Текст книги "Весна перемен"

Автор книги: Катарина Херцог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19. Шона

– К тебе пришли.

Пришли?

– И кто же? – спросила Шона.

– Твой приятель Нейт. Ждет тебя там. – Айла указала подбородком в сторону окна, где за столиком, уткнувшись в телефон, сидел Нейт. – Бедняга выглядит слегка… потрепанным, тебе не кажется?

Потрепанным! Это еще мягко сказано. Нейт выглядел совершенно измотанным. Казалось, темные круги под глазами с каждым днем становились все больше, а цвет лица – бледнее.

– Кстати, он все еще кажется мне довольно привлекательным. – Айла лукаво улыбнулась. – Он и в школе был таким? Не помню. Возможно, потому, что тогда мне нравился Гарри Стайлс. Но сейчас я бы предпочла, чтобы в ванной у моего парня средств для укладки было не больше, чем у меня.

– Нейт в этом плане не подведет, – машинально ответила Шона, пытаясь ровно дышать вопреки бешеному биению сердца.

Что Нейт здесь делает? Ведь его пребывание в деревне должно оставаться в тайне. В черных джинсах и темно-синем шерстяном свитере среди розово-белой милоты «Сладких штучек» он смотрелся так же неуместно, как ворон на свадебном торте.

Шона глубоко вздохнула и подошла к нему.

– Привет!

Нейт вздрогнул и сунул телефон в карман.

– Привет!

– Айла сказала, ты хотел меня видеть.

Он кивнул.

– Я хотел тебя кое о чем спросить. Ты уже знаешь, когда переедешь в коттедж «Бэйвью»?

Шона покачала головой. Она так никому и не сказала, что, прежде чем купить коттедж, ей нужно выиграть конкурс кондитеров.

– Почему ты спрашиваешь? Боишься, что я тебя выгоню? Не переживай. Мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за Пиратом, пока я не перееду. Так что еще три месяца можешь спать спокойно.

– Фух! – с притворным облегчением сказал Нейт. – Не поверишь, какой груз упал с моих плеч. Но я здесь не только поэтому.

– Так.

– Я…

Шона подняла брови:

– Ты?..

– Я хотел… – Нейт на мгновение прикрыл глаза, а затем выпалил: – Айла дала понять, что тебе срочно нужна помощь в кафе.

– Хочешь здесь работать? – удивленно спросила Шона.

– Да. Если я тебе нужен.

Ого, вот так сюрприз!

– Но ты же инкогнито в Суинтоне. Боюсь, моим клиентам не понравится, если ты будешь обслуживать их в маске панды и менять голос.

– Жаль! Именно на это я и рассчитывал! Правда, у меня есть только маска на Хеллоуин. Но, возможно, я смогу побороть себя и появиться в роли самого Нейтана Вуда.

– А как же твоя книга? Не боишься, что фанаты разобьют лагерь перед коттеджем, если пройдет слух, что ты там живешь?

– Я понял, что, если смотреть на что-то кроме ноутбука, работается гораздо продуктивнее. А что касается фанатов, с ними я справлюсь. Я ведь уже несколько лет в этом бизнесе. – Уголки его губ дрогнули. – Итак, что скажешь? Примешь меня на работу?

«Нет!» – подумала Шона. Конечно, ей нужна дополнительная пара рук. Очень, очень нужна. Но не Нейт! Она и так слишком часто думала о нем. О нем – и особенно о последнем вечере, который они провели вместе.

Нейт лежал на кровати в своей комнате и читал, когда появилась Шона с рюкзаком, набитым банками пива.

– Ты плачешь, – растерянно сказал он и выпрямился. – Что случилось?

– Мне только что написал Альфи. – Шона вытерла слезы тыльной стороной ладони. Злилась, что не может лучше себя контролировать. Потому что обычно она не плакала. Никогда! – Спрашивает, можем ли мы встретиться. Потому что он изменился. Конечно! – горько рассмеялась Шона. – И Курт Кобейн вовсе не умер, а живет долго и счастливо на острове в Южном море и пьет только кокосовое молоко. – Она высыпала банки на покрывало Нейта. – Вот!

