Текст книги "Кицхен отправляется служить (СИ)"
Автор книги: Карина Демина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 15
Глава 15 Где продолжается поездка и происходит знакомство с приятными людьми
Он живёт обычной жизнью: утром уходит на работу, а вечером приходит домой, где его ждёт жена и йети.
О том, что понятия обычности могут различаться.
– Киц, вставай, – меня трясли за ногу. – Вставай, Киц, там завтрак подают.
Волшебные слова. Насквозь правильные. И организм отозвался на них весёлым бурчанием в животе.
И глаза открылись сами собой.
– Где? – спросила я у братца. Киньяр вздохнул и указал на дверь.
– Там. Карл переживает.
– Что не покормят? – я зевнула и потянулась.
А диванчики оказались на диво удобными. Конечно, до домашней пуховой перины несколько не дотягивают, но уж точно лучше трактирных соломенных матрацев. Мышцы и то не затекли.
Я потянулась.
– Карл не подумал, что проведет в дороге несколько дней и не захватил утренний туалет. И теперь ему придётся выходить к завтраку во вчерашнем сюртуке.
Трагедия.
Хотя вполне в духе братца.
– Скажи, – я снова зевнула. – Что я разделяю его скорбь. Но у него есть вариант.
Какой?
– Не завтракать.
– Он думает, – Киллиан кивнул.
– А ты?
– А я есть хочу, – братец сложил руки на коленях. – И мне кажется, что в пути допустимы некоторые вольности.
– Это точно. Скажи Карлуше, что на одних ужинах он два дня не продержится. И я сейчас…
Отдельным сюртуком к завтраку я не запаслась, но привести себя в порядок всё одно стоит.
Ресторан располагался в центре вагона, разделяя его на две части.
– Боже мой, какой позор, – Карлайл вздыхал и глядел на меня с укоризной, мол, именно я и виновата, что не предупредила. – А если меня увидят?
– Не хочу разочаровывать, но тебя совершенно точно увидят.
– Кто?
– Кто-нибудь. Мы вот видим.
Он издал нервный вздох и рукой дёрнул, словно комара отгоняя.
– Издевается, – пожаловался он Лютику, которого держал под другой рукой. – Она…
Сказал и скривился. Проклинал матушка хорошо, от души.
– Он никогда меня не понимал, – поправился братец.
– Хрю, – согласился свин, в котором от свина остался разве что пятак да весьма характерной формы уши. Дэр Туар предупреждал, что свин обрастёт, но не так же. Всё упитанное, округлившееся тело Лютика покрывала шерсть. И какая! Таких аккуратных завитков я и у Карлуши не видела. А уж цвет и вовсе умопомрачительный – нежно-сливочный, с золотистым отливом, с блеском каким-то.
– Это с ним что? – уточнила я.
– Это? Ах это… это просто чудо! Пощупай, какая нежность, какая шелковистость, – Карлуша забыл о сюртуке и сунул свинью мне в руки.
Главное, что Лютик на это отреагировал с профессиональным равнодушием опытного диверсанта. Только глаза чуть прикрыл, мол, мы оба понимаем, что это лишь маска.
Я даже кивнула.
Потом спохватилась.
Нервы у свиньи, однако, крепкие. Интересно, это случайно? Или сосед осознавал, с кем его питомцу придётся иметь дело?
– Я всего-то слегка расчесал, добавив каплю минерального масла для блеска, немного пудры для того, чтобы убрать жирность от корней и придать объема. Капля золотистой пыльцы, чтобы создать перелив.
Очень крепкие.
– Смазал копыта вытяжкой из…
Вот под этот бубнёж мы и вошли в столовую. Пахло здесь теми же благовониями, но слабо, почти не мешая. Я сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь на других ароматах.
Мёд.
И корица. Острые специи. Кофий, причём хороший. Вот, выходит, за что с нас содрали такую сумму. Прям даже жизни начинаю радоваться, что, между прочим, не совсем нормально для некроманта. Особенно поутру. Ладно. Вру. Нормально. Это всё стереотипы и местами – подлая клевета. Бывают и жизнерадостные некроманты. Где-то там наверняка бывают.
– Здесь мило, – произнёс Киллиан и отобрал у меня свинью. – Тише, хороший, не волнуйся. Уверен, что и для тебя найдётся что-то подходящее.
