Текст книги "Кицхен отправляется служить (СИ)"
Автор книги: Карина Демина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
Глава 28
Глава 28 Где происходит дуэль и знакомство
У стены курил мужчина – ресницы с татуированными пальцами, стрижка на лысо, розовая рубашка сверху и средний рост.
О том, что вкусы бывают разные.
Трувор мрачно думал, что кто-то из череды предков его был, наверное, великим грешником, и теперь Трувор неведомо почему обречён грехи эти искупать.
Иначе как ещё объяснить всё то, что происходило вокруг.
МакГриди, донельзя довольный, что кого-то удалось вызвать на дуэль, пусть и не до смерти – Трувор крепко подозревал, что этому условию и сам МакГриди рад несказанно – отступил в один край двора. Карлайл дэр Каэр – в другой. Весть о грядущем развлечении неведомым образом успела распространиться по крепости, и теперь в этом самом дворе стало тесновато.
– Вы не переживайте, – сказал другой маг из рода Каэр. – Карл добрый. И его с детства учили не применять силу к людям.
Трувор повернулся к говорившему.
Как же его зовут-то? Среднего роста, но кажется меньше из-за какой-то неестественной хрупкости. Кожа вон, как у придворной красавицы, оттенка фарфора. Светлые, почти белые волосы поднимаются над головой облаком пуха. Вьются ещё.
Глаза голубые, наивные.
Зато ресницы длиннющие и тёмные, будто подкрашенные.
– Почему? – поинтересовался Трувор, отметив, что братья братьями не выглядели.
Тот, дуэлянт новоявленный, высокий, что оглобля, и тощий. Руки длинные. Ноги длинные. А рожа вот красная, шелушащаяся. Обгорел, стало быть. Ну, с новичками в горах такое случается. Трувор и сам в первые дни знатно облазил, пока кожа не привыкла. Солнце здешнее обманчиво, вроде и не припекает, а чуть постоишь, и понимаешь, что ещё как припекает, особенно потому, когда шкура лохмотьями слазит. Но вот на этом, белом, не то, что обгорелого, следов загара не видать.
– Потому что матушки полагали, что применять магию смерти по отношению к людям не совсем этично, – спокойно сказал белобрысый. И ресницами хлопнул. – Вот и учили Карлушу сдерживаться.
– Магию… чего? – Трувору показалось, что он ослышался.
Вернее, он очень понадеялся, что ослышался.
– Смерти, – повторили ему.
– То есть, – Трувор всё ещё продолжал надеяться, что, если и не ослышался, то понял неверно. – Он – не некромант, а маг смерти?
– Да.
Каэры же все некроманты.
Или он что-то не так понял?
– А некромант – это Кицхен, – радостно пояснил белобрысый и пальцем указал в нужном направлении, чтоб Трувор точно не ошибся.
– Мелкий самый? А почему он рыжий? – вопрос был дурацким, это следовало признать.
– Вообще-то, – раздался голос с другой стороны. – Уставом масть некроманта, командированного на службу, не оговаривается.
Причём произнесено это было самым серьёзным тоном.
Каэр.
Ещё один Каэр. Этот крепко сбит и широкоплеч, а ещё смуглокож, темноволос и черноглаз, будто специально в противовес белобрысому. И глаза характерно-раскосые. Ихлисс? В древнем почтенном роду?
– Эм… да. Конечно, – ответил Трувор, спеша избавиться от лишних мыслей. – Действительно, какая разница, какой масти некромант. Это ж ни на что не влияет. Я так. От неожиданности. У вас же сестра есть?
Спросил и сердце ёкнуло. Вот снова, кто его за язык тянул? Ему бы о дуэли думать и о том, как предотврадить непредотвратимое, а не о посторонних по сути девицах.
– Да, – сказал белобрысый и почему-то покраснел.
– Красивая?
До портретов тогда дело не дошло. Да и вообще ни до чего не дошло. И будь Трувор тогда постарше, посдержанней, глядишь, всё повернулось бы иначе.
Или нет?
