Текст книги "Весна перемен"

Автор книги: Катарина Херцог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 35. Шона

Последний цветок вишни, и все готово!

Шона осторожно положила его на белую мастику и отошла, чтобы рассмотреть торт. Он получился даже красивее, чем Шона осмеливалась мечтать. Чувство гордости разлилось по ее телу, теплое, как растопленный шоколад. Решение не делать бледно-розовые цветы вишни из глазури, а раскатать и вырезать тончайшие лепестки из мастики оказалось верным. Ствол и ветви вишни Шона сделала из проволочной сетки. После того как она несколько раз обмакнула получившееся дерево в растопленный темный шоколад, оно выглядело совсем как настоящее, и вся конструкция, к счастью, оказалась прочнее, чем она думала. Но больше всего Шоне понравились маленький сарайчик и три фигурки, которые она вылепила из мастики. Они не выглядели безвкусно. Совсем наоборот! Без них это был бы просто красивый, кропотливо сделанный торт, а с ними она рассказывала историю. Свою историю!

Пока Шона раскрашивала, раскатывала и формировала мастику, в ее голове всплыло так много воспоминаний – некоторые из них годами были погребены глубоко внутри. Не только об Альфи и Нейте, но и о маме. И о Пэт. Шона не стала сразу же их отгонять, как делала раньше. Нет, теперь она позволила воспоминаниям взять верх. Иногда смеялась, иногда плакала. Радовалась, злилась, отчаивалась, прощала, и чем ближе она подпускала прошлое – со всеми вызванными им чувствами, – тем больше оно, казалось, теряло свою власть над ней.

Две руки обхватили Шону сзади за талию. Нейт ненадолго заглянул к ней, прежде чем отправиться к родителям на ужин.

– Выглядит великолепно! И по-моему, я самый красивый. – Он указал на одну из трех фигурок, и Шона рассмеялась.

– Это я. У меня тогда были короткие волосы. Ты – маленький пухляш справа от меня. – Она повернулась и обняла его за шею. Шона все еще не могла поверить, что делает это. Что она с Нейтом. Правда, они никогда не говорили об этом, но как иначе назвать, когда пара проводит вместе каждую свободную минуту, в том числе и ночи? Однажды Нейт даже пригласил ее к себе домой на семейный ужин, а после трапезы Молли отвела Шону в сторону, обняла ее и прошептала ей на ухо: «Я так рада за вас. Ты прекрасно подходишь моему мальчику».

– Как успехи с романом? Продвигается? – спросила Шона, откидывая со лба его темные волосы. Теперь, когда Айла сняла повязку, ей больше не требовалась помощь в кафе, и он мог полностью сосредоточиться на романе.

– Так себе, – ответил Нейт, и Шона почувствовала, как он напрягся.

Нейт по-прежнему не хотел говорить о своей книге, а Шона по-прежнему понятия не имела, о чем она. Когда Шона интересовалась сюжетом, Нейт всегда отвечал, что не расскажет, пока не закончит писать. Она совершенно этого не понимала. Конечно, после успеха первой книги он находился под огромным давлением, и ему приходилось торопиться, чтобы закончить в срок, но писательство всегда было его страстью! Шона даже не могла припомнить, когда Нейт не писал. На свой девятый день рождения она даже получила тетрадь со сказками, которые он сам придумал. Обычно люди любят говорить о своих увлечениях!

Однако Нейт, похоже, испытывал отвращение к разговорам о своей работе. Даже сейчас он постарался как можно быстрее сменить тему.

– Как будешь упаковывать торт?

– У меня есть пузырчатая пленка – я аккуратно заверну в нее отдельные части и положу их в коробки. Вот они. – Шона указала на коробки разного размера в углу пекарни. – После этого останется только молиться, чтобы они пережили путешествие. – Ей не хотелось думать, что может произойти до тех пор, пока торт не окажется на конкурсном столе!

– Что скажешь, если я присмотрю за ним?

– Хочешь поехать вечером со мной? – Глаза Шоны расширились. – Но тебе нужно работать.

Нейт сжал губы. Лишь на мгновение, но Шона все равно это заметила.

– У меня все идет по графику. – Он прижался лбом к ее лбу. – Итак, что скажешь: ты и я. Три дня и две ночи в Эдинбурге и полное сопровождение твоего торта. Разве не круто?