– И что мне с ними делать? – Нейт поднял брови. – Пойти и закидать ими Альфи?

Шона не могла винить его за то, что он не воспринял ее появление всерьез. За последние два года она столько раз расставалась с Альфи, потому что тот не пропускал ни одной юбки, – и всегда возвращалась к нему. Но теперь с этим покончено. Несмотря на все его заверения.

«На этот раз я изменюсь. На этот раз по-настоящему. Прошу тебя! Прости меня еще раз. Я не могу без тебя, Шона». Она не могла сосчитать, сколько раз он говорил ей это. А потом Альфи написал: «К тому же мне нужно кое-что тебе показать».

Шона открыла банку пива и протянула ее Нейту.

– Предложение заманчивое, но в этом нет необходимости. Этот парень для меня умер, окончательно и бесповоротно. – То же самое она написала Альфи, попросив его больше никогда с ней не связываться. – Будет отлично, если ты предоставишь мне убежище на эту ночь, чтобы меня не было дома, если он объявится. Ну и напьешься со мной.

Нейт все исполнил, как и много раз до этого. Он всегда делал все, о чем она просила. «Почему Альфи хотя бы немного не может быть таким, как Нейт? – подумала она тогда. – Последовательным, всегда готовым помочь». Нейт никогда не разобьет ей сердце.

Но тем вечером Шона поняла и кое-что еще. В какой-то момент за последние несколько месяцев – совершенно незаметно для нее – Нейт стал по-настоящему привлекательным! Он вытянулся, его лицо и тело стали более угловатыми, более мускулистыми, от прежней упитанности не осталось и следа. А что касается застенчивости – должно быть, в какой-то момент он и ее преодолел.

Сначала Нейт целовал ее очень осторожно, словно фарфоровую куклу, но вскоре его поцелуи стали требовательнее и глубже, а затем и руки начали исследовать ее тело.

Тот вечер случился почти десять лет назад, но при воспоминании о нем пульс Шоны все равно учащался. Сердце сжималось от тоски. А потом совесть грозила разъесть все внутри. Потому что в какой-то момент, пока Шона и Нейт целовались и ласкали друг друга в его узкой постели, Альфи умер не только метафорически, но и по-настоящему!

Шона сглотнула, потому что горло жгло. Она должна отказать Нейту! Но не знала, как обосновать свой отказ. Она не могла говорить с ним обо всем этом. Не здесь, посреди кафе, на глазах у всех посетителей.

– Когда сможешь начать?

– Прямо сейчас?

Шона окинула взглядом его плечи и медленно покачала головой.

– Забудь! Возвращайся, как только выспишься и побреешься. Джинсы, где ткани больше, чем дырок, тоже не помешают.

Нейт осмотрел себя:

– Ты правда считаешь, что я настолько плохо выгляжу?

– Если бы я искала вышибалу, чтобы отпугивать клиентов, то и слова бы не сказала.

– По-прежнему предельно честна, да? – Он усмехнулся.

«Нет», – подумала Шона, но лишь пожала плечами.

– Я скучал по тебе, – сказал Нейт, и это прозвучало так внезапно, что Шона вздрогнула.

– Я тоже скучала, – тихо сказала она, немного придя в себя, и заметила, что ее голос дрожит.

Может, это был шанс. Не только чтобы благодаря помощи Нейта полностью сосредоточиться на создании самого красивого конкурсного торта всех времен, но и чтобы они оба начали все сначала – и каким-то образом исцелились вместе.

Глава 20. Шона

Десять дней спустя Грэм пригласил всех в «Читающего лиса». Совсем скоро книжный магазин перейдет в управление Элии, и Грэм хотел отметить свой уход. Прощальная вечеринка была уже в самом разгаре, когда – незадолго до семи – на пороге появилась Шона.

– Я думал, ты не придешь, – с укором поприветствовал ее отец. Он так до конца и не простил ей, что она не рассказала ему о планах купить дом.

