Текст книги "Весна перемен"

Автор книги: Катарина Херцог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 26. Шона

– Доброе утро!

– Доброе утро! – Шона спрятала телефон в ящик и повернулась к кофемашине. – Будешь эспрессо?

– Да. Двойной, пожалуйста. – Нейт выглядел таким же усталым, как и Шона.

– Как продвигается книга?

Он лишь кивнул.

– Мне начать накрывать столы?

– Буду признательна. – Шона обрадовалась, что Нейт, похоже, тоже не был настроен на разговор. Сейчас она бы не смогла на нем сосредоточиться. Ее мысли занимало письмо, которое Шона прочитала, как только открыла глаза. Он ответил. Конечно, это могла быть и «она», но женщина никак не вязалась с образом неизвестного отправителя, сложившимся у Шоны. Она представляла его похожим на Элию: немного не от мира сего и эксцентричным, но гораздо более словоохотливым. И привлекательным. Шона поймала себя на том, что эта мимолетная мысль вызвала у нее улыбку. На самом деле она улыбалась все утро. Ведь она ясно дала понять незнакомцу, что больше не хочет его слышать, и поэтому была весьма раздражена, когда увидела, что он все равно написал. Но его ответ быстро остудил закипающую ярость Шоны, и не успела она выйти с Бонни на прогулку, как ее пальцы вновь запорхали по клавиатуре ноутбука.

Дорогой Курт!

Я прощаю тебя! И верю, что ты не хотел меня обидеть своими необдуманными словами. В конце концов, ты сам как-то сказал: «Если вы злой человек, в следующей жизни вы родитесь мухой и будете есть дерьмо». Кстати, сейчас моя любимая из твоих цитат вот эта: «Думаю, что любой, кто стремится создать что-то, а не разрушить, заслуживает уважения».

Я бы не назвала себя художником – я кондитер, но сейчас работаю над тортом для конкурса и уже знаю, как сложно мне будет представить его жюри и получить оценку. Ведь все, что ты создаешь, в какой-то степени обнажает твою душу.

Шона осознавала, что ей ни при каких обстоятельствах не следует вступать в переписку, особенно с учетом того, как этот парень вошел в ее жизнь – как мертвец. Но вдруг она поняла, почему некоторые переписываются с совершенно незнакомыми людьми. Это похоже на ведение дневника, только тебе еще и отвечают. Шона предпочла бы откусить себе язык, чем заговорить с близким человеком о том, что написала незнакомцу. Но с ним ей было очень легко. Наверное, потому, что он тоже пережил потерю.

Впервые за много лет Шона ощутила, что нашла кого-то, кто понимает ее боль и чувство вины. Впервые она ощутила себя чуть менее одинокой. Это было прекрасно!

– Готов?

– Кто? – Шона в замешательстве посмотрела на Нейта, который стоял у стойки с выжидающим выражением лица.

– Ну, эспрессо.

– А, ты про кофе! Нет. Но прямо сейчас будет готов. – Шона взяла одну из крошечных чашек, поставила ее под паровой кран и нажала кнопку. Как приятно хоть раз подумать о ком-то, кроме Нейта! Тем более он сам наверняка думает о чем-то другом. Скорее всего, снова встречается – или до сих пор встречается – с той Барби-Хлоей.

С полудня до двух часов «Сладкие штучки» всегда закрывались. Обычно Шона использовала это время, чтобы перекусить и отдохнуть. Однако сегодня купила рыбный сэндвич в лавке Джо и поехала с Бонни к морю.

Она припарковала фургон на стоянке заповедника «Берд Хайд» и выпустила собаку.

Уткнувшись носом в землю, лабрадорша сразу же направилась к морю. Она любила плавать и обожала все местные запахи. К тому же на пляже часто можно было найти что-нибудь вкусненькое.

Шона позволила собаке немного побегать, затем надела поводок и привязала ее к скамейке.

– Не надо так на меня смотреть, – сказала она. – Не будь ты такой прожорливой, я бы разрешила тебе погулять.

Шона села на скамейку и достала из кармана куртки маленький тонкий блокнот. Сегодня было по-весеннему тепло, и у нее появилась возможность поработать над дизайном торта на улице. В ее воображении он уже был готов, но из-за загруженности в кофейне она так и не успела перенести все на бумагу. Руки чесались наконец-то воплотить идеи в жизнь.

