Текст книги "Кицхен отправляется служить (СИ)"
Автор книги: Карина Демина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
– А… извините. Это привычка. Я как-то больше там, – она махнула рукой. – В саду, на полях. Приходится ходить быстрым шагом, вот и забываюсь порой.
И шаг чуть замедлила.
– А как вам здесь? В таком окружении? Я просто слышал, что эльфы не выносят тёмную силу, но…
– Но я исключение. Во мне есть кровь некроманта, пусть дар достался от матери, но иммунитет от отца. Нет, работать рядом с тёмными магами неудобно, сила так и норовит из-под контроля выйти, а в остальном как-то и не замечаю. Привыкла.
Сложно, наверное, привыкать к такому.
Хотя…
Даглас, если подумать, тоже ко многому привык.
– Прошу, – Киара распахнула дверь. – Тут запасной выход в сад.
И посторонилась, пропуская Дагласа.
Тот замер.
– Что-то не так?
– Как-то, знаете, неудобно вперёд дамы…
– А! Точно! Извините, забываю. Конечно… просто у меня братья, а они… скажем так, когда с малых лет растёшь вместе, то кто первый до двери добрался, тот и выходит. Мои манеры далеки от столичных.
– Мои тоже, – Даглас придержал дверь. – Но и здесь не столица.
– Это плохо?
– Скорее наоборот. Там… всё иное. Я сам вырос в провинции.
– Но уехали.
– Пришлось.
Там, дома, шансов исправить всё не было.
– Я третий сын барона.
– Без шансов на наследство? – Киара кивнула, показывая, что понимает.
– И это тоже.
Наследовать было нечего. Почти нечего. Дом, который заложен и перезаложен, потому что матушка когда-то пыталась держать хозяйство сообразно положению. А отец не перечил, напротив, как-то вот наивно верил, что однажды всё как-нибудь да наладится.
Старший братец, выросший таким же, как отец. И его супруга, чудесная женщина, но бесприданница, потому что любовь – она важнее золота.
И средний, полагавший, что главное – это честь, а карточные долги его – долги чести…
– Неприятные воспоминания?
– Извините. Просто… воздух такой. Почти как дома.
– Скучаете?
– По сёстрам, – и зачем Даглас это сказал. – У меня их две. Старшей уже почти шестнадцать, а младшей – четырнадцать. И она считает, что станет великим магом.
Считала.
Когда Даглас был дома в последний раз. Как раз прошлым летом. Он привёз книгу по магии Альфреде, а Мели – набор гребней с инкрустацией. И всё было почти хорошо.
Матушка радовалась.
Братец хвастал, что уже месяц не пил и больше не будет. Совершенно точно не будет. На этот раз он полон решимости, как никогда. Старший согласился, что надо решать вопрос с запрудой и лугом, а его затея – выращивать пуховых коз – не самый лучший вариант, потому что никто в семье с козами дела не имел…
А потом наступило время отъезда, и Даглас поругался с Мели.
И думал, что та поймёт. Ну куда её взять-то? В казармы? Даглас живёт в них, экономя на квартире. Жильё в столице дорогое, если снимать что-то, то он или на службу не успеет, или денег вообще не останется. А матушка рассчитывает на них.
И на Дагласа.
И на будущее Мели замужество.
– Мне кажется, я то и дело заставляю вас вспоминать неприятные вещи.
– Нет. Скорее ошибки…
Даглас надеялся, что Мели простит. Всегда ведь прощала. И поймёт. И писал ей. Только ни на одно письмо так и не получил ответа. Он бы поехал домой, узнал, да этот вот герцог.
И затея дурная.
И всё вообще…
– Ваша матушка не будет волноваться? – Даглас усилием воли отогнал дурные мысли. – Ваши матушки?
– Не думаю. Матушка Нова наверняка занялась обустройством ваших людей, а матушка Анхен получила возможность выпить чаю в хорошей компании. У них с герцогом давняя симпатия. Так что предупредите вашего человека, чтобы не нарывался.
Прозвучало спокойно, но так, что Даглас кивнул.
– Поэтому будет неплохо, если мы немного прогуляемся. Вы расскажете мне о своей семье. Я – о своей… но можете, если хочется, стихи почитать.
Следовало бы.
Даглас заучивал. Но сейчас почему-то изящные строки показались насквозь фальшивыми.
– Скажите… – в голове крутанулась мысль. – А вы дело с козами имели?