– Я не могла пропустить прощальную вечеринку брата, но я женщина занятая. – Шона поцеловала его в щетинистую щеку. Она знала отца достаточно долго, чтобы понимать: за его ворчанием на самом деле скрывается страх одиночества.

Шона оглядела магазин. Ей было немного жаль, что в марте Грэм вернется к работе редактором и перестанет управлять «Читающим лисом». В отличие от остальных членов семьи, она не питала страсти к чтению, однако долгие годы этот магазин был неотъемлемой частью ее жизни. Шоне нравилось время от времени заглядывать сюда в перерывах, устраиваться в одном из удобных кресел и пить чай. Неизвестно, сохранит ли она эту привычку, когда Элия станет арендатором.

Все же он не хотел грандиозных перемен в магазине. Это было бы печально! Хотя в Суинтоне имелось еще десять букинистических магазинов, «Читающий лис», несомненно, был не только старейшим и самым известным, но и самым красивым. Сеть разветвленных, почти бесконечных коридоров тянулась от большого вестибюля вглубь, за что жители Суинтона ласково прозвали это место «Лисьей норой». Повсюду можно было найти что-то интересное: мрачные пейзажи на стенах, старый фарфор и ностальгические будильники на полках, а в музыкальной комнате с потолка свисал настоящий скелет. Вики как-то в шутку предположила, что бедняга болтается там, потому что не смог найти выход из лабиринта коридоров.

Грэм стоял за огромным глиняным котлом с половником в руке и разливал пунш.

– Отличный наряд! – поприветствовала его Шона, указывая на бумажную шляпу на голове брата и гирлянды на шее.

– Финли и Герти подарили в честь праздника. – Грэм закатил глаза. – Хочешь фруктового пунша?

Шона кивнула. И ей нужно было что-нибудь съесть. Она взяла поднос с кусочками тартара из копченого лосося и яйцами по-шотландски, который стоял на стойке рядом со старым кассовым аппаратом.

– Разве Нейт не собирался прийти? – Грэм окунул половник в пунш.

– Нет. Ты же знаешь, у него книга. Он должен сдать ее до конца мая.

– Жаль. Мне так интересно! О ней до сих пор нет никакой информации, а я так надеялся, что пара бокалов пунша развяжет ему язык. – Грэм ухмыльнулся. – А тебе что-нибудь известно?

Шона покачала головой. Хотя Нейт работал в «Сладких штучках» уже десять дней, все их разговоры крутились вокруг кафе. Даже если бы Шона захотела, у нее просто не было возможности. Нейт приходил ровно к началу смены, обедал у родителей и в конце рабочего дня сразу же покидал кафе. И между этим у них обоих было очень много работы.

Но даже если бы им удалось найти время для беседы, Нейт точно не стал бы говорить о своей новой книге. В этом плане он был даже более закрытым, чем старая касса Грэма. Нейт в принципе не любил рассказывать и о первой книге. Шона совершенно этого не понимала. Она обожала рассказывать о своей работе и могла часами болтать о рецептах изысканных тортов.

Грэм продолжил обслуживать гостей, и Шона начала искать, к кому бы ей прибиться. Выбор был огромный – казалось, в «Норе» собралась половина Суинтона. Даже Джек Пебблз пришел, хотя владелец единственного в деревне продуктового магазина обычно никогда не появлялся на светских мероприятиях. Его наверняка притащила Рози, потому что она стояла рядом с ним и болтала, пока он, сохраняя привычную мрачную мину, жевал сэндвич с огурцом. Увидев Шону, Рози подозвала ее:

– У меня для тебя кое-что есть. – Из своей огромной сумки Рози вытащила папку. – Жена моего кузена – талантливый кондитер. Я принесла тебе фотографии ее тортов. За последний она даже получила приз.

– Спасибо, очень мило с твоей стороны! – сказала Шона, принимая папку. – Мне сейчас очень нужно вдохновение. – Ее проект для конкурса был далек от завершения, хотя до ярмарки оставалось всего три недели!

