Текст книги "Весна перемен"

Автор книги: Катарина Херцог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 32. Шона

– Хлои здесь нет. Она вернулась в Эдинбург. Мы… расстались. Еще в прошлом году. Но она… Думаю, ей просто хотелось снова увидеть меня, а я не знал, что она приедет.

– Ты не должен мне ничего объяснять, Нейт. – Шона старалась говорить спокойно, хотя ее сердце бешено колотилось.

– Хорошо, рад это слышать. – Легкая улыбка скользнула по лицу Нейта. – И раз ты, очевидно, следишь за мной, то наверняка уже знаешь, что мы расстались. Мне… все равно было важно сказать тебе лично. И не стоит верить всему, что пишут обо мне газеты, – продолжил Нейт.

– Хочешь сказать, что пошел по кривой дорожке?

– Нет, но… Многое из написанного было правдой. Но не все. – Он опустил плечи.

– Как это могло случиться? – спросила Шона с ноткой беспомощности в голосе. – Я про зависимость. – Она воздержалась от упоминания беспорядочных связей. – Все это было тебе совершенно не нужно. Твоя первая книга имела такой успех. Подумать только. На сколько языков ее перевели! А потом еще и экранизация. Перед тобой были открыты все двери.

Нейт пожал плечами.

– Знаю, – тихо сказал он. – Но, может быть, я просто хотел вернуться домой. – Нейт выглядел таким потерянным, что Шона задумалась, стоит ли ей набраться смелости и обнять его, чтобы утешить.

– Жаль, что ты не вернулся, – сказала она. – Почему?

Нейт молчал, и прошло много времени, прежде чем он наконец произнес:

– Ты спросила, часто ли я думаю о той ночи, когда умер Альфи, и я ответил «да». Но это не вся правда. – Нейт опустил взгляд. – Вся правда в том, что да, я часто думаю о той ночи! Но не столько из-за Альфи, сколько из-за тебя. Ты как-то сказала мне, что мечтаешь о машине времени, чтобы вернуться в прошлое и все изменить, но я… Я бы использовал машину времени не для того, чтобы изменить ту ночь, а для того, чтобы переживать ее снова и снова. – Шона увидела, как он сглотнул. – Такая жалкая мысль, правда?

В голове Шоны зашумело, а сердце забилось еще сильнее.

– Как, черт возьми, худшая ночь в моей жизни может быть одновременно и лучшей? – резко спросил Нейт. Только тогда он поднял голову, и его взгляд, темный и отчаянный, встретился с ее.

Шона почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.

– Я годами задавала себе тот же вопрос, – прошептала она, а затем очень осторожно, затаив дыхание, взяла его за руку. На мгновение глаза Нейта расширились от удивления. Затем он крепко сжал ее пальцы. И вот они стояли там, у кладбищенских ворот, под небом, мерцающим миллиардами звезд.

– В кино на этом моменте героиня целует героя, да? – спросил Нейт после долгой паузы, и уголок его рта дрогнул.

– Разве не наоборот? – спросила Шона, не сводя с него взгляда. – Герой целует героиню.

– Нет, если это феминистский фильм. И нет, если героиня такая же злыдня, как ты, и герою стоит опасаться, что она огреет его сумочкой по голове. – Его улыбка стала шире.

– Повезло, что сегодня я безоружна. – Шона провела рукой по его темным волосам. – Но прежде чем мне придется поднять белый флаг или сделать знак мира, чтобы ты осмелел… – Она встала на цыпочки и обхватила лицо Нейта обеими руками, а затем медленно притянула его к себе. Когда их губы встретились, у нее вырвался вздох. Сейчас было неподходящее время и еще более неподходящее место для этого поцелуя. И все же ничто из того, что Шона делала последние десять лет, не казалось ей более правильным. Да, они с Нейтом ранены и сломлены, но разве минус на минус не дает плюс? Хотя Шона так и не поняла этого математического закона, сейчас он обрел смысл, потому что с каждым касанием их губ очередной осколок ее разбитого сердца возвращался на место.

Нейт целовал ее нежно, почти благоговейно, словно она была чем-то драгоценным, что можно разбить при неосторожном, слишком стремительном движении. Шона тоже едва осмеливалась пошевелиться, боясь, что этот момент лопнет, как мыльный пузырь. И все же ей очень хотелось засунуть руки ему под куртку, вытащить рубашку из штанов и почувствовать его кожу кончиками пальцев! И поэтому она испытала облегчение, когда Нейт пробормотал ей в губы:

– К тебе или ко мне? Надо найти место поукромнее и потеплее. Хотя я не представляю, как хоть на секунду перестать прикасаться к тебе. Все-таки глубокая ночь, а мы рядом с проклятым кладбищем, прямо на Мэйн-роуд!

