Текст книги "Кицхен отправляется служить (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Дядя ведь и Калеба тренировал. Пытался. И Алвиса. Но Калеб быстро уставал и начинал вздыхать, а потом садился у стеночки, говоря, что у него сил не осталось, вот совершенно. И как-то быстро появлялась матушка с причитаниями, что этак нельзя с детьми, что Калеб вспотел.

А тут сквозняки.

И к вечеру Калеб начинал жаловаться на больное горло, и следующие несколько дней проводил в постели. Алвис же просто сбегал. И от дяди, и от учителей.

И выходило…

Нет, глупо же. Этак Даглас начнёт детские обиды перебирать.

Просто он сильнее. И здоровее. И у него получается. Вот и всё.

– Кажется, я вас несколько утомила своими расспросами, – Киара поднялась, опираясь на столик, и поморщилась. – Чтоб… ненавижу болеть.

– Я тоже. Обопритесь, – он предложил свою руку. – Или может, садитесь, я поищу кого-то, чтобы вас перенести?

– Да нет, тут уже почти отошло. Наступать неудобно и только. Вы не могли бы туфлю захватить?

– С превеликой радостью, – Даглас сгрёб эту туфлю и руку предложил. – Семья – это сложно.

– Вот мне можете не рассказывать. Вы не проводите меня в гостиную? Время к обеду. И матушка Нова должна бы вернуться с прогулки…

– Надеюсь, у них всё хорошо.

– А за кого вы больше беспокоитесь? – поинтересовалась тэра Киара.

А вот оперлась она от души. И как-то или Даглас ослабел, или весу в прекрасной тэре было чуть больше, чем оно казалось.

– Честно? Не знаю. Персиваль, конечно, бестолочь изрядная. Но он не злой. И не подлый… и в целом… как мне кажется, человек недурной.

Всяко лучше самого Дагласа.

– Но вот некоторые его привычки… – Даглас покачал головой. – Надеюсь, он не оскорбит вашу матушку.

– О нет, не думаю… тем паче сегодня веер она захватила особо прочный…

Глава 36

Глава 36 В которой дело оказывается не в свинье

Волосяной покров стал врастать в белую рубашку с чёрными брюками, – одежду этого человека.

Из тяжкой жизни оборотней

Травка зеленела.

Солнышко припекало, но уже как-то полегче, что ли. И плед, брошенный на берегу, выделялся ярким пятном. Картина мирная.

Идилличная даже.

Но что-то не позволяло расслабиться. То ли трезвость, то ли присутствие странной свиньи, то ли предчувствие нехорошее. Как песка за шиворот сыпанули. И вот вместо того, чтобы наслаждаться прогулкой и компанией очаровательной тэры, которая всё-таки расслабилась, Персиваль нервно озирается.

А чего смотреть?

Бережок.

Мостки, что протянулись над водой. Потемневшие от времени, но ещё крепкие. И столбик, чтобы привязать лодку, имелся. Стена рогоза в этом месте отступала, давая вид на тёмную воду.

Уже вполне обычную воду.

Дальше берег слегка поднимался и выравнивался. Ещё дальше начинались кусты, а уже за ними – деревья. В общем-то ничего необычного, но…

– Мне даже интересно, о чём таком вы задумались, что перестали обращать на меня внимания, – тэра Нова хлопнула веером по ладони, и звук этот заставил Персиваля вздрогнуть.

– О вас! – заверил он. – Исключительно о вас! Ваша красота не оставляет места иным мыслям!

– Вот давайте без этого, – сказала тэра Нова, постукивая веером по ноге. – Хорошо же плавали. Беседовали.

– Извините, – Персиваль покаянно склонил голову. – Каюсь. О красоте не буду. Петь тоже не стоит. Стихи?

– Воздержимся.

– Тогда… право слово, теперь я растерялся. Вы коварнейшим образом лишили меня всех козырей.

– Играете? – тэра Нова прищурилась.

– Под настроение.

– И часто настроение бывает?

– Не особо. Игра требует денег, а их, увы, всегда не хватает. Жизнь в столице бессовестно дорога, а жалованье столь же бессовестно мало.

Ветра не было.

От воды тянуло прохладой. Тэра Нова присела на плед. Корзинку раскрыла.

– Вы не стойте, прошу… повариха у нас отменная. Вино?