– На кой тебе вдохновение? – Пебблз нахмурил кустистые брови. В отличие от Рози и почти всех остальных в Суинтоне, он явно ничего не знал о конкурсе. – Хочешь наконец-то предложить местным нормальной еды?

Шона сделала глубокий вдох и выдох, мысленно призывая себя к терпению. Даже на открытии кофейни он ругал новомодную ерунду, которой сыт не будешь. Как это часто случалось при встрече с Пебблзом, Шона задумалась, что же пошло не так в его жизни. По словам отца, в молодости он был очень милым и веселым парнем.

– Не обращай внимания на этого старого ворчуна! – пришла на подмогу Рози. – Спокойно посмотри фотографии дома. Может, они натолкнут тебя на какие-нибудь идеи.

Шона поблагодарила Рози и направилась к Сильви и Айви, которых заметила у стола с закусками.

– Как вы здесь оказались? – поприветствовала она сестер. – Айви, надеюсь, ты не садилась за руль?

Поджав губы, та покачала головой:

– Нет, нас привез Хью. Клаудия забрала мои водительские права перед переездом.

– Мы так обрадовались, когда твой брат нас пригласил! – защебетала Сильви. – Так приятно снова быть среди людей. И я очень рада, что Элия берет на себя управление книжным магазином. Грэм с неохотой отдал бы «Нору» незнакомцу, как и мы – наш маленький домик.

Шона и так немного нервничала, когда Рози вручила ей папку, но теперь при мысли о конкурсе ее охватила настоящая паника. Она уже накидала около сотни вариантов тортов, но в какой-то момент все они показались ей банальными. Как, например, первая задумка с коттеджем «Бэйвью». Шона сильно сомневалась, что судьи будут в восторге, если она вырежет из марципана холмистый пейзаж и поместит внутрь старый покосившийся домик. Даже в виде эскиза это уже выглядело глупо.

Шона обрадовалась, когда с галереи ей помахали Вики и Энн. Они тоже держали в руках бокалы с пуншем. Заметив их веселые, слегка румяные лица, Шона заподозрила, что это далеко не первая порция.

– Что это у тебя? – спросила Энн.

– Рози принесла мне фотографии тортов своей родственницы для вдохновения. – Шона открыла папку и, увидев первую же фотографию, прыснула. На ней был торт в виде деревянной бочки, из которой в стакан лилось виски.

Вики тоже хихикнула:

– Если представишь такое на «Сотвори торт», наверняка найдется множество мужчин, которые решат, что ты идеально уловила тему конкурса.

– Почему? – недоуменно спросила Энн.

– Тема – «Там, где живет любовь», – объяснила Вики, и теперь Энн тоже рассмеялась.

– Ты уже придумала, как будешь воплощать эту тему? – спросила она.

– Увы, это сложно, – вздохнула Шона. – Мне ничего не приходит в голову. Где же, собственно, должна жить любовь?

– Для меня она живет в коттедже «Жимолость». – Вики откинула прядь светло-русых волос со лба. – Моя квартира в Мюнхене была прекрасна, но мне там всегда было одиноко. Я настолько много работала, что даже не могла завести кошку. Но в коттедже «Жимолость» всегда кипит жизнь. Иногда настолько бурно, что приятно сбежать и побыть с Грэмом наедине. – Она скорчила рожицу. – Но как бы ни был красив коттедж «Жимолость», не думаю, что он подходит для декора торта.

Шона покачала головой. Нет, как и коттедж «Бэйвью».

– Где же живет любовь для тебя, Энн? – спросила она, уже приходя в отчаяние.

– Нигде. Я бы восприняла тему конкурса скорее как метафору. – Энн мечтательно улыбнулась и покрутила тонкое золотое обручальное кольцо, которое до сих пор носила на пальце, хотя они с Колином уже давно расстались. – Для меня это чувство – во всех моментах, которые я пережила. И они так глубоко запечатлелись в моем сердце, что я никогда их не забуду.