Шона взяла остро заточенный карандаш и нарисовала в блокноте контур трехъярусного торта. Муляжи всех размеров можно купить в интернете – нужно только заказать. Но настоящей головной болью оставалось вишневое дерево. Шона осторожно провела карандашом по бумаге. Дерево должно быть большим, с раскидистой кроной, что само по себе непростая задача с точки зрения устойчивости. С одной только мастикой или кондитерским клеем Шона далеко не уйдет. Для ствола и ветвей нужен каркас. Пожалуй, лучше всего подойдет проволока. Но об этом она подумает позже. Шона нарисовала лепесток цветка вишни, слетающего с длинной ветки, хотя создать такой парящий элемент у нее никак не получилось бы. И еще один. И еще один. Шона позволила лепесткам закружиться в воздухе, и внезапно к ней вернулись воспоминания. Альфи, Нейт и она сидят на скамейке под вишней, строят замок из песка на пляже, охотятся на медведей в лесопарке Галлоуэй (хотя медведи там уже давным-давно не водились). Она вспомнила свое приключение на самодельном плоту (который вскоре развалился), увидела себя и двух мальчиков, поедающих мороженое, мчащихся на велосипедах, сидящих за партой в школе… Воспоминания накатывали все быстрее и быстрее, в голове крутилось так много образов, что впервые за долгое время Шона не пыталась их отогнать, а, наоборот, впустила. В том числе и воспоминание о самом мрачном дне в ее жизни – дне похорон Альфи.

С той ночи, когда случилась авария, они с Нейтом не обменялись ни словом, даже не писали друг другу. Шона понятия не имела, что сказать или написать, и Нейт, вероятно, чувствовал то же самое. Она пришла на кладбище с папой и Грэмом, он – с родителями, и тот факт, что они стояли по разные стороны от выкопанной могилы, стал для нее одновременно и символом, и напоминанием.

Шона не плакала на протяжении всех похорон. Она не плакала в церкви, когда отец Браун говорил с прихожанами об Альфи и его слишком короткой жизни; не плакала ни при виде гроба, стоящего перед алтарем, ни когда гроб выносили и она шла за ним вместе с Грэмом и папой. Но черная дыра во влажной земле, которая будто уходила в бесконечность и в которой вот-вот предстояло исчезнуть Альфи, оказалась сильнее ее. Шона помнила шум в голове, бешеное сердцебиение, крик, который хотел вырваться из горла, но не мог. Внезапно все вокруг потемнело.

Когда Шона пришла в себя, она лежала на диване в гостиной Милл-хаус с влажной тряпкой на лбу, а папа сказал ей, что похороны закончились.

Закончились! Шона тогда села так резко, что у нее закружилась голова. Потому что так быть не должно! Шона специально брала с собой маленький кулон в виде листа клевера, который когда-то подарил ей Альфи, и купила букетик незабудок. Она собиралась бросить их в его могилу, и ей так много хотелось ему сказать. Теперь букет незабудок лежал где-то в грязи, возможно, даже в компостной куче. Кулон с клевером она потеряла, и многие ее слова так и остались непроизнесенными. Альфи похоронили без нее, ее там не было. Даже в последний путь она его не проводила, оставила одного.

Облака закрыли солнце, и подул порывистый ветер, отбросив пустую пластиковую бутылку. Шона выкинула ее в урну для мусора рядом со скамейкой и отвязала Бонни. Но вместо того, чтобы вернуться к фургону, побрела за собакой к морю. Ветер швырял волны на берег, брызги били Шоне в лицо, смешиваясь с ее слезами. Она не помнила, когда плакала в последний раз. Раньше Шона всегда старалась как можно быстрее остановить слезы, но сегодня дала им волю, потому что все ее силы иссякли. Как же часто в жизни ей приходилось быть сильной. После смерти матери она была сильной ради папы, после смерти Пэт – ради Грэма и Финли. А после смерти Альфи она была сильной ради себя, иначе просто-напросто сломалась бы. Но раны не заживают, если их прятать. Так написал неизвестный автор письма. И Шона хотела наконец исцелиться. Так же, как и отпустить прошлое. Потому что, даже если это были слова не Альфи, а незнакомца, она не виновата в аварии! Она не просила Альфи напиться и гнать на мотоцикле как сумасшедшему. И не изменяла ему, в отличие от него самого. Даже в ту ночь она не изменяла ему, потому что, черт возьми, они уже не были вместе! Так что прощать действительно было нечего. Совершенно нечего, потому что Шона не сделала ничего плохого! Так какого черта она так долго себя мучила?