– А смысл? – откликнулся Персиваль. – Продукт переводить? Или, может, вы…

– Нет, не стоит.

Пауза.

Такая неприятная, выдающая внутреннее напряжение. И снова это чувство, что всё не так, как должно. Неправильно.

Он опустился на землю, впрочем сел так, чтобы можно было быстро подняться.

– Что-то не так? – это не осталось незамеченным.

– Не знаю. Ощущение такое. Странноватое… от вашей воды, возможно?

– Возможно.

– Так-то я по ветру специализируюсь, хотя и силы не сказать, чтобы большой, но… – Персиваль осторожно повернулся влево. – Знаете, мне кажется, что вам лучше пересесть.

– Почему?

– От воды дует. Простудитесь.

А ему лучше спиной к реке и лицом к кустам тем, которые уж больно подозрительны. И чувство опасности только крепнет.

К счастью, тэра Нова не стала возражать.

Он подаёт руку, она обходит, что-то говорит. И Персиваль отвечает, одновременно выплетая простенькое заклятье. Воздух – хорошая стихия, живая. И лёгкий ветерок скользит от воды к кустам, чтобы растечься меж ветвей.

И исчезнуть.

Просто взять и исчезнуть.

Так не бывает.

– Вы не могли бы засмеяться? – попросил Персиваль, не выпуская руку дамы. – Будто я сказал что-то смешное? А потом дать мне по морде и потребовать, чтобы я немедленно вернул вас домой.

Внимательный взгляд. Ни тени страха, скорее уж вопрос немой читается.

– Только громко, – уточнил Персиваль.

Кивок.

И смешок.

И бутылка вина, которую ему протягивают. Полотно веера касается губ, и бабочкой трепещет, начиная светскую игру.

Взгляд чуть в сторону.

И смех. Низкий, хрипловатый, он в любом ином случае свёл бы с ума, но сейчас Персиваль делает именно то, что должен – тянется к женщине, чтобы сорвать поцелуй.

А вот по морде она дала от всей души.

– Да что вы себе позволяете! – и голос у неё оказался громким. – Да как вы смеете!

– Простите! – Персиваль вскочил, буквально спиной ощущая взгляд.

Может, свинья?

Пусть в костюме, но бояться свиньи… или нет? Персиваль, конечно, может допустить, что свиньи носят одежду, в конце концов, почему бы и нет. Но чтобы свиньи научились ставить антимагический щит?

– Я ухожу! – воскликнула тэра Нова, вскочив. И руки в бока упёрла. В ином случае поза выглядела бы весьма соблазнительной, но ощущение чужого взгляда не исчезло.

– Но… – Персиваль изобразил растерянность. – А как же пикник?

– Не хочу! Вы меня оскорбили! И я требую, чтобы вы отвезли меня домой! Немедленно!

– А… сейчас вот я… корзинку соберу! – Персиваль наклонился, поднимая несчастную корзинку, чтобы тотчас уронить её. И бутылка вина, которую он подтолкнул воздухом, покатилась в рогоз. А вот маячок к ней прилипнуть успел.

– Да что вы там возитесь⁈

Будет глупо, если окажется, что это местная охрана. Отправили присмотреть за тэрой, что логично. Всё-таки человек Персиваль новый, а маг или не маг… только откуда это чувство опасности?

И немалой.

– Бросьте эти глупости! И идите сюда!

Персиваль подхватил корзинку и плед.

– Мне жарко! И вообще я устала! Вы обещали, что будет интересно, а тут одни комары и никакого интереса…

А ведь комаров не было.

Ни комаров, ни стрекоз, которые обычно вьются вокруг. И птиц не слышно. Персиваль бросил плед с корзинкой в лодку и помог тэре забраться.

Оттолкнулся, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не оглянуться. Положил руки на вёсла. Ощущение постороннего взгляда стало острым, колючим. И чувство опасности взвыло. Будто тот, кто сидел в кустах, решал. И не мог решить, отпускать их или нет.

– Тэра, ругайте меня…

– Сволочь! – нервный голос тэры Новы полетел над водой. – Наглец! Да как вы могли подумать, что я, честная вдова… по морде дать?

Это она спросила уже шёпотом.

– Разве что вам хочется, – Персиваль опустил вёсла, толкая судёнышко вниз по протоке. Идти пришлось против течения, но стало легче.

