Текст книги "Кицхен отправляется служить (СИ)"
Автор книги: Карина Демина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Глава 3
Глава 3 Повествующая о некоторой специфике провинциального бытия и отношениях между соседями
Моей мечтой было оказаться на святом балу. Передвигать конечности в счёт музыке.
О некоторых сложностях светского бытия
Тем временем где-то в провинции
Истошный свиной визг, раздавшийся где-то совсем рядом, разрушил мой такой замечательный полный покоя сон.
– Сволочи, – сказала я, хотя вряд ли могла быть услышана, и перевернулась на другой бок. И голову сунула под пуховую подушку, для надёжности придавив её рукой.
Бесполезно.
Визг раздался снова. И было в нём что-то такое, насмешливое, издевательское даже.
– Киц! – в окно что-то бахнуло. – Вставай! У нас тут…
Свинья.
У них там свинья. Снова. Стекло, приняв удар, зазвенело, но выдержало. Папенька ещё при жизни все окна заменил на зачарованные. Дорого, конечно, стало, но с учётом специфики нашего семейства окупилось.
Поэтому я лишь покрепче зажмурилась, заставив себя считать до десяти. Сейчас свинью прогонят, во дворе воцарится тишина, и я усну…
– Киц! – дверь с грохотом ударилась о стену. – Там… там такое!
– Опять? – я приподняла подушку, очень надеясь, что вопроса хватит, дабы выразить всю глубину моих чувств, равно как и моё желание вступать в диалог.
– Ага! – сказал братец и подушку отобрал. – Ты нам нужна!
– Я спать хочу!
Нет, я знала, что Киньяр не отстанет, но попытаться всё-таки стоило.
– Не время для сна, – произнёс Кин с обычной своей мрачной патетикой. – Враг на пороге!
– Это свинья.
– Это совершенно точно враждебно настроенная свинья, – мне протянули халат. – Она хитра. Изворотлива. Он. Потому что формально это кабан. Но всё равно половая его принадлежность не отменяет факта агрессивного поведения…
– Кин.
– Что?
– Я тебе говорила, что ты зануда?
– Сегодня ещё нет.
– Тогда считай, что да.
Тапочек обнаружился под кроватью. Один. И почему-то пожёванный. Странно, потому что собак в доме не было, и вообще никого, кто посмел бы жевать мои тапки. А нет, точно. Это грыхл кладбищенский, которого я вчера притащила в лабораторию, а он сбежал.
Почти.
Грыхла я в конечном итоге отыскала, но тапки пали в неравном бою с нежитью. Жалко. И пол холодный. И желание вернуться в постель, которая в отличие от пола, была тёплой, лишь крепнет с каждою секундой.
– Твой задумчивый вид заставляет меня предположить, что ты не рада пробуждению.
– Такому – нет, – я потрогала пол стопой. – А ты…
– Мама запретила пользоваться огнём в доме, – сказал Киньяр.
И правильно. Это я спросонья просто.
– Но увидев в коридоре твой тапочек, я закономерно предположил, что и второй может быть испорчен. А отсутствие обуви сделает невозможным твоё присутствие во дворе. Поэтому я взял на себя смелость одолжить тебе сапоги, – он продемонстрировал пару роскошных белоснежных ботфортов, украшенных шитьём и крохотными бантиками. В центре каждого бантика блестел камушек.
Вся эта красота сияла и переливалась.
– Карлуша тебя прибьёт, – я подавила зевок и почесала ногу о ногу.
На сей раз в свином визге мне почудился смех. Отчётливый такой. Издевательский. Надо будет напомнить соседу, что закон запрещает использовать демонов в химерологии.
Или не надо?
Ему тоже, если подумать, найдётся, что напомнить.
– Киц? – Киньяр не собирался уходить. – Ты нам нужна.
Я всем нужна.
Но…
Чтоб, вот почему у Карлуши нет просто сапог? А главное, почему из всего выводка братьев только у него размер ноги совпадает с моим?
– Ладно. Я сейчас приду. И это, не пускайте её в палисадник.
– Его, – поправил брат. – Это кабан.
– Всё равно не пускайте. Я сейчас… – я подняла ботфорт, пытаясь понять, как это вообще носят. – И пошли кого к соседу.
– Уже, – теперь в голосе Киньяра появились трагические ноты. – Он скоро прибудет.
