Текст книги "Весна перемен"

Автор книги: Катарина Херцог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 44. Нейт

– Я… я не понимаю. Альфи. Его имя стоит на твоей рукописи. Неужели он… – Нижняя губа Шоны задрожала.

Нейт кивнул:

– Присядем?

– Нет. – Это слово, точно выстрел, разорвало короткую тишину между ними. Болело не только в ушах, но и в груди.

– Ладно. – Нейт подошел ближе. Шона стояла недалеко от него, но, как и на похоронах Альфи, их разделяла огромная пропасть.

– Я вся внимание! – Ее голос звучал ужасно холодно.

Ожидал ли он этого? Да. Нейт ведь знал Шону почти всю свою жизнь. И все же надеялся на более спокойную реакцию. Черты лица Шоны словно застыли в угасающем свете, проникавшем сквозь кухонное окно. На мгновение он пожалел, что решил во всем ей признаться. Но Нейт прекрасно понимал: если он хочет иметь с ней общее будущее, нужно все прояснить.

Он еще раз глубоко вдохнул и выдохнул и принялся рассказывать ей то, что должен был рассказать еще десять лет назад:

– Узнав о смерти Альфи, я отправился на место аварии. Надеялся получить там какие-то ответы и хотел еще раз побыть рядом с ним. Я простоял там целую вечность. Мимо проносились машины, и я никак не мог понять, почему они могут вот так запросто проезжать. Ведь всего несколько часов назад на этом месте погиб человек. Один водитель даже посигналил, потому что я был слишком близко к дороге, и ему пришлось резко свернуть. Я… – Нейт сглотнул, воспоминания нахлынули на него. – Я отошел немного в сторону и вот тут-то увидел его – черный рюкзак, который Альфи всегда носил с собой. Он лежал в кустах – видимо, никто его не заметил. Вот я и взял его с собой. А позже, уже в своей комнате, открыл. Внутри оказались пачка сигарет, бумажник, ключ от входной двери и рукопись. Это было так странно! Альфи сказал мне, что хочет написать книгу, но я подумал, это очередная его безумная идея. В школе Альфи умудрялся допускать орфографическую ошибку в каждом третьем слове, а в сочинениях просто писал все, что приходило в голову. То же самое он сделал и в рукописи. Но его история была хороша. Главный герой обладал какой-то харизмой, несмотря на внутренний конфликт и отсутствие какого-либо плана, и, начав читать, я отчаянно захотел узнать, найдет ли он путь к добродетели.

– И тут ты подумал: выдам-ка я эту историю за свою. Ее автор все равно умер, и будет жаль, если ее никто никогда не прочтет, – резко сказала Шона. – Надо было отнести рюкзак Сильви!

– Ты правда думаешь, что я оставил его себе? Конечно, я отнес рюкзак Сильви. И не планировал публиковать историю под своим именем. Я оставил рукопись, потому что хотел сохранить что-то на память об Альфи. И потому что хотел узнать его получше. Он был скрытным, как и ты. Его главный герой… такой же, как он. Я почувствовал, что благодаря этой истории могу сблизиться с ним.

– О! Настолько, что тут же присвоил его историю?

– Нет, я этого не планировал. Я… как бы влез внутрь ее.

– Ну давай, расскажи мне! – Слова Шоны были полны сарказма.

Нейт колебался. Первая половина его исповеди уже вышла нелестной. Вторая еще хуже. Но время лжи прошло. Навсегда!