– С козами? – Киара явно удивилась.
– С высокогорными, пуховыми. Мой брат задумал выращивать их, чтобы чесать пух, я его отговаривал, но, боюсь, это бесполезно. Он довольно упрям…
Какой идиот нежной летней ночью беседует с девицей о козах?
Правильно.
Даглас МакКинзи.
Глава 25
Глава 25 В которой всё упирается в семейную придурь
С утра меня как обычно разбудил буддист и я кинула его в стену. Седьмой на этой недели.
О том, как сложно порой жить смиренному человеку.
– И что, они и вправду думают, что здесь можно жить? – Карл обвёл взглядом комнатушку, явно понимая, что шкаф придётся оставить в поместье. Как и туалетный столик, и даже трюмо.
Покои нам выделили в Восточной башне, которая снаружи выглядела даже прилично: этакая приземистая, пузатая громадина с короной, на которой драгоценными камнями сияли факелы стражи. Маленькими, следовало отметить, камнями. Камушками даже. И реденькими. В общем, очевидно, что толстуха переживала не лучшие свои дни и часть камней пришлось заложить ввиду сложных жизненных обстоятельств. Изнутри это стало более чем ясно. Никаких тебе ковров и гобеленов – хотя я и не уверена, что в приграничных крепостях вообще принято развешивать на стенах гобелены, но Карл сразу отметил их нехватку. Узкая лестница. Кривоватые ступени. И широкий, полный гостеприимства взмах коменданта в направлении той самой лестницы:
– Осматривайтесь. Осваивайтесь. И размещайтесь. Комнаты выбирайте любые.
– А, как бы… – начал было Киллиан, потрогав стену, украшенную трещиной. Та была глубокой, извилистой и в целом намекающей, что ремонт не помешал бы.
Я смотрю тут в целом не особо с ремонтом заморачивались.
Пахло в башне сыростью, затхлостью, да и не пахло – откровенно так пованивало.
– Офицеры Тринадцатого расположились в Западной. Я и некоторые другие… личности из числа старожилов – в башне Коменданта. Если вдруг появится желание переселиться, то не возражаю. Места здесь хватает.
Ну чего-то да хватает.
– Завтра я познакомлю вас со всеми, – сказал комендант. – Патрик, помоги господам магам. Проводи наверх, покажи, что тут да как.
Лопоухий мальчишка, следовавший за комендантом, застыл, кажется, не слишком готовый помогать.
– А багаж? – робко поинтересовался Киллиан. – Надо ведь как-то его сюда отнести.
Это верно. Телеги-то в крепость пустили, но не во внутренний двор. А потому вопрос как бы стоял.
– Вот и займётесь, – комендант развернулся, явно показывая, что наши проблемы – это исключительно наши проблемы. – К завтраку советую не опаздывать.
Ну, то, что завтрак будет, уже радовало.
– Ух, – выдохнул Киллиан, когда фигура коменданта растворилась в сумерках. – Какой он суровый.
– Ага, – тотчас отозвался Патрик. – Только не смотрите, так-то он хороший! Уже третий месяц тут, а ещё никого не повесил.
Братья переглянулись, явно сомневаясь, можно ли считать человека хорошим только потому, что он никого не повесил.
– Даже порет редко! – добавил Патрик с немалой гордостью за начальство. – А зачем вам свинья?
– Для статуса, – ответила я за Карлайла, который выглядел и растерянным, и потерянным.
– А, вы ж столичные, – мальчишка кивнул с таким видом, будто всё-то про нас понял. – Но вы идите ужо, а то скоро свет погасят. Тут так-то и не включают, ежели по обыкновению.
Это мы заметили, потому что светильники горели тускло и редко, один через два. Или даже, скорее, два через три, а местами и три через четыре.
– Но раз вы туточки, то теперь, стало быть, будут, – Патрик пошёл вперед. По лестнице он поднимался быстро, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. – Ежели не переселят, но то навряд ли. Там, в башне Коменданта, архивы и ещё всякая-разная бумага, и оптограф стоит. Но он работает едва-едва. А в Западной, стало быть, иберийцы, хотя они не всамделишные, а только так называются. Комендант думал, что ему пришлют офицеров, а там мало и те дурноватые.
Он запнулся, обернулся и махнул рукой.
– А вы взаправду маги?
– Взаправду.