Ясно.
Поэтому меня и разбудили. Свинья ладно, со свиной они бы справились в конечном итоге. Но вот сосед – это совсем другое дело. Чтоб вас всех…
– … а я вам говорю, что в следующий раз Киньяр из этой твари шашлык сделает! – нервический голос Карлайла доносился со двора.
Значит, дэр Туар изволил прибыть. Один. И судя по виду, спешил. Треугольная шляпа слегка съехала на бок, а кружевное жабо, которому надлежало возлежать поверх изумрудного сюртука, выглядело растрёпанным, а частью и вовсе откровенно мятым.
– Утро доброе, – сказала я, изо всех сил пытаясь сдержать зевоту. А ведь хотела лечь спать пораньше, вот прямо сразу по возвращении.
Только кто ж знал, что сперва эта тварь сумеет вырваться. А потом ещё спрячется и так, что два часа угробила, пока нашла. Настроение с недосыпу было не лучшим, а потому на мрачный взгляд дэра Туара я ответила собственным, не менее мрачным. Отчего сосед несколько растерялся. Не настолько, чтобы отступить, но треуголку, украшенную роскошным пером, поправил.
– Что тут происходит? – голос тоже сделался несколько хриплым.
А ведь матушки предупреждали, что весна обманчива, и земля на кладбище холодна, и надо одеваться потеплее или хотя бы плащ брать. Особенно, если собираешься лежать в засаде.
Надо.
Теперь очевидно, что надо.
– Вот! – Карл вскинул ладонь и голос его дрогнул. – Посмотри! Посмотри, что она устроила!
Вторая его рука указала на газон перед домом. Точнее то, что ещё вчера было газоном. Теперь на ровном зеленом полотне его появились ямы и холмики вырытой земли, пара канав, больше похожих на окопы, и ручей. Ручей пробивался из-под корней старой сосны, которая опасно накренилась, намекая, что у неё возраст и вообще она не прочь бы прилечь. Можно сразу на крышу особняка. Ручей же полз, размывая чёрную землю и клочья травы, вынося и то и другое к белоснежным дорожкам.
– Чтоб… – я даже растерялась, не зная, что сказать.
И поглядела на соседа.
– Это не свинья! – возопил Карл, ощутив нужный настрой аудитории, и руку, главное, театрально вскинул, прижал ко лбу. Вот не знаю, что именно он соседу демонстрировал, свою эмоциональную травму или свежее кружево манжет. Подозреваю, что последнее, поскольку рукой братец и потряс, чтобы кружево, нашитое в три ряда, распушилось. – Это порождение тьмы! Отродье демонов!
– Хрю, – сказали ему в ответ, и тварь поспешно спряталась за массивную фигуру хозяина. А дэр Туар расправил плечи, заслоняя питомца.
– Наглый оговор! – поспешил заявить дэр Туар и руки на груди скрестил, и ногу выставил, всем видом своим демонстрируя решимость. – Мой кабанчик не мог сотворить такого!
– Хрю-ю-ю! – подтвердил кабанчик, высовывая морду с другой стороны.
– А кто тогда⁈ – Карл снова взмахнул руками и крохотные колокольчики, нашитые на рукава его утреннего сюртука, отозвались нежным звоном.
– Кроты? – после секундной паузы предположил дэр Туар и чуть нахмурился. Даже кружевное жабо тронул, проверяя, достаточно ли красиво лежит.
А свин, которого кружевная война обошла, снова хрюкнул, радостно ухватившись за предложенную версию.
– К-кроты? – Карл даже заикаться начал. – Вы предполагаете, что какие-то кроты могли сотворить… сотворить вот это?
Он указал мизинчиком на испорченную лужайку. И в подтверждение его слов, сосна протяжно заскрипела и наклонилась ещё немного. Так, надо или Киара искать, или валить дерево в другую сторону, чтоб потом не заниматься ремонтом крыши.
Крышу было жаль.
Сосну тоже. Она тут росла, если не с незапамятных времён, то достаточно долго, чтобы мы к ней привыкли.
– А вы предполагаете, – насмешливо ответил сосед, пинком выталкивая свина вперёд, – что это мог сотворить вот этот бедный кабанчик?
Кабанчик сжался, явно уменьшившись в размерах, и вид приобрел весьма жалкий. Спина его выгнулась, под кожей проступили позвонки и рёбра, повисшие уши накрыли глаза.
