Текст книги "Весна перемен"

Автор книги: Катарина Херцог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 41. Шона

К сожалению, выставочный центр находился не в живописном историческом центре Эдинбурга, а недалеко от него, в промышленной зоне. Зато Шона без труда нашла там парковочное место.

– У вас есть билет? – спросил суровый великан у входа.

– Да, конечно. Даже на все выходные. Я участвую в конкурсе кондитеров. – Мужчину совершенно не интересовало, что она там говорила: он просто хотел увидеть ее билет. Шона показала ему экран телефона.

Внезапно великан стал гораздо дружелюбнее.

– Тогда желаю удачи. Конкурс проходит в третьем павильоне. Поднимитесь по эскалатору, он будет сразу слева. Чемодан можно оставить в гардеробе.

Шона поблагодарила его и вошла в выставочный центр. Посетителей было невероятно много. Ей пришлось буквально проталкиваться сквозь толпу, чтобы попасть в гардероб. «Простите! Извините!» – то и дело говорила Шона, когда в кого-то врезалась или наезжала чемоданом на ногу. Но поскольку никто не обращал на нее внимания, она вскоре оставила эти любезности.

Шона напряженно огляделась. Она прекрасно понимала, насколько малы шансы случайно встретить Нейта в такой толкучке. Может, он уже не здесь, а где-то в городе. Или возвращается домой. В конце концов, торту не нужен телохранитель. И хотя для участия в конкурсе требовалось соблюсти сотню правил, личное присутствие на ярмарке в их число не входило. Это было лишь рекомендацией на случай, если у судей возникнут вопросы.

Теперь Шона злилась, что не написала Нейту, когда поехала в Эдинбург. Она хотела поговорить с ним с глазу на глаз, но теперь без сообщения или звонка не обойтись. Шона отдала чемодан и куртку гардеробщице и достала телефон. Нет сети! Потрясающе!

Территория ярмарки была огромной. В плане, который вручил ей приятный мужчина у входа, говорилось, что здесь представлены около сотни международных экспонентов из четырнадцати стран, на двух сценах проводятся живые выступления, проходят мастер-классы и – Шона сглотнула – в конкурсе тортов участвует более пятидесяти человек. Такой конкуренции она не ожидала!

Дольше, чем требовалось, она задержалась у сладких столов, выставленных в ряд перед конкурсными работами. С ума сойти, до чего можно додуматься! Один из столов назывался «Октоберфест»: вся сладкая выпечка была стилизована под крендели, сосиски и пивные кружки. Стол под названием «Детская мечта» был полностью оформлен в розовых тонах, а в центре стояла рождественская елка, усыпанная пирожными «макарон». Но больше всего Шону зацепил стол в стиле стимпанк. Она всегда питала слабость к движению против современности: здесь были старомодные часы, кружевные формы для выпечки и шестеренки. Один капкейк остроумно назывался «Смерть от шоколада». Он был покрыт черной глазурью и украшен пауками и черепами. Может, стоит адаптировать эту идею к Хеллоуину?

Шона дошла до конца ряда и впервые осмелилась взглянуть на конкурсные торты. Ее и без того пошатнувшаяся уверенность в себе тут же разбилась вдребезги.

Остальные экспонаты были… идеальны. Сахарные цветы на небесно-голубом торте выглядели обманчиво настоящими, как и белые туфли на высоком каблуке с бантом, возвышавшиеся на великолепном двухъярусном свадебном торте. И резная голова оленя! А потом… появился ее торт. Подобно Эйфелевой башне, он возвышался над другими, гораздо более плоскими моделями. И перед ним стоял Нейт.

Сердце Шоны затрепетало. Нейт разговаривал с коренастым мужчиной в костюме, на выпуклом животе которого болталась цепочка от часов, и молодой женщиной, чьи волосы с левой стороны были окрашены в угольно-черный, а справа – в кристально-белый. Во время разговора Нейт все время указывал на торт. И теперь женщина постукивала по нему и царапала покрытие!

Шона прищурилась. Что происходит? Она подошла к ним и увидела рядом с тортом табличку «Дисквалифицирован». Желудок Шоны пронзил спазм. Дисквалифицирован!

– В чем проблема? – спросила она, и все головы повернулись к ней.

Сначала Нейт казался совершенно сбитым с толку, но его удивление быстро сменилось облегчением.