– Хрю? – деловито уточнил свин, и был удостоен почёса за ухом. Кстати, на кончиках ушей у него появились кисточки.
– Конечно, можно. Смотри, вон там сидит милая дама с милой собачкой. Подойдём познакомиться?
– Не стоит, – остановила я братца, когда тот уже сделал шаг в сторону той самой дамы во вдовьем платье. На завтрак она явилась со свитой – две унылые девицы и псина, которая точно нас заметила.
Или не нас?
Круглые глаза впились в Лютика. Губа дёрнулась, обнажая клыки, и из пасти донеслось гулкое рычание.
– Арчибальд, веди себя прилично! – голос у вдовы оказался сухим и строгим. Псина тотчас умолкла, вытянувшись на стуле. Девицы, ковырявшиеся в креманках, выпрямили спины и ложки отложили. А вдова повернулась к нам. В руке её появился механический лорнет с артефакторным усилением. Надо же, какая штучка интересная.
– Нет, нет, это вовсе невозможно… – просипел Карлайл и попятился было, но я успела перехватить братца за рукав. – Она не просто смотрит! Она… она меня разглядывает!
– Доброго утра, – сказала я и рукой помахала, отчего круглое лицо дамы, в котором просматривалось нечто такое, бульдожье, слегка вытянулось. – Тоже завтракаете? Мы с братьями вот решили присоединиться. Не подскажете, что тут стоит попробовать? Кстати, позвольте представиться…
– Манеры у неё… него, – осёкся Карлуша и снова поморщился. – Совершенно отвратительные.
– Ты не прав, – Киллиан покачал головой. – Когда отвратительные, это значит, что они всё-таки есть.
Ну-ну, я им это ещё припомню.
– Кицхен из рода Каэр, – я даже поклон изобразила, правда, на почтенную даму впечатления он не произвёл. – А это мои братья. Тот, который самый длинный – Карлайл. А это вот Киллиан. И Киньяр.
– Доброго утра, – Киллиан тоже поклонился и получилось у него много лучше, чем у меня. – Какой у вас очаровательный пёсик…
– Р-р-р, – произнёс бульдог мрачно, и явно не нам.
– Подойдите, – велено было нам. – Девочки, будьте любезны, позовите кого-нибудь, чтобы организовали стол. А вы, молодые люди, присаживайтесь.
И веером нам указали, куда именно присесть.
Девица, сидевшая с краю, выскользнула и унеслась куда-то вглубь вагона.
– Баронесса Ульрика Фердинанда Августа Иоланта дэр Наир, – меж тем представилась дама, откладывая монокль. – Следую в Дрихад-Нуо.
– Госпожа собирается навестить сына, – пискнула бледная девица и замерла.
Но баронесса не стала гневаться, а кивнула и вновь обратила взор на нас.
– А вы куда собрались?
– К месту службы, – ответила я, присаживаясь на стул. Что-то как-то не планировала я на этакий светский завтрак. – До конечной, а потом дальше в крепость.
– Таут-ан-Дан? – уточнила баронесса. – Офицеры?
– Пока ещё нет, только-только направили. Как прибудем, так и станем разбираться, кто мы там.
– Согласно уложению от тысяче семьсот девятнадцатого года лицо благородного происхождения при поступлении на службу наделяется чином не ниже лейтенанта, – произнёс Киньяр, косясь куда-то в сторону. – Если речь идёт не о гвардии.
– То есть, – брови у баронессы были нарисованные тоненькими ниточками, но идеальной формы и симметрии. И эти ниточки сдвинулись к переносице. – Вас направили вот так? Просто?
– Скорее прямо, – сказала я. – И даже, можно сказать, не отправили, а послали. В смысле, письмом. Сопроводительным.
В этот момент, как никогда вовремя, появился местный лакей, который, выслушав просьбу баронессы, ответил кивком и вежливой, пусть несколько кривоватой улыбкой. Ну да, желает благородная дама длинный стол и завтрак в компании юных офицеров, так почему бы и нет?
– Странно. Весьма странно… – баронесса, впрочем, о беседе не забыла. – Я бы сказала, что даже подозрительно. Отправлять молодых людей, не имеющий представления о службе сразу и в Таут-ан-Дан?
