Текст книги "Весна перемен"

Автор книги: Катарина Херцог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2. Шона

– Идешь гулять с Бонни Белль? Когда вернешься?

О нет! Шона на мгновение закрыла глаза. Пол услышал, как она выходит из дома. А ведь она старалась улизнуть! Шона смиренно подняла голову и посмотрела на окно второго этажа, откуда выглядывал ее отец.

– Не знаю. Тебе обязательно нужно точное время? – спросила она гораздо более терпеливым тоном, чем могла бы.

– Нет, нет! – отмахнулся он. – Это я из-за обеда интересуюсь. К часу вернешься?

– Пап, сейчас десять утра. Думаешь, я так долго буду гулять с Бонни? Сейчас ей больше всего на свете хочется вернуться в свою корзинку. – Шона погладила шоколадного лабрадора по голове. Вокруг носа Бонни уже появилась седина, и казалось, что с каждым днем седых волосков становилось все больше.

– Значит, ты вернешься?

– Да-а!

Ее отцу непременно нужно заняться чем-то полезным. С тех пор как в Суинтоне закрылся полицейский участок – два года назад, – он решил взять на себя роль помощника шерифа и несколько раз в день патрулировал деревню. Но полицейский участок закрыли не просто так. Если не считать того, что каждую субботу в девять сестры Спиннер выезжали из своего домика на холмах в город за покупками и время от времени сбивали дорожный знак или царапали машину (у Сильви не было водительских прав, а Айви почти ничего не видела), в этой глуши никогда ничего не происходило.

Помимо этого, папа нянчился с внуком Финли, когда у того не было уроков в школе, а ее брат Грэм работал, и успел пройти кулинарный онлайн-курс. Он регулярно ходил с Тайсоном в кинологический центр и каждую среду играл в бридж в «Крафте». Но, несмотря на всю занятость, у него оставалось достаточно времени, чтобы пристально следить за каждым шагом Шоны. Ей точно пора съезжать! Стоило сделать это много лет назад, однако, зная, как отцу некомфортно жить одному, она осталась. Но теперь нужно установить хоть какие-нибудь границы! Так больше продолжаться не может!

– Кстати, у тебя сегодня свидание? – спросил отец.

– Да, с Netflix, – ответила Шона.

– Но сегодня же День святого Валентина! Даже я иду на свидание.

Шона сделала глубокий вдох и выдох.

– Ты сидишь с Финли. Я бы не назвала игры в настолки с восьмилеткой свиданием.

– Но я все-таки буду не один, чего и тебе желаю! Может, присоединишься к нам?

Нет, так определенно больше продолжаться не может! И она не собиралась развивать эту тему.

– Вернусь к обеду, – сказала она. – Идем, Бонни! – Настолько быстро, насколько могла пожилая собака, Шона покинула сад и направилась к Мэйн-роуд.

Главная улица Суинтон-он-Си с многочисленными магазинчиками проходила через всю деревню, словно начерченная по линейке, поэтому Шона видела оба ее конца. Помимо Мэйн-роуд, в Суинтоне была рыночная площадь перед большой ратушей, церковь с прилегающим кладбищем, винокурня, которая, однако, давно стояла заброшенной, и поле для гольфа. Можно подумать, что родина Шоны – обычная скучная прибрежная деревушка, но кое-что делало это место уникальным. Суинтон был не просто деревней, а Национальным книжным городом Шотландии. Совершенно официально!

Все началось с Эдварда Фокса, эксцентричного англичанина, отца покойной жены Грэма Патриции. Несколько десятилетий назад он переехал в Суинтон, чтобы открыть магазин подержанных книг, которые скупал по всей Шотландии, и местные жители посчитали его сумасшедшим. Но молва о чутье Фокса на редкие книги быстро распространилась, и вскоре он открыл второй магазин. Другие книготорговцы последовали его примеру и обосновались в Суинтоне, и когда в тысяча девятьсот девяносто восьмом году британское правительство объявило конкурс на звание Национального книжного города, Суинтон-он-Си его выиграл. До этого деревня пережила непростые времена. Расположенная на берегу моря, когда-то она была настоящим центром торговли, но из-за строительства железнодорожной ветки и новых дорог порт стал ненужным. Затем, в конце восьмидесятых, закрылся и молочный завод, и винокурня, и многие люди внезапно остались без работы.