– Ты не единственная, кто упал на дно после смерти Альфи. Я тоже, – оборонялся он. – Я перестал спать. Стоило мне закрыть глаза, как в голове всплывали эти образы. Его авария и та ночь с тобой. Особенно та ночь. Тогда я начал писать по ночам. Историю о трех друзьях – двух мальчиках и девочке, которые после школы хотят вместе отправиться в путешествие во Францию, прежде чем жизнь разлучит их. До сих пор я не закончил ни одной рукописи. Но подумал: если Альфи смог, то и я смогу! И я это сделал. Мне потребовалось два года, чтобы дописать книгу, и я безумно ей гордился. – В горле у Нейта встал ком – слишком уж жалко, – но он продолжил. – Затем я составил синопсис и отправил его вместе с ознакомительным фрагментом десяти литературным агентам. Некоторые вообще не ответили, другие прислали стандартные отказы, но один все же нашел время написать несколько строк. Сказал, что ему нравится мой стиль письма, но в этой истории не хватает эмоций. Он хотел узнать, нет ли у меня в закромах чего-нибудь еще. Я был страшно разочарован и растерян. Не хватает эмоций…

Прошло уже столько лет, но эти слова по-прежнему ранили его.

– Я вложил в эту историю столько себя, своих переживаний и чувств, а тут появился этот тип с «полным отсутствием эмоций»! Мой профессор литературы посоветовал не принимать отказы близко к сердцу. Редко какой автор находит агента с первой рукописью, не говоря уже об издателе. Отказы – это совершенно нормально, мне нужно продолжать писать и развиваться, и в конце концов все обязательно получится. Потом я вспомнил о рукописи Альфи и отправил агенту ее.

– Зачем? – На бледном лице глаза Шоны казались угольно-черными.

Все это время ему удавалось смотреть на нее, но теперь он отвел взгляд.

– Чтобы убедиться, что профессор сказал правду. Что попасть в цель с первой книгой практически невозможно. И почему-то я надеялся, что вердикт агента о рукописи Альфи будет еще менее лестным, чем о моей. Но нет. Он ответил, что очень хочет со мной встретиться. На этой встрече я собирался все ему рассказать, но… Он был так увлечен, даже не давал мне и слова вставить, уверял, что издатели с руками оторвут эту книгу.

Нейт замолчал. Итак, теперь все тайное стало явным. Он рассказал ей все. Но долгожданного облегчения не последовало. Более того, Шона смотрела на него испепеляющим взглядом.

– Как низко! – воскликнула она. – Как ты мог так поступить? Как мог все это время продолжать этот фарс? Присвоить себе славу, которая по праву принадлежит Альфи? И как ты мог скрыть от меня, что он посвятил эту книгу мне? Хотя бы об этом ты должен был рассказать! Ты же прекрасно знал, как меня мучил вопрос, что Альфи так отчаянно хотел показать мне в тот вечер.

– Я пытался поговорить с тобой об этом, но не смог в преддверии конкурса тортов. Ждал подходящего момента…

– О! И он наконец-то настал? Что ж, я рада, что наконец-то все узнала! – Какое-то время Шона молча смотрела на него. – А тебя я совсем не знаю, – тихо добавила она, затем развернулась и ушла. Покинула коттедж «Бэйвью». И его жизнь. И он ничего не мог сделать, чтобы ее остановить.

Нейт придвинул стул и опустился на него. Так он просидел несколько минут, глядя прямо перед собой. Не в силах пошевелиться, не в силах ясно мыслить и ничего не чувствуя. Внутри была лишь черная пустота.

Странно, но первая мысль, которая пришла ему в голову, была о том, что Шона даже не сказала ему, почему тоже хотела поговорить с ним сегодня. Что ж, теперь он этого не узнает.

Нейт с трудом поднялся и пошел в кладовую. Там, за банками с консервированными фруктами, стояла бутылка водки. Нейт не пил ни капли уже несколько недель, и все шло гораздо лучше, чем он думал. Но тогда с ним была Шона. А теперь ее нет.

Нейт отнес водку на кухню. Взял стакан и открыл бутылку, но, когда в нос ударил знакомый запах алкоголя, замер. В какой именно момент его жизнь вышла из-под контроля? Когда он нашел рюкзак Альфи с рукописью или годы спустя, когда застыл, читая письмо агента с причиной отказа? Или через несколько недель, когда письмо от этого же агента во второй раз попало ему в почтовый ящик? На этот раз не с отказом, а с предложением.

