Текст книги "Весна перемен"

Автор книги: Катарина Херцог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5. Шона

Когда Шона вернулась в деревню, Пол стоял перед домом с двумя чемоданами и сумкой.

Шона моргнула. Меньше двух часов назад она думала, что нужно что-то менять в совместной жизни с отцом в Милл-хаус, но тогда Шона полагала, это она захочет жить в другом месте, а не папа. И разве он не собирался приготовить обед к часу дня? Сейчас было без десяти час.

– Ты куда-то уезжаешь или внезапно решил съехать? – спросила она.

– Съезжаю. И тебе тоже придется, – ворчливо ответил он.

Шона удивленно подняла брови. Неужели она что-то пропустила?

– В подвале прорвало водопроводную трубу. – Папа помрачнел. – Я пошел за картошкой и оказался по щиколотку в воде. Реши я сегодня приготовить макароны, завтра там можно было бы нырять. Я уже позвонил Мику. Он придет после обеда, попытается залатать трубу, хотя бы на время. У него есть знакомый, который может привезти сушильный аппарат. Но вернуться мы сможем нескоро: просушка займет минимум две недели. К тому же я давно откладывал другие ремонтные работы. Сделаем все разом – и дело с концом.

– Где ты планируешь остановиться на такое долгое время?

– Как это где? У твоего брата.

– А как же я? – У Грэма была только одна гостевая комната. Хотелось верить, что Полу не пришло в голову делить ее с дочерью.

– Поживешь у Нанетт. Я уже все с ней уладил.

Шона вздохнула с облегчением. В отеле «Крафт» имелось всего несколько номеров, и, как Лиам и говорил, все уже заняты. В это время года в Суинтоне больше негде было остановиться. Хиллкрест-хаус открывал свои двери для туристов только в апреле. К счастью, Нанетт, хозяйка гостевого дома, оказалась хорошей подругой.

Это был действительно замечательный День святого Валентина!

– Пап, ты что-нибудь слышал о Сильви и Айви? – поспешила спросить Шона, прежде чем зайти в дом, чтобы оценить ущерб и собрать вещи. – Они хотят продать коттедж «Бэйвью»! Я проходила мимо и увидела табличку.

– Да, я слышал об этом.

– А почему мне не сказал? – возмущенно спросила она.

Пол пожал плечами:

– Подумал, тебя это не волнует.

– Я провела там большую часть жизни!

– Ладно, я подумал, что ты не очень хорошо это воспримешь, – пробубнил отец, смущенно вертя в руке шапку, которую много лет назад связала ему мама.

– Ты знаешь, где они сейчас? Дом заперт, и никто не открыл, когда я звонила в дверь.

– Они в доме престарелых. Нэнси говорит, место шикарное. Дочь Сильви отвезла их туда позавчера, и, похоже, им там понравилось. Не смотри на меня так! Сама знаешь, эти двое больше не могли оставаться одни. У Сильви нет водительских прав, а Айви почти слепая. Их субботние вылазки в город за покупками становились все более опасными для общественности.

Да, Шона это знала. Как и то, что им, безусловно, будет лучше в доме престарелых. Во время последнего визита Сильви сказала ей, что уже какое-то время спит в гостиной, потому что из-за больного бедра не может подниматься по крутой лестнице.

– Но коттедж «Бэйвью»… – пробормотала она с досадой. Что с ним теперь будет?

– Его еще не продали, – сказал папа. – Честно говоря, не представляю, кому сдалась эта лачуга. Кто в здравом уме захочет переезжать в такую глушь?

«Я! Я бы с радостью купила эту лачугу! Я бы не отказалась жить в глуши! В конце концов, отсюда всего пять минут на машине», – пронеслось в голове у Шоны, и в следующий миг она пришла в ужас. Неужели она правда так подумала?

– Мне пора. Приготовлю обед у Грэма. Я все собрал. – Папа указал на сумку у своих ног. – Ты пойдешь?

– Нет. – У Шоны пропал аппетит, что случалось редко. – Ты знаешь название дома престарелых, куда переехали сестры?

Хиллкрест-хаус был одним из самых красивых домов в Суинтоне. Расположенный на невысоком живописном холме на окраине города и украшенный множеством эркеров, он всегда напоминал Шоне маленький замок. Она потянулась к дверному молотку – львиной голове с золотым кольцом в зубах – и стукнула им по тяжелой дубовой двери. Звонка в Хиллкрест-хаус не было.