Отец отличался изрядным упорством. И шанс, породниться не просто с родовитой семьёй, а с Владетелями, не упустил бы. Ему и вопроса в том письме, поставленного, как теперь Трувор понимал, с неприличной прямотой, хватило, чтобы сочинить его, Трувора, светлое будущее.
Как же, древний род.
Почти королевский, а то и постарше, если так-то. Кровь благороднейшая из благородных, благородней просто некуда. А от вопроса, на кой этой голубой крови понадобился новоявленный баронет, отец отмахнулся.
Главное, же всё ясно.
Трувор получит древнее имя. Старший сын станет Владетелем, а младший – унаследует имя и состояние отца. А там и до захвата мира рукой подать.
– Ну… как… – белобрысый глянул на чёрного в поисках поддержки. И тот, вздохнув, ответил:
– На любителя.
– Точно! – белобрысый обрадовался. – Но зато у неё характер есть!
На любителя и ещё с характером? Видно что-то такое на лице Трувора отразилась, если белобрысый поспешно добавил:
– И ночью почти не храпит!
Несомненное достоинство для высокородной невесты. Даже страшно, неужели других, более веских, не нашлось? И вообще, может, зря Трувор на судьбу пеняет-то? Если родные братья говорят этак, с опаской. И, мягко говоря, странно. В столице, если у кого-то имеется родственница на выданье и узами договора не связанная, то о ней всем и каждому норовят рассказать. И о красоте, если та хоть сколько бы симпатична, и о кротости нрава, о прекрасной душе. О том, что она чудесно играет на клавикордах или арфе там, пишет стихи, картины, обожает готовить и сама способна сотворить обед из семи блюд буквально из воздуха.
О даре.
И немножечко – о приданом, если то имелось. Обычно, чем большим сокровищем в глазах говорящего была невеста, тем меньше за ней давали. Оно и понятно, порой послушаешь и понимаешь, что за этакий клад приплачивать надобно.
Тут же…
С другой стороны, тогда ясно, для чего Каэр сам обратился и к баронету.
– А вышивать умеет? – зачем-то спросил Трувор.
– Нет, – мотнул головой белобрысый. – Но я умею.
– Крестиком?
– Крестиком, многоцветной гладью, бисером, в том числе ювелирным, драгоценными и полудрагоценными камнями, – парень перечислял спокойно, загибая пальцы. – Золотой канителью и трунцалом…
Чтоб. Это что такое?
– А ещё он стихи сочиняет, – поддакнул второй. – Я же пою…
– Но лучше не надо, – белобрысый мотнул головой.
Определённо что-то в семье Каэров было не так.
Трувор мотнул головой, прогоняя ненужные мысли. Договор заключён не был. Брак со странной девицей, которую, кажется, собственная родня опасалась, Трувору не грозил, зато грозило потерять подотчётного офицера в глупой дуэли. Формально, запретить дуэль он не может, чай, время не военное, но и за смерть офицера спросят, причём именно с Трувора.
Чтоб…
– Ты… как зовут? – Трувор поглядел на белобрысого.
– Киллиан. А это Киньяр.
Смуглый кивнул, подтверждая.
– А у вас что за дар?
Нет, некромант и маг смерти, безусловно, обороноспособность поднимают, но опять же во времена военные. А сейчас-то что с ними делать?
– Земля, – Киллиан снова улыбнулся так, виновато. – И немного проклятья. Непроизвольно. Случаются.
Земля и проклятья?
– Это от его матушки, – пояснил Киньяр. – Она ведьма. А мужчин-ведьм не бывает, вот дар и пошёл в землю. Но из-за феи и проклятий досталось.
При чём тут фея Трувор не понял.
– А ты?
– Огневик.
– Без проклятий?
– Без. Но… у меня небольшие проблемы с контролем дара.
– Поэтому Киц запрещает ему читать любовные романы, – встрял Киллиан. – Он от них переживать начинает, и случается… всякое.
Чтоб вас всех.