Победа в конкурсе вдохнула в Суинтон новую жизнь, поскольку теперь источником дохода стал туризм. Внезапно сюда потянулись любители книг со всего мира. Все хотели посетить Национальный книжный город Шотландии и его книжные магазины – теперь их было одиннадцать. Во время литературных фестивалей, которые Рози проводила в мае и сентябре, деревня едва не трещала по швам от наплыва гостей.

В летние месяцы Мэйн-роуд и даже небольшие второстепенные улочки всегда наводняли толпы туристов, но в это время года в Суинтоне было тихо и спокойно. Первым делом Шона отправилась в кафе. Даже сегодня, в свой редкий выходной, который ей пришлось взять, потому что накануне она задержалась в пекарне допоздна, Шона не могла изменить себе.

Через окно Шона заглянула внутрь. В «Сладких штучках» все шло своим чередом. Было занято всего несколько столиков, а за стойкой Айла раскладывала капкейки на розовые подставки с розовыми же сердечками. Эту безвкусицу Шона заказала в январе. А еще конфетти в форме сердечек, подушки на стулья в форме сердечек, гирлянды в форме сердечек, свечи в форме сердечек…

В позапрошлом году Рози решила, что магазины должны мотивировать туристов приезжать в Суинтон даже в этот унылый период между зимой и весной, и поэтому недолго думая она решительно окрестила февраль «Месяцем любви».

На самом деле Шона не жаловалась на недостаток работы, и у Лиама благодаря его «Меню любви» из пяти блюд все выходные месяца были забронированы, и даже Грэм сказал, что февраль в «Читающем лисе» стал самым кассовым месяцем из-за высокого спроса на любовные романы.

Кроме того, Шоне казалось, что сейчас по Мэйн-роуд прогуливается, взявшись за руки, поразительно много счастливых парочек. Большинство из них она не знала. Но ту, что, мило воркуя, выходила из «Читающего лиса», знала слишком хорошо.

Грэм и Вики, как всегда, смотрелись как главные герои голливудского ромкома. Белокурая красавица Вики умудрялась даже в шерстяном свитере, джинсах и грубых ботинках выглядеть шикарно. Грэм вообще не парился по поводу своего внешнего вида. В очках и плаще из габардина, которые он носил годами, брат выглядел так, будто только что вышел из лекционного зала. Несмотря на это – или, может быть, именно поэтому, – при виде его женские сердца бились чаще. Теперь он обнял Вики за плечи, а она поцеловала его в щеку.

Вики приехала в Суинтон в конце прошлого года и несколько недель проработала продавцом в «Читающем лисе». Они с Грэмом без памяти влюбились друг в друга, и уже в начале года Вики вернулась и осталась. С тех пор Шона не видела, чтобы они разлучались хотя бы на минуту.

Грэм и Вики шли в ее направлении! Шона шмыгнула за стойку для открыток перед почтовым отделением Нэнси Бутчер и схватила первую попавшуюся карточку. На самом деле она искренне радовалась за брата, но сегодня, после ночи, полной капкейков с сердечками, эта диснеевская любовь была для нее невыносима. Кроме того, рядом с утонченной Вики она всегда чувствовала себя грузной и нескладной, как матрешка!

Слишком поздно. Шона забыла затащить за стойку Бонни. Теперь эти двое шагали прямо к ней.

– Привет! – лучезарно улыбнулась Вики, приветствуя Шону.

– Мне стоит волноваться? – Грэм с улыбкой указал на открытку в руке сестры.