– Как хорошо, что ты здесь! – Он обратился к своим собеседникам: – Это Шона Эрскин, она испекла торт.

– Сотворила, – поправила его молодая женщина, но при этом улыбнулась. На ее бейджике было написано: «Мэри-Энн Хейзлвуд, издательство „Блуберри“».

– Почему мой торт дисквалифицировали? – спросила Шона, злясь на то, что ее голос дрожит.

– Вы использовали несъедобные материалы для украшения торта, – пояснил коренастый мужчина. Он выглядел так, будто только что откусил лимон, и говорил с тем самым раздражающе высокопарным произношением, которое будто намекало на принадлежность к королевской семье. Судя по бейджику, его звали Эдвард Гастингс и он был мастером тортов. Шона никогда о нем не слышала.

– Если бы вы прочитали правила конкурса, то знали бы, что это строго запрещено, – продолжил он.

Шона читала правила конкурса, и не один раз, а так много, что они ей даже снились.

– Я не использовала никаких несъедобных материалов. – На мгновение ее осенила ужасная мысль. Вдруг это сделал Нейт? О боже! Торт был такой высокий, что ей пришлось упаковывать каждый ярус отдельно. Откуда Нейту знать, как правильно его собрать? Она надеялась, что он не использовал клей!

– Не пытайтесь меня одурачить! Это прекрасно видно здесь, в этом углу! – Он указал на уголок торта, который выглядел так, будто его обклеили картоном, а не покрыли мастикой. В негодовании он повернулся к коллеге: – Идемте, Мэри-Энн! Сегодня у нас есть дела поважнее, чем стоять здесь и обсуждать совершенно очевидное.

– Подождите! – Шона невольно затаила дыхание. Теперь она с облегчением выдохнула, потому что могла исправить ситуацию. – Это всего лишь мастика. За долгие часы работы швы между отдельными слоями немного подсохли. У меня есть фотографии процесса на телефоне. На них хорошо видно, как я работала.

К сожалению, для Гастингса этого доказательства было недостаточно, но, к счастью, Шона прислушалась к совету организаторов и взяла с собой набор для ремонта на случай, если что-то сломается. В набор входил небольшой скальпель, и, хотя это было почти физически больно, Шона воткнула лезвие в достаточно незаметное место, позволив судьям увидеть, что это всего лишь сахарная пленка.

– Но эти швы все равно уродливы, – сказал Гастингс. – Вам следовало еще раз их обработать.

Какой же он мерзкий, этот Гастингс. Но Шона едва не упала в обморок от облегчения. Она снова в деле. Когда Гастингс отвернулся, Мэри-Энн Хейзлвуд на минутку отвела ее в сторону.

– Я рада, что недоразумение прояснилось. Мне очень нравится ваш торт. Лепестки цветов вишни выглядят как настоящие, словно только что опали с дерева. И мотив очень трогательный. Полагаю, домик и трое детей действительно существуют?

Шона кивнула:

– Да, существуют.

Произнося это, она не смела взглянуть на Нейта. Он столько для нее сделал, хотя она так ужасно с ним обошлась. Конечно, было неправильно с его стороны писать ей от имени Альфи – он же Курт, – но Вики была права: все же Нейт не тайком читал ее дневник, чтобы шпионить за ней.

– Как тебе удалось собрать торт? – спросила она, когда они снова остались одни. – Когда я увидела табличку «Дисквалифицирован», на секунду испугалась, что ты использовал клей.

– Я и правда об этом думал, – признался он. – Но, к счастью, посмотрел видео на YouTube, где объяснялось, что это делается с помощью такой пасты. И ты взяла с собой эту королевскую штуку.

– Королевская глазурь. – Шона улыбнулась. – Нет ничего лучше тщательной подготовки! – Какое-то время она внимательно изучала свои ногти, затем подняла голову и посмотрела на Нейта. – Спасибо! – сказала она. – Спасибо, что сделал это для меня!

– Ой, пустяки! – отмахнулся он. – Я все равно собирался вернуться в Эдинбург на пару дней. Решил, почему бы не взять торт с собой. – Но было заметно, как сильно его обрадовали ее слова. – Как Бонни?

– С ней все хорошо. Она здорово меня напугала. К счастью, в нужный момент появился Элия и помог мне. – Шона моргнула, вспомнив вчерашнее. Мгновение спустя она сказала: – Прости. Я слишком бурно отреагировала.