Шона рассмеялась:

– Ух ты! А ты умеешь очаровать женщину словами.

– Я же писатель. – Нейт положил руки ей на талию. – И каков твой ответ? – Он снова широко улыбнулся.

Шоне не пришлось долго размышлять.

– К тебе – и как можно скорее!

Если Шона и задумалась, не будет ли странно спать с Нейтом в коттедже «Бэйвью» в окружении стольких воспоминаний, ее беспокойство оказалось совершенно напрасным. Как только за ними закрылась входная дверь, Нейт прижал Шону к стене, и в голове словно отключили рубильник. Все мысли улетучились, она чувствовала лишь губы Нейта на своих губах и его руки на обнаженной коже. Это было даже лучше, чем она себе представляла!

Очевидно, за последние несколько лет Нейт многому научился. Шона едва могла перевести дыхание, пульс участился, сердцебиение сбивалось, и, когда Нейт коснулся губами ее шеи, ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Неужели он не чувствует, как ее колотящееся сердце практически ломает грудную клетку? Руки Шоны скользнули к его поясу. Нейт прервал поцелуй и посмотрел на нее. «Прямо здесь?» – спросил его взгляд, и Шона кивнула. Длительная прелюдия, конечно, хороша, но сегодня была совершенно ни к чему. Шона десять лет ждала этого и не собиралась ждать ни секунды дольше.

Глава 33. Шона

«Не знаю, какой был вопрос, но секс – определенно лучший ответ», – якобы однажды сказал Вуди Аллен.

Шона не была большой поклонницей американского режиссера и актера, но эта цитата как нельзя лучше отражала ее текущее эмоциональное состояние. Она чувствовала себя потрясающе расслабленной и довольной и, хотя кровать Сильви была не шире метра, спала как убитая. Нейт еще дремал. Его темные густые ресницы напоминали маленькие веера, а губы были слегка приоткрыты. Время от времени они подергивались, и он тихонько бормотал себе под нос. Ему что-то снилось.

Шона почувствовала, что улыбается. Осторожно, чтобы не разбудить Нейта, она прижалась к его обнаженной спине, наслаждаясь ощущением теплой кожи и спокойным, ровным дыханием. Шона уткнулась носом ему в шею, нежно поцеловала и глубоко вдохнула его аромат. От Нейта приятно пахло потом. Улыбка Шоны стала шире, когда она вспомнила прошлую ночь. Та была такой прекрасной! И стоила долгих ожиданий. Шона придвинулась чуть ближе к Нейту. Обняла его, взяла за руку и почувствовала, как в ее прежде безмятежное настроение закралась легкая грусть.

Счастье – такая хрупкая штука! Как и любовь. Она любила Нейта. Всегда его любила. Сначала как друга, а потом и как кого-то большего. Их первая совместная ночь омрачила ее жизнь не только печатью трагедии, но и тем, что после этого Шона так и не почувствовала себя полноценной. Из-за смерти Альфи, но еще больше из-за Нейта. Так долго он был неотъемлемой, незыблемой частью ее жизни. И точно так же, как человек не может дышать, когда замечает, что воздух вдруг кончился, Шона поняла, как сильно нуждалась в нем, только когда они перестали общаться. Она не могла снова его потерять! На этот раз им нужно постараться не допустить этого, им обоим.

Мочевой пузырь уже дал о себе знать, когда Шона проснулась, и теперь она больше не могла его игнорировать. Шона неохотно оторвалась от Нейта и встала. Лежа под теплым одеялом рядом с ним, она даже не заметила, как холодно в бывшей комнате Сильви. Шона поежилась и стала искать, что надеть. Ее вещи по-прежнему валялись в коридоре, но на спинке стула висела рубашка Нейта. Шона надела ее и застегнула.