– А какие? Там, которые внизу, один водник, только всё одно толку нет. Ему комендант велел колодцы почистить, а он нос задрал и сказал, что не станет. Что это против чести, грязную работу выполнять, и надобно нанимать другого. А на кой другого, когда свой есть? Другому, небось, платить надо. Задарма он не станет.
Я слушала трепотню мальчишки с немалым интересом. Вот честно, как-то иначе я представляла себе приграничные крепости. И даже не в трещинах дело, которых, чем выше, тем больше становилось.
– Киц, – Киллиан дёрнул меня за рукав. – Тут камень совсем усталый. Тут небезопасно находиться.
– Укрепить сможешь? Только так, аккуратно, не привлекая внимания.
– Это как?
– Это чтоб снаружи было, как сейчас, но уже безопасно.
– Интересно, – Киллиан остановился перед трещиной, в которую, кажется, можно было палец засунуть. Он и засунул, так что без «кажется».
И высунул.
Почесал нос. И положил обе руки на стену.
– А чего он? – тут же спросил мальчишка.
– Переживает, что крепость рассыплется.
– Не рассыплется! Вы чего⁈ Она крепкая ещё! Ещё мой прапрадед её строил! Тыщу лет простоит! Во! – Патрик топнул ногой, потом, для подтверждения слов, и подпрыгнул, но и этого слабого движения хватило, чтобы с потолка обвалился кусок штукатурки. Это, впрочем, мальчишку не расстроило.
– Это так, давно не красили, – он смахнул крошку с головы. – Старый комендант говорил, что всё одно толку нет. Погода такая, что по осени любая краска сыреет.
– Согласно уложению от года тысяча шестьсот семьдесят третьего, – Киньяр в трещины пальцы не совал, и вообще старался к стенам не приближаться. – В крепостях или иных укреплённых пунктах первого класса должны использоваться материалы из перечня ноль-три.
– Чего? – Патрик рот приоткрыл. Вот и я к вопросу присоединилась. Но мысленно.
– Это перечень измененных материалов с особыми свойствами, – пояснил Киньяр, чуть смутившись. – К примеру, дерево можно обработать так, чтобы оно не горело, если речь идёт о наземных постройках. Тогда они выдержат прямое попадание снаряда из огнебоя. Или вот другой настой имеется, который препятствует гниению. Для мостов хорош или кораблей. Или краски использовать, что стабилизируют верхний слой поверхности, не допуская попадания внутрь воды.
– А вода разрушает камень, – присоединился Киллиан, убирая руки. Он подцепил камушек и вытащил из стены. – Вот это слои ещё именно такой краски, видишь? Плотная. Но старая. А дальше использовали простую.
Интересно, потому что особую не выделяли? Или потому что эта особая уходила на сторону?
– Ух ты! – Патрик раскрыл рот. – А ты – маг камня?
– Да.
– А он? – он указал на Киньяра.
– Огня.
– Круто! А ты огненными шарами кидаться умеешь? А большими? А покажешь?
– А он – некромант, – братец указал на меня.
– Всамделишный? – Патрик обернулся и поглядел на меня со смесью ужаса и восторга.
– Всамделишный.
– А умертвие у тебя есть?
– Нет.
Разочарование в глазах мальчишки было острым.
– Это пока. Он ещё тут не обжился, а обживётся, тогда и заведет, – Киллиан улыбнулся. – Веди уже. Как понимаю, людей в крепости мало?
– Ага. И людей мало. И всего мало.
– Всего – это чего?
– Ну… Всего! – Патрик развёл руками. – Или мало, вот как людёв, или вообще нету. Еды нету. Только овёс один. Его и запариваем. Магов, чтоб порядок навесть, тоже нету. Не было. Алхимика нету. Целителя тоже нету. Камни почти разряжены, потому и надо поспешать, а то погаснет всё, как вы впотьмах будете?
Киньяр дотянулся до ближайшего светильника и влил в него силу. Камень загорелся белым, а потом, когда братец пустил силу и по связующему контуру, то и прочие прибавили яркости.
– Ух! Маги теперь есть! – Патрик подпрыгнул от радости. – Надо сказать тэру Трувору, а то ж он весь переживает там!
Угу, прям испереживался весь.
– Погоди, – я удержала мальчишку, рассудив, что тэр с его переживаниями никуда не денется. – Сначала покажи нам комнаты и посоветуй, как с багажом быть.