Глава 21. Шона

Вечеринка завершилась только за полночь. Шона задержалась до конца, чтобы помочь Грэму, Вики и Элии убраться в «Читающем лисе», и только когда был вымыт последний стакан, она попрощалась. Возвращаться в Хиллкрест-хаус пока не очень хотелось, поэтому Шона решила немного прогуляться по деревне. Лучшие идеи всегда приходили ей в голову во время прогулки, и ее музе пора бы уже выйти из зимней спячки! Времени оставалось мало.

Шона пошарила по карманам пальто в поисках шапки. Днем было достаточно тепло, но с наступлением сумерек зима давала понять, что приближающейся весне придется немного подождать. Теплое дыхание Шоны сгущалось в холодном воздухе маленькими облачками. В детстве в такую погоду они с Альфи и Нейтом часто притворялись, будто курят сигарету и выдыхают дым. Шона отогнала это воспоминание. Почему ей так тяжело позволить прошлому остаться в прошлом?

Шоне вспомнилось письмо, полученное несколько недель назад. «Замухрышка» писала «прекрасному незнакомцу». Шона не могла понять, почему девушка так его назвала, ведь, судя по письму, они были друзьями, а порой, возможно, и чем-то большим. Письмо вышло довольно сумбурным – таким же сумбурным, как и их отношения, отметила его автор, – но один отрывок все-таки хорошо запомнился Шоне:

Наверное, поэтому так трудно отпускать друзей: в отличие от романтических отношений, у дружбы нет ни начала, ни конца. Нет точки отсчета и нет фразы «Все кончено».

Неужели именно эта незавершенность мешала ей отпустить Нейта?

Шона подняла воротник и поглубже засунула руки в карманы пальто. Лишь стук ее каблуков по асфальту нарушал тишину Мэйн-роуд. Было темно, только уличные фонари тускло освещали улицу, а еще свет горел в магазинчике, расположенном на Старой молочной ферме.

Большое здание находилось недалеко от Суинтона, в сторону маршевых лугов, и пустовало десятилетиями, прежде чем подверглось масштабной реконструкции, после которой здесь появилось несколько симпатичных магазинчиков. Помимо бутика Энн «Винтаж и кутюр» и галереи, которую вскоре должна была открыть Вики, здесь также ютились лавка мастера художественной ковки, магазин чая и подарков, цветочная лавка, где Шона всегда покупала композиции для «Сладких штучек», и «Карл и Кларк» – закусочная, где подавали здоровый фастфуд.

Сначала Шона подумала, что слабое свечение исходит из закусочной. Карл и Кларк, два лондонца, открыли ее всего несколько недель назад и часто работали допоздна. Но оказалось, что свет горел в секонд-хенд-бутике Энн. Он находился в самом конце, по соседству с художественной галереей Вики, и первое, что заметила Шона, – свадебное платье Valentino исчезло. Манекен, на котором оно всегда висело, стоял голым. Странно! Это платье было единственным предметом одежды в бутике, который не продавался.

Шона нажала на ручку – дверь магазина оказалась не заперта. «Привет! Здесь есть кто-нибудь?» – хотела крикнуть она, но тут увидела Энн. Та стояла перед большим зеркалом между двумя примерочными, сжимая в руках узкое платье из блестящего матового шелка. Она мечтательно покачивалась взад-вперед с закрытыми глазами, увлеченно танцуя под воображаемую музыку.

«Видимо, какая-то глава в жизни Энн еще не закрыта», – подумала Шона и тихо удалилась. Она не хотела, чтобы Энн заметила, как за ней наблюдают в такой интимный момент.

«Зачем выставлять это платье на витрину, если все равно не собираешься его продавать?» – как-то раз спросила ее Шона.