И из пасти донёсся жалобный вздох.
– Вы посмотрите на это невинное создание! Разве возможно представить, что сил обычного крохотного поросёночка…
– Так, стоп, – я поняла, что ещё немного и не выдержу. Да ещё и сапоги эти дурацкие.
По размеру вроде подходят, но носы у них узкие. И каблуки ещё имеются. Вот на кой Карлуше сапоги на каблуках? Он и так ростом выше всех, а туда же…
– Карл, ты видел, как он копал?
– Да.
– Ты? – я повернулась к Киньяру.
– Да.
– Видите, два свидетеля.
– Это сговор! – сосед явно не собирался уступать. – И что они могли видеть? Что свинья ковыряется в кем-то разрытой яме? Это её естественное поведение. Я так и скажу на суде.
– Формально он прав, – Киньяр дёрнул за рукав, привлекая внимание. – Сугубо юридически мы не присутствовали во время совершения преступления, а потому не сможем подтвердить, что видели, как свин нанёс все существующие повреждения, что может быть интерпретировано…
– Кин, помолчи, а? – я прищурилась.
– Видите⁈ Даже в вашей семейке есть кто-то благоразумный! – сосед наклонился, прикрепляя поводок к шлейке. – И я вам скажу, что он прав! Всецело прав! Если дело дойдёт до суда, то я скажу, что да, мой бедный поросёнок сбежал. Это случается с животными. Верно?
На Скотину намекает?
– И обнаружился у вас.
– Хрю, – свин даже кивнул.
Или примерещилось?
Нет, тут определённо без химерологии не обошлось. И без демонов. Потому что размеры этого поросёнка категорически не увязывались с масштабом разрушений.
– А вы, вместо того, чтобы оказать ему, несчастному, помощь, накормить, пригреть…
– Хрю-ю…
– Устроили травлю! А теперь и обвиняете невесть в чём.
От возмущения Карл дар речи потерял.
– В конце концов, если несчастная животинка и копнула раз-другой, то что с того? Это же естественно для свиньи – копать!
– Хрюк!
– И мы должны относиться к природным потребностям с пониманием!
– С пониманием, значит? – переспросила я.
Сам дэр Туар на свинью не походил. Скорее уж в облике его проглядывали лошадиные черты, свидетельствовавшие о подлинном аристократизме и хорошей выдержанной крови.
– Знаете, я рада, что вы так думаете! – я изобразила улыбку, правда, похоже снова получилось как-то не так, если дэр Туар вздрогнул. Вот матушки говорили, что мне нужно тренировать улыбку.
И манеры.
И вообще…
– Да? – осторожно поинтересовался сосед и отступил.
– Именно! Я ведь придерживаюсь того же мнения! Ведь кто мы такие, чтобы идти против природы? Чтобы ограничивать этих созданий? Лишать их необходимого?
Дэр Туар чуть нахмурился, а его свин уставился на меня с подозрением. Причём судя по выражению морды, эта тварь действительно прекрасно всё понимала.
– И теперь, когда мы с вами достигли полного консенсуса…
Братья тоже отступили, но в другую сторону.
– … я смогу, наконец, предоставить свободу Скотине!
– Что⁈
Ну зачем же так орать? Я уже проснулась.
– Ведь все животные равны, разве не так? – поинтересовалась я и свину подмигнула. – Если ваш питомец имеет возможность гулять на свободе, то почему я должна ограничивать своего несчастного коня, душа которого томится в неволе…
На этом воображение иссякло.
С недосыпу, не иначе.
– Знаете, – произнёс сосед с неприкрытой обидой в голосе. – Это, право слово, уже чересчур. Ваш конь… это ж не конь! Это исчадие бездны!
– Знаете, ваш свин тоже не подарок.
– Хрю?
– Клевета, – произнёс дэр Туар. – Вы только взгляните…
Я взглянула. Отчего бы не взглянуть, если всё одно подняли и возвращаться в постель смысла нет. Тем паче обед скоро.
Я подавила зевок.
Свин скукожился, стараясь выглядеть меньше, но хозяин дёрнул за шлейку, заставляя приподнять голову.
– Оцените! Какая стать!
– Эм… извините, я в свиньях не очень разбираюсь, – призналась я.