– Конечно круто. Просто я немного удивилась… – Прежде Нейт говорил, что ему предстоит безвылазно корпеть над книгой до дедлайна. Но если он считает, что все под контролем, то, конечно же, так оно и есть, да? Что ж, прочь сомнения, и в омут с головой! – Но от такого предложения невозможно отказаться! – Шона встала на цыпочки и поцеловала его.

Два часа спустя торт уже был упакован и ждал в ее кабинете. На этом настояла Айла. «Он не станет красивее, если продолжишь над ним работать. Поверь мне! Он и так идеален!» Она обняла Шону, и та не сразу отстранилась, как раньше, а, наоборот, позволила прикоснуться к себе. Ей это даже понравилось. За последние несколько дней дистанция, на которой она предпочитала держать других людей, определенно сократилась. В целом Шона стала гораздо чувствительнее. Вчера по дороге в кафе она даже прослезилась, потому что впервые в этом году увидела вербу, и перестала гладить пальцем пушистую сережку только потому, что мимо своим обычным строевым шагом проходил Колин Уэбстер с докторской сумкой в руке и даже ненадолго остановился, чтобы спросить, все ли с ней в порядке.

Шона посмотрела на часы. Было всего три. Они с Нейтом не могли уехать в Эдинбург раньше шести. Именно сегодня, как ни странно, у папы, который вызвался присматривать за Бонни, был назначен визит к врачу. Шона в нерешительности огляделась, размышляя, как бы ей с пользой провести время до отъезда. Вещи она уже собрала.

– Заканчивай на сегодня, отдохни немного перед отъездом. – Айла верно истолковала ее взгляд. – Никаких возражений! – сказала она, едва Шона открыла рот. – Я прекрасно справлюсь одна, а тебе важно быть в хорошей форме к выходным.

Айла права! Но Шона не могла просто сидеть сложа руки: слишком нервничала. Она собиралась забрать Бонни, которую утром оставила с Нейтом в коттедже «Бэйвью». Долгая прогулка с собакой отвлечет ее, да и Бонни в последние дни уделяли слишком мало внимания.

Перед тем как уйти из «Сладких штучек», Шона ненадолго села за ноутбук. Ей хотелось еще раз ознакомиться с правилами конкурса, хотя она читала их уже сотню раз. Многое нужно учесть: конечно же, тема должна быть хорошо отражена, а торт обязан быть не выше семидесяти сантиметров и не ниже двадцати. Кроме муляжа и других опорных деталей, разрешалось использовать только съедобные элементы, и торт нельзя было публично демонстрировать до церемонии награждения. И так далее. Шона глубоко вздохнула. Хватит уже изводить себя. Она выполнила все правила, а остальное теперь вне ее контроля. Если бы только от этого не зависело так много! Теперь, когда она практически прожила несколько дней в коттедже «Бэйвью», прощаться с домом было бы еще больнее. Особенно учитывая, сколько прекрасных воспоминаний к нему добавилось…

Шона в последний раз проверила почту Мисс Леттрикс. Новых писем не было, зато пришло сообщение от Курта. Он пожелал ей удачи на конкурсе кондитеров и держал за нее кулачки. Больше ничего. С тех пор как он связался с ней в начале недели и извинился за то, что пропал на какое-то время и не брал с собой ноутбук, Курт написал всего несколько предложений. Тон его писем тоже изменился, став каким-то менее естественным. И хотя Шона чувствовала себя довольно глупо, вспоминая, как учащалось ее сердцебиение от писем совершенно незнакомого человека, она немного сожалела об изменившемся поведении Курта и задавалась вопросом, не виновата ли сама в том, что он утратил свою раскованность. Но, возможно, Курт все-таки был женат и просто отхватил от супруги за то, что подолгу торчал за компьютером. Или он жил за тысячи миль от нее и понял, что их переписка ни к чему не приведет.

Но в то же время у Шоны больше не было желания вести с ним переписку. Хотя она и не делала ничего запретного, это казалось ей несправедливым по отношению к Нейту. Поэтому Шона поблагодарила Курта за добрые пожелания и поддержку и закрыла ноутбук. Брать его с собой в поездку на выходные она не планировала.

Бонни уже ждала ее у двери и, когда Шона вышла из машины, так энергично завиляла хвостом, что задрожала всем телом.