Она покачала головой.
– Мой отец был военным. И супруг…
– Генералом, – пискнула вторая девица, вернувшаяся на место. Кстати, друг на дружку они походили, словно близнецы. А может, близнецами и были? Узкие личики. Курносые носы. Брови дужками.
Не понять.
– Безусловно… и сын пошёл по его стопам.
Чувствую, не без помощи матушки. Кстати, имя у неё нездешнее.
– Все мои предки служили. Мой дед происходит из славного рода фон Урах.
– Ибериец? – я наблюдала за суетой в вагоне. Лакей ушёл, чтобы вернуться с троицей служителей, один из которых постоянно оборачивался, поглядывая то ли на баронессу, то ли на её пса. Главное, что эта троица принялась весьма бодро сдвигать столы и расставлять стулья. Взлетела и опала скатерть, появившаяся буквально из воздуха.
– Да. Мы вынуждены были покинуть родные острова, но здесь нашли своё место, – это было произнесено стальным тоном, будто баронесса опасалась, что кто-то усомнится.
Я краем глаза следила за прислугой.
Вот принесли тарелки.
Бокалы и стаканы.
Салфетки. Столовое серебро. Стол постепенно заполнялся, а перед нами возник лакей.
– Сегодня мы предлагаем овсянку со свежими ягодами, заварные оладьи, яичницу с беконом, гренки с яйцом пашот…
– Несите, – кивнула баронесса. – Всё несите. И побольше. В этом возрасте молодым людям свойственен хороший аппетит. И не стоит этого стесняться. Воин должен много есть.
Некромант тоже.
В животе опять заурчало.
– Киц, – прошипел Карлуша.
– В этом нет ничего дурного, – перебила его баронесса. – Естественные движения тела нормальны и их не должно стыдиться. А вот вы, молодой человек…
Её взгляд ощупывал Карла.
– … чересчур помпезны, – был вердикт. И я прямо спиной ощутила волнение Карлуши. – Излишняя вычурность не к лицу человеку, состоящему на службе, поскольку склонность к роскошеству вступает в противоречие с уставом.
Волнение усилилось.
Так, не хватало мне тут ещё происшествий на почве сильных душевных переживаний.
– Просто я отправил сменную одежду в багаж, – я пришла на помощь растерявшемуся братцу. – А так, несомненно, он бы переоделся к завтраку. И в целом, как понимаете, мы несколько растеряны. Мы ничего-то о службе не знаем…
– А ваш отец не рассказывал?
– Увы, не успел. Он погиб.
Я потупилась, надеясь, что выражение лица в достаточной мере отражает глубину моей скорби.
– Сочувствую, – сказала баронесса и впервые её голос звучал мягко. – Что ж, это многое объясняет. Полагаю, ваша матушка…
– Слабо представляет себе, что такое служба. Да и приказ этот стал для нас неожиданностью, – я взглядом указал на баронессу. И Карл сообразил.
– Позвольте вас проводить к столу? – предложил он, и поклон его был полон изящества. – И возможно, вы не откажетесь чуть более подробно рассказать о том, в чём сейчас принято служить.
Руку его баронесса приняла. Я же пнула Киллиана, чтобы к девице подошёл. Киньяр, благо, сам догадался.
Вот так.
А я собачку возьму, про которую тут забыли. Сидит, бедная, поглядывает на пол, переминается. Грудь у бульдога широкая, но лапы коротки и кривые. А на плоской морде читаются сомнения – стоит ли рисковать и прыгать?
– В форме, молодой человек. Служить принято в форме. Может, вы ещё и устав не читали?
– А надо было?
– Несомненно!
– У нас в библиотеке только старая версия, – пискнул Киньяр. – Двадцатилетней давности.
– Что ж, это печально. Но исправимо. У меня с собой несколько экземпляров…
Верю, что на ночь она читает именно устав.
Псина приподнялась и на морде её появилось выражение мрачной решимости. А стоило мне потянуться к загривку, как бульдог оскалился.
– Только попробуй, – сказала я и щёлкнула Арчибальда по носу, вложив в щелчок искру силы, совсем крохотную, но и её хватило, чтобы псина замерла.
Вот так.
Меня даже Скотина кусать опасается.