Она перевернула карточку и вытаращила глаза. На картинке была изображена пара медведей. Большой заботливо обнимал медведя поменьше, а под ними красовалась надпись: «Ты мой союзник, мой лучший друг, мой ближайший соратник и моя большая любовь».

Фу! Это уже слишком!

– Нет, э-э-э… – пробормотала Шона. Боже, как ей объяснить эту открытку? Она не могла признаться, что пряталась за стойкой от Вики и Грэма, потому что в такие дни, как сегодня, от их явной влюбленности у нее подскакивал уровень сахара в крови. – Открытка для Финли. Он ведь так любит медведей. И я подумала, раз уж сегодня День святого Валентина, я, как тетя, могла бы…

– Это очень мило с твоей стороны. – Улыбка Вики стала еще шире, но Грэм, скривив губы, всем своим видом показал, что не верит ни единому слову сестры.

Шона тихо застонала. Теперь ей придется купить эту открытку! Нэнси наверняка спросит, для кого она, и уж точно не поверит россказням о любимом племяннике. Если история о покупке этой открытки разнесется по Суинтону, репутация Шоны как сильной и независимой женщины будет навсегда испорчена. И этого не миновать, потому что во всей деревне – да что там, во всей Шотландии! – не было большей сплетницы, чем Нэнси.

– Какие у вас планы на День святого Валентина? – спросила Шона, пытаясь выиграть время.

– Да так, ничего особенного! – ответила Вики, хотя ее сияющие глаза говорили об обратном. – Сейчас мы немного прогуляемся, потом Грэму нужно работать до обеда, а я поеду с Герти и Финли навестить Перчика, коня Герти. Вечером мы едем в Касл-Дуглас и переночуем там. Грэм пригласил меня на ужин во французском ресторане. Пол присмотрит за Финли.

– Я наслышана о свидании папы. – При слове «свидание» Шона изобразила кавычки.

– А ты чем будешь заниматься? – спросила Вики.

Шоне с трудом удалось сдержать гримасу.

– Проведу уютный вечер за просмотром Netflix, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро, и направилась к двери. – Пойду куплю открытку. Для Финли. – Не оглядываясь на Вики и Грэма, она вместе с Бонни вошла в почтовое отделение Нэнси.

Хозяйки там не оказалось: вместо нее была Лили, племянница Нэнси, которая иногда ее заменяла. Гора свалилась с плеч Шоны, и она почувствовала еще большее облегчение, когда девушка приняла оплату, ни на секунду не отрывая глаз от телефона.

Испытав за последние несколько минут немалое напряжение, Шона вдруг подумала, а не зайти ли ей к Лиаму в «Крафт» на стаканчик виски. Но в столь ранний час это наверняка будет выглядеть подозрительно. К тому же из паба гремела Love Фрэнка Синатры, поэтому она решила, что обойдется шоколадкой из лавки Пебблза. Хотя бы потому, что этот старый ворчун был единственным на Мэйн-роуд, кто бросил вызов догматам любви Рози, и витрина его магазина была оформлена так же, как и всегда. То есть никак. Да, шоколадка – это именно то, что ей сейчас нужно! Даже если придется пройти мимо книжного магазина «Олд-Бэнк», соседствующего с лавкой. Его владелица Салли предлагала своим покупателям не только книги, но и кофе и небольшой ассортимент пирожных. В правой витрине Салли разместила несколько любовных романов на розовом тюле. Однако левая витрина выглядела как обычно: в ней была представлена всего одна книга – в десятках экземпляров. Этот дебютный роман продержался в списке бестселлеров более девяносто одной недели, был переведен более чем на двадцать языков, а в следующем году к выходу готовилась экранизация. Над книгами висел плакат с портретом автора.