Мужиков, которые готовы были помочь с разгрузкой, во внутренний двор не пустят. И тут я согласна, потому что порядок – есть порядок. Но и таскать сундуки самой не хотелось.
– Может, кто согласится помочь? Из людей? Не бесплатно, само собой.
– Не бесплатно? – Патрик нахмурил лоб и кивнул. – Найду. Потаскают. Только вы всё одно пригляньте, чтоб не спёрли чего. А комнаты там. Прямком идите, то и не заблудитесь. И это… я тогда скажу мужикам, чтоб подошли? Только вы не говорите, что некромант.
– Почему?
– Забоятся. Некроманты, они ж у… – и кулаком потряс, в качестве аргумента.
Комнаты, собственно, мы нашли. Тут и вправду заблудиться было сложно. Узкий коридор. Тёмные двери. И сами комнаты. Доводилось мне как-то папеньку в один монастырь сопровождать, тоже древний весьма. И, что характерно, мужской. И сама поездка носила характер исключительно деловой: при монастыре имелись подвалы, на которые у келаря в свою очередь имелись планы. Но, как оказалось, не только у него, ибо в подвалах имелась тварь, у которой тоже имелись планы – и на келаря, и на подвалы, и в целом на всех обитателей монастыря.
Но дело не в этом.
Дело в том, что ночевали мы в кельях, гостеприимно выделенных настоятелем. И были те примерно вот такими же, как комнатушка, поразившая моего брата до глубин души. Даже будто и побольше слегка.
Или я просто была моложе? Меньше объёмом?
В общем, шкаф сюда точно не войдёт.
– Кошмар, – Карл произнёс это нервным, дрожащим голосом. – Это… это просто кошмар!
– Согласен. Так запустить несчастную башню, – Киллиан погладил стену. – Она, между прочим, не такая и старая…
– Здесь едят овёс, – голос Киньяра был полон печали. – Я не люблю овёс.
– Овсянка полезна для цвета лица, – произнёс Карл почти смиренно. И в подтверждение слов своих потрогал это самое лицо, потом взгляд его упал на пальцы. Ну… что сказать, при наличии светильника эффект был не таким впечатляющим, но был.
– Что? Оно… светится?
– Да как… слегка, – врать родному брату не хотелось. – Самую малость, можно сказать.
– Где моё зеркало?
– Внизу, – я отступила в тёмный коридор. – В багаже. Где-то. Если ты его не забыл…
– Зеркало я забыть не мог!
Карл провёл ладонью по щеке и поднял её, мрачно уставившись на зеленоватые пятна.
– Я, наверное, посмотрю себе комнату… – Киньяр спешно протиснулся мимо меня. И Киллиан за ним. – Мы там дальше, по коридору будем…
– Я хочу с видом на канал!
– Это канава!
– А по плану – канал.
– Дыши, – сказала я братцу, чувствуя, что вокруг него сгущается облако силы. – Давай, как обычно…
– Она светится!
– Чутка.
– И ты видел⁈
– Ну… не только я.
– Видел, но не сказал⁈
– Извини, – извинялась я, как всегда, искренне. И как всегда же запоздало.
– То есть… я шёл сюда и… светился?
– Боюсь, что так.
– И никто из вас… никто…
Сила рванула, норовя развернуться чёрной спиралью.
– Карл! – рявкнула я, чувствуя, что ещё немного и не удержу. – Не дури!
– Я хотел… я планировал…
– Я тоже много чего планировал!
– Что они обо мне подумают! Что я… что? Придурок, который мажет лицо неизвестно чем? – его сила пульсировала в такт сердцу и растекалась, заполняя комнату. Даже я слегка поскреблась. А древняя кровать в углу рассыпалась горсточкой праха. Надеюсь, она не стоит на учёте. Вот объяснить отсутствие двери будет сложнее. Хотя, дверь вроде держится. Дубовая, никак? – Посмешище? Циркач?
– Вот… ещё немного, и вся крепость узнает, что ты не циркач. Включая духов.
При упоминании духов Карлуша вздрогнул и нервно оглянулся.
– Думаешь…
– Думаю, что мы в такой заднице, что даже явись ты с горшком на голове, сильно не удивишь, – я прислонилась к стене, выдыхая. Спирали ещё раскручивались, но Карл определённо успокаивался. И силу свою брал под контроль.
– Может, и так. Но предупредить могли бы!
– Каюсь… тут горы вокруг.
– Заметил, – с ехидцей произнёс он.