«Это именно то, что я искал», – написал тот Нейту, поздравляя его с невероятным прорывом в прозе. За честный, аутентичный язык, нестандартный сюжет и великолепного героя. Нейт не знал, смеяться ему или плакать. Он писал рассказы с начальной школы, прочитал больше руководств по писательскому мастерству, чем вмещали его книжные полки, и ходил на курсы по выходным – все ради того, чтобы наконец изложить на бумаге что-то грамотное, но лишенное эмоций. Альфи же, напротив, посидел всего несколько недель, наверняка вдрызг пьяный, и выдал историю, которую агент назвал шедевром. И не только агент счел ее гениальной, но и национальные и международные издательства, продюсерская компания, Netflix… Почему Нейт тогда не сказал агенту правду, как планировал? Почему поддался его похвале, энтузиазму и обещаниям, что это начало чего-то очень, очень грандиозного?

Нейт посмотрел на прозрачную жидкость в бутылке, которой жаждали его тело и разум, но которая так и не принесла ему обещанного спасения. В такой момент просветления Альфи наверняка схватил бы бутылку и швырнул ее об стену, но поскольку Нейт не был Альфи, никогда им не будет и даже не хотел им быть, он просто подошел к раковине. Вылил водку и аккуратно закрутил крышку. Теперь он сделает три вещи: узнает адрес электронной почты Мэри-Энн, а еще лучше – ее номер телефона, и даст ей понять, что было очень глупо отказываться от кулинарной книги такого талантливого кондитера, как Шона, только потому, что ее помощница неумышленно нарушила правила конкурса. Затем он соберет вещи и, наконец, поедет туда, куда давно должен был отправиться.

Три месяца спустя

Глава 45. Шона

Дорогая Шона!

Высылаю первый черновой вариант обложки! Нам очень нравятся ее яркие и свежие цвета.

С наилучшими пожеланиями,

Мэри-Энн Хейзлвуд,

которая с нетерпением ждет твоего отзыва

Ее обложка! Сердце Шоны екнуло. Она совсем не ожидала, что все произойдет так быстро. Книга должна выйти следующей весной, а сейчас только июль! Она прокрутила страницу вниз.

Надпись крупными буквами «Сладкие мечты» возвышалась над глянцевой фотографией изящных роз из мастики и капкейков, покрытых нежными лепестками, а обложка была полностью оформлена в белых и розовых тонах. Совсем как «Сладкие штучки» и ее аккаунт в «Инстаграме»^◊.

– Смотри, Финли! Мне только что прислали обложку моей кулинарной книги, – крикнула она, и племянник поднялся с пола, где лежал в обнимку с котом Пиратом, скорее из послушания, чем из любопытства.

– Розы сделала ты? – Финли постучал по экрану ноутбука липким указательным пальцем. Они только что пообедали блинами – единственное, что Шона умела готовить, помимо пасты и полуфабрикатов.

– Да, их сделала я.

– Выглядят как настоящие. Можно мне выйти в сад? Хочу научить Бонни слалому через полосу препятствий. С Тайсоном получилось.

Шона кивнула:

– Но только на пятнадцать минут, потом мне нужно отвезти тебя домой. Сегодня у меня встреча с нотариусом.

– Значит, коттедж «Бэйвью» теперь полностью твой?

– Да.

– Круто!

Шона тоже так думала. Весь процесс покупки занял гораздо больше времени, чем она ожидала. Поскольку встреча с нотариусом была лишь формальностью, Сильви предложила ей переехать пораньше, но Шона не хотела называть коттедж своим, пока они не подпишут договор.

– Бонни! Хватит разнюхивать! Тебе пора побегать! – услышала она крики Финли снаружи и невольно улыбнулась. Визиты племянника всегда доставляли радость. Когда кафе не работало и не было нужды ехать в деревню, Шоне становилось немного одиноко на холмах.