Теперь с укоризной посмотрели все, сосед со свином – поскольку явно полагали, что любой приличный человек просто-таки обязан был разбираться в свиньях, братья – потому что беседа сворачивала куда-то не туда.
Так, ругаться с соседом смысла не было. Это мы оба понимали.
– А разве он не должен быть… ну, слегка побольше? – уточнила я, и вправду разглядывая чудо, если не природы, то природы и магии. – В смысле, потолще? И круглее? И почему у него такие уши?
Уши были лопушистыми и, выгибаясь, почти ложились на глаза свина.
– И ноги?
Ноги тоже выделялись. Тощие, длинные и мускулистые.
А вот харя была самой что ни на есть свинячей. Вытянутой, с круглым розовым пятаком и крупными ноздрями, что раскрывались и закрывались. Кончик пятака заострялся и приподнимался, а из него торчал пучок волос.
– Это такая порода, – дэр Туар потрепал свина по голове и уточнил. – Я надеюсь. Пока, к сожалению, удалось получить только вот его, но у нас ещё всё впереди.
– Ага, – только и сумела выдавить я, прикидывая, пора ли возводить по границе земель ограду. И какую ставить, чтоб точно выдержала.
Но соседу хватило и малости.
– Я давно увлекаюсь свиноводством, как вы заметили…
И рукой махнул, с этаким видом, будто разрытая лужайка – это величайшее достижение его жизни.
– Поскольку полагаю, что человечество не в полной мере реализует свинский потенциал.
– Я бы поспорил, – произнёс Карлайл, разглядывая ногти, – как по мне свой свинский потенциал человечество реализует в полной мере.
– Потенциал свиней! Поверьте, я знаю, о чём говорю!
– Хрю! – заверил его свин и кивнул.
– Эти животные умны! Сильны! Выносливы! Они бесстрашны, в конце-то концов…
Да, именно эта конкретная тварь явно ничего не боялась.
– Обладают тонким нюхом, но увы, сложившиеся стереотипы мешают людям быть объективными, – дэр Туар поскрёб свина за ухом. – Мой Бесстрашный докажет всем, что за свиньями будущее…
– Даже спорить не стану, – проворчал Киньяр.
– Смейтесь, смейтесь… я понимаю, – дэр Туар расправил плечи. – Я многое выслушал, когда пытался представить комиссии свой прошлый проект. Эти глупцы и слушать не захотели. Конечно… как же… боевые кабаны и современная армия… а что у них шкура такая, что не всякий снаряд возьмёт, ярость, свирепость… клыки… нет, это не важно. Ведь свиньи же…
Обида его была ещё жива.
Мне даже стало жаль соседа. Немного. Не настолько, чтобы взять и отпустить. Нет, Киара, конечно, лужайку выровняет, хоть и ругаться станет матерно, но это ж не повод ещё прощать! Когда Скотина розы сожрал, сосед, небось, полную стоимость треклятых кустов стребовал.
Так что пусть теперь сам платит.
– Но теперь мы покажем… мы докажем…
– И что за порода? Будет, – уточнил Киньяр, явно тоже соседу сочувствуя. В глубине души.
Он у нас вообще очень нежным уродился.
– Порода? Ах да… пока над названием думаю, но по сути… – дэр Туар приосанился и, выдохнув, заявил. – Перед вами, дама и господа, борзой свин!
От этого заявления оторопели все, даже свин.
– Он быстр и нюхлив!
– Простите, но такого слова нет, – с обычным своим занудством произнёс Киньяр.
– Слова нет, а нюх есть! Я скрестил нихарского нюхача и шайтарскую верховую породу…
– А есть верховые свиньи? – Карлуша отвлёкся от разглядывания ногтей.
– О, говорю же, это удивительные животные… и да, есть. Они обитают на шайтарских плоскогорьях, в суровых условиях, где не выживают лошади. И местные используют их для верховой езды. От них у моего красавца стать и скорость.
Да, скоростью тварь обладала изрядной.
– А от матери – удивительно тонкий нюх. Нихарские нюхачи обладают отличным обонянием. Их выращивают для поиска трюфелей, чем он, собственно, и занимался.
– На нашем газоне? – уточнила я.
– Он ещё маленький и не сполна освоился… просто копает, это у него от ирдушских диких рудокопов…
Я переглянулась с братьями. Надо же.