Вскоре дверь открыла Нанетт. На ней было красное бархатное платье и длинная нить жемчуга на шее. При виде такого наряда любой несведущий поинтересовался бы, куда Нанетт собралась, но Шона знала, что она всегда так одевается.

– Как здорово, что ты составишь мне компанию! – Нанетт крепко обняла Шону. – В мертвый сезон здесь довольно скучно. – Она отошла в сторону, приглашая гостью войти.

Холл Хиллкрест-хауса был таким же роскошным, как и наряд Нанетт. Стены украшали золотистые обои с гигантскими маками и фотографии в рамках разных форм и размеров. На одной из них Нанетт смеялась и, раскинув руки, неслась по зиплайну – конечно же, в вечернем платье. Она попросила «Летучую лисицу» на свой восьмидесятый день рождения. Ниже по диагонали – фотография молодой женщины в купальнике. Она сидела на куче автомобильных покрышек, выпятив грудь и элегантно скрестив ноги, – типичная поза в стиле пин-ап. Это тоже была Нанетт. До встречи с мужем Фрэнком она работала моделью и танцовщицей. У Нанетт было очень насыщенное прошлое, и жизнь не всегда была к ней благосклонна.

Взгляд Шоны скользнул к самой большой фотографии на стене. На ней красовалось поместье Суинтон – величественный особняк, расположенный на вершине холма. Перед ним стояла молодая Нанетт с семьей: красавцем-мужем Фрэнком, выше ее почти на две головы, сыном Реджи и маленькой девочкой в белом платье и с длинными светлыми локонами.

Шона отвернулась, ощутив болезненный укол в сердце при мысли о том, что из этой некогда счастливой семьи остались только Нанетт и Реджи. Вскоре после того, как был сделан этот снимок, маленькая Элси трагически погибла во время несчастного случая на воде. Немногим позже, в первую годовщину ее смерти, Фрэнк, муж Нанетт, покончил с собой. После этого Нанетт больше не могла содержать поместье Суинтон и переехала с Реджи в деревню.

Всякий раз, когда Шона думала о том, какие удары судьбы пришлось вынести Нанетт, она задавалась вопросом, как той удалось сохранить жизнелюбие. Нанетт была одним из самых жизнерадостных и оптимистичных людей, которых знала Шона.

– Хочешь хереса, дорогая, прежде чем пойдем смотреть твою комнату? – прощебетала она. – Или «Пиммс»? Думаю, ни для того, ни для другого никогда не бывает рано. – Она широко улыбнулась.

– А что-нибудь безалкогольное у тебя есть?

– Конечно. За кого ты меня принимаешь? – Нанетт с притворным негодованием похлопала Шону по руке. – Вода, молоко, апельсиновый сок, кофе…

– Мне апельсиновый сок.

Шона последовала за Нанетт в салон. На самом деле это была обыкновенная гостиная с камином и барной стойкой, заставленной различными бутылками, но Нанетт решила, что «салон» звучит лучше. Она принесла Шоне апельсиновый сок из кухни и налила себе хереса. Затем они сели на кожаный диван.

– Ты знаешь, куда переехали сестры Спиннер? – спросила Шона. – Папа не смог мне сказать.

– Ну конечно знаю. – Нанетт пригубила хереса. – Сейчас обе живут в доме престарелых «Галлоуэй Форест Парк», в паре миль от Ньютон-Стюарта. Представь себе, три года назад, когда он только открылся, Рози спросила меня, не хочу ли я туда переехать! Я две недели с ней не разговаривала. – Она поджала губы. – Дом престарелых остается домом престарелых, как красиво его ни назови. И я точно еще не старая. Вот Дороти уже старая.

Дороти недавно отпраздновала свой девяносто седьмой день рождения. Но Нанетт было уже восемьдесят шесть! Шона сдержала улыбку. Видимо, граница между молодостью и старостью проходила где-то в этом десятилетии. Значит, Сильви и Айви переехали в дом престарелых «Галлоуэй Форест Парк». Она отправится туда, как только скинет вещи.

Нанетт выделила ей комнату Флоры Макдональд – все помещения носили имена известных шотландцев. Она была оформлена в рустикальном стиле. И очень по-шотландски: красный узорчатый ковер и тяжелые красные шторы. В углу стояли красные клетчатые кресла. Также имелась кровать с балдахином и камин, над которым висела сабля. Шона уже забыла, сколько сил Нанетт вложила в обустройство гостевых комнат.