– А в горах много чего интересного водится. К примеру, скальные шоссы. Вот прямо их места.
– Ты…
– С меня две шкуры и мир?
– Три!
– Зачем три?
– Пояс. Ножны, – Карл загибал пальцы. – И потом ещё придумаю… но вообще гады вы.
– Есть такое, – я протянула руку, и Карлуша осторожно её пожал. – Но и ты не лучше.
– Я?
– Кто насыпал в ноты Киньяра чихательную смесь?
– Случайно получилось…
– Ну да, ты случайно оказался в его комнате, открыл ящик стола и случайно просыпал на ноты свежеприготовленный порошок, который случайно же сделал в моей лаборатории…
– Я пинцет искал.
– Ага, в его вещах…
– Ну смешно же вышло.
– Как для кого, – я вздохнула. – А плечики в сюртуке Киллиана?
– Он просил придать его фигуре более мужественный облик. Чтобы плечи были пошире.
Получилось. Ширина плеч оказалась такой, что в дверной проём Киллиан входил боком. И голова его терялась на этой плечевой равнине.
– Кстати, он мне потом уровень пола в комнате опустил. И я едва не расшибся!
– А Кин, чихая, поджог сарай… м-да, – я вздохнула и погладила стену, которая почти впитала тёмные эманации. – Знаешь, тогда это и вправду казалось смешным.
Дверь с хрустом накренилась, а затем и вовсе вывалилась в коридор. Может, и была она дубовой или даже зачарованной, но вот петли в миг проржавели.
– А теперь? – Карл выглянул в проём, убеждаясь, что рядом никого. И правильно, братья у нас учёные, так что ждать всплеска не стали.
– А теперь вот думаю, что все мы с одной и той же придурью…
– Семейной, – кивнул братец, расстёгивая сюртук. – Нет, но жить в этом шкафу просто-напросто невозможно! Я не знаю, что я сделаю!
– Для начала наведёшь порядок.
– В смысле?
– Сегодня ладно, поздно уже. А завтра надо будет хотя бы полы помыть там, стены протереть…
С той стороны коридора постучали.
– Вы уже всё? – поинтересовался Киньяр, заглянув в комнату. – А то там багаж несут, но он сюда не влезет. И надо решить, куда складывать…
Дела.
Дела, дела, дела… и что-то подсказывает, что размещение – это наименьшая из грядущих проблем. Хотя… грохот в коридоре заставил Карлушу подпрыгнуть.
– Аккуратней! – его вопль сотряс башню, и с потолка упал ещё один кусок штукатурки. Нет, очень надеюсь, что эта башня продержится хотя бы до завтра. А там уже Килли подлатает. – Если вы уронили моих кукол…
– Слушай, – Киньяр поглядел вслед. – Может, сказать ему, что не нужно орать про кукол? Что здесь его могут неправильно понять?
– Скажем, – решила я. – Завтра.
– Но…
В конце концов, семейная придурь, она такая. Легко не выводится.
Глава 26
Глава 26 О женщинах, проклятьях и дуэлях
Мы проиграли, поэтому хачапури единственный выход для нас.
О коварстве грузинской кухни
Даглас проснулся от громкого женского крика. И, скатившись с кровати, выскочил в коридор.
– Ах ты, скотина пьяная! – вопль донесся откуда-то из темноты. И Даглас, обнажив шпагу, рванул на голос. – Да как ты посмел⁉
Персиваль.
Чтоб его…
А вчера, вернувшись после прогулки – как ни странно, но с обсуждения пуховых коз разговор перетек на проблемы поддержки пастбищ, а потом и луга, точнее современные системы орошения, о которых даже поспорить получилось – Даглас проверил Персиваля. И нашёл последнего спящим. Причём его раздели, уложили в кровать и заботливо подоткнули одеяльце. Персиваль сопел, мило всхрапывая и наполняя сердце надеждой, что так оно до утра и будет.
Не сбылось.
– Т-тэра… п-позвольте… – Персиваль обнаружился в коридоре. Был он в одних подштанниках и почему-то кивере, который выставил перед собой, пытаясь заслониться от разъяренной тэры Новы. – Я п-просто п-предложил… п-провести время… к обоюдному удовольствию…
– Сволочь!