Трувор поднял взгляд к небесам, надеясь узреть знак Всевышнего, который бы добавил понимания происходящего. Но знаков не было, Всевышнего тоже.
А дуэлянты уже встали друг напротив друга.
Грегор взмахнул руками, сотворив два огненных шара третьего уровня. Чтоб… сказано же, что не до смерти! И целителя нет, и…
Трувор дёрнулся было, чтобы заорать, но не успел. Шары сорвались с рук, устремившись к магу смерти, который, кажется, не понимал, что происходит. Он наблюдал за шарами, к слову, довольно медленными – всё-таки Грегор не собирался убивать – с немалым интересом, не делая попыток ни выставить барьер, ни хотя бы просто отступить в сторону.
Стало тихо.
– Маленькие какие… – голос Киньяра в этой тишине прозвучал на диво громко. – И бледненькие. У меня больше будут.
– Так, мериться шарами будете в свободное от службы время! – рявкнул Трувор, подумав, что постарается, чтобы такого не оставалось.
– Эй! – Грегор сам вскинул руку, явно собираясь развеять заклятье, когда шары всё-таки столкнулись… с воздухом?
Выглядело именно так.
До Карлайла оставалось шага три, когда шары затрещали, полыхнули, растекаясь огненной пеленой. И эта пелена очертила идеальной формы дугу.
– А когда он выставил барьер? – спросил Трувор, досадуя, что пропустил этот момент.
– А он его и не выставлял. Сейчас. Он его всегда держит, – Киньяр произнёс это с явным сожалением. – Я его сколько раз подловить пытался. Последний раз, когда получилось, в лет двенадцать, кажется. После этого уже нет.
Чтоб…
Серьёзно?
– То есть он всегда держит барьер? – Трувор пригляделся.
И ещё раз.
Барьер был, но такой, который и разглядеть-то получалось не сразу. Это что за конструкция?
– Ага. И я держу… и Килли.
Киллиан кивнул.
– Папа говорил, что нельзя оставаться без защиты, – добавил он. – И часто устраивал проверки. И он, и Киц… и Карл тоже. И ты.
– Можно подумать, что ты – нет, – откликнулся братец. – Кто мне огневика под матрац засунул?
– Это же забирает энергию, – Трувор уже с интересом наблюдал, как рассыпаются, столкнувшись с незримой стеной чужой силы, огненные стрелы.
– На самом деле основные потери идут на первичном этапе создания защитного контура, – пояснил Киньяр. – Они прямо пропорциональны сложности структуры, а в дальнейшем требуется не так много сил. Если структура равновесна и стабильна, она будет поддерживать сама себя при создании нескольких точек подпитки. Это отлично описано в трудах Лапуз-Фуазье.
Причём сказано это было без обычной надменности, свойственной людям чрезмерно учёным, просто будто Киньяр пояснял какой-то не особо даже важный момент.
И да, это всё Трувор знал.
Но…
Даже на уровне Мастера защиту держать не так и просто.
– А какой у него уровень? – уточнил он, глядя, как огненный шторм – всё-таки Грегор быстро потерял терпение – окутал столичного мага.
Точнее его защиту.
Идеальной формы шар, внутри которого сквозь бушующее пламя угадывалась фигура мага.
– Не знаю. Папа был против проверок. Он считал, что эти уровни – глупость полная. И вообще, изначально важнее умение, чем количество силы.
– Да будешь ты бить или нет! – рявкнул Грегор. – Что ты встал столбом⁈ Трус несчастный!
Идиот.
Всё-таки пусть и при чинах, но идиот.
– А в университете? Разве не замеряли?
– Мы не учились в университете, – пояснил Киньяр. – Папа был против.
– Почему?
– Считал, что домашнее образование лучше.
Маг смерти поднял руку, движение было быстрым, точно воздух толкнул. Сила… нет, с такого расстояния Трувор не уловил, значит, силу в заклятье, если и вложили, то немного.
Глядишь, и выживет ещё.
Тёмная дымка оформилась уже перед лицом Грегора, который нервно дёрнулся в сторону и окружил себя пламенем.