– Сейчас сниму. Пойдём, дорогой, – я подхватила массивное тело и не без труда, но подняла. – Извините, если нельзя, но мне показалось, что ему будет одиноко там, – пояснила я баронессе, которая наблюдала за нами с некоторым удивлением.
– Он не слишком жалует чужих, но вижу, что вы умеете ладить с животными. Химеролог? Природник?
– Некромант, – не стала скрывать я.
– Ох… – одна из девиц осела на пол. А Киллиан на всякий случай отступил и произнёс:
– Это не я.
– Элоиза! – рявк баронессы привёл девицу в чувство ничуть не хуже, чем нюхательные соли.
– Простите, тётушка, – та и очнулась, и вскочила, и платье оправила. – Я… я боюсь некромантов!
– Спасителя ради! Элоиза! Посмотри на него! Это просто милый мальчик! Вон, бледненький весь, худенький. Его не бояться, его надо откармливать!
– Зачем? – спросил Киньяр, тоже меня разглядывая. Будто за предыдущие двадцать лет совместной жизни не насмотрелся.
– Затем, что сытый мужчина спокоен, уравновешен и не склонен к агрессии, – припечатала баронесса. – И дар контролирует лучше. Не говоря уже о том, что кровь его приливает к желудку, а в голове и иных местах не остаётся места для всякого рода дурных мыслей.
Интересный, однако, подход. Но не могу сказать, что он мне не нравится.
– Да, тётушка! – ответили обе девицы хором, правда, та, обморочная, не переставала на меня коситься.
– К тому же он животных любит! – припечатала баронесса. И уселась, указав Карлуше на место рядом с собой.
– Но это, как понимаю, семейное? Странная порода, правда. Никогда таких собак не встречала.
– Это сви… – начал было Киллиан.
– Свинудль! – перебил его Карлайл и, перегнувшись через стол, подхватил Лютика. Я села подальше от девиц, на всякий случай. Откормиться я и сама сумею, а лишние обмороки только аппетит портят.
– Свинудль? Не слышала. А я, если хотите знать, почётный член ассоциации любителей собак! – произнесено было с немалой гордостью.
– О, это новая порода. Эксклюзивная…
– Химера?
– Отчасти, – не стал скрывать Карл. – Один… чудесный человек создал его специально для меня.
И ведь не соврал же, зараза этакая. А выражение лица и вовсе вдохновеннейшее.
– Гм, – сказала баронесса и снова подняла лорнет. Правда, теперь разглядывала не нас, а Лютика. Меж тем в ресторане, наконец, соизволили подать завтрак.
И да, несли всё.
Хорошо так несли. Огромное блюдо с горой золотистых блинчиков встало посреди стола, а передо мной возникло другое – с яичницей и выжаренными до хруста ломтиками бекона.
Гороховое пюре.
Поджаренный хлеб.
– … потрясающе мягкая нежная шерсть.
– Носки отличные получатся, – баронесса соизволила пощупать. – Если вычёсывать регулярно. И даже пояс. Пояса из собачьей шерсти очень хороши для профилактики радикулита…
– Р-р-р… – меня царапнули лапой и, когда я протянула кусок бекона, он исчез в клыкастой пасти.
Так что это всё ложь, что некромантов животные не любят. Любят. Но не все.
Бульдог был стар, опытен и определённо умел делать выводы: если человека не получается укусить, то с ним можно договориться. Причём, логика его была проста, понятна и, как по мне, от человеческой отличалась не сильно.
– … если пряжу смешать и добавить… – это уже Киллиан в разговор вступил. – И вот есть сомнение, что узор вовсе нужен. Если пояс, возможно, лучше гладкий…
– А что вы читаете? – шепот Киньяра отвлёк меня от еды.
Я покосилась и увидела, как девица быстро спрятала в ридикюль книжицу в весьма характерной обложке.
– Я… я…
– Всякие глупости, – у баронессы оказался на диво тонкий слух. И зрение неплохое, если заметила всё. – Верно, Элоиза?
– Это не глупости, тётя, – как ни странно, девице хватило силы духа возразить. – Это весьма популярный роман! Модный! Об истинной любви и женском предназначении!