Взгляд…

Взгляд не исчез.

Отдалился.

– Хочется. Негодяй! Я буду жаловаться! Я всё расскажу…

Взмах весел. И ещё один. И снова. И дышать, наконец, получается. Кажется, выдох его был чуть более громким, чем стоило.

– Всё? – тэра Нова спросила тихо.

– Кажется.

– И могу я получить объяснения?

Удивительная женщина.

Ни вопросов, ни криков. И в обморок, надо полагать, не свалится.

– Скажите, – Персиваль теперь грёб быстро. Протока довольно узкая, и если тот, кто скрывался в кустах, не один, то вполне могут перехватить. – А за вами не присматривали?

Возможно, вопрос и глупый, но не задать его будет ещё глупее.

– Кто?

– Охрана?

– Зачем?

– Как бы… я рад, безусловно, что несмотря на моё безобразное поведение вы всё-таки доверились и согласились дать мне шанс, но я пойму, если вы озаботились и безопасностью…

– Грести у вас получается лучше, чем выражать мысли, – тэра Нова отклонилась. – Нет, я сегодня без охраны. Извините, но я вас сильнее.

– Не смею спорить.

– Но не одобряете?

– Как сказать… безусловно обычно я предпочитаю проводить время наедине. Охрана, как бы это выразиться, несколько нарушает атмосферу романтики и спокойствия…

– Но? Что там было?

– Скорее кто. Не знаю, но как минимум щиты он ставит отменные. Плотные, непроницаемые. И довольно объёмные.

– А это вы как определили?

– Живность. Точнее её отсутствие. Ни комаров, ни стрекоз, ни птиц. При этом явного источника излучения, если бы речь шла о природной аномалии, нет. Следовательно, кто-то применяет заклятье сокрытия. Магический след оно рассеивает, однако и остаточного хватает, чтобы повлиять на общий фон. Как ни странно, насекомые не любят силу.

Тэра Нова склонила голову и прищурилась. И смотрит так, будто увидела Персиваля в первый раз.

– Здесь можно пристать в другом месте. И вернуться, подняться по тропе.

– Не сейчас.

– Но… я всё-таки маг. И сильный. И места знаю. Нервы у меня крепкие…

– А у меня, увы, слабые, особенно на трезвую голову. И ваше присутствие рядом весьма ограничит мои способности. Поэтому сперва я отвезу вас домой, а затем уже вернусь.

И не один.

Дружище Даглас точно не откажется от прогулки. А совместные прогулки сближают.

– К тому времени они уйдут, – тэра Нова явно была не согласна с постановкой вопроса.

– Следы останутся.

– Уверены?

Персиваль улыбнулся.

Это он вынужденно трезв, а вот те, кто прятались… разве человек в здравом уме откажется от бутылки хорошего вина?

– Вы то вино не случайно обронили? – тэра Нова оказалась весьма прозорлива.

– Вы догадливы.

– Что ж…

– Это могут быть местные? Не знаю, браконьеры там? Арендаторы?

– Арендаторов в этой части нет, здесь земли примыкают к озеру, а у него слава дурная, да и в целом здесь всегда хорошо росли только лопухи. Тут даже Киаре сложно что-то сделать. А вот браконьеры… скажем так, мой муж весьма трепетно относился к порядку на своих землях. Если на контрабанду он смотрел сквозь пальцы, то браконьеров не жаловал.

– Но он умер.

– Да, однако… – тэра Нова замолчала. – Скажем так, контрабандистам здесь делать нечего. Свои знают более удобные тропы. А чужакам… что им тут делать? Им точно рады не будут.

Чужакам нигде не рады.

Тем паче на место стоит вернуться. И Персиваль приналёг на вёсла. Тэра Нова больше не задавала вопросов и не требовала ответов, и вообще, кажется, думала исключительно о своём.

Даглас выглядел бледным.

Кажется, его чаепитие тоже пошло не по плану. Гвардейцы, чтоб их рогатый задрал, ещё не вернулись. И не факт, что вернутся к ночи. Тут же как, если начальство далеко, то самое оно найти тихое местечко, где и остановиться на отдых.

То есть заняться патрулированием выбранного участка.

Или нашли уже их?