Глава 27. Шона

После поездки на пляж Шоне пришлось вернуться в Хиллкрест-хаус и принять горячий душ, потому что она ужасно замерзла. Но оно того стоило! Ветер, волны и слезы словно что-то растворили в ней. Впервые с тех пор, как Шона увидела объявление о продаже коттеджа «Бэйвью» и все эти воспоминания вернулись, она стала лучше спать. Работа тоже пошла быстрее и легче. Иногда Шона даже ловила себя на том, что во время готовки напевает себе под нос. Даже присутствие Нейта больше не нервировало так сильно. В основном потому, что теперь ее мысли занимал кое-кто другой. С Куртом, как Шона называла незнакомца, они переписывались по крайней мере раз в день. И говорили отнюдь не о высоком. Например, Шона жаловалась ему, как ее доконал муляж торта, ведь, к сожалению, ее опасение относительного того, что торты – это совсем не пирожные, подтвердилось.

Да, в интернете продавались муляжи всех размеров! Но тот, который Шона задумала для своего конкурсного торта, делали только на заказ, поэтому он стоил очень дорого. Несколько дней назад Курт посоветовал ей поискать блоки пенопласта в интернет-магазине, специализирующемся на изоляционных материалах. Они были вполне доступны по цене. К сожалению, их все равно требовалось подогнать по размеру, и в этом-то и заключалась проблема! В первый раз Шона обрезала их гигантским ножом, из-за чего пекарня потом выглядела так, будто ее засыпало снегом. Повсюду валялись крошечные шарики пенопласта. К тому же поверхность получалась более рельефной, чем трасса для трюковых велосипедов. Тогда Шона решила сначала смочить блоки и использовать более узкий нож со слегка волнистым лезвием. Ей пришлось действовать очень осторожно, чтобы прорезать размеченные линии со всех сторон блока к центру. Таким образом даже круглым блокам удалось придать нужный размер. Но следующая проблема возникла при укладке их друг на друга. Наждачная бумага, которой Шона хотела все выровнять, оказалась слишком грубой и оставляла некрасивые дырки в материале. Поэтому пришлось начать с нуля и использовать что-то потоньше. Бороздки между блоками Шона заполнила королевской глазурью, которую, как она обнаружила сегодня утром, после высыхания нужно снова отшлифовать. Из-за малейшего острого краешка белая мастика, которой Шона хотела покрыть торт, могла пойти трещинами.

К этому моменту она уже пожалела, что пожадничала и не заказала муляж торта онлайн. Терпение никогда не было ее сильной стороной, а время уже поджимало.

Шона заставила себя дышать ровно и спокойно. Совсем скоро торт должен быть готов и в идеале, грандиозный, уникальный и красивый, стоять на конкурсном столе! Не только ради коттеджа «Бэйвью» и нее самой, но и ради Сильви и Айви. Если последние несколько дней Шона успешно гнала мысли о приближающемся дедлайне, сегодня утром она призналась Курту, что начинает волноваться. Только он знал, зачем Шона участвует в конкурсе и как много зависит от того, покажет ли она наилучший результат на ярмарке. «Даже если мне это удастся, все равно остается этот дурацкий X-фактор, – жаловалась она. – Личные предпочтения судей, другие участники… И вопрос, как мне в целости и сохранности довезти этот чудовищный торт до выставочного стола».

Но сегодня Шона переживала не только из-за приближающейся даты конкурса. Честно говоря, главной причиной была годовщина смерти Альфи. Сегодня уже десятая. Утром Шона написала об этом Курту, как и о том, что боялась этого дня уже несколько недель. Этот страх мучил ее каждый раз, но в этом году особенно.