– Нет, ты не виновата. Я поступил неправильно. Я солгал тебе и предал твое доверие и прошу за это прощения.

Шона выдавила из себя неуверенную улыбку.

– Может, в дальнейшем нам обоим стоит быть честнее друг с другом, как думаешь?

По движению его горла Шона заметила, как Нейт сглотнул.

– Да, стоит. Я… – Он замолчал.

– Что?

– Мне бы сейчас не помешал кофе. После такого потрясения. Ты как?

– Поехали выпьем в городе. До церемонии награждения еще куча времени, и если до этого момента перед моими глазами будет только торт, я сойду с ума. – Подавленная, Шона еще раз огляделась. Ее шансы на победу в этом конкурсе равны нулю!

Глава 42. Шона

Когда-то Эдинбург носил гэльское название Dùn Èideann, что означает «Крепость на склоне холма». Сегодня в Шотландии город с любовью называют просто Красавцем. Шона понимала почему! Удачное расположение на вершине холма, старинный Эдинбургский замок, возвышающийся над городом, симпатичные дома, узкие улочки и множество маленьких уютных парков – все это выглядело поистине волшебно.

Шоне особенно нравился Тупик Мэри Кинг, лабиринт извилистых переулков, тянущихся под Королевской Милей, самой известной улицей Эдинбурга. Когда в городе разразилась чума, эти переулки замуровали, а на их месте возвели новые здания. Подземные ходы были окутаны множеством мифов и легенд, как и кладбище Грейфрайерс. Шона была очарована обширной парковой территорией, на которой располагалось кладбище, и древними и красивыми гробницами, где были похоронены многие выдающиеся художники, врачи, теологи и даже государственные деятели. И конечно же, университет! Хотя его окружал строительный забор, большой купол и множество возвышающихся за ним башен наводили Шону на мысль о том, какое, должно быть, невероятное чувство испытывают те, кто там учился, например Нейт. Наверняка похоже на Хогвартс.

Нейт рассмеялся, когда Шона спросила его об этом.

– Может быть, немного, – признался он. – Но в основном там очень высокие требования.

– Эй! Я училась в Ньютон-Стюарте. – Она ткнула его локтем. – А ты жалуешься на хороший уровень образования.

Нейт показал ей окна комнаты, в которой жил студентом. И квартиру, куда переехал после успеха книги. Она находилась над Веннелем, известной смотровой площадкой и популярным местом для фотографий, откуда открывался фантастический вид на Эдинбургский замок.

– Летом мне иногда приходилось пробираться сквозь толпы туристов, чтобы попасть в город.

– Жаль, что ты больше здесь не живешь. – Шона посмотрела на великолепные балконы старого здания. – Должно быть, так чудесно было сидеть теплыми вечерами и смотреть на город и замок. Почему ты съехал из этой квартиры?

– Ну… После всех этих лет в Эдинбурге просто пришло время для чего-то нового. Да и балконом я все равно никогда не пользовался. Идем! – Нейт взял ее за руку и потянул вниз по ступенькам, ведущим обратно в Грассмаркет, оживленный район, где, помимо маленьких магазинчиков, было множество пабов.

В то время как Шона наслаждалась прогулкой по Эдинбургу, Нейт выглядел все более подавленным. Шона не могла этого понять. Разве он не рад вернуться в город, где прожил столько лет? К тому же здесь началась его карьера автора бестселлеров.

Они пили кофе в «Лавкрамбс», недалеко от бывшей квартиры Нейта. Здесь была самая разная публика: мамы с малышами в колясках, студенты и даже мужчины в деловых костюмах. Широкий низкий подоконник был завален большими подушками, а перед ним стоял круглый деревянный столик. Там удобно устроилась молодая женщина с длинными рыжими дредами. На ее согнутых коленях лежал ноутбук, и, хотя она сидела буквально как на витрине и на нее с интересом смотрела не только Шона, она, казалось, была полностью поглощена работой.

– Наверное, пишет книгу, – улыбнулась Шона. – Кстати, именно так я всегда и представляла твою жизнь в Эдинбурге. Сидишь в кафе и пишешь. Ты так и делал?

– Поначалу да, но я не мог как следует сосредоточиться. – Как всегда, когда Шона заговаривала о его писательстве, Нейту будто бы становилось не по себе. Он напрягся еще сильнее, когда в кафе они увидели книжную полку. Среди невероятно старых томов, которые наверняка понравились бы Элии, и нескольких современных легких романов стояла и его дебютная книга.