Выйдя из ванной, Шона спустилась на первый этаж, чтобы сварить кофе в постель. Такую роскошь она позволяла себе слишком редко. У Сильви и Айви не было автоматической кофеварки – только старомодная штуковина с фильтром. Шона не припоминала, чтобы когда-либо пользовалась такой. Наугад она насыпала несколько ложек молотого кофе, наполнила резервуар для воды и включила кофеварку. Машина загудела, потом какое-то время ничего не происходило, пока наконец одна капля не вырвалась из фильтра и не упала в кофейник. А затем еще одна. Если так пойдет и дальше, чашку кофе придется ждать до вечера. Три капли, четыре, пять. Шона почувствовала, как нарастает беспокойство. Но тревога была вызвана не только заминкой с кофе. В воспоминаниях о прошлой ночи промелькнул диссонанс. Какие-то слова Нейта на секунду ее смутили.

Но воспоминание исчезло так же быстро, как и вспыхнуло. Может, он что-то сказал о Хлое? Нет! Что же ее так смутило? Шона никак не могла вспомнить.

Внезапно ее наполнил совершенно иррациональный страх, что Нейта может не оказаться наверху, когда она вернется к нему. Что все это лишь сон. Что за ерунда! Тогда она не стояла бы здесь, на кухне в коттедже «Бэйвью». Шона оглядела себя. И уж точно не надела бы рубашку Нейта.

Конечно, он все еще будет здесь, когда кофе наконец-то приготовится. И тогда она снова прижмется к нему, позволяя рукам скользить по его телу все ниже. От одной лишь мысли об этом ее сердце забилось быстрее под фланелевой рубашкой Нейта. И кафе сегодня откроется позже. Или вообще не откроется.

– Ой, извините! – сказал кто-то за ее спиной. Шона в ужасе обернулась.

Хотя в последний раз она видела мать Альфи на похоронах, Шона сразу ее узнала. О нет, что она здесь делает? Рефлекторно рука потянулась к слишком открытому вырезу рубашки Нейта. К тому же под ней Шона была совершенно голой! Она одернула рубашку, пытаясь стать немного меньше. По разгорающемуся внутри жару Шона поняла, что стала ярко-красной.

– Расслабься, дорогая! Я тоже редко бываю полностью одетой, когда завариваю первую чашку кофе по утрам. – Губы Клаудии изогнулись в снисходительной улыбке. – Конечно, мне следовало позвонить, но входная дверь была открыта.

Разве они не заперли ее вчера? Шона не помнила.

– К тому же я не знала, что ты уже переехала. – Оттого, что Клаудия отнеслась к неловкой ситуации с юмором, Шона почувствовала облегчение.

– Хотите кофе, миссис Бирнс? – спросила она, потому что хоть убей не знала, что еще сказать.

Клаудия рассмеялась:

– С удовольствием. Но пожалуйста, зови меня Клаудия, и перейдем на «ты»! И может, тебе будет комфортнее, если ты сначала оденешься?

В самом деле. Шона благодарно кивнула. Но когда она поняла, что по дороге на кухню Клаудия наверняка прошла мимо ее одежды, ей стало на несколько градусов жарче. И почему она сразу не собрала вещи? Ей хотелось произвести хорошее впечатление на маму Альфи.

Когда Шона вернулась на кухню одетая, Клаудия уже сняла плащ, повесила сумку на спинку стула и налила две чашки кофе. Смущаясь, Шона села за стол рядом с ней. К счастью, разговор завела Клаудия.

– Приятно познакомиться. Прежде мы общались только по телефону. И конечно, виделись на похоронах. – Она старалась говорить непринужденно, однако Шона заметила, как ее красивое лицо напряглось. Альфи тоже не умел контролировать мимику. Шоне было больно видеть, как сильно они похожи. Прямые волосы цвета корицы с легким рыжеватым оттенком, загорелая кожа, поразительно ровные зубы, выдающаяся нижняя челюсть. Прошлой ночью у могилы Шона с трудом могла вспомнить черты Альфи, но теперь узнала в его матери так много от него.

– Это было давно, – сказала Шона сдавленным голосом.

Клаудия кивнула:

– Десять лет назад. Вчера я была на могиле с мамой и тетей и принесла Альфи букет незабудок. Прямо как ты на похоронах. Я подумала, что это очень милый жест.

Шона почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

– Я очень любила твоего сына, – произнесла она.

– И он тебя. – Клаудия положила ладонь на руку Шоны и нежно сжала ее. – Альфи даже рассказал мне, а могу тебя заверить, он редко чем-то со мной делился. Но ты… Для него ты была особенной.

Не стоило ей этого говорить! Из уголка глаза Шоны скатилась слезинка, оставив влажный след на щеке.

– Видимо, тебе он этого не сказал, да?

Шона покачала головой:

– Нет, не сказал! – И если она действительно была такой особенной, почему тогда Альфи изменял ей снова и снова?