– Инстинкты… просто инстинкты… не думайте, я оплачу неудобства. Просто вот… переволновался слегка, – сосед отёр лоб белоснежным платком. – Знаете, каково это, проснуться и узнать, что твоё дитя сбежало…
– Молчать, – Карл пнул Киньяра, который уже раскрыл рот, явно собираясь задать неуместный вопрос.
– … паразит, свиновод, напился, забылся и бросил беднягу без присмотра. А тот, верно, испугался.
– Хрю-ю, – в свинском голосе послышались жалобные ноты.
– Видите… бродил, ходил… набрёл на вас. Инстинкты взяли верх, вот он слегка всё и попортил…
– А зачем, – нарушил молчание Киньяр. – Скрещивать верховых с нюхачами?
– Как зачем? Порой в поисках трюфелей приходится преодолевать многие мили. Это весьма утомительно. Да и сами нюхачи – порода до крайности изнеженная. И трусоваты весьма. Поэтому и с ними сложно работать. А мой борзой свин будет быстр и стремителен! Эти сильные ноги понесут его по лесам и горам, по-над оврагами и пропастями…
Морда у свина вытянулась.
– Нрав и упорство не позволят отступить перед трудностями.
И ещё больше вытянулась.
И не только у свина.
– А при необходимости, он и груз возьмёт, и человека даже. Это весьма удобно.
Свин хрюкнул и присел.
– Вы только представьте себе перспективы! Ни один трюфель не скроется от него! Да что там трюфель! Свиньи весьма умны и при должном обучении мой борзый свин сумеет догнать и загнать зайца! Лису! Волка!
Свин попытался заглянуть в глаза хозяину, явно пытаясь понять, не шутит ли тот.
– Он станет верным спутником любого охотника! И даже если человек заблудится, то мой борзой свин выведет его к жилью. А в пути будет добывать пищу…
Пасть приоткрылась, но и только. Кажется, от этого заявления сам свин потерял дар речи.
– Это в теории. Как понимаете, пока вот… работаю, – завершил сосед скромно. И махнув рукой, сказал. – Вы тогда счёт за попорченную лужайку пришлите управляющему. И тварь вашу выпускать не надо… я только-только три куста высадил. Из Ижена заказывал.
– Ага… – выдавила я, глядя в спину соседа. Тот удалялся неспешно, как и подобает урождённому герцогу. А рядом, присмирев и явно задумавшись над собственным будущим, трусил борзой свин. Коляска ждала их в начале аллеи, чтобы унести если не в светлое будущее, то хотя бы в соседнее поместье.
– Знаешь, что меня удивляет, – произнёс Карлайл, потерев тряпицей ноготь. На бледно-розовом лаке поблескивала, выложенная камушками, лилия.
– Тебя что-то ещё удивляет? – отозвалась я и всё-таки зевнула.
– Да. То, что странными соседи считают нас.
Глава 4
Глава 4 Где речь идёт о сложностях покупки сапог и семейной истории
Девушка с волосами цвета весеннего возрождения пятнадцать лет сидела за столом и что-то писала.
История о запредельном человеческом упорстве
– Вы издеваетесь? – Киара окинул лужайку и прикрыл очи. – Что вы с ней сделали?
– Это не мы! – Карлайл присел на камень и полировал ногти тряпицей. – Это борзой свин дэра Туара. Новая порода. Очень перспективная. Планирует завоевать весь мир.
– Кицхен⁈
– Что я? Я тут так, дремлю, – я проморгалась, поняв, что и вправду придремала. А почему бы и нет? Дерево было твёрдым и тёплым, солнышко пробивалось сквозь ветви и грело, а не жарило.
Комары и те звенели нежно, убаюкивая.
– Это и вправду свинья, – сказала я. – Сосед выводит новую породу. То ли для поиска трюфелей, то ли чтобы зайцев загонять. Или волков. В общем, по-моему, он и сам пока не решил. Но за лужайку счёт выставить надо будет. Киара, поправишь? А то матушки того и гляди вернутся. А тут этакое… и дерево опять же того и гляди свалится.
Киар перебросил платиновую косу за спину и шагнул к несчастному дереву. Тонкие пальцы его коснулись коры.
И братец поморщился.
– Кицхен…
– Поняла, поняла. Ухожу, дабы не смущать твою тонкую натуру.