– Сеть Таин! – воскликнул Киньяр, даже подпрыгнув от радости. – Я знаю! Только ячейка крупновата. Не самый лучший барьер, устойчивый, конечно, но при этой величине мелкие потоки силы пропустит…
И прав же оказался.
Чёрная дымка проскользнула внутрь. Несколько мгновений не происходило ничего, а потом раздался вопль. Голос Грегора был полон одновременно ужаса и… стыда?
Чтоб вас…
Огненный барьер погас.
И…
Да, лучше бы убил.
Лейтенант Грегор МакГриди, потомок славного древнего рода, отправившийся по стопам предков искать воинской славы, стоял посреди двора голым.
Абсолютно.
И лысым.
И… полностью лысым. Исчез хвост из буйных кудрей, которые, кажется, от момента появления не знали гребня, и борода, и пышные баки.
И вообще… кожа Грегора сделалась бледной и подозрительно гладкой. Причём от макушки до пят.
– Ой, – прозвучал виноватый голос мага смерти. – Я немного не рассчитал! Но он живой!
Действительно, живой.
С этим не поспоришь.
– Так. Будем считать, что силами вы померились и пришли к консенсусу, – Трувор понял, что представление пора заканчивать. Да и время для знакомства весьма подходящее. – Теперь представляю вам новоприбывших. Карлайл дэр Каэр, маг смерти…
Гомон голосов и смех как-то сразу и притихли.
Правильно.
– Дат Танар, – поправили его. – Правильно говорить Карлайл дэр Каэр дат Танар.
– Карлайл дэр Каэр дат Танар, – Трувор не стал отвечать, что нехорошо перебивать начальство. – Маг смерти. Как понимаю, матушка из рода Танар? Если кто не слышал…
Те ещё сволочи. Но имя известное.
Глядишь, и поостерегутся трогать паренька. А то ведь и вправду народу в крепости немного и каждый нужен.
– Да, – ответил маг сухо и поклонился.
– Кицхен дэр Каэр. Некромант, – Трувор указал на рыжего, что стоял и лениво позёвывал. – А это Киньяр дэр Каэр, огневик. И Киллиан дэр Каэр, маг земли. Прибыли к нам на службу.
Тишина стала оглушающей.
А вокруг рыжего с его братцем и вовсе стало свободно, пустовато даже. Про Танар многие слышали, про некромантов тоже.
И всякое.
В общем, несколько дней спокойствия гарантированы. А там, глядишь, как-нибудь и обживутся. Тем паче маг земли – это хорошо. Это очень хорошо…
– Прошу любить и жаловать, – добавил он, уже почти успокаиваясь.
– Господин! – тишину сотряс голос мальчишки. – Там это! У ворот… того… приехали!
– Кто?
Надо будет как-то позаниматься с парнем. Обучить форме доклада, а то не крепость, а… Трувор споткнулся на мысли, потому что в этот момент Грегори, решив удалиться с места дуэли, повернулся спиной. И всё бы ничего, что, Трувор, мужских спин не видел? Или задниц? Но конкретно эта спина и немного задница густо поросли тёмно-рыжим волосом. Клочок волос остался и на затылке, спускаясь на шею аккуратными завитками.
– В следующий раз завихрения ставь, – подметил некромант. – А то видишь, неравномерно легло…
Хохот был слышен, кажется, даже в городе. И Трувору пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать лицо.
– Это… – мальчишка пробился сквозь толпу. – Там…
– Приехали, я помню. Кто?
Хорошо, хоть не пропустили. Что-то в головы получилось вбить.
– Из города. Градоначальник. Ругается – страсть!
Самолично, значит?
– Чего вы там в городе натворили-то? – Трувор удивился, потому как местный градоначальник помимо мерзкого характера отличался просто-таки удивительной ленью. А тут прибыл лично.
И с утра.
Это ж во сколько он выехал-то?