Шона проверила телефон, чтобы узнать, ответил ли Курт. В последнее время его сообщения стали для нее своего рода спасательным кругом.

Но он все еще молчал. Она написала ему сразу после пробуждения, и до сих пор он никогда не заставлял ее ждать ответа дольше двух или трех часов. Вдруг с ним что-то случилось? Шона тут же отругала себя за эту мысль. Ей действительно не стоило так переживать из-за этой переписки! В конце концов, она совсем не знала Курта, даже не знала его настоящего имени. Может, он женат или ему девяносто лет. Или он сидит в тюрьме… Наверняка там тоже есть интернет.

Нет! Может, Курт и женат, но ему точно не девяносто. И даже если он в тюрьме, то либо был несправедливо осужден, либо оказался крайне чутким заключенным. Каким-то образом ему всегда удавалось найти для нее нужные слова.

Шона вздохнула. Прежде чем закрыть кафе и пойти на могилу Альфи, ей непременно нужно покрыть торт, потому что завтра она хотела приступить к декору. Но эта дурацкая мастика никак не клеилась к пенопласту! Шона раздраженно посмотрела на отвалившийся кусочек сахарной пасты. Теперь придется снять мастику, замешать кондитерский клей и попробовать снова. Ну почему хоть раз не может получиться нормально?

Сегодня ее бесил и Нейт. До сих пор на него можно было положиться, но сегодня утром он проспал, опоздал на смену почти на полчаса и выглядел так, будто работал – или тусил – всю ночь. Темные волосы растрепаны, кожа бледная, а круги под глазами снова заметны. Кроме того, Нейт выглядел усталым, рассеянным и беспокойным. Десятая годовщина смерти Альфи, несомненно, давила и на него. Может, он уже побывал на кладбище этим утром? Или вообще не собирался туда идти? Шона почти набралась смелости заговорить с ним о сегодняшней дате, но отстраненное, непроницаемое выражение лица Нейта ее остановило. Громким урчанием желудок Шоны сурово напомнил ей о своем существовании. Сегодня она еще ничего не ела. После утренней прогулки с Бонни Шона сразу же отправилась в кафе, чтобы продолжить работу над тортом. Обычно она делала это по вечерам, но сегодня пойдет на кладбище, и Шона почти не сомневалась, что, кроме нее, там никого не будет.

В животе снова заурчало, на этот раз даже громче. В последнее время Шона привыкла перекусывать в «Сладких штучках», вместо того чтобы ехать в коттедж «Жимолость», где папа теперь всегда готовил для Финли, Вики и Грэма. Увы, злоупотребление сладким не прошло бесследно. Шона всегда была немного полной, но в последнее время все брюки стали слишком сильно обтягивать ягодицы, и, если она потеряет бдительность, вскоре придется покупать одежду на размер больше. Шона твердила себе, что после конкурса снова займется своим питанием, но, поскольку утром она едва натянула штаны, пожалуй, лучше перестать набивать желудок капкейками и кейк-попсами прямо сегодня.

Шона посмотрела на часы. Все равно уже полдвенадцатого.

Она могла бы пойти на обед немного пораньше и наконец-то заглянуть в бистро «Карл и Кларк». Энн и Вики уже не раз рассказывали ей о вкуснейших смузи, боулах и сэндвичах, которые там продавались.

– Хочешь прогуляться? – спросила Шона у Бонни, и, как всегда при упоминании волшебного слова, собака тут же вскочила.

Быстрее она вскакивала, только когда звучало еще более волшебное слово – «еда»! Шона улыбнулась. Перспектива перекусить ее приободрила. Теперь оставалось только сказать Нейту, что ему придется обходиться без нее целый час. По-видимому, он выскочил покурить. Вслед за Бонни Шона вышла на задний двор, и Нейт действительно стоял там, рядом с мусорным контейнером. Но в его руке была вовсе не сигарета, а фляжка.

Глава 28. Шона

– Эм… Это не то…

– …о чем я подумала? Значит, в бутылке не вода? – С тех пор как Шона увидела полупустой стакан с прозрачной жидкостью на столике на веранде коттеджа «Бэйвью», она подозревала, что у Нейта не совсем нормальные отношения с алкоголем, но тот факт, что он носил с собой фляжку и тайком попивал из нее, словно алкоголик, ее шокировал.