Тэра Нова не отличалась ростом. Персивалю она и до плеча не доставала, но при этом двигалась она активно, стремительно даже, заходя то слева, то справа. И белоснежный шелковый халат раскрывался, заставляя Дагласа краснеть и отворачиваться. Персиваль вот не краснел и не отворачивался, но с ворчанием подставлял когда несчастный кивер, а когда то одно, то другое плечо, по которым тэра Нова лупила веером.
Чтоб вас… только скандала и не хватало.
– Что здесь происходит? – шпагу Даглас хотел убрать, но понял, что некуда.
И выглядит он не лучше Персиваля. Разве что кроме подштанников и рубаха имелась, но мятая и не слишком свежая, надо признать.
– Этот наглец вломился в мои покои, – тэра Нова выдохнула, перекидывая веер из левой руки в правую, и замахнулась.
– В поисках любви! – возразил Персиваль и наклонился, подставляя лоб. Веер, столкнувшись со лбом гвардейца, хрустнул и переломился пополам. М-да. А ведь поговаривали, что Персиваль на спор бутылки с шампанским о голову бил. Даглас полагал, что это преувеличение, но выходит, что и вправду.
Во всяком случае, даже не моргнул.
Вот… з-зараза!
– Стоять! – рявкнул он. И встали почему-то оба. – Персиваль?
– Да я… проснулся. Тут ночь. Окно. Птички поют о любви. Одиноко стало. И подумалось, что в этом большом доме одиноко не только мне. И поймите, тэра, ваша неземная красота поразила меня в самое сердце…
Куда ещё, если мозги он или отбил, или пропил.
– А вино из ваших погребов придало мне смелости. Я понадеялся, что пламень чувств горит не только во мне, и что…
– И поэтому посреди ночи вломились в покои одинокой женщины?
Вот герцог явно был человеком опытным, а потому поверх подштанников и ночной рубахи халат накинул. Правда, откуда тот взялся, не понятно, ведь ехал герцог без багажа.
Но взялся.
И сидел по фигуре, намекая, что гостить в доме герцогу уже случалось.
Из-за плеча герцога выглянула тэра Анхен.
И почему-то показалось, что она с трудом сдерживает улыбку.
– Я одинок. Она одинока. Это ж прямо судьба! – Персиваль развёл руками. – Мы могли бы скрасить одиночество друг друга…
– Да чтоб тебя, – Даглас ощутил острое желание отвесить идиоту затрещину. И, не будь здесь посторонних, отвесил бы. – Дамы, прошу простить. Персиваль уже удаляется. Ему очень жаль…
– Что ничего не вышло… – влез тот.
Издевается?
Глаза тэры Новы нехорошо сверкнули, а над головой задрожал воздух.
– Он ещё не протрезвел, – Даглас подхватил лейтенанта под руку и дёрнул. – Вот и не осознаёт, что натворил. Утром протрезвеет и раскается.
Сомнительно.
Но хотя бы извинения принесёт. Уж об этом Даглас позаботится.
– Это всё алкоголь. Вино.
– Вижу, что это действительно серьёзная проблема, – произнесла тэра Анхен, выходя из тени.
– Истинно так, – Персиваль хотя бы не пытался вырваться, но и сдвинуть его с места не вышло. Медведь. И здоровый, и видно теперь, что эта здоровость – не от излишка жира. Вон, мышцы под шкурой перекатываются.
Сам Даглас ниже. И тоньше.
И более жилистый.
Хорошо, что тэра Киара на крики не вышла. Точнее, даже замечательно, поскольку подобное зрелище не для глаз юной приличной особы, даже если она отлично разбирается в пуховых козах.
– Персиваль давно бы карьеру сделал, если бы не истории, в которые он постоянно вляпывается. И всякий раз в состоянии… недостойном гвардейца, – Даглас понял, что сказал слишком уж много. – Ещё раз, дамы, приношу свои глубочайшие извинения. И обещаю, что он вас не побеспокоит, а завтра мы отбудем…
– Дагги, дружище, – Персиваль переключил внимание и приобнял, сжимая. – Славный ты парень, но такой зануда…
– Что ж, – тэра Анхен улыбнулась, но как-то так, что холодок по плечам побежал. – С этой проблемой я, пожалуй, помогу…
Она встряхнула руки.
И подняла.
Поднесла ладонь к губам, сказав:
– Отныне и до самой смерти быть тебе трезвым, – и дунула. Легонько так. Но в лицо ударил поток раскаленного воздуха.
Персиваль отряхнулся.
– Что за…
Он моргнул.