Спокойно. Гвардейцы направлялись в другую сторону, к тракту, по которому должны были добраться до таверны, а там и дальше. Про дальше Персиваль, честно говоря, сомневался.

– Что произошло? – несмотря на бледность соображалка у Дагласа работала. И доклад он выслушал, кивнул и сказал. – Возвращаемся. Тэра Нова, у вас не найдётся проводника?

– Я могу и сама, – тэра Нова явно не желала отказываться от мысли продемонстрировать собственную силу.

– Не стоит, – к счастью, капитан придерживался того же мнения, что и Персиваль. – Уверен, это какое-то недоразумение. А у вас и тут дел хватит.

– А если не недоразумение, Нова, – добавила тэра Анхен, – то мне будет спокойнее, если ты останешься здесь. Дому нужна защита.

– А они? – тэра указала почему-то на Персиваля.

– А они – гвардейцы, дорогая. Люди военные. Служившие. С опытом. И с нашей стороны будет крайне некрасиво сомневаться в их способностях. Что до проводника, то здесь есть некоторые сложности. В той части леса установился своеобразный энергетический фон, поэтому наша охрана и не может находиться долго. Местные же, конечно, бывают, но редко. У мест крайне дурная слава. И возникла она задолго до взрыва.

– Я проведу, – тэра Киара глянула с прищуром. – Только переоденусь…

– Нет, – а вот теперь в голосе командира прозвучал металл. Надо же, а он, оказывается, может и так. – Обойдёмся. Дорогу запомнил? Если там протока, высадимся раньше, а пойдём под скрытом. Только… тэры, нам бы переодеться. Прошу прощения за неудобства, но в этом, как понимаете, – он коснулся мундира. – Хорошо за столом красоваться. А вот в лесу мы будем видны издалека.

– Конечно, – тэра Анхен склонила голову. – Думаю, мы подберем что-то…

И подобрали.

– Вот скажи, что тут происходит? – Персиваль не удержался и пощупал полу просторной куртки, которая выглядела несколько поношенной, что вполне вписывалось в образ. – Что тут творится-то?

Куртка была из плотной кожи.

А на подкладке и вышивка имелась, тончайшей серебряной нитью. Будто паутину проложили. Правда, весьма интересными узорами. И что-то подсказывало, что эту куртку, несмотря на неказистость внешнюю, не всякий клинок возьмёт.

Персивалю она, правда, была несколько тесновата в плечах, но это ж мелочи. К куртке нашлись и брюки из плотной чешуйчатой кожи, намекавшей, что принадлежала шкура зверю не самому простому. А вот сапоги пришлось оставить свои.

Ну да ладно.

Дагласу достался второй комплект одежды покойного тэра Каэра, и если Персивалю одежда была слегка маловата, то вот Дагласу она оказалась слегка великовата. Зато ширина несколько скрадывала абрис фигуры и, главное, пару многозарядных короткостволых огнебоев, которые капитан прихватил с собой.

– Понятия не имею, – сухо ответил Даглас. – Тут пристанем.

– Долго обходить.

– Зато надёжнее. Смотри, там протока узкая, если и вправду кто-то был, то он мог выйти к началу, посмотреть, и вправду ли вы убрались. Если подойдём поближе, то привлечём внимание.

В этом был смысл.

– Странно, конечно… места тут глухие. И брать-то нечего…

– Смотря для кого, – Даглас высадился первым и поморщился. – Аккуратно. Берег топкий, почти болото.

Под ногами хлюпнуло.

– Метку чуешь?

– А то, – Персиваль плюхнулся в воду. Лодку, куда более компактную и менее приметную, чем та, что ему выделили утром, затащили в заросли рогоза. Берег и вправду был топким, с толстой подушкой ила, в которой увязли ноги. – Сейчас…

– Нет, – Даглас покачал головой. – Силу не используй. Могут почуять.

– А ты не перебарщиваешь? Ладно, я…

– Лучше перебдеть.

Вот и не поспоришь.

В лесу капитан перешел на бег и бежал легко, длинным волчьим шагом. Характерным весьма. И где ж он этакому научился-то? И когда Персиваль знак подал – тоже известный весьма узкому кругу специалистов – кивнул и замедлился, уступая главенство.

С берега всё казалось немного иным.

Но маячок вёл вперёд.

И вовсе не к берегу.

А значит, дело не в свинье. Определённо, дело не в свинье.