Шона вытащила ее.

– Смотри-ка! Какое совпадение, что она здесь. – Она села с книгой за стол. – С ума сойти! В школе я с трудом писала даже сочинения, а тут… – Шона пролистала роман, – почти четыреста страниц! Сколько времени у тебя на это ушло?

Нейт пожал плечами:

– Столько лет прошло. – Он потянулся за меню. – Ты уже решила, что будешь есть?

Шона застонала. Почему он так не любит говорить об этой книге и о своей писательской работе?

– Понимаю, ты не хочешь рассказывать, что пишешь сейчас, но эта книга… Когда она вышла? Лет пять назад?

– Шесть. Прошло шесть лет. – Нейт неохотно оторвал взгляд от меню. Его челюсть была напряжена.

– Представляю, как трудно превзойти такой успех, – сказала Шона чуть мягче и сжала его руку.

Грудь Нейта тяжело вздымалась.

– Успех пришел слишком быстро и слишком быстро разросся. Было бы лучше, если бы все шло медленнее. А теперь я нахожусь под огромным давлением.

– Уверена, книга, которую ты пишешь сейчас, ничуть не хуже первой.

Нейт решительно покачал головой:

– Она совершенно другая.

– Значит, на этот раз главный герой не какой-нибудь обдолбанный неудачник? – спросила Шона, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

Но Нейт не ответил.

– Я чувствую себя самозванцем. Все думают, что я сотворил что-то великое, но…

– Ты многого добился, – перебила Шона. – Твой первый роман попал в списки бестселлеров и держался там месяцами. Продавался во многих странах еще до публикации. Планируется экранизация. С чего вдруг ты считаешь себя самозванцем?

– Потому что… – Нейт перевел взгляд с меню на книгу и обратно. – Ты права. Я… просто нервничаю. Издательство возлагает на мою новую книгу такие большие надежды. Иногда мне хочется, чтобы все вернулось на круги своя и я мог писать сам для себя.

Молодая женщина с ультракороткой челкой, косичками в стиле Пеппи Длинныйчулок и множеством татуировок подошла к ним, чтобы принять заказ. Шона так нервничала, что совсем не чувствовала голода, но все же заставила себя попросить к кофе порцию киша и бутылку воды. Нейт выбрал сэндвич с сыром чеддер.

– Я когда-нибудь рассказывал тебе, почему начал писать? – спросил он, когда официантка ушла. Впервые за весь день Нейт улыбнулся.

Шона покачала головой.

– Была пятница, летние каникулы. Я купил книгу в «Лисьей норе», приключенческий роман, и он показался мне безумно захватывающим. Так оно и было. Я читал каждую свободную минуту. А потом дошел до финала, и он мне совсем не понравился! Я был так ужасно разочарован, что сочинил свою концовку. И после этого не мог перестать писать. Это невероятное чувство – создавать собственный мир и быть его хозяином! И персонажи со временем становятся настолько близкими сердцу, что кажется, будто они действительно часть твоей жизни. Вместе с ними ты смеешься и плачешь, любишь и ненавидишь.

– А в своей нынешней истории ты ничего подобного не чувствуешь?

Его улыбка тут же исчезла.

– Нет. Совсем нет. – Он посмотрел на часы. – Надеюсь, заказ принесут быстро. Через час объявят победителей.

– Не напоминай. – Шона мучительно застонала. – Я старалась не думать о конкурсе хотя бы несколько минут.

– Ты точно победишь. Я видел торты всех твоих конкурентов. Ни один даже не сравнится с твоим.

– К сожалению, тот судья, похоже, с этим не согласен.

– Он придурок. И ту женщину ты уже убедила. – Нейт ухмыльнулся. – Неудивительно, ведь прототипом для украшения был я! – Он притянул Шону к себе, и ей захотелось ощутить хотя бы половину его уверенности.

Вернувшись на ярмарку, Шона почувствовала себя еще хуже. От волнения у нее скрутило живот, ладони вспотели, и ей казалось, что не хватает воздуха. Неужели днем в третьем павильоне было так много людей или все они пришли на конкурс кондитеров?