– Ничего, – Киньяр пожал плечами. – Там один был, заявил, что Скотина – это его конь. Кицхен и позволил ему прокатиться…
– Скотина – это…
Да, жеребец вроде вчера был. Такой, угольно-чёрный, почти растворившийся в темноте. А куда он потом подевался, не понятно.
– Конь. Кицхена.
Понятно.
И надо будет донести мысль до личного состава, а то ведь и тут хватает оригиналов, которым в голову разные мысли приходят. Но, глядишь, сообразят, что конь некроманта – это не то, на что стоит покушаться.
– А потом тот упал, – завершил рассказ Киллиан. – И, наверное, обиделся.
Трувор подавил вздох и подумал, что, возможно, всё не так и плохо. С градоправителем всё-таки стоило переговорить. А здесь это делать будет всяко сподручнее.
– Что ж, зови тогда брата и пойдём разбираться.
И с конём.
И с тем, как получилось, что лето только-только за середину перевалило, а годовой контракт на поставку продовольствия городом уже закрыт. В полном объеме. Включая хлеб, творог и яйца. В общем, вопрос с яйцами следовало прояснить немедленно, раз уж случай представился.
Глава 29
Глава 29 О небесах, свидетелях и разных мелочах
Гермиона отбросила палочку и через секунду Драко погнулся от сильной пощёчины в живот.
Высокое искусство тонких намёков.
– Ты видел, да? – Карлуша прямо сиял. – Я его не убил! И дуэль! Я сражался на дуэли! И победил!
– Ты молодец, – похвалила я брата, подумав, что теперь и вправду желающих потешаться над ним не будет. Ну, из тех, кто адекватен.
А неадекватных жалеть себе дороже.
– Только в следующий раз аккуратней. Ты с него не только волосы, но загар снял, по-моему, вместе с веснушками. А это верхний слой кожи. Ещё бы немного и вообще ошкурил бы.
– И что? Между прочим, я и себе время от времени снимаю. На лице.
– Зачем⁈ – я знала, что братья у меня своеобразные, но чтоб настолько.
– Кожа обновляется. Это отличный способ избежать появления ранних морщин, убрать неровности и выровнять тон лица. Кстати, тебе тоже не помешало бы. Процедура совершенно безболезненная, хотя, конечно, пару дней нужно беречься от солнца и на ночь использовать сыворотку из пророщенного зерна.
Понятно. Не надо было спрашивать.
– А в столице за подобное немалые деньги платят.
Сомневаюсь, что тот тип оценит оказанную услугу.
Грегор.
Так, типа зовут Грегор.
Надо будет и у остальных спросить имена. И вообще как-то… не знаю, по-человечески, что ли, познакомиться? А то нам здесь ещё год жить.
– Идём, – сказала я Карлуше. – Там градоправитель приехал.
– Зачем?
– Претензии предъявлять.
– К нам? А за что? – Карлайл удивился. Причём искреннейше.
– За что… за Скотину. Вроде как. Я не очень понял, но на месте разберемся, я думаю. Кин! Килли!
А то вдруг претензии не только ко мне со Скотиной. И вообще, чем больше братья будут на глазах, тем крепче останутся мои нервы.
– И всё-таки с мостом надо что-то делать… – Килли опустился на корточки сразу за калиточкой, которая вновь же была гостеприимно распахнута.
Не крепость, а проходной двор.
Лезь, кто хочешь. Захватывай. Подозреваю, что не захватывают исключительно потому, что на хрен она никому не нужна.
– Делай, – разрешила я. – Только аккуратно. Если он вдруг рухнет под ногами, комендант точно не обрадуется.
– А… – он покосился в сторону.
– И перила делай. И вообще, что считаешь нужным, только без утраты исходного замысла.
Сказала и тут же пожалела. Но поздно. Киллиан обрадовался и встал на четвереньки, что, кажется, поняли не совсем правильно, потому как часовой, поставленный у калитки – понятия не имею, какой в нём смысл, ну да ладно – вытаращил глаза.
И покрепче за огнебой схватился.