Глава 37

Глава 37 О пользе елей для бесприютных магов

И, перехватив ее на манер двурушника…

Тайное оружие опытной домохозяйки

Полянка на первый взгляд казалась нетронутой. Да и не полянка даже, так, клок лысоватой сухой земли. Солнце пробивалось сквозь кружево молодого сосняка, чтобы золотыми лужицами растечься по широким шершавым листьям лещины. И ветви той выгибались под весом зелёных пока орехов. Даглас остановился, прислушиваясь. Оглянулся, но Персиваль покачал головой. Значит, кто бы здесь ни был, он успел уйти.

Логично.

Вот только кто здесь был? И был ли вовсе? Земля сухая, спёкшаяся. В последнюю неделю погода стояла солнечная, да и почва на склоне твёрдая, глинистая. На влажной следы остаются, но теперь – дело другое.

Где? – губами спросил Даглас, прислушиваясь в надежде уловить ощущение чужого взгляда.

Персиваль мотнул головой, развернулся и нырнул под широкие юбки старой ели, что держалась в стороне, невысокая, кряжистая, но нарядная в сизо-голубом своём убранстве.

Короткий свист заставил нырнуть под лапы и Дагласа. А хорошее место. Удачное.

Земля здесь укрыта толстым слоем старой иглы, пожелтевшей, побуревшей, и только редкие бляшки мха выглядывают то тут, то там.

– Магией заровняли, – Персиваль провёл по иглице ладонью. – Вон, видишь?

Бутылка утопала в этом ковре из игл, только горлышко торчало наружу.

– Хорошее было вино, – Персиваль накинул на горлышко платок и аккуратно потянул. – Эх…

И в голосе его слышалась искренняя печаль.

– Погоди, – Даглас перехватил руку. – А попробуй сдуть иглы. Сможешь?

– Пожалуй, – Персиваль протянул платок. – Подержи. А ты соображаешь.

– Только аккуратно.

– Не учи учёного, – Персиваль наклонился и легонько подул. Тончайшие потоки воздуха скользнули по иглам, сдвигая в сторону.

Ничего.

А Персиваль снова делает выдох, снимая ещё один слой.

Разочарование было острым. Почему-то Даглас надеялся, что уж под этим обнаружится что-то ценное или хотя бы позволяющее понять, кто здесь прятался и зачем.

Снова слой. Бутылка показалась на две трети. С потёками вина, с тёмными пятнами у длинного горла. А вот и пробка нашлась, чуть в стороне лежала, спрятавшись под иглицей. На вершине же её медной каплей поблескивала монета.

– Интересно, – Персиваль протянул руку к бутылке и велел. – Бери через платок.

– Зачем?

– Можно попытаться след снять. Маги при прикосновении оставляют. Причём непроизвольно. Хотя и развеивается он довольно быстро, но здесь времени прошло всего ничего.

– А ты умеешь?

– Умею.

– Откуда?

Подобные умения совершенно не вязались с образом Персиваля.

– Потом. Платок.

Платок Даглас накинул. И пробку захватил, и монетку, которая не просто была, но вошла в пробку наполовину.

– Что за…

– Сразу видно, ты у нас трезвенник, – Персиваль протянул руку. И Даглас вложил в неё обёрнутую тканью находку.

– Звучит, как оскорбление.

– Скорее уж предупреждение. Люди не любят тех, кто выделяется. Или отделяется от коллектива. А ты своим нежеланием разделять общий досуг и выделяешься, и отделяешься. Это надо будет исправить.

– Кому?

И для чего?

– Иногда бывает такое, что люди благородные оказываются в затруднительном положении.

– Я бы сказал, что некоторые – регулярно.

Это Даглас про себя. Хотя его сложно назвать благородным. Но Персиваль явно принял сказанное на свой счёт и посмотрел этак, с печалью и укоризной.

– Я не о том, – ответил он, аккуратно встряхнув находку. – Я скорее о ситуации, когда есть вино, но нет штопора. Человека неопытного подобная ситуация может серьёзно огорчить. Некоторые и вовсе теряются по первости. А вот опытные люди находят выход в меру своей фантазии. Кто-то использует ботинок или сапог. Кто-то демонстрирует удаль, срубая горлышко. Я, кстати, тоже могу, но честно, всегда остаётся вероятность, что стекло попало внутрь…

Занимательная лекция.