– Смущаешь не ты, а твоя сила, и не натуру, а мою магию… эта погань подрыла корни! Ничего, дорогая, мы восстановим, – Киара прижался к дереву щекой и нежно погладил ствол, забормотав. – Я тебе помогу, я тебя не брошу… я тебе подскажу, как сделать, чтобы…
Я мотнула головой и повернулась к дому, пытаясь понять, стоит ли ложиться досыпать или сперва лучше пообедать?
– Киц… – голос Карлайла не предвещал ничего хорошего. Чуялось в нём этакое, настороженно-упреждающее.
– Что?
– Скажи, что мне не мерещится!
– Тебе не мерещится, – послушно повторила я, но всё же уточнила. – А что именно тебе не мерещится?
– Ты взяла мои сапоги⁈
– Во-первых, не я сама, во-вторых, чего он дал, то и взяла, – я указала пальцем на Киньяра, который двумя руками упёрся в ствол, пытаясь удержать дерево от окончательного падения.
Главное, чтоб не полыхнул от избытка старания.
Земля содрогнулась, отзываясь на силу Киара. И зашевелилась, то ли сама по себе, то ли корни ожили, то ли ещё чего. Фантазией Спаситель братца не обделил.
Твою ж.
– Дом не обрушьте! – рявкнула я, глядя, как на фасаде проклёвывается свежая трещина. Чтоб их всех.
Со свином вместе.
– Киллиан поправит! – донёсся нервный голос Киньяра. – Потом! Честно!
Поправит.
И в очередной раз укрепит. Но штукатурка-то уже отвалилась! Причём солидным таким куском.
– Кицхен, – Карлайл потряс рукой и треклятые колокольчики задребезжали, намекая, что беседа не окончена. И добавил, выделяя каждое слово. – Ты. Взяла. Мои. Сапоги!
Ну взяла.
Бывает.
– Да ладно тебе. Я ж не на всегда. Сейчас сниму…
– Ты… ты… ты не просто их взяла! Ты их испортила! – губы Карлуши задрожали и палец, указывающий на сапоги, тоже затрясся. – Она их испортила! Совершенно!
– Я… – я подняла ногу.
Ну да.
Кажется, она вступила во что-то… чёрное.
И в траву тоже, только разрытую и выдернутую с корнями. И теперь на белоснежной мягкой коже появились пятна. А ещё, судя по запаху, пятна были не от одной лишь травы. Ну или земли.
Чтоб.
– Я вымою… – произнесла я нерешительно.
– Её нельзя мыть! – простонал братец. – Это же телячья шкура акнерийской выделки…
– И?
– Кицхен!
– Чего⁈ Случайно получилось!
– Так, – Киара отвлёкся. – Идите отсюда куда-нибудь, а то отвлекаете. Ваша сила дурно сказывается на моих мыслях. Я всё утро медитировал, пытаясь соединиться с природой. И почти достиг прогресса! А тут вы!
– Идём, – я подхватила братца под руку. – Слушай, ну я же в самом деле не нарочно!
– Вы всегда не нарочно! Я… я только вчера их получил! Даже не надел ни разу! Поставил на стол отдыхать…
– В смысле? Зачем сапогам отдыхать? – порой логика братца ставила меня в тупик. Карлуша закатил глаза, потом глянул сверху вниз – вполне буквально, ибо моя макушка была где-то на уровне его плеча – и снизошёл до пояснения.
– Они далеко ехали. В запечатанной коробке со встроенным стабилизатором температуры и давления. Поэтому по получении необходимо дать время привыкнуть к новой атмосфере. Я специально встал на рассвете.
А для Карлуши это подвиг. Ради меня вот он на рассвете точно не встанет.
– Приоткрыл окно, впуская свежий воздух. Выбрал место, куда падал рассеянный солнечный свет. Мягкий, не способный повредить нежной ткани.
М-да. И место это оказалось на столе. Логично. Заодно братец и любовался своею красотой, небось, прикидывая, какой из трёх десятков сюртуков к ним подойдёт.
Или не подойдёт, что вернее.
А тут свин.
И Киньяр, заглянувши в поисках сапог – он точно знал, что моя собственная обувь долго не жила, а размер у нас с Карлушей один – обрадовался. Как же, и в шкаф лезть не надо.