Она сказала ей об этом, и Нанетт явно обрадовалась комплименту.

– Когда в декабре у меня гостила подруга Грэма, я поселила ее в комнату Джей Эм Барри, – сказала она. – Но как по мне, для тебя она слишком слащавая. Комната Флоры Макдональд подходит гораздо больше.

– Почему это комната той, кто сражалась за свободу, подходит мне больше, чем комната писателя? – с улыбкой спросила Шона. Джеймс Мэтью Барри сочинил детскую классику – «Питера Пэна», – она это знала.

– Потому что ты боец, как и Флора. Ты смелая. И не позволишь ничему и никому сломить тебя.

Было бы неплохо! Шона знала, какое мнение о ней сложилось у окружающих. Собственно, именно такое впечатление она и старалась произвести. Но внутри, к сожалению, все было совсем иначе, и сейчас она не чувствовала ни воинственности, ни особой храбрости.

– Слезь, Бонни! – прикрикнула Шона, смущенная тем, что ее собака целеустремленно направилась к одному из кресел и запрыгнула на него.

Но Нанетт лишь снисходительно улыбнулась.

– Пускай! Я хочу, чтобы ей здесь было комфортно. К сожалению, в комнате нет балкона, но, если захотите побыть на свежем воздухе, в конце коридора есть небольшая зона для курения со столом и двумя стульями. И конечно же, гуляйте в саду. Для вас в доме открыты все двери. Кроме моей спальни. – Нанетт хихикнула, и Шона тоже не сдержала улыбки.

Каким бы мрачным ни было настроение Шоны, Нанетт всегда ее веселила! Внезапно застрять в Хиллкрест-хаус на несколько недель оказалось не так уж и плохо. Пришло время покинуть отчий дом и начать жить своей жизнью.

Шоне не терпелось отправиться к Сильви и Айви, чтобы обсудить продажу коттеджа, но было всего лишь два часа дня, а Шона знала, что в это время сестры любят вздремнуть. Но она уже придумала, чем заняться.

Глава 6. Шона

С чашкой кофе, сваренного на кухне Нанетт, Шона села в кресло рядом с Бонни и открыла ноутбук. Не успела она опубликовать письмо Эмми, как ей на почту пришло новое. Невероятно, сколько людей ей писало! В архиве ее блога насчитывалось уже несколько сотен посланий. Письма бывшим, родителям, братьям и сестрам, детям, начальникам, возлюбленным, знаменитостям… Иногда приходили письма, которые взрослые писали себе-детям.

Люди обращались к ее блогу, чтобы поделиться тем, чего никогда никому не рассказывали, выразить тоску по другому человеку или скорбь по нему. А иногда писали, чтобы понять, чего на самом деле хотят, как, например, автор последнего сообщения.

Дорогая А.!

Мне написала твоя мама. Говорит, что скучает по мне. И что ты тоже по мне скучаешь.

После этого я хотел написать тебе, но не позволил себе пойти на попятную. Потому что все еще хочу, чтобы мы оба жили своей жизнью. Но в то же время хочу, чтобы ты была со мной.

Не знаю, совершил ли я ошибку, оставив тебя. Но я сделал это не просто так! У меня была веская причина: мы оба еще слишком молоды для «навсегда».

Думаю, пока еще не время спрашивать, хочешь ли ты снова поговорить со мной. Но сейчас я боюсь упустить подходящий момент.

Мне так жаль, что я причинил тебе боль. Но мне нужно пространство, чтобы расправить крылья. Нам обоим нужно расправить крылья.

И полететь.

Очень надеюсь, что когда-нибудь наши пути снова пересекутся.

Ты всегда будешь моей первой большой любовью и занимаешь особое место в моем сердце.

С любовью, Б.

Шона улыбнулась. За время ведения блога она прочитала и опубликовала так много писем. И хотя она не считала себя великим романтиком, почти каждое из них тронуло ее. И не только ее…

Кроме этого письма, в почтовом ящике было еще одно. От редактора женского журнала с просьбой к Мисс Леттрикс дать интервью. Читательницы были бы рады узнать, кто скрывается за этим псевдонимом.