– Идём, – я дёрнула Киньяра, явно желавшего помочь добрым советом. – Слушай, ты ж читал Уложения там всякие… прочие законы?
Он кивнул.
– Вот и хорошо. Постоишь рядышком. Послушаешь. И если что – говори, не стесняйся.
– Если что – это что? – уточнил Киньяр.
– Ну… мало ли, вдруг чего захочется сказать? По делу если.
Потому что просто говорить братьям хотелось постоянно.
– … и я требую справедливости! – донеслось до нас.
А вот всё-таки то ли мост этот странный, то ли само место. Не сказать, чтобы такой уж длинный, но вот звуки изрядно искажает. И туман этот над рвом вьётся, не позволяя разглядеть, что там, внизу. Правда, от вони туман не спасает, и потому не могу отделаться от мысли, что что бы ни было, оно давно уже издохло.
Интересно, этот ров вообще когда-нибудь чистили?
И главное, какой в нём смысл?
Ладно, о смысле я потом подумаю. Сейчас надо вопрос с градоправителем решить. Желательно, мирным путём.
– … таким образом, не оставляет сомнений, что искомая лошадь является собственностью почтенной семьи тэр Дархо, – вещал мужчина в сером сюртуке. – И должна быть немедля передана в руки законных хозяев…
– Это он про Скотину? – уточнила я, подходя к коменданту.
Вот и опять. Чего глазами зыркать. Можно просто ответить.
– Вы назвали коня Скотиной? – озвучил тот встречный вопрос.
– На самом деле он Скоттаниэастиэль, – ответил Карлуша. – Это означает Чёрный ветер полуночи.
– Но по характеру – чистая Скотина, – добавила я. – Вот и прижилось.
– Ага, – странный ответ. И смотрит на нас так, что начинаю думать, что он иное услышать ожидал. Вздохнул. И поинтересовался. – Надеюсь, документы у вас на него имеются?
– Нет, – честно ответила я. – Нам его так привезли. Потом уже сосед наш паспорт выписал, тот, который стабильность подтверждает.
Кстати, надеюсь, он и на Лютика справит, чтоб точно по закону.
А вообще, где Лютик-то?
Я оглянулась, но увидела лишь пустой мост и Килли, который уже не на четвереньках стоял, но растянул руки, лёг, прижавшись к камню ухом. А вот зад остался оттопыренным.
– Так ваш конь – химера? – с явным облегчением уточнил комендант.
– Ну да, – Карлуша ответил вместо меня. – Он к Кицхену привязан. В смысле, не душевно, а магически. Вообще-то его для…
Он осёкся, сообразив, что говорить про Киара не стоит.
– Эльфы передали на попечение, – поправил Киньяр. – А уже потом выяснилось, что он немножечко тёмный, по типу силы, и значит, нужно привязывать к тёмному магу. Вот и решили Кицхену отдать.
И не скажу, что решение далось всем тяжко.
Нет, коня я выменяла честно, потом уже сообразила, что можно было и поторговаться.
– Слышали? – комендант развернулся к людям. – Лошадь, на которую вы претендуете, является химерой. То есть созданием магическим. И как любая взрослая химера имеет привязку к хозяину. Поэтому быть, как вы изволили выразиться, вашей, она не может. Ясно?
А людей-то прибыло!
Даже лестно.
Я на цыпочки встала, разглядывая. И кто тут у нас градоправитель? Ага, это, полагаю, вот тот, в самом роскошном камзоле, взирающий на Карлушу со смесью зависти и ревности. Небось, пытается понять, у кого кружев больше.
Или у кого оно изысканней.
Ставлю на братца. Он хоть и с придурью, но меру всегда знал. И сюртук у него, может, и не расшит золотом столь плотно, и без каменьев драгоценных, зато скроен точно по фигуре. И пуговицы не натягиваются под тяжестью пуза.
И вообще…
Лицо у градоправителя круглое, припудренное. Парик белый, мелким барашком вьётся, ложится на плечи по обе стороны от головы. Жабо пышно, отчего край его поднимается едва ли не до кончика носа, и нижнюю часть лица разглядеть не выходит. Но и не больно-то надо.