Нейт опустил руку:

– Я… Извини. Я плохо спал, и…

– Я тоже плохо спала. Но я предпочитаю кофе, чтобы взбодриться.

– Можно мне самому закончить предложение? – резко спросил Нейт. – Я знаю, что облажался, и обычно я так не делаю, но сегодня… Знаешь, какой сегодня день?

Сердце Шоны на секунду остановилось, а затем забилось о грудную клетку в два раза быстрее.

– Да, знаю. Но это не повод прикладываться к бутылке средь бела дня, да еще и на работе! – Бонни, которая была очень чувствительна к ссорам, толкнула ее мордой, а затем подошла к Нейту и положила голову ему на бедро – как всегда, когда хотела, чтобы ее погладили. Шона сделала глубокий вдох, внезапно почувствовав, что вот-вот расплачется. – Нейт, тебе лучше пойти домой и поспать. Я и сама справлюсь. Только постарайся завтра быть в лучшей форме, чем сегодня. У меня много дел.

– Мне… мне очень жаль, и этого точно больше не повторится.

«Нет, конечно, нет! Отныне он будет доставать фляжку, только когда я буду как минимум в миле от него», – смиренно подумала Шона. Она вернулась в кафе через заднюю дверь, а Нейт спрятал фляжку в карман куртки и последовал за ней.

Тем временем в зале появился посетитель. Глядя в экран телефона, у витрины стояла женщина. Она была очень стройной, а ее светлые волосы, вьющиеся легкими волнами, доходили почти до талии. Услышав их, женщина обернулась, и выражение лица изменилось не только у Нейта. Это была Хлоя.

– Вот так сюрприз! – крикнула она Нейту. – Я-то думала, кафе твоей знакомой – пыльная забегаловка для стариков. Я видела это место в соцсетях и даже лайкнула одну фотку. Вот эту. – Она протянула Шоне телефон в качестве доказательства. – Сладкое я не ем, но выглядит очень круто. Кстати, я Хлоя, подруга Нейта. – Она лучезарно улыбнулась Шоне.

– Шона, – пробормотала Шона. – Знакомая, которая владеет кафе. – Так их роли и прояснились.

– Я только что была у твоей мамы, – Хлоя повернулась к Нейту, – и она сказала, что ты работаешь.

– Он работал, – поправила ее Шона, потому что Нейт все еще стоял как оловянный солдатик, явно ошеломленный ситуацией. – Его смена только что закончилась. Так что Нейт весь твой. – Она выдавила улыбку, хотя ее подташнивало. И дело было вовсе не в пустом желудке.

– Хорошо! Тогда до завтра! – попрощался Нейт.

– До завтра! – все с той же сияющей улыбкой произнесла Хлоя. – Может, я все-таки попробую какое-нибудь пирожное. Они так аппетитно выглядят. – Она взяла Нейта за руку, и тот факт, что он тут же отдернул ее, чтобы застегнуть куртку, не сделал ситуацию лучше.

– К сожалению, тебе придется немного повременить с прогулкой, – сказала Шона Бонни, поглаживая ту по голове. – А мне – со здоровым обедом. – Она взяла с витрины клубничный капкейк и надкусила его.

– О, ты еще жива! – воскликнула вместо приветствия Вики, входя в пекарню.

– Извини, совсем не было времени тебе написать. Нейта сегодня нет, и, чтобы не отставать от графика, мне нужно было закончить покрытие торта. – Шона повернула свой шедевр на триста шестьдесят градусов, чтобы убедиться, что мастика надежно приклеилась к пенопластовым макетам. Благодаря кондитерскому клею так и получилось, но вот этот шов – Шона провела пальцем по хорошо заметному отверстию между двумя ярусами – непременно нужно убрать. Но не сегодня.

– Так ты уже закончила? – поинтересовалась Вики.

Шона кивнула. Она сама удивилась, но каким-то образом ей удалось со всем справиться.

– Отлично! Тогда ты сможешь поехать в лесопарк Галлоуэй со мной, Финли и Герти.

– Сегодня? Там же кромешная тьма.