«Потому что оно должно напоминать мне о том, что не следует отдавать свое сердце бездумно», – загадочно ответила Энн. Какое отношение это платье имеет к ней? Шона знала, что она не выходила в нем замуж, потому что до развода их свадебная фотография стояла на столе в кабинете доктора Колина, и платье на Энн выглядело иначе. Шона с удовольствием разузнала бы подробности, но, к сожалению, плотно поджатые губы Энн дали понять, что она не намерена развивать эту тему. Шона вспомнила, что Энн сказала сегодня вечером: «Для меня любовь – во всех моментах, которые я пережила. И они так глубоко запечатлелись в моем сердце, что я никогда их не забуду».

Должно быть, свадебное платье напомнило ей об одном из тех драгоценных моментов.

На площади перед Старой молочной фермой Шона остановилась и посмотрела на звездное небо. Любовь – странная штука. Она одновременно и сладкая, и горькая, из-за нее в один миг чувствуешь себя легкой как перышко, а в следующий задыхаешься от слез. Любовь крылась в сладком детском запахе Финли: в нем Шона будто бы все еще чувствовала нотку молока, которым так часто кормила его в младенчестве. И в руке папы, что сегодня вечером ненадолго коснулась ее плеча, когда он спросил, сможет ли она обойтись без привычной еды, которую он для нее готовил. Любовь была мягкой шерстью Бонни, в которую Шона зарывалась лицом, когда нуждалась в утешении, как у Фрэнки, любимого старого плюшевого кролика, который до сих пор сторожил ее сны по ночам. Любовь нельзя предвидеть или принудить к ней. Но и предотвратить ее тоже нельзя…

Шона крепче обхватила себя руками: холодный мартовский ветер играл ее волосами, и внезапно к ней пришло воспоминание о другой звездной ночи, тоже мартовской, но гораздо более теплой, когда она сидела с Альфи и Нейтом на зеленой скамейке под вишней. В ту ночь они поклялись в вечной дружбе.

Шона поймала себя на том, что улыбается. Никогда до и никогда после она не чувствовала себя такой любимой, как в ту волшебную ночь, окутанная коконом их дружбы. Слово «навсегда» не казалось пустым звуком.

Внезапно Шона поняла, как будет выглядеть торт для конкурса: трехъярусный, с вишневым деревом наверху, розовые цветы которого рассыпаны по всей поверхности. И если ей каким-то образом удастся сделать его из марципана так, чтобы он не выглядел нелепым или безвкусным, то под вишней будет стоять маленький сарай, а перед ним, держась за руки, – трое человечков.

Глава 22. Нанетт

Как хорошо, что вчера она не засиделась на прощальной вечеринке Грэма! В десять Нанетт вернулась домой, а в половине одиннадцатого уже спала. Поэтому ей не составило труда встать в шесть утра. Нанетт просто обожала раннее утро. Даже когда на улице было пасмурно, как сегодня, перед ней, словно чистый лист бумаги, лежал новый день и сулил бесконечные возможности. Например, после того, как Нанетт вернется с прогулки и приготовит Шоне завтрак, она могла бы заглянуть к Пебблзу и попытаться вызвать улыбку на лице старого ворчуна. Пока что успеха она не добилась, но это лишь разжигало ее амбиции. Рано или поздно у нее все получится, как пить дать. Или она могла бы забежать к Энн и посмотреть, не появились ли в ее магазинчике какие-нибудь симпатичные весенние вещички. Или свернуться калачиком в теплой постели с романом, который они читали в книжном клубе Рози. Хотя Нанетт и была самопровозглашенной поклонницей триллеров (чем кровавее, тем лучше), история любви Жорж, представительницы образованной парижской буржуазии, и рыбака Гавейна показалась ей просто очаровательной. Ох уж этот Гавейн, какой мужчина!