Рядом с человеком столь важным стоят сразу двое, один в чёрном сюртуке, с лентой имперской. Стало быть, чиновник коронный. Второй в сером сюртуке, без ленты, но со стопками бумаг.
Ещё охрана имеется, но держится в отдалении. Явно частная, вон, рожи отъели, оружием обвешались, смотрят грозно. Старший в седле приосанился, ус накручивает. Впечатление, конечно, производят видом. Но как-то не стала бы я нанимать охрану, которая охраняемый объект вперёд пустила и без прикрытия, а сама производит впечатление. Экипаж, кстати, на мост затягивать не стали. И правильно. Тут только вороной четвёрки не хватало с каретой вкупе. Причём карета – даже с виду тяжеленная дура, вычурная, с резьбой, позолотой и огромным ящиком для багажа.
– Это не имеет значения, – градоправитель отмахнулся от чиновника в чёрном сюртуке, который принялся что-то нашёптывать. Наверное, намекать, что в с точки зрения юриспруденции мы правы.
– Имеет, – Трувор скрестил руки на груди. Одет он был просто, да и в целом выглядел не то чтобы оборванцем, но явно не тем человеком, на которого важным господам стоит тратить время. И это читалось во взгляде градоправителя, взмахе его руки. – Вы назвали моих людей ворами. Принесли какие-то бумаги, как понимаю, подложные.
Секретарь градоправителя поспешно замотал головой.
А под ногами захрустел камень. Кажется, очень громко захрустел, если комендант замолчал и обернулся.
– Не обращайте внимания, – сказала я. – Киллиану этот мост со вчерашнего дня нервы делает. Вот и не утерпел, чинит.
Порыв ветра разогнал туман, открыв чудесную картину. Вставши на колени, братец поднял руки высоко над головой, растопырил пальцы, чтобы медленно опуститься сперва на четвереньки, а потом и вовсе на живот лечь.
Ну хоть не задницей к небесам.
– Что? У всех свои методы, – я пожала плечами. – Карл вот всегда, когда заклятье бросает, отворачивается…
– Это не специально! – возмутился Карл. – Просто… просто я нервничаю!
Ну да, особенно после того раза, когда обратил в прах куст жасмина, на который Киара полгода жизни потратил.
Дрожь усилилась, камень зашелестел.
Но комендант кивнул и повернулся к градоправителю. А вот тот предпочёл отступить к дороге.
– А что тут… – дорогу комендант, кажется, только сейчас разглядел. Ну, что сказать, красиво получилось. Особенно эти столбики у начала моста хороши. Тоненькие, изящные, лозой обвитые, а на вершинах петушки сидят.
Или это не петушки?
Я в птицах так не особо разбираюсь. Если это вообще птицы. Клювы у них точно имелись, но крылья были перепончатыми, а спины покрывала чешуя. Длинные же хвосты обвивали столбы, продолжая, как я поняла, тематику цветочной лозы.
– Это мы вчера ехали и никак доехать не могли, – пояснила я коменданту. – Дорога была не очень. И Киллиан починил. Только на свой лад.
– Ага, – комендант обернулся. И я с ним. Братец, поднявшись с земли, отряхивался. Мост продолжал дрожать, но едва-едва ощутимо. – Мост он тоже так?
– Ну…
– С другой стороны, главное, чтоб крепкий был.
Вот и я о том же, а столбики там, цветочки и странные петушки – это уже мелочи.
– Вы издеваетесь⁈ – крик губернатора утонул в тумане. – Я требую эту треклятую лошадь!
– На каком основании? – комендант решительно шагнул на голос. – Это скорее я в праве требовать ответа, каким образом получилось так, что вы пытаетесь отнять у бедного юноши его химеру?
Это он про кого?
– Это он про кого? – шёпотом уточнил Карл.
– Про тебя, Киц, наверное, – предположил Киньяр. И оба посмотрели на меня. И градоправитель. И кажется, все вокруг. А я потупилась.