– Только так можно увидеть падающие звезды.

– Но не зимой!

– Ты слишком много работаешь, – усмехнулась Вики. – Сейчас середина марта.

– Весна начнется только в двадцатых числах.

– Но метеорологическая весна уже в начале марта.

– Ладно, сдаюсь. Уже весна. – Шона сняла фартук и повесила его на крючок рядом с духовкой. – Не думала, что в это время года можно увидеть звездопад.

– Я тоже. Но учительница Финли и Герти сообщила классу, что сегодня вечером ожидается так называемый метеорный поток Виргиниды. Вероятность увидеть падающую звезду мала, но это их не останавливает. У них много желаний. – Вики скривилась.

– И конечно же, ты не можешь им отказать. – Шона улыбнулась. Она находила довольно милым, что Вики нравилось проводить время с ее племянником и его подругой Герти. Грэму и правда повезло найти такую девушку. Даже если изначально в «Читающего лиса» Вики привела любовь не к книгам в целом, а скорее к одной конкретной книге.

– Нет, не могу. – Вики ответила Шоне улыбкой. – Я бы и сама с удовольствием посмотрела на падающие звезды. Но предпочла бы не одна сидеть на холме посреди ночи с детьми и толстым мопсом в качестве единственного охранника. К сожалению, у Грэма созвон с одним писателем. Ему очень нужно именно сегодня с ним поговорить, а тот может только в десять вечера. – Закатив глаза, Вики ясно дала понять, что думает о таких замашках.

– Хорошо, я приду.

– Как мило! Не ожидала, что ты согласишься.

– Но только не прямо сейчас, – добавила Шона. Если в ближайшее время она что-нибудь не съест, то упадет в обморок, а папа сегодня приготовил пастуший пирог, любимое блюдо Шоны.

– Нет-нет. Все равно еще слишком рано. Говорят, звездопад лучше всего наблюдать в полночь. Тебе удобно, если я заберу тебя около десяти? К счастью, в школе завтра занятий нет.

Шона подняла большой палец вверх, и Вики вышла из кафе, сияя от радости.

«Хорошо хоть как-то отвлечься после такого ужасного дня», – подумала Шона. Сначала она застукала Нейта с фляжкой, потом появилась эта дурацкая кукла Барби, а Курт так и не вышел на связь. По крайней мере, когда она в последний раз проверяла телефон. То есть примерно за минуту до появления Вики в кафе. Но, может быть, он ответил сейчас? И точно, пришло сообщение. Шона его открыла.

Дорогая Р.!

Весь последний год я пытался убедить себя, что не влюблен в тебя. Сегодня я понял, что мне это не удалось. Поздравляю с помолвкой.

М.

Шона смотрела на письмо, и ей пришла в голову крайне неприятная мысль, что эти несколько строк, только слегка измененных, могла написать и она.

Дорогой Н.!

Последние десять лет я пыталась убедить себя, что ты мне безразличен. Но сегодня поняла, что мне это не удалось. Поздравляю с твоей прекрасной девушкой (даже если она кажется мне совершенно пустой).

Ш.

Черт!

Шона надела куртку и вышла из «Сладких штучек» вместе с Бонни. Конечно, она не влюблена в Нейта, совсем нет, но с появления Хлои не прошло ни минуты, чтобы Шона не представляла, где они сейчас и чем занимаются. Какой же дурой она была, раз решила, будто Нейт и Хлоя больше не вместе! Ее отсутствие в Суинтоне наверняка было связано с тем, что она снималась в Лос-Анджелесе или в каком-то другом гламурном месте.

А теперь исчез и Курт. Курт, чьи сообщения так много для нее значили! Если Шоне посчастливится увидеть падающую звезду, она непременно пожелает встретиться с Куртом в реальной жизни. Да, непременно! И тогда она будет счастлива с ним до конца своих дней. Потому что он не был женат, ему не стукнуло девяносто и в тюрьме он не сидел. Курт был просто славным парнем ее возраста, таким же веселым и чутким в реальной жизни, как и в письмах, и не нужно надевать ему мешок на голову, чтобы показаться с ним на людях. Это все, чего хотела Шона! Она захлопнула дверь кафе громче, чем требовалось, и заперла ее.