Клаудия убрала руку.

– Знаешь, у нас с Альфи было не самое лучшее начало, и даже позже, когда я снова более-менее обрела контроль над своей жизнью, мне так и не удалось построить с ним те отношения, которые хотелось бы. Слишком много всего произошло. И все же между нами оставалась определенная связь. Мы были чертовски похожи. К моему большому сожалению. В Альфи я узнавала так много от собственной мятежной души. Желание попасть туда, где ты никогда не был. Вечный поиск синей розы. – Она мечтательно улыбнулась. – Даже сейчас я все такая же. – Клаудия сделала глоток кофе. – Ты знала, что Альфи писал стихи?

Нет! Удивившись, Шона покачала головой. Она знала, что он играл на гитаре, ездил на мотоцикле, ненавидел школу, обожал вечеринки, был за любой кипеж и не ел мяса с трех лет. Но о том, что Альфи писал стихи, она не знала.

– Так я и думала. Сама узнала об этом случайно, когда вошла к нему в комнату без стука, думая, что его нет дома. Признаться, стихи были очень хороши. – Она крутила широкое серебряное кольцо на среднем пальце. – Мой сын был как артишок, с невероятным количеством слоев, и всякий раз, когда я думала, что знаю его, открывался новый.

Неужели они говорят об одном и том же человеке? Альфи и поэзия… Для Шоны это было что-то несочетаемое, как ванильное мороженое и соленые огурцы. Может быть, он написал стихотворение и для нее? Это его Альфи хотел показать ей тем вечером? Если бы она только знала, что там было! Этот вопрос, наверное, будет преследовать ее вечно.

Шона прочистила горло.

– Альфи всегда был полон сюрпризов. В детстве это выглядело классно. Но когда мы стали встречаться, больше напоминало ходьбу по канату без страховки.

Клаудия поморщилась:

– Спроси моего бывшего мужа, каково ему пришлось со мной. Поверь, Альфи не сделал бы тебя счастливой. Жить с такими, как мы, – сплошное мучение. Мы не меняемся, даже если бы захотели. – Шона подумала, не слишком ли Клаудия упрощает себе жизнь позицией «просто я такая». Да, люди редко меняются кардинально! Но у них все же есть свобода воли.

В этот момент на кухню вошел Нейт. В отличие от Шоны, он сразу полностью оделся.

– У нас была назначена встреча, о которой я забыл? – спросил он, поздоровавшись с Клаудией.

– Нет. Но вчера я писала тебе и спросила, не будешь ли ты против, если я загляну.

– Я не проверял почту, – извиняющимся тоном сказал Нейт.

– Не страшно. Главное, что ты здесь. И какое совпадение: будущая владелица коттеджа «Бэйвью» тоже. – Улыбаясь, Клаудия сняла сумочку со спинки стула и вытащила тонкую папку и ручку. – Тогда мы втроем можем кратко обсудить дела. Какие ремонтные работы уже закончены и для каких нужно нанять мастера перед продажей?

После того как они составили два списка, Клаудия попрощалась, засобиравшись обратно в Лондон: «Дела ждут». Шона через окно наблюдала, как она идет к арендованному спорткару, и удивлялась, как ей удалось запихнуть в него Сильви и Айви.

– Когда я проснулся, то на секунду испугался, что тебя нет. – Нейт встал рядом с Шоной и тоже проследил взглядом за Клаудией. Она как раз достала мобильный, чтобы позвонить.

– Потому что жалеешь о случившемся?

Шона увидела, как он вздрогнул.

– Ты с ума сошла? – выпалил Нейт.

Шона почувствовала облегчение, ведь та же глупая мысль посетила и ее, пока она готовила кофе, – боялась, что Нейта может не оказаться в постели, когда она вернется в спальню.

– Я останусь с тобой. – Она обняла Нейта за талию, а когда он притянул ее к себе и поцеловал в висок, ей стало очень тепло.

Клаудия уже закончила разговор и садилась в машину.

– Она выглядит какой-то грустной, тебе не кажется? – спросил Нейт, и Шона кивнула. Или в глазах Клаудии читалась тоска?

– Она сказала, что Альфи был как артишок – с невероятным количеством слоев. Он когда-нибудь говорил тебе, что тоже пишет?

– Нет. – Рука Нейта соскользнула с ее плеча. – Это Клаудия так сказала?