– Надо было разобрать торт и отнести его на подготовительный стол, чтобы заполнить пробелы королевской глазурью, – причитала Шона. Она так обрадовалась, что недоразумение разрешилось, что даже не подумала об этом. Какая досада!

– Ерунда! Их было едва видно. Тот судья уж слишком придрался. Если внимательно посмотреть на другие торты, скорее всего, в каждом найдется мелкий изъян.

Хотелось бы верить! Вряд ли это что-то изменит, но Шона все равно внимательно присматривалась, проходя мимо столов с другими тематическими тортами, прежде чем нанести последний визит собственному творению. Возможно, зазор между слоями мастики действительно был едва заметным, как утверждал Нейт.

К счастью, Шона заметила небольшие огрехи на нескольких тортах-конкурсантах. На торте в форме детской коляски в нескольких местах была помята мастика. У болонки, которая выглядела так реалистично, что казалось, вот-вот залает, покосился угольно-черный нос. Затем они подошли к ее торту, и Шона ахнула.

– У меня галлюцинации? – едва слышно спросила она Нейта. – Или там правда опять появилась табличка с надписью: «Дисквалифицирован»?

Глава 43. Шона

– Боюсь, это не галлюцинации. – Нейт перекинул руку через двадцатисантиметровое оргстекло, отделявшее конкурсные работы от посетителей, и коснулся таблички. – К сожалению, она настоящая.

– Сейчас же отойдите! – К ним подбежала женщина – одна из организаторов ярмарки. Ее темные волосы до плеч были собраны в тугой хвост, а очки в красной оправе сидели на переносице так низко, что она напоминала землеройку. – Трогать конкурсные работы запрещено. Если я еще раз застану вас за этим занятием, боюсь, мне придется попросить вас покинуть зал.

– Я вообще не трогал торт, только табличку, – возразил Нейт. – К тому же это торт моей девушки. Не знаете, почему его дисквалифицировали?

– Нет, вам придется уточнить у жюри. Но не могу гарантировать, что у кого-то из них найдется время до церемонии награждения, – дерзко ответила сотрудница.

Нейт огляделся:

– Женщина с черно-белыми волосами стоит перед сценой. Давай спросим у нее. Может, они просто забыли убрать табличку.

– Но они убрали ее после того, как я все объяснила! – Шона чуть не расплакалась. Какое правило конкурса она нарушила в этот раз?

Если раньше Мэри-Энн Хейзлвуд выделялась из толпы своими выкрашенными в черно-белый цвет волосами, то теперь она выглядела еще более экзотично в длинной красной шубе из искусственного меха. Она болтала с хостесс, и, когда увидела приближающихся Нейта и Шону, ее лицо, только что такое веселое, стало совершенно несчастным.

– Вы видели табличку?

Шона кивнула.

– Мне очень жаль. Я говорила вам, как мне понравился ваш торт, и уже представляла, как буду составлять с вами книгу рецептов. Но не следовало выкладывать фото торта в «Инстаграм»^◊. В правилах прямо указано, что конкурсные работы не должны появляться нигде в интернете, и из-за того, что нас тегнули, публикация не прошла незамеченной.

– Ты запостила торт? – спросил Нейт.

– Нет! Я вообще не пользуюсь «Инстаграмом»^◊. – Аккаунтом ее кафе занималась… Айла.

Мэри-Энн уже достала телефон.

– Вот, – сказала она. – Никто бы ничего не увидел, но тот, кто ведет вашу страницу, сделал отметку аккаунта ярмарки. – Она показала Шоне фотографию торта.

«А теперь держим кулачки! – написала Айла под фотографией. – Это произведение искусства сейчас находится в Эдинбурге, на @bake_a_cake, и участвует в конкурсе на тему „Там, где живет любовь“. Вперед, вперед, вперед! А какая тема вдохновила бы вас на участие в конкурсе тортов?»

– Вот зараза! – выругался Нейт, заглядывая через плечо Шоны.

Да, иначе и не скажешь. Шона была готова убить Айлу! Она не помнила, чтобы когда-нибудь так сильно злилась. Не только на Айлу и ее желание делиться всем в соцсетях, но и на себя. Она ведь знала, какая Айла! Почему же не сказала ей, что нельзя публиковать фото торта до объявления победителя?

– Полагаю, на церемонию награждения ты оставаться не хочешь? – сказал Нейт.

Шона покачала головой. Она была совершенно разбита.