– Она уже пять минут сидит и ждет тебя, – сказал Нейт, выйдя из дома и целуя ее. – Кажется, у вас телепатическая связь.

Шона тоже это заметила. Она погладила собаку по голове.

– Ты по-прежнему моя лучшая подруга. Не хочешь прогуляться со мной? – Даже от одной мысли, что не увидит Бонни всего несколько дней, Шона начала тосковать по ней. С тех пор как лабрадорша появилась у нее щенком, они не расставались ни на сутки. – Мне нужно отвлечься перед поездкой, – пояснила она Нейту, поморщившись.

– Волнуешься? – Нейт обнял ее.

Она кивнула.

– Жюри точно будет в восторге. Я видел прошлогодний торт-победитель. Это была кастрюля с омаром внутри и парой картофелин спереди. Считай, победа у тебя в кармане.

Шона невольно улыбнулась:

– Но темой прошлого года была «Еда», поэтому кастрюля и омар показались мне довольно оригинальными.

– У тебя получилось бы гораздо лучше. – Серьезность, с которой он это сказал, ее тронула. – И даже если у жюри полностью отсутствует вкус и они отдадут победу кому-то другому… – Нейт опустил взгляд. – Клаудия заплатит мне комиссионные от продажи, поэтому я дам тебе недостающую сумму на первый взнос. Так что даже в совершенно невероятном случае, если ты не выиграешь, тебе не придется отдавать коттедж «Бэйвью» кому-то другому. – Шона была тронута – еще и потому, что он гуглил прошлогодний торт-победитель. Но в следующее мгновение она осознала, что сейчас сказал Нейт.

– Откуда ты знаешь, что мне нужны призовые деньги на взнос? – резко спросила она.

Глава 36. Шона

– Ты сама мне сказала. – Глаза Нейта забегали.

– Нет, не говорила.

– Значит, кто-то другой сказал.

– Но я никому в этом не признавалась. – Или признавалась? Шона мысленно перебрала всех возможных людей: Грэм, папа, Энн, Вики, Нанетт… Нет! Она точно никому не говорила. Никому, кроме… Пульс Шоны участился, и она вдруг вспомнила фразу, которая смутила ее той ночью на кладбище: Нейт говорил, что, будь у нее машина времени, она бы вернулась в прошлое, чтобы все исправить. Но об этом Шона писала только в письме к Альфи! Нейту она никогда такого не говорила.

– Ты Курт, – одними губами произнесла Шона, пытаясь ясно мыслить, несмотря на шум в голове.

– Курт? Какой Курт? Понятия не имею, о ком ты говоришь.

Нейт всегда был ужасным лжецом.

Его выдавали напряженный тон голоса, закостенелое тело и застывшее лицо.

– Нет, ты все прекрасно знаешь, а теперь перестань мне лгать! – рявкнула Шона. – Ты Курт. Только он знал, что мне нужны призовые деньги на первоначальный взнос за коттедж «Бэйвью», и только ему я писала о своем желании иметь машину времени. Точнее, я писала Альфи. – В горле запершило, она едва могла говорить. – Откуда ты узнал о письме? Откуда узнал, что я Мисс Леттрикс? – Шона села на один из двух складных стульев рядом с маленьким круглым столиком на веранде. Силы покинули ее, и она почувствовала себя сдувшейся резиновой игрушкой.

Нейт придвинул другой стул. С его лица сошла вся краска. Какое-то время он сидел молча, положив руки на колени, а когда заговорил, то не смотрел на Шону:

– Это было в тот день, когда я пришел в кафе предложить свою помощь. Айла сказала, что ты в кабинете, и там стоял твой ноутбук. У тебя была открыта страничка, твой блог. Я узнал его, потому что Хлоя как-то болтала о нем с подружками. Им нравилось его читать. – Он тер ладони. – Потом, сидя в кафе, я заглянул в блог на телефоне и пролистал письма. Удивился, что ты читаешь подобное, – думал, ты не такая. А потом наткнулся на первое письмо. Я сразу понял, что оно от тебя и что ты написала его Альфи. Ты упомянула годовщину его смерти.

– И тебе стало меня жаль, и ты подумал: почему бы не послать Шоне привет из загробного мира, чтобы утешить ее? – Шона была потрясена.