– Да. Стихи. Даже представить себе не могу. Альфи всегда ужасно писал эссе и вообще не был поэтичным. Но зачем ей лгать?

– Может, она что-то не так поняла. Альфи и стихи вообще не вяжутся друг с другом, как хаггис[6]6
  Традиционный шотландский пудинг из бараньих потрохов, перемешанных с луком, овсянкой, нутряным салом, специями и солью, отваренных в бараньем желудке.


[Закрыть] и твои капкейки.

Нейт был прав. Но насколько хорошо мы на самом деле знаем другого человека? Шона смотрела, как машина Клаудии съезжает с холма, и размышляла, не нужны ли все эти многочисленные слои, которыми, несомненно, обладала и Клаудия, лишь чтобы защитить свой внутренний мир. Шона и сама слишком долго этим занималась. Но без боли не было бы радости. Ее чувствуешь только тогда, когда встречаешься с жизнью без колючей проволоки вокруг сердца.

Она засунула руку в задний карман джинсов Нейта и опустила голову ему на плечо.

Глава 34. Пол

– Перестань так тянуть! – выругался Пол. – Сам себя задушишь.

Он строго посмотрел на Тайсона, но мопс невозмутимо ответил ему серьезным взглядом своих огромных темных глаз. «Я ничего не делаю», – будто уверил он, но тут же рванул вперед и снова натянул поводок. Тайсон никогда не отличался особым талантом гулять на поводке. Пол винил в этом предыдущего хозяина, который, вероятно, плохо занимался щенком. Но так ли это было на самом деле или Тайсон просто непослушный, он никогда не узнает.

Почти два с половиной года назад Пол нашел собаку привязанной к скамейке в заповеднике «Берд Хайд», где обычно наблюдают за птицами, и взял беднягу домой. «Отвезти его в приют для животных», – сказал он себе тогда. Что еще делать с собакой, которая достает только до голени, а ее сплюснутая морда выглядит так, будто она несколько раз врезалась в стену или схлопотала удар в нос в боксерском поединке? Но потом Пол совершил фатальную ошибку, ненадолго взяв Тайсона домой, и не только Бонни Белль обрадовалась нежданному гостю, но и Финли. Он тут же принялся играть с собакой в саду, а потом уснул рядом с ней на диване. С тех пор мопс стал частью семьи, и Пол не жалел, что оставил его, за исключением таких моментов, как этот. Тайсон так сильно тянул поводок, что уже начал хрипеть.

– Куда ты так отчаянно рвешься? – спросил Пол. Он как раз наклонился, чтобы взять мопса на руки и спасти от самого себя, и тут мимо них с холма на бешеной скорости промчался спортивный автомобиль. За рулем Пол узнал Клаудию. В школе она училась на несколько классов младше его, а потом сбежала в Лондон. Там Клаудия вела себя настолько безрассудно, что забеременела от какого-то тунеядца, хотя даже о себе не могла позаботиться. Но каким-то образом ей удалось выкарабкаться и вернуться к нормальной жизни.

Ее мальчишке повезло меньше. Пол был уверен, что именно из-за него Шона хотела купить коттедж «Бэйвью». Иначе он не мог объяснить, почему его дочь, столь благоразумная, так стремилась привязать себя к этому обветшалому дому у черта на куличках, когда могла жить с ним в Милл-хаус совершенно бесплатно, и он даже готовил ей еду. Крыша коттеджа прогибалась, как спина старой клячи, и казалось, дом не переживет еще нескольких зимних бурь. Шоне придется вложить в ремонт немало денег, и Пол мог только надеяться, что она это понимает.

К счастью, сын Молли все еще жил там и, насколько Пол знал, договор пока не подписан. Оставался шанс, что процесс затянется, а Шона тем временем одумается. К сожалению, она годами не прислушивалась к его мнению.

Как бы то ни было, лучше самому осмотреть коттедж. Менять, конечно же, придется не только крышу. Если Пол предоставит Шоне список расходов, возможно, она поймет, что это бредовая идея, и останется жить с ним.

Преисполненный решимости, Пол шел по тропинке к дому, держа на руках вырывающуюся собаку. Ага, вот и первое, что нуждается в замене! Одна из плиток садовой дорожки расшаталась, и ее срочно требовалось закрепить, чтобы случайно не сломать ногу. Пол несколько раз наступил на угол, чтобы проверить. Да, определенно!

Он снова поднял взгляд и увидел Шону, стоящую в дверном проеме. Разве она не должна быть в кафе?

– Пап, что ты здесь делаешь? – удивленно спросила дочь.