– И говорю, что глупость. Главное женское предназначение состоит именно в том, чтобы не позволить всяким сказкам об истинной любви затуманить разум и усыпить здравый смысл.
– Между прочим, даже при Дворе читают Анжелину!
– Что ещё этим бездельникам делать?
Анжелину? Это не ту ли Анжелину, которая обошлась нам в… даже думать не хочу, в какую сумму. Но судя по тому, как подобрался братец, это была именно та Анжелина.
– Р-р-р… – меня аккуратно тронули лапой, намекая, что одним беконом душу не обманешь. И я протянула ещё кусок, который приняли очень аккуратно.
Всё-таки во многом собаки куда умнее людей.
– Не поддавайтесь, молодой человек. Он склонен попрошайничать, однако наш врач полагает, что Арчибальду следует соблюдать диету, – баронесса повернулась уже ко мне и погрозила пальцем, причём не очень ясно, кому из нас. Судя по тому, что брыластая морда мигом скрылась под скатертью, всё-таки не мне. – Арчи, дорогой, тебе стоит пройтись. Гулять ему рекомендовано побольше. Крайне, замечу, полезная привычка. И вашего питомца можете отпустить. Всё равно сбежать отсюда не выйдет.
Прозвучало как-то… сурово, что ли.
И предсказанием.
Глава 16
Глава 16 В которой кипят страсти по Анжелине
Работа у всех трудная, но они все же делают вид, что работают.
Вся правда о взрослой жизни
Бульдог, выбравшись из укрытия, – спорить с хозяйкой он не решился – выдохнул и неспешным шагом, чуть покачиваясь, направился вдоль стола. Лютик, поставленный на землю, сверкнул глазом и сделал вид, что бульдог ему совершенно не интересен.
– А читать надо книги полезные. К примеру, о домохозяйстве. Или, на худой конец, устав, – проводив питомца взглядом, баронесса вернулась к беседе. – Устав – очень полезная книга. Я всегда держу несколько экземпляров при себе.
– Спасибо, – поблагодарил Киньяр искренне. – Я люблю полезные книги.
– Видишь, дорогая? Нормальные юноши любят именно полезные книги! И девушек, которые читают полезные книги…
Лютик повернулся к бульдогу спиной и двинулся в противоположном от того направлении. Шёл он медленно и как по мне, с трудом удерживался, чтобы не обернуться.
– Не всё меряется пользой, тётя! Это история… это такая история… – Элоиза прижала руки к груди. – Она настоящая! Жизненная!
Баронесса тяжко вздохнула.
– Там одна бедная, но очень красивая девушка, круглая сирота, но с хорошим образованием и манерами, случайно спасает молодого герцога. Она находит его в лесу, где оказалась, потому что жадные родственники выгнали её из дому. И она поселилась в заброшенной землянке, где раньше обитала ведьма.
Действительно, жизненно.
Наверное.
Но я бы в землянках, где прежде обитала ведьма, селиться повоздержалась бы. Ведьмы – та ещё погань, так просто на тот свет не уходят.
– И вот, собирая хворост для очага, она наткнулась на него, – голос Элоизы задрожал. – На него напали разбойники, и он чудом спасся. Но будучи ранен, потерял много крови. Герцог… тогда, правда, ещё не герцог, а сын герцога, – уточнила девушка. – Не удержался в седле и был обречён на смерть. Спускалась ночь. Выли волки. И он не дожил бы до рассвета, если бы не она!
Баронесса закатила очи.
А бульдог, описав полукруг, двинулся навстречу Лютику. Так, надеюсь, свин не сожрёт собаку, иначе неудобно получится.
– И представьте! В предсмертный час ночи и отчаяния он видит её, светлую и прекрасную, как сам ангел! И конечно, проникается к ней благодарностью и любовью.
– А потом бросает опозоренную и с ребенком на руках, – в баронессе явно говорили кровь и жизненная мудрость. Но кому они нужны, когда речь идёт о большой любви.
– Нет! – с пылом возразила Элоиза. – Он собирается жениться! И уезжает, чтобы подготовить свадьбу…
– Вот-вот, дорогая, так они и говорят. Я отъеду ненадолго переговорить с родителями. А потом проходят годы, и ты узнаёшь…
– … и узнаёт, что его отца обвинили в заговоре и казнили. И самого его задержали люди короля! – глаза Элоизы запылали гневом.