Нейт покачал головой:

– Нет, все было не так. Конечно, я хотел как-то тебя утешить. Я знал, через что ты прошла. Но думаю… – Он сглотнул, а затем продолжил: – Думаю, больше всего я просто хотел быть рядом с тобой. В детстве ты всегда казалась такой сильной, такой непоколебимой. Даже после смерти твоей мамы я ни разу не видел твоих слез. И в том письме Альфи я впервые почувствовал, что узнал тебя настоящую. Потому что ты не пряталась за маской.

Теперь пришла очередь Шоны сглотнуть. Она попыталась вспомнить все, что писала Альфи, а потом Курту, и обрывки фраз, приходившие ей на ум, заставили ее покраснеть от стыда.

– Не знаю, почему ты такая, но по какой-то причине ты никогда никого к себе не подпускаешь, – продолжил Нейт, и эта фраза стала для Шоны последней каплей.

– Ты шутишь? – возмутилась она. – Я подпустила тебя к себе! И даже не один раз.

– Я имею в виду не физически. – Теперь и Нейт начал раздражаться. – А эмоционально! Мы виделись каждый день, но я смог узнать, насколько важен для тебя этот конкурс, из письма, которое даже не было адресовано мне. Ты рассказала об этом кому-то, кого даже не знаешь, но не мне. И не своей семье и друзьям. Это ненормально.

– Ненормально! – рассмеялась Шона. – Знаешь, что я считаю ненормальным? То, как ты старался сблизиться со мной. Кстати, брать на работу фляжку и тайком из нее попивать я тоже считаю ненормальным.

– С тех пор этого больше не повторялось. – Нейт так крепко стиснул зубы, что у него вздулись желваки.

– Ждешь, что я поверю? – усмехнулась она. – Я больше не верю ни одному твоему слову. – Шона встала и взяла Бонни на поводок.

– Куда ты? – Нейт тоже встал.

– В Эдинбург.

– Я думал, мы поедем вместе.

– Забудь. Я еду одна.

Нейт фыркнул:

– Тогда вперед. Лучше всего у тебя получается делать все самой.

Да, и поэтому Нейт может идти к черту. Между ними все кончено!

Вне себя от ярости, Шона посадила Бонни в фургон и помчалась по извилистой дороге в Суинтон. Как Нейт мог ее предать? Если бы она вела дневник, а он его прочитал, даже тогда Шона не почувствовала бы себя более незащищенной. Отвозить Бонни папе было еще рано, и Шона не хотела сидеть одна в своей комнате в Хиллкрест-хаус. Она решила скоротать время за прогулкой. Впрочем, она уже обещала Бонни.

За мастерской Реджи и церковью Шона свернула к маршевым лугам и оставила фургон на парковке для туристов. Она выпустила собаку, но вместо того, чтобы, как обычно, рвануть вперед и начать все обнюхивать, Бонни остановилась и посмотрела на нее. «Что с тобой?» – словно спрашивал ее взгляд, а складки кожи над темными глазами напоминали морщины тревоги. Шона обычно таяла от такого взгляда, но на этот раз рассердилась.

– Ничего страшного, беги!

Бонни послушалась, но через несколько метров снова остановилась. Она наклонила голову. «Я могу тебе как-то помочь?»

– Нет, не можешь. Беги!

Шона захлопала в ладоши, и собака наконец сорвалась с места. Она побежала по узкой дощатой дорожке, петлявшей по маршевым лугам, и Шона последовала за ней. Сначала она шла довольно медленно, но вскоре перешла на бег, и биение ее сердца совпадало с ритмом шагов. Только дойдя до Столба мучеников, она остановилась, тяжело дыша. Каменный монумент увековечил память о двух женщинах, принявших здесь ужасную смерть в конце XVII века за отказ признать короля главой церкви. Их привязали к деревянным кольям и оставили ждать прилива, чтобы бедняжки медленно утонули в мучениях.

Сегодня уровень моря был низким. На соленых маршах виднелись лишь несколько лужиц. В них отражались абрикосовые лучи солнца, а вокруг сновали птицы, клюющие червей и насекомых. Зрелище было умиротворяющим, и контраст с мятущимся состоянием Шоны оказался разительным.

Шона села на деревянную скамейку рядом с мемориалом и достала телефон из кармана куртки. Она зашла в почту, чтобы перечитать все письма, которые написала Альфи и Курту, и с каждым посланием ей становилось все хуже.