Нанетт взглянула на небо. Облака висели низко, темно-серые, как асфальт. Скоро пойдет дождь. Однако она не собиралась прерывать прогулку. Как уж там говорится? Не бывает плохой погоды, бывает только плохая одежда. Поэтому сегодня утром Нанетт оставила в шкафу красивую плиссированную юбку и хорошие кожаные ботинки и натянула вельветовые брюки и резиновые сапоги, которые обычно надевала, только когда работала в саду. Или как сегодня, когда собиралась сходить к морю. Нанетт делала это слишком редко, но как же чудесно гулять по маршевым лугам в такой ранний час! Правда, они еще не окрасились в сочный зеленый цвет, как летом, но и бледно-желтыми, как зимой, не были. К тому же первые птицы уже вернулись в поисках пищи на вечно влажные луга. Нанетт вовсю наслаждалась их утренним концертом. Она ненадолго остановилась возле стада лохматых пони, чтобы угостить их краюшкой хлеба, которую специально припасла, а затем добралась до моря.

Эта часть пляжа не предназначалась для купания. Слишком крутые скалы и слишком сильный прибой даже летом. Так или иначе, купаться Нанетт ездила только в открытый бассейн в Ньютон-Стюарте. Ей не нравилось быть в неведении о том, что находится у нее под ногами, или касаться чего-то скользкого. Фу! А в такую погоду о купании в море вообще не могло быть и речи. Нанетт пошла на пляж, чтобы почувствовать легкий ветерок и насладиться ощущением жизни. Ей нравилось вдыхать свежий соленый воздух, позволять волнам омывать ноги и осознавать, что жизнь, как и море, подчиняется постоянному ритму: приход и уход, принятие и отпускание, новые начинания и прощания. Она сняла резиновые сапоги и чулки.

Ха-ха-ха! На скалистом выступе сидела чайка и смотрела на Нанетт сверху вниз, словно насмехаясь над ее сумасбродством. Ха-ха-ха! Птица снова хрипло рассмеялась, затем расправила крылья и устремилась к пляжу, только чтобы снова, казалось бы, без усилий подняться в воздух незадолго до приземления.

Нанетт некоторое время наблюдала за ее невесомым скольжением. После смерти Элси и Фрэнка она подумывала сесть на паром до острова Аран и там броситься с обрыва в туфлях на высоком каблуке и вечернем платье. Во всяком случае, так она могла надеяться, что окажется на дне в более-менее приличном виде. Но поскольку это было крайне маловероятно и Нанетт не хотела, чтобы кто-то нашел ее изуродованное тело, она быстро отказалась от этой идеи. Теперь Нанетт была рада, что проявила упорство. Скольких вещей она бы лишилась, если бы осуществила тогда свой план! Одно только восьмидесятилетие, когда Реджи арендовал зиплайн специально для нее, чего стоило!

Если только Бог не собирается внести ее в Книгу рекордов Гиннесса как старейшего человека в мире, то вскоре Нанетт снова увидится с Элси и Фрэнком. Но она намеревалась использовать отпущенное ей время по максимуму.

Собравшись с духом, Нанетт шагнула в воду. Ух ты, как холодно! Она тут же отступила и только тогда поняла, что больше не одна на пляже.

К ней подошел сын Молли. Он закатал штанины до колен, в правой руке держал кроссовки и, в отличие от нее, как будто вообще не обращал внимания на холод.

– Доброе утро! – поздоровался он.

– Доброе утро! – ответила Нанетт, пытаясь вспомнить его имя. Почему оно вылетело у нее из головы? Ведь у нее на полке даже стояла книга, которая принесла ему такой головокружительный успех. А еще вчера Нэнси сказала ей, что он вернулся, чтобы помочь Шоне в «Сладких штучках».

– Не ожидал встретить кого-то еще на пляже в такую рань, – сказал он, и Нанетт подумала, ложился ли парень вообще спать. И когда он в последний раз нормально ел? Ей придется серьезно поговорить с Молли и Дэвидом. Бедняга выглядел ужасно!

– Обычно по утрам я просто гуляю по деревне, но сегодня мне захотелось подышать морским воздухом. – Она улыбнулась и робко спросила: – Не мог бы ты разрешить неловкую ситуацию и напомнить свое имя? Тебя давно здесь не было, а память моя, увы, уже не та.

– Без проблем, я и сам плохо запоминаю имена. Недавно не мог вспомнить имя королевы. – Он усмехнулся, и его усталое лицо немного прояснилось. – Меня зовут Нейт.