Да, с самого начала покупка коттеджа «Бэйвью» была безумной идеей. У нее просто нет денег. Даже если бы она выиграла конкурс и смогла внести первоначальный взнос, ей пришлось бы копить на ремонт. Но она так любила этот коттедж! Как было бы здорово жить там и каждый день наслаждаться этим невероятным видом. И как было бы здорово, если бы многочисленные воспоминания, связанные с ним, продолжали там обитать! Теперь ей придется сказать Сильви и Айви, что покупка дома отменяется.

Шона зажмурилась, чтобы сдержать слезы.

Она почувствовала руку Нейта на своей руке и открыла глаза.

– Мое предложение в силе. Я могу одолжить тебе оставшуюся сумму, – произнес Нейт. – Не сейчас, а когда закончу книгу. Тогда получу вторую половину аванса, и…

Шона покачала головой:

– На возврат долга уйдет целая вечность, а потом еще и предстоит капитальный ремонт. Папа сказал, что крыша долго не продержится. – По крайней мере, отец будет очень рад, что она останется жить с ним…

Вернувшись в Суинтон, Шона сразу же поехала к Грэму и Вики, чтобы забрать Бонни, а затем к отцу.

– Хочешь вернуться в Милл-хаус? – Пол нахмурил кустистые брови.

Ладно, его радость оказалась не такой бурной, как думала Шона.

– Да. Если ты не против.

– С чего мне быть против? – проворчал он. – Я просто спрашиваю. Тебе стало слишком одиноко там, на холмах?

– Нет, но я не буду покупать коттедж «Бэйвью».

Папа поднял брови:

– Сегодня первое апреля?

Шона покачала головой:

– Оно уже прошло, и это не шутка!

– Почему такая внезапная перемена? Я думал, сделка уже заключена и осталось только подписать договор.

– Случилось то, чего я не ожидала.

– И что же? – нетерпеливо спросил он. – Не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово!

Шона на мгновение закрыла глаза. Как же неловко! Поставить мечту о коттедже в зависимость от победы в конкурсе кондитеров, а потом вести себя перед всем миром так, будто покупка – всего лишь формальность. Папа назвал бы ее сумасшедшей! Безумной и наивной! Обычно она такой не была. Но коттедж «Бэйвью»… От мысли о том, что теперь он потерян для нее навсегда, снова подступили слезы. Бонни Белль, которая лежала в ногах у хозяйки, желая удостовериться, что та снова не уйдет и не оставит ее одну, встала, положила голову на колени Шоны и посмотрела на нее своими большими карими глазами.

– О боже! – Папа неловко похлопал Шону по плечу. – Что случилось?

– Я была так близка, – всхлипнула она.

А затем все ему рассказала.

– Этот проклятый интернет! Я так и знал, что однажды он нас погубит, – пожаловался папа, когда она закончила. Его лоб был испещрен глубокими морщинами, глаза полны жалости. – Я мог бы тебе… – предложил он. – У меня есть кое-какая заначка.

– Ни в коем случае! – Как и в недавнем разговоре с Нейтом, Шона энергично покачала головой. – Ты только что отремонтировал половину дома. К тому же было бы неправильно занимать деньги. Прежде всего потому, что я не знаю, когда смогу их вернуть. Если буду покупать дом, хочу профинансировать все сама.

– Сама! Ты знаешь, что это было одно из твоих первых слов? Твой брат, наоборот, сказал «помоги». – Пол расхохотался, и Шона тоже улыбнулась. Так похоже на Грэма. И на нее! И хотя она понимала, что принимать помощь необязательно значит показывать слабость, но когда дело касалось покупки дома, ей этого не хотелось. Даже если это означало, что она разочарует Сильви и Айви, а в коттедж «Бэйвью» – или в дом, который будет стоять на его месте, – вскоре переедут чужие люди. Шона шмыгнула носом.

– Ах, малышка! – Папа обнял ее и на мгновение прижал к себе. – Когда думаешь, что все пропало, откуда ни возьмись пробьется лучик света, вот увидишь. И когда одна дверь закрывается, открывается другая. Эта жизненная мудрость всегда верна. Ну, почти всегда. – Он криво улыбнулся.

– Тогда я подожду и посмотрю, какие чудеса преподнесет мне вселенная.

Тихий звуковой сигнал ее мобильного телефона возвестил о входящем письме. Она включила уведомления, когда с нетерпением ждала каждое новое сообщение от Курта – он же Нейт, – и совершенно забыла их отключить.