Ты всегда искал новых впечатлений, новую девушку…

«Лучше сгореть, чем угаснуть». Этим девизом жил не только Курт Кобейн, но и ты. И все же я верила тебе, когда ты говорил, что любишь меня, верила, когда ты обещал, что изменишься. Снова и снова. В какой-то момент я просто не выдержала.

Но А. точно нет в живых. Я знаю это, потому что десять лет назад стояла у его открытого гроба, смотрела на его тело и удивлялась, как прежде полный жизни человек вдруг оказался таким неподвижным и безжизненным. Куда вдруг исчезло все то, что определяло А.?

Я бы не назвала себя художником – я кондитер, но сейчас работаю над тортом для конкурса и уже знаю, как сложно мне будет представить его жюри и получить оценку. Ведь все, что ты создаешь, в какой-то степени обнажает твою душу.

Теперь Нейт знает о ней все! Шона шмыгнула носом. Это так унизительно! Чертовски унизительно! Она прижала кончики указательных пальцев к уголкам глаз. Ну-ка не плакать! Этот ублюдок не стоит ни одной слезинки. И все же потребовалось время, чтобы жжение под веками утихло и она почувствовала, что снова может дышать. Шона оглядела дощатую дорожку в поисках Бонни, но ее нигде не было видно. Куда опять пропала эта несносная собака? Шона встала.

– Бонни! Ко мне! – громко позвала она и, не дождавшись ответа, сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула. Вон она! Из-за камышей показалась темно-коричневая голова, и собака, пригнувшись и прижав уши, нерешительно подошла к ней. Должно быть, снова чего-то наелась! Понимая, что ругаться бесполезно, Шона взяла Бонни на поводок и пошла обратно к машине. Было уже полшестого. Сейчас она возьмет вещи, отвезет Бонни к папе и наконец заберет торт из «Сладких штучек».

Глава 37. Шона

Бонни тихонько заскулила, когда Шона припарковалась перед Хиллкрест-хаус. Она планировала быстро забрать сумку с вещами и оставить собаку в фургоне, но, поскольку обычно Бонни вела себя тихо, Шона выпустила ее. Возможно, Бонни почувствовала, что хозяйка скоро уедет на несколько дней. Известно, что у собак есть шестое чувство. Но вместо того, чтобы выскочить из машины и прижаться к Шоне, Бонни сразу же побежала к лужайке, которая простиралась справа от миниатюрного особняка. Подойдя ближе, Шона увидела, что у нее понос. Отлично! Почему именно сейчас? Раз пакет для собачьих экскрементов при таком раскладе бесполезен, из дома ей лучше взять не только вещи, но и ведро воды.

– Стой! – скомандовала Шона Бонни и вошла внутрь. Она позвала Нанетт, но той не было дома. К счастью, Шона знала, где находится кладовая. Там она нашла несколько ведер. Шона взяла самое большое, наполнила его водой до краев и вышла на улицу. Куда опять подевалась Бонни? Она свистнула, но на этот раз собака не появилась.

Может, в такую хорошую погоду Нанетт сидела за домом и Бонни присоединилась к ней? Но Нанетт нигде не было видно. Она не отдыхала в одном из садовых стульев и не рвала сорняки в саду.

Наконец Шона увидела собаку. Та лежала рядом с кустом.

– Ты оглохла, что ли? – рявкнула Шона и только тогда заметила, что Бонни неестественно тяжело дышит, а ее бока вспотели. – Вставай, вставай! – крикнула Шона, дважды хлопнув в ладоши. – Нам пора!

Собака тяжело поднялась и пошла вперед, но, не пройдя и метра, остановилась и рухнула на землю. Ее остекленевшие глаза, казалось, смотрели сквозь Шону. Та опустилась на колени и погладила Бонни по голове.

– Что с тобой сегодня? – спросила она. – У тебя расстройство желудка?

Обычно кончик хвоста Бонни сразу же начинал шевелиться, когда ее гладили, но на этот раз он безжизненно лежал на траве. Теперь и ее голова упала на землю! Дыхание собаки участилось, и Шона увидела, как на губах любимицы появилась пена.

Шона почувствовала беспокойство. С Бонни что-то не так!

– Вставай, вставай! – снова позвала Шона. Бонни не отреагировала, и она попыталась поднять собаку. Безуспешно!