Вот они, сапоги. Прям как нарочно поставлены.
Нехорошо вышло, признаю. Не по-родственному.
– Ну а если потихоньку почистить? Хочешь, я сама даже…
– Нет! – взвизгнул он. – Будет, как тогда…
– Ой, ну хватит вспоминать…
Подумаешь. Один раз-то было. Ну не рассчитала я силу, применяя заклятье. Я надеялась, что прахом обернётся грязь, а она вместе с кожей.
– На этот раз даже без магии!
– Ещё хуже, – мрачно сказал Карлуша. – Тут покрытие из паучьего шёлка. Вышивка ручной работы… я полгода у матушек выпрашивал… а ты… ты их… уничтожила!
Стало стыдно.
Но…
– Уверен?
– Что уничтожила?
– Да. Это ж сапоги. В сапогах ходят, стало быть, они мажутся. А значит, и чистить их можно.
Нет, логично же?
– Ты… ты варварка! – возопил братец в очередной раз. – В подобных сапогах не ходят – шествуют! От кареты к дворцу! Они нужны не для пошлой носки, но чтобы подчеркнуть тонкий вкус владельца!
Я промычала что-то и даже покивала, потому что именно сейчас большего братцу было и не нужно.
– Я рассчитывал взять их в столицу…
– Карл, – я погладила по рукаву. – Ну… ну давай, я матушек попрошу, чтоб новые купили? Мне не откажут. Тем более, охота была неплохой, я шкуру тупырника добыла, а за неё заплатят прилично. И свои я не особо-то тратила… докину, чего не хватало.
Братец вздохнул, призадумался, и печально покачал головой.
– Не выйдет.
– Почему?
– Потому что их нельзя просто взять и заказать! – произнёс он с надрывом, но уже не таким надрывным. Успокаивался, значит. – Там очередь на года два вперёд. А обойти можно только по особым приглашениям. По рекомендациям! А если узнают, что я не уберег, то и вовсе вычеркнут из списка…
Мать моя фея! Не сапоги, а… я скосила глаза. М-да, произведение искусства. Было. Раньше. Может, дэру Туару и за них счёт выставить?
– Я ведь надеялся… произвести впечатление… Продумывал образ! Творил! А тут ты!
Да, со мною братцу не повезло.
– И вообще, где твои собственные, а?
Где-где… самой интересно.
– Ну, один в болоте утонул, – честно сказала я. – Засосало. А второй уже тут где-то потерялся.
Карлуша закатил глаза, но в обморок падать не стал. Пыльно. Грязно. Бесполезно. Только вздох его, исполненный страданий, выдавал, что думает он обо мне, Киньяре и всём нашем дорогом семействе. Главное же не поспоришь. Есть в роду Каэр некоторые, скажем так, сложности. А всё почему? А потому что нужно быть полным идиотом, чтобы злить фею.
Это я вообще не про братца, это скорее про папеньку.
Папенька наш был личностью крайне своеобразной, как мягко выражались матушки. А по мне так ещё тем придурком. Но говоря по правде, не могу винить.
Каэры с точки зрения нормальных людей всегда, скажем так, выделялись. И отнюдь не благоразумием. И вообще не разумом.
Если с самого начала, то в незапамятные времена мой славный далёкий предок, Каннехи дэр Каэр, явился на эти земли, чтобы совершить подвиг. В тяжком бою он сразил многоликое чудище, вырвал его сердце и, как было принято в его племени, сожрал. Говорю же, времена были очень давние.
Очень тёмные.
И в целом свет цивилизации только-только загорался где-то там, за границей Кирийских топей. Главное даже не это, а то, что с сердцем предок наш принял и силу чудовища, положив начало славному роду боевых некромантов.
Прапрапра… в общем, осмотрелся и решил, что места в целом неплохие и жить можно. Кости чудища закопал, на месте логова воздвиг крепостицу, и стал жить-поживать.
Лет этак через сто, или даже двести – с хронологией у семейных преданий всегда были сложности – началось становление Ютландского государства под мудрой рукой Юкана Собирателя Земель, который действительно норовил собрать всё, до чего руки дотянутся. Поэтому в некоторых легендах его именовали Длинноруким. В конечном итоге и до нас добрался, но Каэры… в общем, воевать с некромантами – так себе затея.