Глава 3. Шона

Нейт! Хотя их жизни больше ничего не связывало, каждый раз при виде него Шона ощущала болезненный укол. Как и при виде статей и фотографий, которые Салли вырезала из газет и журналов и развесила вокруг плаката. Судя по ним, Нейтан Вуд был желанным гостем на ток-шоу и вечеринках. На большинстве фотографий он держал в руке бокал или сигарету, а рядом с ним улыбалась известная модель или актриса. Где же тот застенчивый пухлый Нейт, каким он был раньше? С ее лучшим другом детства мужчину на плакате объединяли только темные волосы. И слегка меланхоличный взгляд.

– В конце года выходит его вторая книга. – Шона обернулась. Она настолько погрузилась в мысли, что даже не заметила, как рядом оказался Элия. Он работал в книжном магазине ее брата и в своих мешковатых вельветовых брюках, вязаном жилете в стиле школьной формы и огромных очках выглядел как типичный занудный книжный червь. – Обложки и названия еще нет, но она уже во всех списках.

– Ого! Что ж, наконец-то дождались! – Шона была удивлена. Казалось, с тех пор, как вышел дебютный роман Нейта, прошла целая вечность.

Элия кивнул:

– На Amazon книга сразу вошла в сотню лучших. Я тоже оформил предзаказ.

– Нейт заставил своих поклонников слишком долго ждать.

«И предпочитал тратить время на другие дела, но не на писательство», – добавила она чуть слышно.

– Всякому овощу свое время, – с воодушевлением объяснил Элия. Он питал слабость к цитатам из книжной классики и высказываниям известных личностей. – Хорошая история как хорошее вино: сначала ей нужно созреть.

– Опять ты со своими мудрыми мыслями. – Шона закатила глаза.

– Ты вообще читала его первую книгу? – поинтересовался Элия.

– Начинала. Но я так себе читательница.

Так и есть, однако всей правды она не сказала. Шона купила книгу прямо в день ее выхода. Она надеялась узнать что-нибудь о Нейте, проникнуть в его эмоциональный мир. В конце концов, в каждой истории всегда есть что-то от автора. Так утверждал Грэм, и, как бывший редактор, он явно в этом разбирался.

Поэтому Шона продиралась через сюжет романа исключительно из любопытства. Но жалостливая история о неудачнике Эрнесте, который после расставания с девушкой погряз в пьянстве и разврате ночной жизни Эдинбурга, уже на трети повествования настолько выбесила ее, что она поставила книгу на полку и больше никогда не доставала. Шона и подумать не могла, что Нейт напишет такую чушь! И уж тем более не думала, что эта чушь будет не только хорошо продаваться, но и получит высокую оценку критиков. Они назвали книгу «самым захватывающим дебютом последних лет», стиль письма Нейта – «нетрадиционным и аутентичным», а его самого – «голосом нового поколения».

В Суинтоне у него тоже было много фанатов, взять хотя бы Салли и Элию. Даже Грэм похвалил книгу за «свежий взгляд» и «оригинальность». Критически высказался только папа. «Парень наверняка был пьян, пока писал. Или под чем-то», – предположил он, произнеся вслух то, о чем Шона только подумала. Скорее всего, так оно и было.

Шона вспомнила их последнюю встречу – незадолго до Рождества. Она как раз вышла из кафе, когда Нейт припарковался перед домом родителей и исчез за дверью. Вместо шикарного раритетного спорткара, за рулем которого он был в прошлый раз, Нейт приехал на ржавой малолитражке и сам выглядел таким же потрепанным, как и его машина. Шоне оставалось только надеяться, что анонс второй книги означает, что Нейт взял себя в руки.

– Мне пора! – сказала она Элии.

Затем свистнула Бонни и, вместо того чтобы заглянуть к Пебблзу, прошла мимо его магазина. Покупать шоколадку ей расхотелось.