– Пожалуйста, Бонни! Ты должна встать! – взмолилась Шона. Она снова потянула ее за ошейник, но собака лишь немного приподняла голову и тут же опустила, словно та была слишком тяжелой. Она дрожала всем телом, и когда Шона положила руку на грудь Бонни, то почувствовала, как бешено колотится ее сердце. Бонни нужно отвезти к ветеринару – и как можно скорее!

Шона обхватила собаку руками, но та весила больше тридцати килограммов и была слишком тяжелой. Одной ей не справиться!

Шона вскочила. Нужно позвонить папе. Телефон остался в машине.

– Я сейчас вернусь, – сказала она Бонни и убежала.

Проходя мимо входной двери Хиллкрест-хаус, она увидела Элию. Он уже схватился за золотое кольцо дверного молотка, но, увидев Шону, отпустил его.

– Все нормально, Шона? – спросил он, нахмурившись.

– Нет. Бонни… Ей стало плохо, она упала. Нужно немедленно отвезти ее к ветеринару. Поможешь ее поднять? Одна я не смогу, – выдохнула Шона. Бонни! Если с собакой что-нибудь случится, она этого не переживет!

К ее удивлению, Элия не выдал ни одного дурацкого афоризма и не задал ни одного лишнего вопроса.

– Конечно, – только и сказал он, тут же сбежал по ступенькам и бросился за дом, в сад.

Бонни все так же лежала на том же месте, и горло Шоны сжалось. Вопреки здравому смыслу она надеялась на какое-то чудесное исцеление.

– Привет, девочка! Что с тобой? – Элия опустился на колени в траву рядом с собакой и погладил ее по голове. Затем он повернулся к Шоне: – Ты спереди, я сзади? – Она кивнула. – Раз, два, три, взяли! – скомандовал Элия, и Шона была рада, что он взял инициативу. Ей казалось, что ее голову словно набили ватой.

– Где ближайший ветеринар? – спросил Элия. Доктор Мур вышел на пенсию в конце прошлого года, а преемник его кабинета на Харбор-роуд так и не нашелся.

– Не знаю. – Во рту у Шоны пересохло, и каждое слово стоило ей невероятных сил. – С тех пор как ушел доктор Мур, в нем не было нужды. – И почему она не стала искать нового ветеринара? Бонни безжизненно висела у нее на руках, как тряпичная кукла, хотя больше всего на свете ненавидела, если ее пытались поднять. Даже когда Шона открыла фургон и Элии пришлось держать собаку одному, она не сопротивлялась. Они осторожно положили Бонни на грузовую платформу.

Шона подалась вперед, чтобы схватить телефон с приборной панели рядом с водительским сиденьем. Разблокировала его, чтобы загуглить адрес ближайшей ветеринарной клиники, но руки так тряслись, что она едва могла держать телефон. Частое дыхание Бонни перешло в сдавленный свист. Ее веки трепетали, и казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

– Я поищу, – сказал Элия, забирая телефон у Шоны. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы выяснить, что ближайшая ветеринарная клиника находится в Ньютон-Стюарте. Дорога туда займет не менее двадцати минут.

– Разве в Бладнохе нет ветеринара? – отчаянно спросила Шона. – Кажется, я что-то такое слышала. И ехать всего пять минут.

Элия покачал головой. Затем он взглянул на Бонни и решительно добавил:

– Поедем к доктору Уэбстеру! Уверен, он сможет нам помочь. Кажется, Бонни съела отраву!

– Отраву? Откуда ты знаешь?

– У одной из наших кошек когда-то были очень похожие симптомы. Вот почему я знаю, что нужно обязательно обратиться к ветеринару в течение первых шестидесяти минут. Пока яд еще не переварился.

– Она выжила?

Элия отвел взгляд, и Шона всхлипнула. Этого было достаточно.

– Но Бонни выживет! – твердо сказал он, сжимая ее ладонь. – Иди назад к ней, а я поведу! Где ключ?

– В замке зажигания, – благодарно сказала Шона. Затем забралась в фургон и села рядом с собакой. «Пожалуйста, держись, Бонни! – беззвучно умоляла она, прижимаясь мокрым от слез лицом к мягкой шерсти. – Ты не можешь меня бросить! Только не ты! Пожалуйста!» Она осыпала голову Бонни поцелуями. Если с собакой что-то случится, это будет ее вина! Ей следовало лучше следить за Бонни…