И ещё раз. Нахмурился. Ущипнул себя.
– Дорогая, тебе не кажется, что это слишком жестоко? – очень мягко и осторожно осведомился герцог, на руку которого тэра Анхен и оперлась.
У кого-то вчерашнее чаепитие завершилось вполне удачно.
– Нет. Думаю, что молодой человек оценит.
– Ведьма, – сказал Персиваль, дёрнул за руку и повторил громким шёпотом. – Даглас, да она ведьма!
– Извините.
– Не стоит, – тэра Анхен запахнула полы халата. – Я действительно ведьма. Урождённая. И хочу спать.
– А я маг, – тэра Нова свила огненную плеть и щелчком выбила несчастный кивер из руки Персиваля. – На будущее прошу учитывать. А теперь пора спать. Мы привыкли завтракать довольно рано.
И развернувшись, удалилась.
За ней удалились и тэра Анхен под ручку с герцогом. И в коридоре стало пусто.
– Какая женщина! – выдохнул Персиваль с восторгом. – Нет, ты видел⁈ Я ей понравился!
– С чего ты решил, – Даглас поднял кивер и протянул лейтенанту. Кивер можно было считать испорченным – длинную дыру с оплавленными краями вряд ли получится заделать.
– Она об меня веер сломала! – кивер Персиваль прижал к груди и погладил с нежностью.
– Именно.
– Ничего ты, Дагги, в женщинах не понимаешь! Она ж могла сжечь. И никто, заметь, слова не сказал бы. А она только веер сломала… кокетничает, значит.
– Персиваль…
– А?
– Тебя ведьма прокляла. На трезвость.
– Ага, – кивер Персиваль приладил на макушку. – Странное ощущение, честно говоря. Подзабытое уже. Прям такая ясность в голове, что даже пугает. Но это ненадолго. На мне ни одно проклятье долго не держится! Вот увидишь!
– Дуэль! – вопль пробился сквозь стены, заставив меня открыть глаза.
Кому не спится в рань глухую? Вон, за грязным окошком рассвет только теплится. А кому-то уже дуэли подавай. Я честно закрыла глаза, но ненадолго.
– Киц! – дверь распахнулась почти беззвучно – протяжный стон петель не в счёт, но о стену грохнулась со всей дури.
И очередной кусок штукатурки шлёпнулся на подушку прямо перед носом.
Чтоб…
Надо будет отписать матушке Нове, что крепость сама разваливается, а потому, если кто будет претензии предъявлять, то это не ко мне.
– Что? – голову я оторвала, шею потёрла. Подушки нам выдали, как и бельё, но вот, сдаётся, и то, и другое хранилось тут со времен основания. И за ночь подушка превратилась в блин.
– Там Карла на дуэль вызвали! – Киньяр прижимал к груди Лютика, который тоже выглядел сонным. А ещё слегка пыльным. В разведку ходил и вымазался?
– Кто?
– Не знаю. Какой-то там…
– Ну и хрен с ним, раз какой-то там… каким-то там больше, каким-то меньше, – я зевнула.
– Секундант нужен!
– Кому?
– Карлу! Киц, ну вставай уже… а то дуэль начнётся. И ты всё пропустишь.
Я бы с радостью, но кто ж мне даст.
– Встаю. А из-за чего дуэль-то⁈
– Я не понял, – честно сказал Киньяр. – Но мне кажется, что тот человек не слишком вежливо высказался по поводу манер Карла и его треуголки.
Манеры? Манеры – это ладно, это Карлуша бы простил. Но вот треуголка – дело другое. Никто не смеет оскорблять тонкое чувство вкуса, которым обладает братец.
– Ладно, – я села и потянулась. Против удивления, выспалась я очень даже неплохо. Разве что шея затекла. И плечи. И вообще весь организм. – Скажи, чтоб без меня не начинали. Я сейчас приду…
Только найду сапоги. Они где-то должны быть. Точно должны. Я знаю.
Во дворе, несмотря на ранний час, было людно.
О, и комендант тут. Стоит, руки в бока упёр, глазищами вращает, того и гляди от натуги выпадут. Сам белый, по лицу красные пятна.
Тоже сгорел?
Я не удержалась и поскребла щёку. Надо будет заняться багажом, точнее отыскать среди него ящик с зельями и лабораторную посуду, иначе, чувствую, придётся тяжко.