Шона застонала. С тех пор как число подписчиков «Всего, чего мы не сказали» перевалило за пятьдесят тысяч, подобные просьбы участились. Хорошо, что появились компании, предлагающие услуги по размещению контактной информации для блога, и Шоне не пришлось указывать свое имя и адрес. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь назойливый репортер подстерегал ее в кафе или у дома. Благодаря аккаунту «Сладких штучек» в «Инстаграме»^◊, созданному Айлой, Шона уже стала местной знаменитостью. Лишнее внимание прессы ей совсем не нужно!

Шона написала редактору, что хотела бы сохранить анонимность и поэтому не заинтересована в интервью, а затем посмотрела на часы. Половина третьего! К моменту, когда она доберется до Ньютон-Стюарта, будет уже три часа. Сильви и Айви наверняка хорошенько выспятся. Шона закрыла ноутбук и надела куртку.

Дом престарелых «Галлоуэй Форест Парк» оказался не таким помпезным, как его название, однако это было симпатичное здание, расположенное на небольшом частном озере, откуда открывался прекрасный вид на первые отроги лесопарка Галлоуэй.

Здесь даже имелась приемная, и прежде чем проводить Шону к сестрам Спиннер, одетая в кашемир и твид дама сперва позвонила им. Шона не могла до конца поверить, что сестры чувствуют себя здесь как дома. Контраст со старым уединенным коттеджем, где они прожили всю свою жизнь, поражал. И конечно же, матери Альфи приходилось ежемесячно платить немалую сумму, чтобы ее мать и тетя могли здесь жить. Их пенсий вряд ли хватило бы на такое шикарное место.

Квартира, где жили сестры, тоже была чудесной. Небольшая, но уютно обставленная, и, в отличие от Шоны, у них был балкон. Там они и сидели, укутавшись в толстые одеяла.

– Как здорово, что ты к нам заглянула! – воскликнула Сильви. – Дай-ка я тебя обниму, деточка, и извини, что не встаю! Моему старому бедру нужен покой. Отлично выглядишь! Должно быть, прошло несколько недель с тех пор, как ты навещала нас в последний раз. Хочешь чашечку чая? – Она так сильно ткнула сестру локтем в бок, что Айви разлила свой чай. – Айви, скажи что-нибудь! Разве не здорово, что Шона приехала?

– Когда уж тут что-то скажешь? – мрачно спросила Айви, нащупывая салфетку. – Ты трещишь без умолку.

– Только потому, что ты все равно ничего не говоришь! Нам что, игнорировать Шону? Кто-то же должен ее поприветствовать.

– Да, но не так многословно, – сухо ответила Айви. – У бедняжки, наверное, уже голова кругом.

Шона еле сдержала улыбку. Сестры казались полными противоположностями, как инь и ян. И не только по характеру – Сильви была веселой и болтливой, Айви скорее угрюмой и молчаливой, – но и внешне они были совершенно разными. Сильви – маленькая и полная, а Айви – высокая и худая. Сильви никогда не носила брюки, а Айви – юбки, предпочитая вельветовые штаны и шерстяные свитера или мужские рубашки. На ее теле не было ни одного украшения, в то время как Сильви всегда обвешивалась ими, как рождественская елка. И если Сильви сделала химическую завивку в салоне у Айлы и слегка покрасила свои седые волосы в фиолетовый (модный цвет среди возрастных дам в Суинтоне), то Айви ни разу не была в парикмахерской и стриглась сама. Несмотря на десятилетия практики, она не добилась существенного прогресса. Скорее всего, ей просто было все равно.

– Чашечка чая была бы очень кстати! – Шона придвинула стул и села к ним за стол. – Почему вы не сказали мне, что переезжаете? – спросила она, пока Сильви наливала ей чай.

– Клаудия поставила нас в лист ожидания еще несколько месяцев назад, но потом все произошло так быстро. – Сильви понизила голос. – Почечная недостаточность.

– Почечная недостаточность?

– Предыдущий жилец умер от почечной недостаточности! – пояснила Айви. – Бедняга! Он был так молод. Всего семьдесят девять!

– Что ж, – вздохнула Сильви. – Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном. Ты голодная? Всего один звонок, и тебе принесут все, что захочешь: песочное печенье, сэндвичи с огурцом… или кусочек чизкейка? Он здесь особенно хорош! – Шона едва успела покачать головой, как старушка продолжила тараторить: – Это потрясающее место! Мне больше не нужно убираться и готовить, а еще два раза в неделю по вечерам бридж. И даже танцы за чаем по субботам! Увы, я больше не могу танцевать… Зато Айви может! Я уже нашла ей партнера. Вдовца, который живет по соседству. Эрнест правда очень привлекательный. Я сказала бы, типаж Шона Коннери.