Шона взглянула на экран и застонала.

– Что такое? – спросил папа. – Еще плохие новости?

– Нет-нет, просто письмо от крайне назойливого человека. – Шона закатила глаза. Снова послание от редактора. От женщины, которая писала ей несколько дней назад, потому что отчаянно хотела превратить письма из ее блога в книгу! Только этого еще не хватало! Разве у издателей нет выходных?

У Шоны чесались руки просто удалить письмо, даже не читая. Прежде она уже ответила этой женщине, что совершенно не готова раскрывать свой псевдоним и публиковать избранные письма из блога в книге. Но после того как они с отцом попрощались, любопытство взяло верх, и Шона открыла сообщение. Ей захотелось узнать, какие убедительные аргументы приведет редактор на этот раз. В прошлый раз она подчеркнула, что письма уже подарили многим читателям мужество, поддержку и утешение, а так про них узнает еще больше людей.

На этот раз она пошла еще дальше.

Поскольку наше издательство никак не может расстаться с этой идеей и вы, к сожалению, пока не решились обсудить проект лично, в этом письме мы хотели бы сделать вам конкретное предложение. Мы уверены, что эта книга станет прекрасным подарочным изданием, которое можно будет найти на витринах магазинов, и хотели бы сделать ее фокусным проектом в зимнем ассортименте этого года. Мы также предлагаем вам гарантированный гонорар в размере десяти тысяч фунтов стерлингов…

Шона понятия не имела, что такое фокусный проект. Но от Нейта она узнала, что такое гарантированный гонорар: аванс, который не придется возвращать, даже если книга продастся не так хорошо, как рассчитывал издатель. А еще она знала, что первая половина этой суммы выплачивается сразу после подписания контракта. Пять тысяч фунтов! Шона втянула воздух. Это даже больше, чем она выиграла бы в конкурсе кондитеров, а осенью заплатят еще пять тысяч! Шона зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Это предложение… Неужели оно тот самый лучик света, о котором говорил папа? Дверь, которая открывается после того, как закрывается другая? Ее шанс все-таки купить коттедж «Бэйвью». И даже отложить деньги на первый этап ремонта.

Бонни ткнулась мордой в колено Шоны. Она будто спрашивала: «Мы можем идти дальше?» Но Шона стояла на месте. Конечно, ей придется раскрыть свой псевдоним, и все узнают, что самое первое письмо в этом блоге – ее послание Альфи! Издатель наверняка захочет его опубликовать. Но разве это так уж плохо?

Шона на мгновение задумалась и решила, что нет. По крайней мере, уже нет.

Зазвонил телефон. Это был Нейт.

– Ты благополучно добралась до дома? – спросил он.

– Да. Доехала без проблем и даже была у папы. – Стоит ли сказать ему сейчас, что у нее все-таки есть шанс купить коттедж? Нет, лучше сделать это лично.

– Увидимся вечером? Или завтра утром? Я… я хотел бы тебе кое-что показать. – Голос Нейта звучал нервно.

Книгу, которую он сейчас пишет? Тогда этот день действительно войдет в историю как день удивительных и хороших новостей!

– Можно приехать прямо сейчас? Потому что мне тоже есть что тебе рассказать. – Представив, какое лицо сделает Нейт, когда услышит о предложении редактора, Шона почувствовала, как ее губы расплываются в широкой счастливой улыбке.

Дверь коттеджа «Бэйвью» была не заперта, поэтому Шона просто вошла в дом. Как и раньше, когда здесь еще жили Сильви и Айви.

– Нейт! – крикнула она в прихожей. – Нейт!

Но он не ответил. Странно! Он ведь знал, что она придет.

Шона пошла на кухню посмотреть, не сидит ли он за столом в наушниках, стремительно допечатывая несколько предложений. Там, как всегда, стоял ноутбук, но он был закрыт. Сверху лежала стопка распечатанных листов. Это его нынешняя рукопись? Сгорая от любопытства, Шона подошла к столу.

Но это была лишь рукопись его первой книги.

В центре листа формата А4 большими буквами жирным шрифтом было написано: «Соло». А ниже, гораздо мельче: «Альфи Бирнс. Эта история для Шоны».

Какого черта?..

– Теперь ты знаешь. – Нейт прислонился к дверному косяку.