– Но можно использовать и силу. Здесь, заметь, поработал маг, который отлично ладит с металлом. Он просто вогнал край монеты, расплавил его, заставив металл проникнуть внутрь пробки, а потом застыть.

– И выдернул.

– Соображаешь, – похвалил Персиваль. – Возможно, для тебя ещё не всё потеряно. Глядишь, и сделаем из тебя человека.

– Я бы воздержался. Значит, здесь был маг.

– Думаю, что и маг в том числе. Или маги.

– Маги?

– Полянка больно чистая. Ни следа, ни отпечатка, ни запаха…

Даглас принюхался.

Потом снова.

И опустился на четвереньки. Нет, не показалось.

– Даже спрашивать не хочу, господин капитан, что вы теперь делаете.

– Руку, – потребовал Даглас. И Персиваль молча протянул.

Да, так и есть.

Другой.

От лейтенанта несло туалетной водой и потом, смесь в итоге получалась ядрёная, а главное, уникальная.

– Отойди…

– А мне казалось, что ты маг.

– Маг. И убери ещё слой… давай, по максимуму.

Место же отличное. Ель старая. Условия не те, чтоб высокой вышла, но вширь вытянулась, растолкала молодые сосны колючими своими лапами. Те и стекают сверху естественным шатром. Самое милое дело привал устроить. И снаружи незаметно, и изнутри, что надо видать, и в целом-то.

Даглас сосредоточился и сделал глубокий медленный вдох, прочищая нос. Сразу закололо, засвербело, зачесалось.

– Объяснишь?

– Куда я денусь, – Даглас поморщился, надеясь, что получится. В конце концов, он всё-таки даже не полукровка, а… как это назвать, когда нужной крови не половина, а одна шестнадцатая?

И та просыпается время от времени.

– Моя прабабка была из иных.

– Оборотней?

– Двуликих. Оборотни – это не вежливо.

– Ну да, – Персиваль потёр шею. – С прабабками и бабками нужно быть предельно вежливым.

Показалось, что сказано это было искренне и на основании большого жизненного опыта.

– Я её не застал. Да и кровь уже сильно разбавлена. Я не то что обличье не сменю, я… в общем-то ничем от человека не отличаюсь. Разве что при нужде могу вот запахи чуять.

– Неплохо.

– Да как сказать… лучше обычного человека, но куда хуже любой собаки.

– Собаки, может, и чуют чего, но вот обычно о том не рассказывают. А ты постоянно так? С запахами?

– Нет. Напрячься надо. Сосредоточиться. Силу перенаправить, одной крови тут будет маловато. Да и так хватит меня минут на десять, а потом всё… и получается через раз, честно говоря.

Но сегодня получится. Правда, сегодня Даглас запахи чувствовал особенно остро. И тот, что принадлежал Персивалю, ушёл с иглой. А ведь её и вправду подняли снизу, потому что пахла та уж больно характерно – прелой сытной землёй.

– Мой дед до того, как с лошадьми связался, служил, – Даглас сосредоточился на рисунке запахов. Хотя говорить это не мешало.

– И не в простых войсках?

– Да. Он и дядьку учил кое-чему, хотя тот куда слабее… а я и вовсе. Не важно. Ещё снимай. Только чуть-чуть, буквально сверху. Стоп.

Вот и нужный слой. Здесь и иглы более светлые, свежей зелени, и запах сохранили. Запахи.

– Трое, – Даглас втянул их, разделяя на нити.

Люди.

Точно люди.

И люди, которые довольно давно не мылись. Это хорошо. Для Дагласа.

Огонь.

Дым. Металл. Металл остаётся на коже надолго. Ещё пот. Едкий. Резкий. Моча… слабо. Те, кто прятались здесь, рядом не гадили. Да и костров не раскладывали. И запах дыма есть, но не застарелый.

Даглас крутанулся и выбрался из-под ели.

Поморщился.

Нет. Здесь он след не возьмёт.

– Трое, – повторил он. – От одного сильно пахнет металлом. И да, маги оставляют не только запах.

Персиваль молча протянул несчастную пробку. И Даглас, склонившись над ней, втянулвоздух.

– Да, – сказал он, пусть и не сразу. Голова заныла, предупреждая, что стоит быть аккуратней. – Он.