К счастью, и Финли, и Герти открыли для себя сад – и прежде всего сарай Альфи – как новое место для игр. Иногда они брали с собой маленького мальчика Миллеров, и, когда ребята втроем резвились на улице, Шона становилась очень сентиментальной. Круговорот жизни продолжался: когда что-то заканчивалось, начиналось что-то новое. И когда закрывалась одна дверь, открывалась другая.

Шона взяла Пирата и посадила себе на колени. Он тут же свернулся калачиком и замурлыкал.

Когда ее дисквалифицировали на конкурсе кондитеров из-за оплошности Айлы, это была катастрофа. Теперь Шона знала, что ничего лучше с ней не могло случиться. Потому что так Мэри-Энн узнала о кафе Шоны, о ее капкейках, кейк-попсах и сладких столах.

Через две недели после конкурса редактор связалась с Шоной и спросила, не хочет ли та поработать с ней над книгой о необычной мелкой выпечке. Это было гораздо лучше, чем просто книга о тортах!

Прочитав письмо, Шона закружилась в танце по своей пекарне, ликуя от радости, а затем вошла Айла и обеспокоенно спросила, все ли в порядке. Вместо ответа Шона лишь крепко ее обняла.

Сначала Шона ужасно злилась на Айлу, но вскоре сменила гнев на милость. Она не стала ничего ей высказывать, а просто попросила пароль от аккаунта в «Инстаграме»^◊ и сказала, что теперь будет вести его сама. Она также взяла с Айлы обещание: когда та приступит к работе консультанта по социальным сетям, то никогда ничего не будет публиковать на ресурсах дистиллерии Эдинбурга без предварительного согласия начальства.

Шона еще раз взглянула на обложку своей кулинарной книги, прежде чем скачать ее и поставить в качестве обоев рабочего стола, чтобы она всегда была перед глазами. Невероятно, что именно Шона, прочитавшая за свою жизнь, наверное, книг десять – и все не по своей воле, – теперь работала в книжной индустрии! Причем сразу на два издательства. У нее все еще действовал контракт на подарочную книгу, в которую войдут избранные письма ее блога.

Редактор этого издательства тоже прислала ей утром письмо. Непременно нужно ответить. В своем послании миссис Лэндсбери ссылалась на одно из последних писем в блоге Шоны. Она прикрепила его как вложение и попросила Шону одобрить его для книги. Но вложение отсутствовало, и Шона понятия не имела, какое письмо миссис Лэндсбери имела в виду. Последние несколько недель она была так занята, что дала Элии логин и пароль от своего блога и попросила прочитать и опубликовать письма. Шона никак не успевала заниматься этим сама! Элия идеально подходил для задачи, ведь он любил не только старые книги и крылатые фразы, но и письма и, кроме того, был… ну, просто Элией. Он никогда никого не осуждал и не высмеивал, а принимал людей такими, какие они есть.

Шона написала редактору и попросила еще раз уточнить, о каком именно письме идет речь.

Послание Шоны к Альфи миссис Лэндсбери тоже выбрала. Естественно! И как Шона и подозревала, издательство попросило включить в книгу историю о том, как возникла идея блога «Все, чего мы не сказали». Но теперь Шона совершенно не возражала.

Ей по-прежнему было нелегко показывать свои чувства из-за страха стать уязвимой. Но в последние месяцы Шона работала над собой и постепенно начала открываться другим людям.

К тому времени она уже рассказала не только Элии, но и всем своим близким, что ведет блог, в котором публикует неотправленные письма, и даже призналась, что самое первое письмо было ее. Все и так узнали бы об этом, когда книга вышла – незадолго до Рождества, – и почти все в Суинтоне и окрестностях уже успели просмотреть ее блог. Пока что Шона получала только положительные отзывы. Люди, с которыми она раньше почти не общалась, заводили беседу о ее блоге и говорили именно то, что звучало в письмах: что его приятно читать, что они не одиноки со своими проблемами, страхами, мечтами и желаниями. И что письма находят отклик в душе. Даже Джек Пебблз заходил к ней в кафе.

