он властно. – Делай так, как я скажу.

Я подаюсь ближе.

– А по-моему, Роман, твой член упирается в боксеры, и ты отчаянно желаешь войти им в меня. Так что, Роман, кто на самом деле контролирует…

Он прерывает меня, схватив и бросив на кровать, шлепает по заднице. Я вздыхаю, чувствуя боль и облегчение, когда он расстегивает мой лифчик, наконец освобождая ноющую грудь. Его руки удивительно нежно берут меня за бока, избегая синяков, прежде чем перевернуть меня на спину. Он сбрасывает с себя белье, пожирает меня взглядом, как будто бы я была пиршеством, устроенным лишь для него.

Его пальцы проскальзывают между моих ног, я уже влажная от желания. Он прикрывает мой рот, вталкивая два пальца глубоко в меня. Сила его толчков заставляет мою грудь подскакивать, и я кусаю его руку, чтобы заглушить стоны, угрожающие сорваться с моих губ, когда он сгибает пальцы внутри меня.

– Тебе нравится принимать меня так, мой ангел? – шепчет он, его голос темный, опьяняющий. – Или ты предпочтешь, чтобы это мой член заполнял тебя? – язвит он, вызывая у меня мурашки.

Он вытаскивает пальцы и подходит к одной из свеч на комоде, огонек мерцает в полумраке.

– Я хотел угостить тебя ужином. Быть настоящим джентльменом, – шепчет он, беря свечу. – Но потом ты появилась в этом, такая разъяренная… Ты заслужила то, что я собираюсь с тобой сделать.

Поставив свечу на прикроватную тумбу, он снова переворачивает меня на живот, звук его сброшенных штанов одновременно волнует и тревожит.

– Подними бедра для меня, ангел, – тихо говорит он, помогая мне встать на локти и колени. – Если ты вскрикнешь, я пролью этот воск тебе на спину и продолжу только сильнее, – предупреждает он, дразняще проводя головкой по моим складочкам.

Он трется ею о мой вход, и из меня вырывается жадный всхлип. Роман поднимает брови, так же удивленный звуком, как и я.

– Ты так хочешь мой член?

– Да, отец, – шепчу я.

Я сжимаю простыни, закусывая губы, чтобы не застонать, когда он начинает входить в меня.

– Три дюйма, – шепчет он, толкаясь бедрами, скользя по влаге, моя киска сжимает его, требует еще. – Шесть, – нажимает он, и от чувства наполненности по телу бегут мурашки.

Черт возьми, сколько еще я выдержу?

Он берет паузу, стонет у моего уха, и этот звук побуждает меня раздвинуть ноги шире.

– Очень хорошо, – хвалит он, нажимая сильнее. – Семь, восемь… – продолжает он, и кажется, что он уже полностью во мне. – Еще один, – шепчет он, я сжимаю зубами простыни. Он делает последний толчок, низ его живота прижимается к моей заднице, когда он целиком входит в меня:

– Чувствуешь, как хорошо в твоей прелестной киске помещается мой…

Неконтролируемый вскрик удовольствия срывается с моих губ. Он останавливается.

Твою мать.

– Я говорил, что будет, если ты закричишь, Иден, – рычит он.

Горячий воск капает мне на позвоночник, и я выгибаю спину, шипя от острого жгучего ощущения. Роман шлепает меня по заднице и с силой толкается бедрами, входя в меня так, что я не могу вдохнуть. Он наматывает мои волосы на кулак, заставляя меня выпрямиться, и берет запястья другой рукой, удерживая их за моей спиной. Его член входит в меня неумолимо, мои ноги почти меня не держат.

Роман рычит, моя влага течет по бедрам, голос превратился в хриплые вздохи:

– Вот так, Иден. Принимай мой член как хорошая девочка. Вот чего хочет Господь: всех грехов, полного повиновения, отдайся удовольствию, которое Он предназначил тебе.

Он отпускает мои волосы, и я падаю вперед, его руки все еще удерживают мои запястья за спиной.

– Роман, – стону я полным отчаянного желания голосом.

– Громче, пусть все услышат.

– Мать твою, Роман, – кричу я, наслаждение усиливается, когда я чувствую его еще глубже в себе.

– Кто трахает тебя, Иден? – спрашивает он, и жар в моем животе становится невыносимым.