– А бутылка?

– Другой. Тоже маг, но… болото, что ли. И трава.

– Водник?

– Или природник. Я не различу, к сожалению, – он потёр нос, и запахи отступили. – Извини. Теперь заложит… эти двое сидели тут. Запах третьего много слабее. Более того, он такой… с табаком, с перцем. Неприятный.

– Собака не возьмёт?

– Собака – определённо. Как будто…

– Нарочно?

– Да. И эта вонь напрочь перекрывает его собственный.

– Но он маг?

Даглас задумался на долю секунды, но всё-таки кивнул. Было в запахе что-то такое, сложно объяснимое.

– Так… три мага, которым вдруг что-то понадобилось на местных болотах, – Персиваль взмахнул рукой, выпуская дюжину ветерков. – И которые настолько скромны, что предпочитают жить под ёлкой, дабы не стеснять присутствием своим хозяев.

– Они очень давно под ёлкой живут. Не конкретно под этой, но в принципе, – Даглас потрогал нос, который нестерпимо чесался, причём изнутри. – Пот застарелый, едкий. И моются они, когда выходит, в том же болоте.

– Ага… три мага на болотах. Слушай, это одному мне подозрительным кажется?

– Нет.

Герцог послал?

Но зачем?

Чтобы проследить, как Даглас выполняет договор? И выполняет ли вовсе? Нет, ерунда. Во-первых, нанять магов недёшево. Во-вторых, что они могут проследить, сидя на болотах?

– Слушай, а ты по следу не пройдёшь? Ну, чисто теоретически?

– Даже теоретически, – голос прозвучал гнусаво. Значит, скоро Даглас окончательно потеряет возможность дышать носом. И будет сопеть через приоткрытую пасть. А потом, уже к вечеру, сопли потекут, добавив образу нужного романтизму.

Всем же известно, чем сопливей кавалер, тем он милее.

– Жаль, – сказал Персиваль как-то очень уж легко. – Итак, что мы имеем. Три мага торчат в этой глуши, сидят под ёлкой…

– Два. Два сидят. Один уходил и приходил.

– Наверняка старший. Такой же душный, как и ты.

– Я не душный! – возмутился Даглас. – И с чего ты взял?

– Вино, – Персиваль указал на бутылку. – Она наполовину пустая. А это, между прочим, отличнейшее вино. Выдержанное. С тонким ароматом. С удивительным букетом, который раскрывается нежнейшими цветочными оттенками…

Он снова вздохнул, этак, мечтательно, явно осознав, что насладиться этими оттенками не выйдет.

– Так вот, смотри. Мы приплыли. Уплыли. Бутылка осталась.

С маячком, который прицепил Персиваль.

– Эти двое смотрели. Напасть не решились. Скорее всего, не рискнули действовать без инструкции. Да и мы убрались довольно быстро. А вот бутылка…

– Осталась. Ты говорил.

– Ничего, я могу ещё раз, – отмахнулся Персиваль. – И вот нас нет. А она есть. Выглядывает. Манит. Они и не выдержали.

– Вышли и подобрали.

– Да. Подобрали и открыли подручными средствами.

Вытащив из кармана мелкую монетку.

– И пригубили, – продолжил рассказ Персиваль. – Но тут вернулся старший, который этакое времяпровождение не одобрил. И велел уходить. А бутылку бросить. Если бы он был своим, равным, его бы не послушали. А то и уговорили бы присоединиться.

Логично. Тогда бутылку нашли бы пустой.

– Но он вернулся и не одобрил, – Даглас кивнул, подумав, что тоже бы не одобрил, если бы его подчинённые пили во время дежурства.

А значит…

– И более того, счёл необходимым уйти. Оставить такое замечательное удобное во всех отношениях место. И заметь, не просто уйти, но предварительно убраться… – Персиваль огляделся. – Даже эту треклятую бутылку почти утопили в иглах. Сдаётся мне, что это неспроста.

Даглас снова взял пробку.

Повернул влево.

Вправо.

Монетка была мелкой, с ноготь. И какой-то очень уж тонкой. Знакомо тонкой.

– Чешуйка, – сказал он, разглядывая голову саламандры, отпечатанную на аверсе. – Скажи, Персиваль, что здесь понадобилось танерийцам?