– Вы! – рявкнул комендант, и Карлуша тотчас вытянулся, да и тот, другой, тоже. А у коменданта левый глаз дёрнулся.
Вот, что военная служба с людьми делает. Прям жалко стало.
А среди зелий у меня, по-моему, успокоительный эликсир имелся. Хороший, кстати.
– Что тут происходит⁈
И вопросы по делу задаёт. И вообще сразу видно – конкретный мужик. Папеньке бы точно понравился. Ну или нет. Это женщины папеньке нравились сразу и безоговорочно, а с мужиками всё сложнее.
Высокий.
Чуть пониже Карлуши, конечно, но повыше Кина, хоть и ненамного. Кстати, братец счёл за лучшее отступить в тень. Плечи широкие. Не у братца, хотя и у него тоже. Но сейчас я про коменданта. Морда бронзовая от загара, сквозь который красные пятна всё-таки проступают. Волосы местным солнцем выжгло почти добела. Глаза голубые. Нос почти прямой, один раз был ломан и вправлен не совсем удачно.
– Дуэль! – тот, который Карлушу вызвал, решительно шагнул вперёд. – Вопрос чести.
– Да, – кивнул Карлуша и, зацепившись за меня взглядом, расплылся в улыбке. – Меня вызвали!
Комендант прикрыл глаза.
И вдох сделал. Прям повеяло чем-то родным и близким. Так папенька вздыхал, когда… в общем, в тот раз, когда Кин спрятал огневой шар в туалетной комнате, а в неё заглянул не Карлуша, которому подарок предназначался, а сам папенька, уж не знаю, почему… в общем, щиты-то удар выдержали, конечно. Но нервы ими не прикроешь.
И уборную, и коридор, и пристройку отмывали мы впятером, вручную, хотя я там точно была не при делах, но не бросать же братьев.
– Киц! – братец взмахнул рукой. – Ты ж будешь секнудантом?
– Куда я денусь, – сказала я и подошла поближе. – А из-за чего дуэль-то?
– Из-за неразрешимых противоречий в культурной сфере! – пафосно произнёс тип, ножку выставив. И волосы за спину откинул. Волос на лице типа, надо сказать, хватало. Топорщились пышные баки, вытянулись в стороны усы, перехваченные медными колечками. И третье придерживало бороду. А четвертое – хвост, в который он огненные кудри собрал.
Кстати, если меня называли рыжей, то этого следовало обозвать огненным.
Или морковным?
Но чую, на морковного не согласится.
– Он обозвал меня напыщенным хлыщом, который наряжается, как… – Карлуша покраснел и намного тише добавил. – Как дама лёгкого поведения.
– Грегор! – голос у коменданта был строгим. И Карл опять замер, правда, тихонечко дёрнул меня за рукав.
– Что? Я ж правду говорю, тэр Трувор! Вот поглядите! – тип махнул рукой и мой нос уловил характерный запашок. Интересно, это он со вчерашнего не выветрился или уже свежий появился. Но нравы тут, как я погляжу, донельзя вольные.
Комендант тоже заметил и поморщился.
– Это ж чучело в кружевах!
Кружева на наряде Карла имелись. И в изрядном количестве. А ещё тросточка, сапоги с отворотами, расшитыми бисером, и перчатки.
– Знаешь, – я подавила вздох и желание отвесить братцу затрещину. – В следующий раз просто дай ему в морду.
– В морду? – Грегор сплюнул под ноги, кажется, таким нехитрым способом пытаясь выразить всю глубину испытываемого им презрения. – Это плебейство.
И взглядом меня смерил, медленно так, с макушки до пят, а потом обратно.
– Для людей благородных существуют дуэли.
– Не здесь, – сказал комендант устало.
– Отчего же? При всём моём к вам уважении вы, тэр Трувор, не имеете права вставать между двумя дворянами, готовыми пролить кровь во имя…
– Дури, – перебил его комендант.
Кстати, полностью согласна.
– Чести! – возмутился Грегор. – Чести и только чести. Впрочем, действительно, стоит ли ждать понимания в вопросе столь деликатном от человека, кровь которого…
– Такая же красная, как и любая другая, – я не выдержала. Во-первых, красные пятна на лице коменданта стали стремительно белеть. А что-то подсказывало, что если наше потенциальное начальство удар хватит, то виноватыми сделают нас. И вот надо оно нам, доказывать, что мы так, рядом стояли? Во-вторых, бесит, когда начинают языком трепать не по делу.