Как только Бонни поняла, куда они идут, то побежала вперед, принюхиваясь и виляя хвостом. Собака хорошо знала дорогу и помнила, что в конце пути ее ждет кусочек колбасы или сыра. Айви и Сильви Спиннер – «сестры Спиннер», как их называли в деревне, – всегда радовались, когда Шона и Бонни приходили в гости. Прежде чем ступить на тропинку, ведущую на холмы, пришлось пройти мимо старой каменной церкви и кладбища. Шона намеренно не поднимала глаз с дороги. Слишком много близких лежало на этом кладбище: мама, Патрисия, Альфи…

Альфи. Она постоянно думала о нем последние двадцать четыре часа. Причиной было неотправленное письмо Эмми, которое Шона дочитала поздно вечером. Оно обнажило рану, которую Шона, как ей казалось, уже залечила. Конечно же, М. не одумался и не вернул свою девушку. Вот дурак! Многие подписчики «Всего, чего мы не сказали» тоже так думали. Письмо собрало около восьмидесяти комментариев. Потому что слова Эмми тронули читателей блога и они хотели поблагодарить ее или потому, что хотели поддержать ее веру в то, что где-то на этом свете есть парень, который будет ценить ее куда больше, чем этот М.

Письмо Шоны для Альфи тоже прокомментировали многие подписчики – то самое, с которого все началось. Все уверяли ее, что она не виновата в несчастном случае с Альфи, но никакие слова утешения не смогли облегчить бремя, которое Шона несла с восемнадцатого марта две тысячи двенадцатого года.

Наконец кладбище осталось позади, и Шона миновала дорожный указатель с названием деревни. Бонни тут же ускорила шаг и рванула вперед. Вскоре над вершинами холмов показалась покосившаяся крыша коттеджа «Бэйвью». Этот вид невольно вызвал у Шоны улыбку. Сколько воспоминаний было связано с этим коттеджем! В том числе и неприятных, но прекрасных больше, гораздо больше. Она так давно не была в доме сестер Спиннер!

Но сегодня ни Сильви, ни Айви ее не ждали. Как не ждал Бонни и кусочек колбасы или сыра. Коттедж выглядел опустевшим, на веревке не сушилось белье, а во дворе стоял деревянный столбик с табличкой: «Продается».

Продается! Шона почти пожалела, что не встретилась на почте с Нэнси, ведь та наверняка рассказала бы об этом, и тогда новость не застала бы ее врасплох. Сильви и Айви продают свой коттедж!

Не то чтобы Шона часто навещала сестер Спиннер, но ей всегда было приятно ненадолго вернуться в место, где она провела лучшие годы детства и юности. Время, когда ее мир еще был цельным. Когда сама Шона была цельной и не погрязла в страданиях и чувстве вины.

Шона подозревала, что сестер нет дома, но все равно прошла по тропинке к коттеджу и позвонила в дверь. Никто не открыл.

– Сильви! Айви! Вы дома? – позвала она на случай, если они где-то в саду. Ответа не было.

Шона уже собиралась вернуться, как вдруг заметила движение за окном второго этажа. Тень. Может, они все-таки дома и просто не слышали ее? Она позвонила еще раз. И еще раз. Второй. Третий. Но и в четвертый раз никто не отозвался. Шона повернула дверную ручку. Раньше коттедж «Бэйвью» никогда не запирали, но теперь дверь была закрыта.

Еще несколько минут Шона стояла в замешательстве. Только когда Бонни тихонько заскулила, она вышла из оцепенения. Пришлось признать: коттедж пуст, Айви и Сильви уехали, а тень за окном ей только померещилась.

Глава 4. Нейт

Она ушла. Нейт облегченно вздохнул. Услышав ее голос, сперва он подумал, что ему почудилось. Зачем Шона пришла сюда? Что ей понадобилось от Сильви и Айви? Но, подойдя к окну, он увидел их. Ее и Бонни Белль. Она постарела – собака, а не Шона. В прошлый раз она была еще совсем щенком. Шона, напротив, совсем не изменилась. Она по-прежнему носила густые темные локоны чуть ниже плеч, по-прежнему стояла, расправив плечи и задрав подбородок, словно хотела сразу дать понять любому, кто приблизится, что с ней лучше не связываться.