– Ты так красиво написала этому своему Альфи, – пробурчал он. – У меня аж слезы навернулись на глаза, когда я его прочитал. – Шона была так поражена, что даже испугалась, не захватили ли старого ворчуна инопланетяне, но, к счастью, он мрачно добавил: – У тебя есть что-нибудь окромя твоих милипизерных коврижек? Ими сыт не будешь.

Однако весточки от Нейта она так и не получила. Новости наверняка уже дошли до него: не только о том, что она тоже стала частью книжной индустрии, но и о том, что теперь Шона – гордая владелица коттеджа «Бэйвью». Куда он исчез?

Она скучала по нему.

Пират удобно растянулся на коленях у Шоны, и она погладила его по рыжей полосатой шерстке.

Оправившись от шока, вызванного тем, что Нейт выдал книгу Альфи за свою, Шона хотела связаться с ним и попросить еще раз обо всем поговорить. Но его телефон оказался выключен. Молли сказала Шоне, что Нейт снова путешествует, и, когда Шона спросила, где он сейчас, ответила, что точно не знает. Шона не поверила ни единому ее слову.

Отправив рукопись Альфи агенту, Нейт сам себя загнал в тупик, и Шона уже это поняла. После оглушительного успеха он никак не мог признаться издателю, что рукопись не его. Журналисты набросились бы на этот скандал как стервятники. Но она не могла понять, почему Нейт никогда не говорил ей, что Альфи написал роман. И даже посвятил его ей! Альфи включил в него и ее историю! К тому же Нейт прекрасно понимал, как тяжело Шоне было не знать о том, что Альфи так хотел показать ей в ночь своей смерти.

Даже теперь Нейт не смог найти в себе смелости все обсудить. Вместо этого он трусливо исчез.

Исчез не только Нейт. Анонс его новой книги тоже пропал. На сайте издательства уже опубликовали дату выхода, и Элия, страстный поклонник «Соло», с таким нетерпением ждал продолжения! Но анонс удалили, и когда Элия связался с издательством, ответа не получил.

Все это выглядело крайне странно, но, к счастью, у Шоны не было времени на раздумья. Она посмотрела на часы. Через несколько минут ей нужно быть у нотариуса. Она предвкушала этот момент уже несколько месяцев.

Шона быстро отправила письмо миссис Лэндсбери, а затем ответила Мэри-Энн, что о более красивой обложке, чем эта, и мечтать не могла. Затем она потянулась за ключами от машины.

– Финли! Нам пора ехать!

Глава 46. Шона

Великий момент в жизни Шоны оказался… ужасно скучным.

И длился целую вечность. Вот уже полтора часа она сидела с Клаудией и Сильви в душном офисе в Ньютон-Стюарте. Шона думала, что ей останется только подписать договор купли-продажи, но нотариус, худая женщина с обветренным лицом и голосом заядлой курильщицы, снова зачитала весь документ вслух, мучительно медленно и, что еще хуже, то и дело прерываясь приступами кашля. Когда все наконец свершилось, Шона была так раздражена, что ей не хотелось праздновать этот важный момент и просить Клаудию запечатлеть его на фото. Ей просто хотелось уйти оттуда.

Сильви тоже выглядела очень бледной, и на выходе из офиса Клаудии и Шоне пришлось ее поддерживать.

– Не знаю, сколько бы еще выдержал мой организм, – устало сказала она. – В офисе было жарко, как в бане, да еще и этот постоянный кашель.

– Да уж. Кошмар! – Клаудия содрогнулась. – Если бы я не бросила курить много лет назад, то после этой встречи точно бы завязала.

– Как насчет ужина в честь подписания договора? – спросила Шона.

– Честно говоря, я бы очень хотела поехать домой и ненадолго прилечь. – Сильви промокнула пот со лба салфеткой.