– Вы про «Анжелину в поисках любви» говорите, да? – робко поинтересовался Киньяр, подвигаясь ближе.
– Да, а вы слышали?
– Читал. Первые семь книг.
– Вышла уже одиннадцатая…
– М-да, – кажется, и баронесса не нашлась, что сказать.
– К сожалению, матушка мне запретила читать их, – Киньяр вздохнул.
– Какая разумная женщина, – баронесса это решение одобрила. Я, кстати, тоже, потому что начитается, потом переживать начинает, а потом то в комнате пожар, то камень выбросом силы поплавило. Расстройство у него, а ремонт – у нас.
– Вы бы не могли, – Киньяр покраснел, но ему было очень интересно, если решился. – Рассказать. Вкратце.
– А на чём вы остановились? – на Киньяра поглядели с немалым интересом.
– На том, что она добилась встречи с королём, и тот очаровался её красотой и невинностью…
– Редкой настойчивости девица, – произнесла баронесса. – Если не только сумела добиться встречи с королём, но и невинность сохранила.
– Она очень и очень порядочная! – сказали хором Киньяр и Элоиза, обменявшись взглядами, полными восторга и взаимопонимания.
– Это вы «Анжелина при дворе» читали, да? Дальше идёт «Роковая страсть Анжелины». В общем, король, осознав, как она благородна, назвал её сестрой и приказал разобраться в деле её возлюбленного, но подлый герцог, добивавшийся расположения Анжелины, но она, конечно, с гневом отвергла его отвратительные приставания, написал письмо, якобы от её имени, подделав почерк, в котором…
Из угла раздался хрип.
Я повернулась, упустив момент, когда прекрасная Анжелина, закутавшись в королевскую мантию, проникает в подземелья, зато увидела Лютика, нежно обнимающего бульдога. Правда, тот как-то глаза выпучил, пасть приоткрыл. Ну и клок светлых кудряшек в этой пасти намекал, что не всё так просто.
– Играют, – сказал Карлайл с убеждением. – Видите, подружились…
Лютик похлопал копытцем по макушке бульдога и широко улыбнулся. Арчибальд сделал глаза ещё больше и поспешно выплюнул шерсть. Его улыбка отличалась разве что шириной и наличием желтоватых клыков в пасти.
– Действительно, – произнесла баронесса, отвлекаясь от повествования. Кажется, прекрасная Анжелина увозила возлюбленного из города, спрятав в сундуке с платьями. Правда, я не очень поняла, откуда тот взялся в подземельях, но это ж мелочи.
Что я вообще о королевских подземельях знаю? В наших вон матушка Нова хранит бочки с капустой, а матушка Анхен зелья настаивает. А в королевских, вон, сундуки с платьями. Только герцога оставалось пожалеть. Какие у него ни были намерения изначально, но характер девицы не оставлял сомнений: быть ему счастливым.
– Никогда бы не подумала, что малыш с кем-то подружится. Он довольно крупный. И порода, как понимаете… имеет особенности.
Бульдог, вывернувшись, попытался ухватить Лютика за ногу, то тот ловко поднырнул и ударил сбоку, опрокидывая бедолагу на спину. Арчибальд только хрюкнул.
– … и теперь они должны были отыскать затерянный город Уно-Каах, чтобы добыть великий артефакт и сокровища капитана Кюрко…
– Скажите, – баронесса повернулась ко мне и, наклонившись, поманила пальцем. А когда я наклонилась к ней, спросила: – А у вашего мальчика невеста имеется?
Зацокали коготки по полу.
Бульдог тяжёлой рысью ушёл под стол, чтобы, совершив обманный манёвр, выскочить за спиной Лютика и громко рявкнуть и снова скрыться под скатертью.
– Надо же, – баронесса проводила его взглядом. – Он прямо помолодел…
Лютик не спешил догонять, но заняв позицию у стены, неотрывно наблюдал за противником.
– … Лоретта, притворявшаяся подругой, опоила невесту. И пока Анжелина спала, сама надела платье и фату, скрыв лицо под вуалью.
– Какой кошмар! – с восторгом произнёс братец.