И действительно не стоит! Нейт почувствовал, как при этой мысли уголки его губ слегка приподнялись – довольно непривычное чувство. Он спустился по старой потертой деревянной лестнице на первый этаж. На кухонном столе стоял открытый ноутбук, бутылка водки и наполовину полный стакан. Он планировал допить его только после того, как закончит главу. Так было до внезапного столкновения практически лицом к лицу с Шоной. Их разделяли всего несколько метров.

Нейт сделал щедрый глоток. Все равно в ближайшие часы он ничего толкового не напишет. Честно говоря, он вообще вряд ли выдаст что-то стоящее. Если раньше слова лились рекой и он едва успевал печатать, то сегодня писать было так же тяжело, как выжимать воду из сухой губки. Внутри него не осталось ничего, что отчаянно хотело бы вырваться наружу, ему нечем было поделиться с миром. Прежде все обстояло совсем иначе. Чего бы он только не отдал, чтобы испытать ту же страсть, что и тогда, когда у него не было издателя и на него не возлагали столько надежд!

Нейт закрыл ноутбук. На самом деле он ненавидел писать, но никому не мог в этом признаться. Ни агенту, ни издателю, которые, как и он сам, сколотили состояние на его дебютном романе, и уж точно не родителям, которые так гордились достижениями сына. Его мама владела всеми существующими экземплярами на разных языках. Родителям точно не стоит знать, что он приехал к ним на Рождество на ржавом корыте не потому, что его «Форд Мустанг» сломался, а потому, что он его продал. И уж точно не стоит знать, что в роскошных апартаментах с видом на Эдинбургский замок теперь живет его приятель. Нейту оставалось лишь надеяться, что им не взбредет в голову навестить его, пока он не допишет эту чертову книгу, не получит вторую половину непомерно большого аванса и не найдет новое жилье. Три четверти романа он уже вымучил. Не хватало только концовки.

Со стаканом в руке Нейт вышел в сад, закурил сигарету и сел на старую скамейку перед сараем Альфи. За столько лет она выдержала все удары стихии. Только зеленая краска немного облупилась, но в остальном скамейка выглядела как раньше. Когда они в последний раз сидели на ней втроем? Нейт приложил ладонь к дереву, словно прикосновение вернуло бы ему воспоминания. Кажется, где-то в десятом классе. Потому что после этого Шона бросила школу, чтобы учиться на кондитера в Ньютон-Стюарте. Альфи сначала переехал к матери в Лондон, а потом вернулся и начал работать на стройке. И вскоре эти двое сошлись и стали проводить время без него.

– Ты же не против? – спросила его Шона в один из редких случаев, когда они встретились вдвоем.

Нейт покачал головой:

– С чего бы? Я рад за вас!

Что еще он мог сказать? Что его сердце разбито на тысячу осколков и больше никогда не будет целым? Нейт снова улыбнулся – на этот раз чувство, вызвавшее улыбку, показалось ему знакомым. Каким же романтичным дураком он был тогда! Верил, что настоящую любовь встречаешь только раз в жизни. Теперь он сомневался, существует ли любовь вообще. Альфи утверждал, что любит Шону. И что он сделал? Изменил ей. И не один раз, а снова и снова. Была ли это настоящая любовь?

Хлоя тоже сказала, что любит его, и он ей поверил. Теперь Нейт все больше склонялся к мысли, что она влюбилась не в него, а в его успех. В перспективу получить столик в ресторане, где все забронировано на месяцы вперед. И в фантазию еще раз постоять за барной стойкой рядом с Марго Робби в клубе «Ройал Скотс». Нейт до сих пор гадал, действительно ли там была голливудская актриса, как возбужденно утверждала Хлоя. Он вообще понятия не имел, как ему удалось попасть в самый эксклюзивный частный клуб Эдинбурга. Его привел издатель? Агент? Или коллега? Воспоминания об этом улетучились после первого бокала виски.