Клаудия тоже не могла: уже сегодня она улетала обратно в Лондон.

Усадив мать в машину – очередной спорткар с низкой посадкой, – она ненадолго отвела Шону в сторону.

– Что с Нейтом? – спросила она. – Слышала что-нибудь о нем?

Шона молча покачала головой.

– Вот и я нет, – сердито сказала Клаудия. – Его телефон по-прежнему отключен, и он не читает мои сообщения. И я понятия не имею, на какой счет переводить его комиссионные.

– Его мама говорит, что он в отъезде.

– Без возможности хотя бы иногда проверять почту? – фыркнула она. – Что ж, если у него закончатся деньги, то сам напишет! Кстати, мне очень жаль, что вы расстались. Вы были прекрасной парой.

– Спасибо, – Шона смущенно улыбнулась.

– И еще кое-что: мама рассказала мне о твоем блоге, и я прочитала твое письмо Альфи. И все остальные тоже. – Она посмотрела на ключи от машины в руке. – Жаль, что мы редко осмеливаемся говорить такие слова! Я бы тоже хотела кое-что сказать Альфи… – Глаза Клаудии заблестели. – В конце концов, жалеешь не столько об ошибках, сколько об упущенных возможностях. – К удивлению Шоны, Клаудия обняла ее. – Моему сыну так повезло с тобой! И с Нейтом тоже. Надеюсь, он это знает, – сказала она дрожащим голосом, а затем резко отвернулась, села в машину, завела двигатель и нажала на газ. Наблюдавшая за ней Шона знала: у Клаудии тоже много слоев. И внутри она была гораздо мягче, чем показывала окружающим.

Только сев в свою машину, Шона включила телефон и увидела ответ миссис Лэндсбери.

«Я такая невнимательная! – писала женщина. – Все время забываю прикрепить файл». На этот раз она не просто добавила вложение, а оставила ссылку на письмо в блоге.

Шона перешла по ней. Письмо, похоже, было от девушки.

Привет, мама.

Мне нужно кое-что тебе сказать, но я не уверена, что тебе понравится. Так вот: я влюбилась и знаю, что ты не одобришь мой выбор. Но что бы ты ни думала, я – все еще я. Да, я все та же девочка, которую ты знаешь и которую ты вырастила! Просто у меня своя жизнь. И это не должно изменить твоего отношения ко мне.

Ты, наверное, сейчас меня возненавидишь, и я буквально вижу, как ты морщишь нос и говоришь: «Я тебя не так воспитывала!»

Поэтому я вряд ли когда-нибудь тебе признаюсь.

Все еще твоя дочь

Шона понимала, почему редактор решила включить это письмо в книгу, ведь тема была важной. Невероятно, что в наши дни люди все еще считают, будто они вправе решать, кого любить другому человеку. Словно на это можно повлиять!

Эта тема, похоже, волновала многих. Элия опубликовал письмо пять дней назад, и оно уже собрало более двадцати комментариев.

Шона нажала на первый.

Дорогая «дочь»! – писал кто-то. – Я прочитал твое письмо и прекрасно понимаю твой страх открыться матери. На твоем месте я бы чувствовал то же самое. И все же надеюсь, что ты это сделаешь. Ведь как обрести в жизни нужных людей, если прячешься за маской? Людей, которые полюбят тебя такой, какая ты есть.

Я слишком долго носил маску. Из-за неуверенности. Из-за страха перед последствиями. Из-за стыда за то, что сделал много лет назад. И когда я наконец снял ее, было слишком поздно! Тем не менее я не жалею об этом. Потому что, хотя я и потерял человека, который с детства значил для меня все, это был единственный способ заново обрести себя.

Курт Кобейн, вокалист всемирно известной группы, которую ты наверняка не знаешь, потому что еще слишком молода, однажды сказал: «Лучше пусть меня ненавидят за то, какой я есть, чем любят за то, кем я не являюсь».