– Но…

– Нет, молчи! – резко осадила она сестру. – Не тебе судить, ведь ты совсем ничего не видишь.

– Но обоняние у меня все еще очень хорошее, а учитывая количество лосьона после бритья, которое постоянно выливает на себя Эрнест, меня бы стошнило уже после первого танца. К тому же он гораздо ниже меня. Когда Эрнест с нами разговаривает, его голос доносится откуда-то снизу. – Айви вздохнула. – Может, Сильви из-за ее любви к комфорту и декадансу и считает, что здесь все прекрасно, но я бы предпочла вернуться в свой маленький домик.

Настал выход Шоны.

– Я видела табличку о продаже в палисаднике. Вам обеим наверняка очень тяжело. Вы так долго там прожили.

– Да, всю жизнь. – Сильви тоже вздохнула.

– Сколько хотите за него? – Шона затаила дыхание.

– Сто пятьдесят тысяч фунтов. В доме нужно кое-что подлатать, но Клаудия считает, что такова его реальная цена, учитывая местоположение и размер участка, – ответила Сильви.

Сто пятьдесят тысяч! Шона ожидала большей суммы. Она почувствовала, как ее сердце забилось чаще.

– Есть ли потенциальные покупатели?

Айви покачала головой:

– Показы начинаются в понедельник.

– Вы обратились к риелтору? – Агент точно поднимет ценник, подумала она.

– Нет, мы…

– Клаудия попросила знакомого помочь, – перебила Айви сестру. Она подняла бровь – навык, который Шона всегда находила интересным.

– Кажется, я могу его купить. – Она произнесла это вслух! – Но сначала мне нужно поговорить с консультантом из моего банка.

– Ты? – Айви тут же подняла другую бровь.

– Это было бы чудесно! – Сильви вскочила, но тут же схватилась за бедро, скривившись от боли. – Мы были бы так рады! Правда, Айви? Шона всегда любила наш коттедж. – Она посмотрела на Шону сияющим взглядом. – Ты приезжала к нам почти каждый день. Практически была нам внучкой. И мы были так счастливы, когда вы с Альфи… – Ее голос сорвался, и на глаза навернулись слезы.

– Довольно, Сильви, – сказала Айви, нащупывая руку сестры. – Твоя безграничная радость, несомненно, дошла и до Шоны. И конечно же, я тоже была бы очень рада узнать, что наш коттедж переходит в надежные руки. – На последней фразе ее хриплый низкий голос слегка дрогнул. Она откашлялась.

– Я заеду в банк как можно скорее, – заверила Шона.

Она улыбнулась и Сильви, и Айви, хоть та и не могла это увидеть. Слезы Сильви напомнили Шоне о ее потере, и все же душу охватило предвкушение, теплое и сладкое, как чашка горячего шоколада. Ее мечта действительно могла сбыться!

Глава 7. Шона

По субботам банк обычно не работал, но, увидев машину Берни, припаркованную перед небольшим отделением на Мэйн-роуд, Шона постучала. Она знала банковского консультанта еще с начальной школы, и ей повезло, что он открыл дверь.

– Шона! Что привело тебя ко мне?

– Ты и по выходным работаешь?

– Естественно. Я всегда готов помочь своим клиентам. – Он криво улыбнулся. – Нет! Конечно нет. Но на этой неделе осталась пара дел, над которыми нужно поработать в виде исключения. Могу ли я чем-то помочь?

Шона рассказала ему, что сестры Спиннер переехали в дом престарелых, а коттедж «Бэйвью» выставлен на продажу.

– Ого! И ты видишь себя владелицей этого здания? Тебе не страшно поселиться одной на холмах?

– Нет, у меня есть сторожевая собака.

– Бонни Белль? – усмехнулся Берни.

– Кто же еще?

Берни рассмеялся:

– Мне уже жаль тех, кто попытается вломиться к тебе в дом. Ты обязательно должна повесить табличку «Осторожно, злая собака!».

Проводив Шону в кабинет, Берни ввел в компьютер цифры – стоимость коттеджа «Бэйвью» и средний годовой доход Шоны – и какое-то время молча что-то считал на огромном калькуляторе. Наконец он поднял глаза.