– Именно, – баронесса тяжко вздохнула. – Вы не подумайте, девочки у меня хоть и дурноватые, но с приданым. Я их воспитывала в строгости, но кровь, как говорится…
Из-под скатерти вынырнула бульдожья морда, которая повернула сперва влево, потом вправо. Лютик же, распластавшись на полу, отполз за другой стол. И передвигался, надо сказать, весьма шустро.
– … моя сестрица покойная в юные годы совершила глупость. Вышла замуж за поэта, хотя все ей говорили, что стихи – это несерьёзно. И вот, получите…
– … и сочетался браком с этой предательницей! – воскликнула с запалом Элоиза. – И когда настало время удалиться в спальню, она погасила свечи, чтобы в темноте…
– Цензура, – этот вздох баронессы был тяжелее предыдущего. – Нас спасёт цензура.
Но кто спасёт цензуру?
– … когда Анжелина, очнувшись ото сна, бросилась к возлюбленному, то застала его в объятьях предательницы. И та заявила, что раз брак совершен, то и не может быть расторгнут!
– Вот! А если бы этот герцог читал устав, он бы знал, что, заступая на пост, караульный должен в присутствии разводящего и сменяемого часового лично осмотреть, проверить наличие и исправность всего, что надлежит охранять и оборонять согласно табелю постам. И проверил бы соответствие невесты исходному образцу, – пробормотала баронесса.
Арчибальд галопом промчался вдоль стола. За ним, радостно подпрыгивая, летел Лютик. В дверь впечатались оба. Та хрустнула, но всё-таки устояла.
– Ачибальд! Ко мне! Ишь, разошёлся.
Подчинился бульдог сразу, только повернулся к Лютику и вздохнул, мол, извини, но служба – это служба. А Лютик вполне по-человечески ответил кивком. Вроде как согласен.
– Давно так не играл, да? – баронесса потрепала пса по лобастой башке. – Сейчас, дорогой… вы не могли бы? Раньше он и сам запрыгивал.
– Конечно, – я подхватила пса, который уже нисколько не возражал и даже попытался изобразить улыбку, и посадила его на стул. – Всё-таки возраст.
– Это да. Он уже немолод. Честно, давно подумываю взять кого-то на смену, но… как вы говорите, порода называется? Свинудль?
– … она вызвала её на дуэль, желая одного – убить предательницу, но та заявила, что выпила зелье зачатия и теперь носит дитя…
– Бедная Анжелина, – скорбно произнёс Киньяр.
Бедный герцог.
– Именно! Она поняла, что не может причинить вред невинному малышу! Там такая сцена была! Объяснения! Когда она говорила со своим возлюбленным, что всегда будет верна их любви. Но герцог должен исполнить свой долг перед нерождённым сыном, – голос Элоизы дрогнул. – Я так плакала! Так плакала…
Я покосилась.
Киньяр слушал внимательно, но, похоже, в пересказе история была довольно безопасной.
– Анжелина приняла решение покинуть остров, оставив возлюбленного этой змее! И уйти в монастырь.
Бедный монастырь.
– Но по дороге на корабль напали пираты…
И пираты тоже бедные.
– Их главарь, Ворон Великолепный, на самом деле королевский бастард, мать которого сбежала из дворца, спасаясь от мести королевы. Так вот, он собирал флот, чтобы вернуться и заявить свои права на трон.
Но на свою беду встретил неубиваемую Анжелину.
А я знала, что пиратство до добра не доводит. Проплыл бы себе мимо и жил бы спокойно.
– Да, пожалуй, я поспешила, – баронесса посмотрела, как Киньяр смахивает слезинку мизинцем. – Два мечтателя в одной семье – это несколько чересчур. Хотя… ваш брат маг?
– Огня.
Лютик, вернувшись, уселся под креслом. Взгляд его ярко-голубых глаз был прикован к бульдогу.
– Сочувствую, – сказала баронесса, проявив немалое понимание ситуации.
– … и стоило ему увидеть Анжелину, как чёрная страсть овладела им. И он пожелал взять её в жёны… – выдохнула Элоиза и куда спокойнее добавила. – Обещают, что к осени выйдет следующая книга, будет называться «Разящая невинность».
Прям даже интересно стала, чем она разить будет. Хотя совсем уж откровенное безобразие нынешняяя цензура не пропустит.