Я прекрасно понимаю, о чем он!

Так что не повторяй мои ошибки, дорогая «дочь», лучше сними маску и наберись смелости показать себя не только матери, но и всему миру именно такой, какая ты есть: во всех оттенках и со всеми шрамами.

С любовью, твой «Курт»

Несколько минут Шона сидела молча, не в силах пошевелиться, слова расплывались перед глазами. Как Нейту всегда удавалось – по крайней мере, в роли Курта – поразить ее словами в самое сердце?

Только звонок телефона вывел ее из оцепенения. Звонила Мэри-Энн. Шона ответила.

– Шона! – тут же защебетала Мэри-Энн. – Как здорово! Очень хотела сказать тебе лично, как рада, что тебе, как и мне, понравилась обложка, и как я счастлива, что с тобой так легко и приятно сотрудничать. Поверь, это не само собой разумеющееся! Я безмерно благодарна твоему парню за то, что он прислал мне фотографии маленьких шедевров, которые ты готовишь в своем кафе.

– Моему парню? – Шона нахмурилась. – Кого ты имеешь в виду?

Мэри-Энн замолчала.

– Я… э-э-э… – пробормотала она, а затем застонала. – Я такая болтушка! Слова бегут быстрее мыслей. А ведь я дала торжественную клятву, что не расскажу тебе: это он открыл мне глаза на твой невероятный талант. Потому что ты ненавидишь, когда тебе помогают, и всегда хочешь все делать сама. Но, честно говоря, я бы, наверное, и не заглянула на твою страницу в «Инстаграме»^◊, если бы не его письмо. Конкурс и церемония награждения полностью меня поглотили.

– О! – произнесла Шона, но так тихо, что сама еле расслышала. – Получается, за контракт на книгу я обязана Нейту.

– Ну, прежде всего ты, конечно, обязана своему таланту. Но даже величайший талант бесполезен, если о нем никто не знает. Твой Нейт – отличный парень! Надеюсь, ты на него не злишься. Он действительно хотел как лучше.

– Нет, не злюсь.

– Отлично! – Мэри-Энн вздохнула с облегчением, но, когда она продолжила щебетать, Шона оборвала ее на полуслове:

– Слушай, давай поговорим в другой раз. Я… У меня есть кое-какие дела.

Шона повесила трубку. Она никогда не верила в знаки или что-то подобное. Но здесь нужно быть слепым и глухим, чтобы не распознать послание вселенной, которое за последние пятнадцать минут она получила дважды. Шона бросила телефон на пассажирское сиденье и поехала.

На главной улице Суинтона она остановилась перед узким нарядным домом фисташкового цвета. Шона стояла здесь всего несколько недель назад. Но на этот раз она не даст себя обмануть.

Дверь открыл Дэйв, но Шона попросила его позвать Молли. Некоторые вопросы лучше обсуждать между женщинами.

– Шона! – воскликнула Молли. – Как мило, что ты зашла меня навестить! – Она смущенно теребила рукав своей блузки.

– Я пришла не к тебе. Я хочу поговорить с Нейтом. Не сомневаюсь, ты знаешь, где он. Прошу тебя, Молли! Мне очень нужно кое-что ему сказать. – Возможно, несмотря на два знака, приезд сюда был ошибкой. Но Клаудия права: упущенные возможности гораздо хуже ошибок.

Шона видела, как Молли борется с собой. Мама Нейта глубоко вздохнула. Ее грудь под блузкой в цветочек поднялась и опустилась. Затем Молли посмотрела по сторонам, как будто боялась, что их кто-то подслушивает, и прошептала:

– Ладно, я расскажу. Нейт сам просил меня сообщить тебе, если ты придешь сюда спрашивать о нем, но, пожалуйста, держи все в тайне! Я не хочу, чтобы слух разнесся по деревне, ему сейчас это не на пользу. Нейтан в реабилитационном центре.