Поэтому Юкан, потеряв в болотах треть армии, которая, надо сказать, пополнила ряды прапрапрадедова войска, несколько призадумался. И будучи мужиком в целом неглупым, призвал пятерых герцогов, не столько воевать, сколько, скажем так, придать весу словам и предложению, которое он собирался сделать. Мол, Каэры присягнут на верность и войдут в состав государства, за что получат величайшую признательность, подтверждённый титул Владетеля и доступ к благам цивилизации. А если откажутся, то даже некромант против шестерки сильнейших магов не выстоит.
Мой прапрапрадед тоже не стал упираться. Подумал и согласился, вытребовав, правда, ряд существенных поблажек. Так появился на свет Кодекс, ставший первым, а по словам отца и единственным толковым юридическим документом в новоявленном государстве.
Кодекс определял звание Владетеля.
Права его.
Обязанности – куда ж без них. И многое, многое иное. В общем, им папенька при жизни и руководствовался, напрочь отвергая всякие глупости, вроде Большого королевского Уложения. В принципе, не могу сказать, что он был так уж неправ.
Кодекс мы учили.
Наизусть.
Ладно, это так, предыстория. В целом, став частью Короны, род Каэр поначалу даже выиграл. Земли, которые до этого считались едва ли не окраиной мира человеческого, вдруг ожили. В нашу глушь потянулись купцы, а на болотах возникли поселения, когда люди поняли, что близость к некромантам – это даже выгодно, ибо кто, как не они, защитит от всякой погани?
Людей становилось больше.
Налогов тоже.
Доходы росли. А мудрые предки, сообразив, что зарабатывать можно не только, продавая кости мертвозубов алхимикам, с радостью оценили открывающиеся перспективы. Увы, как выяснилось, в новом мире и с новыми правилами могучая некромантическая сила играла не такую уж серьёзную роль. К тому моменту, как мой папенька появился на свет, Каэры входили в число старых славных родов, тех самых столпов, на которые опиралась Корона, но и только. Особыми богатствами мы похвастать не могли. Как-то вот потихоньку большая часть земель, на старых картах числившаяся за нами, перешла в коронные.
Нет, мы не бедствовали.
Были и леса. Тогда ещё какие-то были.
И поля, которые сдавались в аренду.
Болота опять же, правда, уже не приносившие особого дохода, поскольку пара сотен лет соседства с некромантами привела к тому, что нежить, если и появлялась, то ненадолго. На моей памяти один раз грызляк выкопался, да и тот квёлый, издох ещё до моего прихода.
Служить Каэр всегда служили, но это скорее про родовую честь, чем про заработок.
В общем, назревал кризис. И прадед, почуяв его приближение, попытался разводить коней, но те передохли от неизвестной заразы. Схожая судьба постигла тонкорунных овец, а потом и гусей особо живучей островной породы. Нет, может, на каменистых Фенрирских островах гуси чувствовали себя и неплохо, но судя по хроникам, у нас они протянули пару месяцев. Все три тысячи, купленные на развод. Глядя на это, дед решил с сельским хозяйством не связываться, но стать по-настоящему деловым человеком. И неудачно вложился в некое верное предприятие по совету давнего друга, но в итоге потерял почти три тысячи золотых.
Ну и друга, само собой.
Следующим стал мой дядюшка, вознамерившийся поправить дела рода торговлей, выкупив сразу три корабля. По его задумке те должны были вернуться из колоний с грузом какао-бобов, страусовых перьев и прочих очень нужных Короне вещей. Оно, может, и получилось бы, потому что на торговле с колониями многие богатели, но увы.
Первый корабль пропал по пути к землям обетованным.
Второй – на обратном.
А третий вернулся и с грузом. Но что-то в пути испортилось, что-то пропало то ли при погрузке, то ли, наоборот, при разгрузке. Что-то было отпущено в долг под честное слово. В общем, прибыли хватило, чтобы вернуть компаньонам по бизнесу их вложения и заплатить подати. Успехом можно было считать тот факт, что Каэры не лишились очередного куска земель. Да и в деньгах не потеряли.
Но это ладно.
Папенька, появившись на свет четвертым сыном, ясно осознавал, что на многое рассчитывать не стоит. Точнее стоит, но исключительно на собственные силы. И, потратив их на совершенствование своего, по мнению семьи не слишком выдающегося дара, направился в столицу.