В конце концов, почему бы и вправду не побыть бедным юношей.
– А я всегда говорил, что надо поработать над образом. Над подачей. Всё-таки люди склонны делать поспешные выводы, – в одно ухо вползал занудный бубнёж Карла, в другое – сухое потрескивание камня.
– Вот именно, взгляните! Откуда у этого оборванца деньги на такое животное⁈ Он украл. Вы знаете, что и химеру можно увести при должном умении⁈ Это и произошло!
А неприятный у него голос.
Визгливый какой-то.
За спиной захрустело чуть громче, потом застонало, и изо рва донеслись приглушенные всплески. Чтоб, надеюсь, Килли знает, что делает.
Очень надеюсь.
Тем паче он встал и, кое-как отряхнув штаны от пыли, направился к нам.
Я вздохнула. И тронула коменданта за локоть. Он кивнул и отступил в сторону, пропуская к людям. Я и ближе подошла, чтоб, значит, не орать через мост.
– Чего тебе надо, человече? – спросила я, причём мягко, прошу заметить. А градоправитель закашлялся вдруг. – Покататься захотелось? Так я свистну. Скотина прокатит. Он это любит.
– Ты…
– Но вряд ли тебе понравится.
– Ты… ты кто такой вообще?
– Кицхен дэр Каэр.
Судя по взгляду, которым меня окинули, про Каэр тут не слыхали. Нет, я понимаю, что папенька не просто так решил удалиться от дел мирских, а за двадцать лет про род подзабыть успели. Но всё равно обидно как-то.
Слегка.
Вот верхняя губа градоправителя, показавшись над кружевною пеной, дёрнулась, на лице появилось выражение скучающее и даже слегка презрительное.
– Не важно, – градоправитель махнул рукой. – Очевидно же, что мальчишка врёт! – толстяк вытянул руку, указав на меня. – У меня есть документы! Есть свидетели! И любой суд признает мою правоту.
– Вру? – некроманты, конечно, существа миролюбивые и терпеливые, но не настолько же. – То есть ты хочешь сказать, что я вру?
– Киц… – Киллиан оказался рядом.
– Погоди, Килли, этот смертник сказал, что я вру.
– А ты не слушай! Он сам врёт! – братец вцепился в руку, пытаясь удержать меня.
Ну да, убивать его нельзя.
Или можно?
На дуэли?
Хотя с него станется выставить замену. А убивать постороннего человека как-то нехорошо.
– Я⁈ Я вру⁈ Да как ты смеешь, оборванец? – градоправитель вскинул руку ввысь. – Небеса свидетелем, я всегда говорю правду и только правду!
– Да будет так, – Килли отпустил мою руку и шагнул вперёд, встав между мной и градоправителем. Голос его изменился, сделавшись громче и жёстче, и нотки в нём прорезались такие, которые напрочь вынесли мысли о дуэли. И без неё справимся. – Отныне ты и потомки твои будут говорить только правду. Небеса тому свидетелем. Раз ты их призвал.
Хлопок в ладоши был едва слышен. А вот движение силы и я не ощутила. Ведьмина сила, она такая, тут щит не спасёт. Только градоправитель вздрогнул и покраснел.
Побледнел.
И рот приоткрыл, собираясь что-то сказать. И тотчас закрыл. Только брови выгнулись дугами. И выражение лица стало вдруг донельзя растерянным.
– Значит, земля и проклятья, – задумчиво протянул комендант, разглядывая братца с немалым интересом.
– Да, – Киллиан смутился и покраснел. – Вы извините, конечно, просто проклятья у меня не всегда получаются. Всё-таки я не ведьма. Поэтому иногда накатывает… непроизвольно. И получается как-то само собой.
– Учту. Только как почувствуешь, что накатывает, предупреждай, ладно?
Киллиан кивнул.
– Значит, правду? И только правду? – на лице коменданта появилась улыбка. Радостная. Я бы сказала, что полная предвкушения.
Чую, будет интересно.