«Какой же он на самом деле красивый!» – подумала Нанетт, улыбаясь в ответ.

– Как здорово, что ты вернулся! И как я слышала, на этот раз надолго.

– Слухи разлетаются быстро.

Она кивнула:

– Ты же знаешь: в Суинтоне все тайное становится явным.

Тем не менее так и не выяснилось, как утонула ее Элси, хотя за ней присматривала няня. А до этого момента девушка была исключительно надежной. Эта мысль промелькнула в голове так внезапно, что Нанетт на мгновение почувствовала, будто ее кто-то ударил. И Нейт вдруг снова стал совершенно несчастным.

– Слышала, ты работаешь у Шоны в кафе, – сказала Нанетт, пытаясь вернуть разговор в более безобидное русло. – Это чудесно. У девочки так много забот, а мой внук, к сожалению, не особо помог. – Она вздохнула. – Элия чувствует себя комфортнее среди книг, чем в реальном мире. Он у нас мечтатель. Унаследовал это от Реджи. Элси же была больше похожа на меня. – «Зачем я это сказала?» – подумала Нанетт, едва слова сорвались с губ. – Прости! – сокрушенно извинилась она. – Ты наверняка хотел спокойно погулять по пляжу, а тут я, докучаю своей болтовней.

– Ничуть. Мне приятно побыть в компании, – сказал Нейт и, помолчав, добавил: – Ты часто о ней думаешь? Об Элси. Это было давно.

Его голос звучал так, словно он искренне интересовался ответом.

– Да, – призналась Нанетт. – Каждый день. И разговариваю с ней тоже каждый день. Мы с Элси точно бы поладили. В следующем месяце ей бы исполнилось пятьдесят пять.

Нейт немного помолчал, а затем сказал, обращаясь скорее к себе, чем к Нанетт:

– А в следующем месяце будет уже десять лет, как умер Альфи.

– Невероятно, как летит время! – Нанетт покачала головой. – Я до сих пор помню, какими вы были детьми: ты, Альфи и Шона. Вы трое всегда держались вместе; вас почти никогда не видели поодиночке. Я называла вас тремя мушкетерами.

Нейт улыбнулся – немного печально, как показалось Нанетт.

– Да, так оно и было, – согласился он. – Но с возрастом… все усложнилось.

– Обычно так и бывает, – Нанетт состроила кислую гримасу. – Взросление – это ловушка. Знаешь такую цитату из «Питера Пэна»?

Он покачал головой.

– Питер Пэн прав. Жаль, что тогда я не ценил это время. Не проживал каждый момент осознанно. Оглядываясь назад, я вижу, как быстро все пролетело. – Нейт зарылся пальцами ног во влажный песок. – И жаль, что я не проявил большей заботы об Альфи. Может быть… – Он не закончил предложение, но ему и не нужно было.

– О, мой дорогой. – Нанетт с жалостью посмотрела на него. – Я прекрасно тебя понимаю, но тебе не следует так думать. Потому что эти «а что, если» бессмысленны. И я знаю это, потому что годами мучила себя подобными вопросами. «Что, если бы я не оставила Элси одну с няней в тот день, а сама за ней присматривала? Что, если бы я пошла с Фрэнком, когда он сказал, что хочет в парк? Смогла бы я их спасти?» Сколько бы раз я себя ни спрашивала, никогда этого не узнаю. Но одно я знаю точно: настоящее слишком драгоценно, чтобы тратить его на прошлое, а жизнь слишком коротка, чтобы откладывать ее на потом. Мы оба достаточно долго горевали и терзали себя угрызениями совести. – Нанетт внезапно взяла Нейта за руку. – Так что позволь дать тебе совет: оставь мертвых в покое, сынок, и позаботься о живых! Шона всегда ведет себя как сильная и независимая, но, думаю, ей не помешает такой друг, как ты.

Нанетт заметила, как Нейт сглотнул. Затем он кивнул:

– Ты права. Давно пора.