– Хорошие новости! С твоим доходом проблем с кредитом не будет. – Он улыбнулся своей лучшей улыбкой банковского консультанта. – Для тебя, как для старого друга, у меня есть очень выгодные условия.

Шона не поверила ни единому слову Берни. Даже в шесть лет он всегда старался втереться в доверие к учителям. Но предложенная им низкая процентная ставка действительно казалась заманчивой. Чтобы не расплыться в улыбке, Шона прикусила нижнюю губу. Собственный маленький домик, да еще и коттедж «Бэйвью»… Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мысленно она уже представляла, как теплым летним вечером с Бонни в ногах сидит на скамейке Альфи с пивом в руке и смотрит на темные вершины холмов и море.

– Нам нужно обсудить первоначальный взнос. Поскольку он рассчитывается на основе покупной цены, проблем с этим не будет.

– Сколько я должна внести? – спросила Шона. Хорошо, что она каждый месяц в течение многих лет откладывала деньги.

– Я даже могу посчитать в уме. – Берни широко улыбнулся. – При покупной цене в сто пятьдесят тысяч фунтов сумма взноса составит пятнадцать тысяч.

Шона буквально почувствовала, как ее лицо застыло. Такого она не ожидала!

– К сожалению, здесь на уступки я пойти не могу, – извиняющимся тоном сказал Берни. – Твой годовой доход в последние годы колебался, хотя тенденция, конечно, положительная.

Дальше Шона уже не слушала. Да и неважно, что еще скажет Берни. У нее нет пятнадцати тысяч фунтов. Даже если бы Шона использовала свою финансовую подушку, трех тысяч все равно не хватало! И к сожалению, ни в семье, ни среди друзей не было никого, кто нажил богатства и мог бы одолжить ей такую сумму. Не говоря уже о том, что она понятия не имела, как возвращать эти деньги. К тому же ремонт коттеджа влетит в копеечку.

Шона чуть не расплакалась, и мысль о том, что приковывать себя к такому старому и отдаленному коттеджу было глупой идеей, не помогала. Она любила коттедж «Бэйвью», а теперь в нем будет жить кто-то другой. Кто-то, у кого нет миллиона воспоминаний, связанных с этим домом, и кто, вероятно, по-настоящему не оценит скамейку Альфи, вид на море и все то прекрасное, что есть в этом коттедже.

– Я подумаю и перезвоню тебе в понедельник, – сказала Шона Берни, не желая признавать, что у нее недостаточно денег на первоначальный взнос.

Вернувшись в машину, она тут же схватила телефон и набрала номер, который дала ей Сильви.

Та ответила не сразу.

– Шона! Я так рада! Прости, что заставила тебя ждать, но в моем возрасте если уж засела, то засела надолго. Особенно с больным бедром. Доктор Уэбстер говорит…

– Боюсь, я не могу купить коттедж «Бэйвью», – перебила Шона. Хоть это и прозвучало грубо, сейчас она просто не могла поддерживать светскую беседу.

– Ох! Ты передумала?

– Нет, просто сейчас у меня нет денег на первоначальный взнос.

Сильви помолчала немного, прежде чем сказать:

– Ничего страшного, если деньги будут через пару месяцев, потому что сейчас… Дом пока нужен нам самим. Там еще нужно кое-что сделать. Никто не ожидал, что мы так быстро получим здесь квартиру.

С каждым словом Сильви на сердце у Шоны становилось все тяжелее.

– Очень мило с твоей стороны, – печально сказала она. – Но, к сожалению, отсрочка не поможет. Даже за пару месяцев я не накоплю такую сумму.

Сильви тяжело вздохнула:

– Ох! Какая жалость. – Шона услышала, как она сморкается. – Мы с Айви были бы так рады, если бы наш домик купил кто-то знакомый, кто-то… – она снова высморкалась, – кто его любит.

– Да, я люблю его. Но у меня просто нет денег.

Попрощавшись с Сильви, Шона еще несколько минут сидела молча. В голове роились самые разные мысли. Может, сыграть в лотерею? Или ограбить банк! Сколько стоит ее фургон? За него она точно получит десять тысяч фунтов, ведь он не такой уж и старый. Но как тогда ездить за покупками, как доставлять заказы клиентам? Старый отцовский фургон выглядел так, будто сделан из ржавчины, а не из металла, что было не очень-то презентабельно.

Шона глубже вжалась в сиденье и закрыла глаза. Коттедж ей не по карману, ничего не поделаешь! И чем скорее она с этим смирится, тем лучше.