Тайсон начал сильнее брыкаться и издавать странные хриплые звуки, которыми, должно быть, выражал свою радость. Лаять он не мог, а виляние хвостом, когда у тебя такой обрубок на попе, выглядело неубедительно. Пол поставил его на землю, и пес на своих коротких лапках тут же бросился к Шоне. Теперь Пол понял, почему мопс тянул поводок сильнее обычного. Несмотря на плоский нос, у парня было очень хорошее обоняние.

– Не волнуйся! Я не шпионю за тобой, – проворчал он. – Просто случайно проходил мимо. Ты тоже пешком? – Пол огляделся. – Или где твоя машина? – На парковке рядом с домом стояло только ржавое ведро Нейта.

– Она… Да, пешком. – Пол увидел, как Шона покраснела, и только тогда заметил, что она босиком. И что на ней рубашка, которой он никогда раньше не видел. Потому что это была мужская рубашка.

Он поднял брови:

– Мне нужно что-то знать? – Теперь лицо Шоны было уже не бледно-розовым, а ярко-красным, и Пол вдруг пожалел, что задал такой бестактный вопрос. – Ты не обязана отвечать. Это не мое дело, – быстро добавил он.

Пол увидел, как плечи Шоны немного расслабились. Очень хорошо!

– Нейт тоже здесь? – спросил он нарочито небрежно, и Шона рассмеялась.

– Ты просто невероятен, пап! Да, он здесь, и да, я ночевала у него. В его постели! Ты узнал все, что хотел, или жаждешь подробностей? – Теперь уже она подняла брови, и ему вдруг стало очень жарко. Пол покачал головой:

– Мне, старому болвану, пора наконец смириться с тем, что ты уже взрослая. И давно.

– Да, за столько лет у тебя было время к этому привыкнуть. – Шона усмехнулась, затем ее лицо смягчилось. – Но это не значит, что я больше не буду твоей маленькой девочкой. И даже если съеду, то ни за что не откажусь от твоей стряпни. Ты же знаешь, какая я ужасная повариха.

– Договорились! – Пол почувствовал, как уголки его губ сами собой приподнялись в улыбке. – И еще… – он снова наступил на плитку, демонстрируя, насколько та шаткая и опасная, – здесь нужен капитальный ремонт. Так что если тебе понадобится моя помощь… Я могу управляться не только с поварешкой.

Шона на мгновение замолчала, и Пол испугался, что зашел слишком далеко, – даже в детстве дочь всегда хотела все делать сама. Но потом она сказала:

– Я дам тебе знать, когда придет время.

– Хорошо, тогда мы решили этот вопрос, и я могу идти. Нужно приготовить обед. Осталось немного пастушьего пирога. – На этих словах он хотел развернуться, но остановился. – Так что если вы с Нейтом… – Сын Молли и Дэйва был славным парнем. Пол не хотел этого признавать, но да, и правда славным. Как и сами Молли и Дэйв. Очень приятно знать, что мужчина, с которым встречается его малышка, из хорошей семьи.

– Я спрошу его и напишу тебе.

Пол мог бы и сам его спросить.

– Я правда такой страшный – или почему он от меня прячется?

– Да, ты ужасно страшный, – ухмыльнулась Шона. – Я могла бы наврать, что Нейт тебя боится, но сейчас он просто в душе. А я как раз собиралась туда пойти.

– Хорошо, – снова сказал Пол. Он взял Тайсона на поводок, и мопс – непривычно послушный – отправился с ним в обратный путь.

«Хоть собака останется со мной на какое-то время, – подумал он. – И Финли». Пол вздохнул. Он так хорошо помнил Шону в возрасте Финли. Куда же делось это время? И вот теперь дочь съезжает. И он больше не единственный мужчина в ее жизни.

Айла, эта наглая девица, недавно предложила зарегистрировать его на сайте знакомств. Потому что он уже очень долго одинок, но даже в его возрасте у него еще есть порох в пороховницах. Она действительно прямо так и сказала! Что это будет огромной потерей для женщин, если он продолжит скрываться от мира. Конечно, Пол с негодованием отказался. Он не хотел новой женщины и уж точно не хотел, чтобы Айла помогала ему ее найти! Но сейчас попытался вспомнить, как же называется тот сайт, о котором говорила Айла, где можно зарегистрироваться только после пятидесяти. «Наше время». Да, точно! Так он и называется. Может, и стоит как-нибудь туда заглянуть.