– И я состою в клубе анонимных почитательниц тэры Лаэр Оллефейр.
Это ещё кто такая?
– Мы обмениваемся письмами, строим разного рода версии, – Элоиза разгладила складочки на юбке. – А когда мы жили в столице, тётушка разрешала посещать встречи. Это было так интересно!
– С самой Лаэрой Оллефейр? – братец произнёс это имя с таким благоговением, что последние сомнения отпали. Небось, автор этой чудо-эпопеи.
– Что вы, – Элоиза рассмеялась.
И надо же, вовсе она не бледная мышь. Обычная девушка, даже, как по мне, миловидная. Её бы переодеть и в целом вывести из-под заботливой, но чересчур уж тяжёлой руки тётушки.
– Или вы не знаете?
– Чего не знаю?
– Никто и никогда не видел Лаэру Оллефейр! Это на самом деле псевдоним! А кто под ним скрывается, это… это тайна! Большая! И мы тоже строим предположения, но, к сожалению, подтвердить или опровергнуть их не выходит. Знаете, в позапрошлом году, когда новую книгу стали выпускать главами в «Дамском журнале» мы даже дежурили у дверей издателя. Сменялись каждые два часа.
– И? – Киньяр даже вперёд подался.
– Записывали всех, кто входит и выходит. И устанавливали личности, – Элоиза прижала кулачки к груди.
Даже как-то страшновато стало.
– Нам удалось выяснить, что рукописи приносит курьер, и даже проследить за ним!
– И?
Вот и мне интересно стало.
– А получал он их из дворца! – это было произнесено важно и со значением. – И теперь мы думаем, что это, возможно, Её Величество пишет. Поэтому и скрывается, чтобы никто не понял. Вот! И на очередном собрании мы постановили, что будем уважать это желание анонимности. И вообще именно тогда и стали клубом анонимных почитательниц и теперь на встречи приходим в масках! И псевдонимы используем! Как тэра Оллефейр! Потому что вдруг, если вскроется всё, то скажут, что невмочно королеве писать книги. И запретят.
– Это будет просто ужасно!
– Именно! И мы тогда не узнаем, какая у Анжелины с герцогом будет свадьба…
– А думаете, что будет?
– Конечно! Она ведь любит его! Истинно любит! Конечно, находятся те, кто утверждает, что она теперь полюбит Ворона и силой своего чувства излечит его раненую душу.
И почему я продолжаю это слушать?
– Но я, признаться, не согласна. У неё же к герцогу истинная любовь! Как можно променять его на какого-то там…
– Согласен! Я тоже верю, что такое чувство выдержит все испытания.
– Я рада, что вы так думаете! Потому что мы с девочками даже поспорили! И я поставила на то, что подлая предательница умрёт при родах, а герцог, получив свободу, бросится искать Анжелину и спасёт её! И тогда они буду жить вместе долго и счастливо.
На месте герцога я бы бросилась в другую сторону.
– К слову, в клубе можно получить книги ещё до того, как они появятся в лавках! Для нас издают особый тираж. Надо только подписаться на него! И почтой они тоже рассылают! Правда, получается чуть дороже, но тётушка позволяет мне…
– Лучше бы она на ленты тратила, – пробурчала тётушка, впрочем как-то уже спокойно, что ли. И улыбка мелькнула мимолётная, снисходительная, но в то же время выдающая, что племянниц она всё-таки любит.
По-своему.
И потому, пусть хмурится, ворчит, но не запрещает читать странные книги.
– И если хотите, я дам вам адрес… хотя, конечно, – Элоиза чуть покраснела. – Мужчин у нас нет, но… мне показалось, что вы действительно увлечены.
– Весьма, – подтвердил Киньяр, вскочив.
– И жаль, что вам не покупают книги. Но у меня четыре последние есть с собой. Хотите?
– Нет! – выдавила я, но Киньяр радостно перебил:
– Буду рад!
Чтоб вас!
Я пнула братца.
– До крепости чтоб не открывал, ясно?
– Что? – он моргнул и, наконец, соизволил вспомнить, где находится.
– Сперва мы доезжаем до места, а потом ты уже читаешь про свою эту… невинность.
Крепость каменная, я узнавала. Глядишь, как-нибудь и выдержит страсти по Анжелине.