Донесшийся из кармана брюк звук вылетающей пробки возвестил о входящем сообщении – этот сигнал показался Хлое забавным, и, хоть они и расстались несколько месяцев назад, он так и не изменил его. Сообщение пришло от Клаудии: она хотела узнать, все ли готово к показу, и просила прислать ей фотографии ремонта.

Клаудия! Нейт затянулся. Он все еще не верил, что называет мать Альфи по имени. Более того, ему до сих пор с трудом верилось в ее существование! В детстве и юности она была скорее призраком, чем реальным человеком, и до похорон Альфи сведения о ней доходили до него только по скудным рассказам. Даже сейчас Клаудия редко навещала свою мать Сильви и тетю Айви. В конце концов, она жила в Лондоне и успешно управляла крупной сетью цветочных магазинов.

По чистой случайности Клаудия посетила семью именно в тот день, когда Нейт впервые за десять лет постучал в дверь коттеджа «Бэйвью». Он понял, что портал в прошлое для него еще не закрыт. И что волей-неволей ему придется оглянуться, чтобы отыскать путь вперед. Визит в коттедж, где Нейт провел столько времени в детстве и юности, должен был стать началом. Кто бы мог подумать, что он придет сюда еще не раз!

– Не желаете подзаработать? – спросила его Клаудия, когда они вместе выходили из коттеджа «Бэйвью».

– С чего вы взяли, что мне это нужно? – возразил Нейт.

– Я с первого взгляда узнаю пьяницу. Ведь и сама долгое время была такой. А пьяницам всегда нужны деньги, – сказала она с такой беспощадной прямотой, что даже сейчас, спустя два месяца, вспоминая их разговор, Нейт непроизвольно сглотнул. – Мне нужен человек, который продаст этот дом вместо меня, – объяснила Клаудия без обиняков. – Как видите, моя мать и ее сестра больше не могут жить здесь одни. Я уже присмотрела дом престарелых. Он находится недалеко от лесопарка Галлоуэй, на берегу озера. Но чтобы оплатить такую роскошь, придется продать этот старый домишко, а я не местная.

– Почему бы не нанять агента по недвижимости? – озадаченно спросил Нейт.

– Потому что агенты по недвижимости – скользкие, подлые и жадные до денег подхалимы, а вы милый, обаятельный и невероятно привлекательный молодой человек, которому наверняка не составит труда завоевать потенциальных клиенток. И к счастью, у вас хватает ума пить водку или шнапс, потому что перегаром от вас совсем не пахнет. Мы договорились?

Он не пожал протянутую руку Клаудии, потому что, по условиям сделки, пришлось бы задержаться в Суинтоне, а этого ему совсем не хотелось. Когда в конце января Клаудия все равно связалась с ним – неожиданно освободилось место в доме престарелых, – все уже обстояло иначе. Поскольку даже дешевый пансион, в котором он жил, стал ему не по карману, Нейт собрал вещи и в начале февраля вернулся в родной город. Он никому ничего не сказал, даже родителям. За покупками Нейт ездил в соседний Ньютон-Стюарт, расположенный в десяти километрах от Суинтона, чтобы наверняка не встретить никого знакомого. И вот появилась Шона.

Нейт встал и зашел обратно в дом, чтобы налить себе еще водки. «Почему ты так много пьешь?» – спросила однажды Хлоя, а он лишь пожал плечами. Что Нейт мог ответить на такой вопрос? Он пил, потому что его подавлял писательский успех? Потому что все произошло слишком быстро и груз славы оказался слишком велик? Чтобы забыть, что он совершенно не заслуживает таких почестей? Причиной могла быть любая из перечисленных. Или ни одна из них.

Но задай Хлоя этот вопрос сейчас, в этот самый момент, он бы знал ответ. Сегодня Нейт пил, потому что впервые за много лет увидел женщину, которая долгие годы была для него всем. И потому что, несмотря на все случившееся, он так и не смог ее забыть.