– Ты, – выдыхаю я, обернувшись на него, мои волосы липнут к помаде.

– И чья прелестная киска наполнится моей спермой? – рычит он, подрагивание его члена разжигает что-то глубоко во мне.

– Моя, – шиплю я, – блять, моя…

Его сперма наполняет меня, его руки сжимают мои бедра, когда мы оба превращаемся в хаос невнятных стонов. Роман продолжает покачивать бедрами, ослабляя ощущение, пока медленно не выходит из меня, позволяя упасть на спину. Он пожирает глазами эту картину – я раскинулась на его кровати, его сперма медленно вытекает из моего естества.

Роман проводит пальцем по моим складочкам, довольный сделанным, прежде чем сесть на кровати. Его рука двигается ко все еще твердому члену.

– Роман…

– Мы еще не закончили, красавица. Иди ко мне на колени и оседлай меня, – требует он, его голос низкий и властный.

Я подчиняюсь, ползу к нему, оплетаю руками его шею, а он осторожно усаживает меня к себе на колени, вновь вставляя член. Его руки нажимают на мои бедра, заставляя принять его полностью за одно быстрое движение.

– Вот так, ангел, – шепчет он, наши лбы соприкасаются, – теперь продолжай качать бедрами…

Мы оба вздрагиваем, когда звук моего телефона разрезает воздух. Я бросаю взгляд на прикроватную тумбочку и вижу лицо Зои на экране. Роман наклоняется и забирает телефон, не выходя из меня.

– Ответь, – шепчет он. – И говори с ней, пока скачешь на моем члене.

– П-привет… – заикаюсь я, пытаясь сохранять ровный тон, пока Роман двигает мои бедра за меня. Выдержка, которая нужна, чтобы сдержать стон, сводит меня с ума.

– Слава богу, Иден. Эйден и я так волновались. Сраный Лука заблевал весь газон и разрыдался. Где ты?..

– Это Иден, – на фоне невнятно кричит Лука.

Роман сжимает руки, его губы стремятся к моей груди.

– Иден? – голос Луки полон сожаления и замешательства, но я едва могу сосредоточиться на нем, пока Роман обводит языком мой сосок и посасывает нежную кожу.

– М-м-м, – выдавливаю я, мой голос выдает стон.

– О господи, Иден, мне так жаль. Я не знаю, что на меня нашло, когда я трогал тебя так…

Роман кусает меня за сосок, и я вздыхаю, наклоняясь к нему, а мои ноги неудержимо дрожат.

– Продолжай, – шепчет Роман, направляя мои бедра, а потом перемещается к другой груди, массируя рукой ту, что укусил.

– Ты сраный муда-ак, Лука, – шепчу я, любуясь Романом, ведущим языком по моей коже. – Ты мне не нужен.

– Где ты, Иден?..

– Там, где всегда должна была быть, – шепчу я. – Забудь мой номер нахрен.

– Подожди, Иден… – умоляет Лука, но я бросаю трубку и швыряю телефон на пол. Я беру Романа за подбородок, отнимая его от груди, и впиваюсь в его губы жадным поцелуем.

– Ты правда имела это в виду? – спрашивает он между поцелуями. – Ты думаешь, что должна была быть здесь со мной все это время?

Останавливаясь, я прижимаюсь лбом к его лбу, наши дыхания смешиваются.

– Что ты решишь, если я скажу «нет»? – спрашиваю я.

Его голос дрожит:

– Что это… это просто влечение. Никаких чувств.

– А если я скажу «да»?

– Тогда все намного сложнее, чем я мог ожидать.

Я гляжу в его глаза, напряжение между нами ощутимо возрастает:

– Тогда все сложно, Роман, но мне это нравится.

Он не отвечает, только берет в ладони мое лицо и сильно, страстно целует. Я продолжаю двигаться, пока мы оба не содрогаемся от еще одного оргазма.

Вечер переходит в сумерки, Роман заключает меня в объятия, а меня поглощает спокойствие. В его руках я чувствую себя в безопасности, как будто бы здесь всегда было мое место – здесь, где даже Господь улыбнулся нам, узнав, что я наконец нашла свое святилище.

Притч 5:19: …прекрасной лани, изящной серне. Пусть груди ее утоляют твое желание во всякое время, пусть всегда ты будешь опьянен ее любовью.